Часть 7. -флешбэк-
11 июня 2023 г., 08:32
Если честно, Минхо не рассчитывал на то, что у него действительно получится подружиться с Чэнлэ. Так, пострадает недельку для виду, поплачется Кевину, что с этим чудовищем просто невозможно, и всё вернётся на круги своя. Он ни на что не надеялся, когда садился рядом и заводил беседы на отвлечённые темы, и даже в глубине души каждую секунду ждал, что его пошлют куда подальше, и хорошо, если в приличных выражениях. Ну... или не в глубине души, а прямо в открытую поглядывая на часы.
Чжон пару дней его слушал с равнодушным лицом, не пытаясь никуда прогнать, но словно делая вид, что Ли не существует или обращается не к нему, а на третий всё-таки не выдержал:
— Может, мы поговорим о чём-то стоящем, если ты действительно хочешь общаться? Я больше не вывожу эти речи о погоде и об уроках. Или отстань от меня, если тебе больше нечего сказать.
— Окей, давай ты расскажешь мне что-нибудь, — принял вызов Минхо.
И с того момента всё изменилось, потому что Чэнлэ оказался на редкость интересным собеседником. Строго говоря, Ли не должен был удивляться: он вспомнил первый день учёбы, когда они вчетвером пошли в кафе и Чжон пересказал им с десяток забавных сплетен; пятый, когда он распинался про старый фильм, который посмотрел на выходных; десятый, когда вдохновенно описывал последний матч НБА, так что даже Минхо, к баскетболу равнодушный совершенно, слушал внимательно, приоткрыв рот; двадцатый, когда говорил о китайской традиционной поэзии; и так далее.
Ли даже был готов простить Чэнлэ его резкие слова по отношению к Феликсу, если тот всего лишь извинится, однако воспоминание о той ночи ни разу не всплыло, наверное, оно и к лучшему. Если не упоминались Чан и Ликс, разговор протекал без сучка без задоринки, и Минхо откровенно лень было выяснять отношения и разводить скандал. Проще было обходить острую тему стороной.
— Чувствую себя гордым родителем, — улыбаясь и глядя на Чэнлэ, сказал Мун, — он выглядит таким счастливым.
— Если ты так хотел сделать его счастливым и знал, что для этого ему нужен всего лишь друг, чего сам не стал им?
— Я не подхожу, — Кевин подтянул колени к груди и погрустнел, — ему нужен был кто-то решительный и такой же смелый, как он сам. Кто-то похожий на него, кого тоже оторвали от дома и привычной жизни. А не тот, кто сбежал сам.
Минхо сделал себе в голове пометку спросить об этом позже при удобном случае, потому что сейчас нужно было бежать на чёртову физру, будь она неладна.
И он был вполне доволен тем, что у него получалось. Он даже мог гордиться тем, что благодаря его усилиям напряжение заметно падало, а атмосфера становилась куда дружелюбнее. Может быть, однажды даже получится поговорить о Феликсе и как-то разрешить этот странный конфликт.
Правда, кроме Кевина, его устремлённость и надежды на лучшее никто не разделял. Особенно Чан.
— У тебя теперь новые друзья, да?
Был большой перерыв, и Ли собирался, уже привычно, сходить к Чэнлэ и вытащить его поболтаться по району, но прилетевшая в спину фраза остановила его на половине шага. Тон, с которым она была произнесена, отличался от обычного — мягкого и тёплого, — с которым говорил Крис, и на мгновение Минхо даже не поверил своим ушам. «Это точно кто-то другой», — он бы так и решил, если бы не корейский — всегда раньше родной, нежный и сладкий, как любимая песня, а сейчас чужой и обвиняющий.
— У меня есть только один я и всего один час, а с тобой я каждую перемену и каждый урок, каждый день в мессенджере и иногда по ночам на улице, — напомнил Ли.
— Мгм, ага.
— Я не могу проводить с тобой всё своё время. И ты говорил, что у тебя есть друзья кроме меня, так почему у меня не может быть?
— Да нет, развлекайся, я просто спросил, — бросил Чан напоследок, перед тем как развернуться и уйти, — до встречи.
Неприятно. И обидно. Как будто всё было хорошо и только теперь что-то неуловимое пошло не так. И будто издеваясь, телефон в кармане пиликнул новым сообщением в классном чате: «Пересдача контрольной по французскому языку в следующий понедельник после уроков в 216 аудитории». Да что там пересдавать, если он всё равно ничего не знает? И наверняка он единственный, кто завалил.
Он стоял посреди коридора, и иногда проходившие люди огибали его, словно колонну.
Возвращаться на уроки хотелось настолько же, насколько видеть Криса. Зато хотелось приложиться головой о что-нибудь твёрдое типа стены. Отключиться и забыться, хотя бы ненадолго.
В Корее он бы никогда себе не позволил ничего подобного. Или дело было не только в разнице между Сеулом и Сиднеем?
Он набрал