Визит

«Всё ещё не понимаю, чего ты так с ней возишься?» — усмехнулся голос в голове. Джокер сидел в машине почти под самыми окнами Сониной палаты, выжидая и наблюдая. Свет погас всего полчаса назад и всё было вроде бы спокойно, но Александр никак не мог унять дрожь в пальцах. Сжимая кулаки, скрипел чёрной кожей и глубоко дышал. То ли нервы, то ли что-то ещё не давало расслабиться. Стало душно. В палате на первом этаже было тихо. Чёрные окна закрыты жалюзи. Надёжно, создают дополнительную защиту и шум, на случай проникновения. Может, полиция и считала, что этого достаточно, но только не Джокер. Он держал руку на пульсе, готовый сорваться в любой момент. Телефон на креплении прямо перед глазами — он ждал звонка. Если всё пройдёт успешно, то можно будет выдохнуть. «Ну и остался бы там». Насмешливый голос настолько злил, что Александр крепко сжал руль и скрипнул зубами. С каждой минутой становилось только хуже: он уже не мог сидеть на месте и смотреть на тёмные прямоугольники, таящие неизвестность. Перед глазами возникла кровавая картинка с тремя истерзанными трупами. — Может хватит уже? — рыкнул Джокер, глядя на собственное отражение. — Чёрт… В зеркале ничего не поменялось, он голос продолжал смеяться, подбрасывая всё новые образы — один хуже и бредовее другого. Если сначала это была палата, то следующая картина открылась в старом, дешёвом гостиничном номере. Заброшенная больница. Подвал. — Да ты издеваешься! Распятая на кресте Соня в католической церкви стала последней каплей. — Да что тебе надо, блять?! Джокер едва сдержал крик, саданув по рулю. В своих глазах он выглядел безумцем с кучей демонов, пытающихся сломить дух и разум. И неизвестно, сколько ему ещё удастся их сдерживать. «Скажи, мой милый мальчик, ты действительно считаешь, что всё это не зря?» — Да. Он не знал, что будет дальше, и сможет ли помочь, но очень хотел. Возможно, дело и правда было только в том, что Соня ему нравилась. Признавать не хотелось, но во многом голос оказался прав. Джокер влюбился. Влюбился слишком быстро в ту, кому нужна помощь. Много раз в голову приходила мысль, что он путает чувства, что это совершенно другое. Не влюблённость. Беспокойство. Банальная симпатия. Чувство ответственности. Только голос ошибался очень редко. Это злило. Порой казалось, что Джокер вообще ничего к Соне не испытывает, а вся эта чушь, которой быть не должно — очередная манипуляция больного разума. Но от этого, пожалуй, становилось только больнее. Потому что всё, что Джокер к ней чувствовал, ему нравилось. «Правда?» Голос смеялся до боли, до побелевших костяшек, до головокружения. Александру стало настолько плохо, что он начал терять сознание. «У вас всё равно ничего не выйдет», — на грани с реальностью твердил голос раз за разом, усиливая гул в ушах. Начало мутить. Джокер открыл дверь, заполняя лёгкие свежим воздухом. «Не бросит, так умрёт. Ты опять останешься один». Схватившись за голову, он выбрался из машины и, качнувшись, сполз на землю. Голос всё говорил и говорил, но Джокер не слышал даже его. Боль набатом доводила до предобморочного состояния, казалось, что он рухнет в любой момент. Пожалев о том, что не взял никого с собой, он сделал ещё один глубокий вдох и… — Джокер! Крик совсем рядом, по ту сторону автомобиля. Он будто прорывался сквозь окружающий Александра туман и тянул наружу. И, кажется, получалось. Джокер всё ещё держал глаза закрытыми, когда сбоку раздались шаги и его вновь позвали. Медленно, словно через силу открыв глаза, он подумал, что образ перед ним — очередное издевательство голоса. Реальное и безобидное, но очень на него похожее. — Эй, что с тобой? — спросила перепуганная Соня, сидя перед ним на корточках в одной пижаме. Касания холодной ладони на щеке и лбу вернули в сознание. Всё же реально. — Ты чего выскочила? — ответил он вопросом на вопрос, поднимаясь с её помощью. Мысли отказаться от руки даже не возникло. — Увидела в окно, что тебе плохо, испугалась и вышла. Соня говорила всё ещё взволнованно, но вид Джокера, похоже, был не настолько плох, как казалось, поэтому она немного успокоилась. Забота приятно грела душу, но Александр не мог думать только об этом. — Опять ты в холод полуголая. Ещё и без охраны, — осуждающе бросил он, недовольно хмурясь. — Где они? Сложив руки на груди, Соня хмыкнула. Джокер мог поклясться, что в уголках губ затаилось разочарование. Надеялся, что не в нём. — В коридоре что-то по телевизору смотрят. Она поёжилась, и Александр, уже почти полностью пришедший в себя, накинул ей на плечи пальто. — Спасибо. — Так ты сбежала что ли? Отрицательно покачав головой, Соня ответила: — Я сказала, что помощь нужна, а они только рукой махнули. Я прямо у них перед носом прошла. Так… что с тобой? Ты несколько минут так сидел. Я хотела врача позвать, но там никого не было. — Всё нормально, — сказал Джокер, не собираясь жаловаться. Соня опять хмыкнула, словно только такого ответа и ожидала. Приобняв за плечи, Джокер развернул её к входу и захлопнул дверь автомобиля. — А теперь пошли обратно. Вздрогнув, вцепилась тонкими пальцами в лацканы и пошла вперёд, мягко ведомая чужой рукой. На удивление, в больнице царила гробовая тишина. Только лампочка у входа периодически противно дребезжала. Мысли в голове Джокера опять начали крутиться рядом с Рыжовым и всеми коммунальщиками вместе взятыми, не следящими за светом на вверенной территории. Ни в зале для посетителей, ни на посту медсестры никого не было. Из коридора, где должны были сидеть полицейские, доносились голоса, музыка и стрельба — телевизор. — Даже не комментируют, — подала голос Соня и посмотрела Джокеру в глаза. Тот лишь ближе прижал её к себе. — Не нравится мне это. — Не думаю, что за пару минут могло что-то случиться. — Он попытался выразить спокойствие, чтобы Соня не нервничала — плечи её дрожали уже вряд ли от холода. Они шли вперёд. Джокер оглядывался, но не смог уловить никакого движения. Ему и самому казалось всё это подозрительным. Насколько, что он расстегнул пиджак, открывая быстрый доступ к оружию. Понадобится — использует по назначению. И плевать, что подумает Соня. Лишь бы не пострадала. Звуки кино становились всё громче. Когда они завернули в коридор, ведущий к палате, там никого не оказалось. Никого и ничего. Только распахнутая настежь дверь палаты и брызги крови на противоположной стене. Выдохнув, Соня зажала рот и уткнулась Джокеру в плечо. — Тихо, тихо. Под громкость телевизора он набрал Гордееву. — Арина, наряд в больницу.

***

Джокер не смог найти ни одного объяснения абсолютной пустоте на этаже. Ни дежурного медперсонала, ни неспящих пациентов, ни охраны — люди словно испарились. Оставив Соню в коридоре, он осторожно подошёл к двери и заглянул в палату, держа пистолет наготове. По небольшой комнате гулял сквозняк, жалюзи на открытом окне стучали друг об друга. В палате не было ни одного живого человека. Прямо на кровати с перерезанными глотками сидели оперативники, уставившись безжизненными взглядами в стену. Выдохнув, он сделал шаг назад и обернулся. Соня стояла, прижавшись к стене и всё сильнее стискивая слабеющими пальцами лацканы пальто. На фоне светлых стен её кожа казалась настолько бледной, что Джокер побоялся, что она упадёт в обморок. — Тихо, — щёлкнув кобурой, взял за руки и помог сесть на ближайший стул, — полиция сейчас приедет, а тебе нужно успокоиться. Прислушиваясь, он надеялся на хоть какой-то звук. Но был лишь уличный шум проезжающих вдали машин. — Надо найти людей или хотя бы успокоительное, — сказал Джокер, смотря по сторонам. Мысль о том, что убийца может всё ещё находиться в здании, посетила его чуть позже. В настоящий же момент в приоритете была только Соня и её состояние. Бледность и испуганный взгляд волновали как никогда прежде. — Я его выпила минут десять назад. Как раз перед тем, как тебя увидела. Присев перед ней, Джокер посмотрел в глаза. — Значит так, мы сейчас встаём и идём на пост. Нечего тут сидеть. Соня кивнула и медленного поднялась, поддерживаемая твёрдой рукой. Её трясло, но слез не было. Джокер надеялся, что и дальше всё пройдёт без них — успокаивать он не умел, да и женские слёзы терпеть не мог. В тишине, нарушаемой только их шагами, дверь хлопнула слишком громко. Звук оказался настолько неожиданным, что вздрогнул даже Александр. — Твою ж… Порыв вылететь в коридор и пристрелить нарушителя покоя, кем бы он ни был, пришлось подавить в зародыше. Вероятность, что это убийца, никуда не делась, но это мог быть и врач, а он сейчас ой как нужен. Соня и Джокер застыли на месте, прислушиваясь. — Давай быстрее! — громким шёпотом поторапливал кого-то мужской голос. — Сейчас, сейчас, — ответил ему молодой женский. Александр его узнал — медсестра, дежурившая в день поступления Сони. Джокер выдохнул, почувствовав, как тельце в его руках стало дрожать немного меньше. Похоже, Соня испытала облегчение. Даже показалось, что слабо улыбнулась. Когда они оказались в поле зрения медсестры и, как оказалось, врача, неподалёку завыла приближающаяся серена. — Что вы здесь делаете в такое время?! — воскликнул врач, крутя головой то в сторону Джокера, то полицейских, открывающих двери. Паника на его лице росла со скоростью света. «Того и гляди истерить начнёт», — мысленно усмехнулся Александр, впервые за долгое время осознавая, что это именно его слова, а не голоса в голове. Взгляд невольно и подозрительно скользнул по Соне. — Обеспечиваю безопасность вашего пациента, — бросил он, приближаясь. Полицейские влетели в здание тем же составом, что и позапрошлой ночью: Гордеева и Скворцов. Плюс Цветков с незаменимым чемоданчиком и ещё трое в качестве поддержки. — Что происходит?! — взвизгнул врач, хватаясь за сердце. — Совсем о покое пациентов не печётся, — прокомментировал Александр, тихо хмыкнув. — А есть о ком? — Соня подняла руку и прикрыла рот, широко зевнув. — Кажется, действовать начинает. Пока участковая с оперативником махали корочками перед лицом бледного как его же халат врача, группа двинулись по коридору с сторону палаты Сони. Осмотр отделения занял не так много времени, за которое Соня, сидя на креслах вместе с Джокером, уснула у него на плече. Поэтому, когда к ним подошла Арина Ильинична, Александр настоятельно попросил говорить исключительно шёпотом. — Так ты сам решил за ней присмотреть? — Джокер кивнул. — Видел что-нибудь? — Нет. Гордеева вздохнула. — Рассказывай, что знаешь. — Ну, что я знаю… Со слов Сони, когда она вышла из палаты, они сидели в коридоре и смотрели телек. Вернулись мы, — задумчиво прищурившись, он отвёл взгляд, — минут через пять, может быть. Тут к ним подошёл эксперт, на ходу стягивая резиновые перчатки. Все взгляды обратились к нему. — Что скажешь, Валер? — Как у первого, так и у второго смерть наступила в результате повреждения сонной артерии. Ни следов борьбы, ни каких-либо других повреждений я не нашёл. — Ясно, — Арина Ильинична кивнула, — спасибо. — Что со временем смерти? — К ним подошёл Скворцов, закончив разговор с врачом. — В районе девяти часов. Точнее ск… — Чего? — опешил Джокер, повысив голос. Мельком посмотрел на Соню — не проснулась. — А что такое? — не понял Цветков. — Это не точно, конечно, но мертвы они минимум два часа. Нахмурившись, Александр замотал головой. Он совершенно ничего не понимал. Время словно играло с ним, выворачивая восприятие наизнанку. И всё же Джокер был уверен, что двух часов пройти просто не могло. — Я не знаю, в какое точно время Соня вышла из больницы, но вернулись мы почти сразу. Нашли трупы и я сразу позвонил тебе, — он посмотрел на Арину Ильиничну. — Так… — Гордеева обернулась к Скворцову. — Серёж, проверь записи с камер на стоянке. Нам нужно точное время. — Сделаю. Включив телефон, зашла в звонки. — Позвонил ты в двадцать два сорок. Напряжённо поведя правым плечом и скрипнув кожей перчаток, Александр с ещё большей подозрительностью и опасением посмотрел на спящую Соню. Что же получается? Она целый час провела в палате с двумя трупами и не заметила этого? А то, что она их в коридоре видела? Приснилось? Или не приснилось? Тогда где она была целый час, когда их убивали? — Не она же их убила, — задумчиво растянул слова Джокер, не замечая, что говорит вслух.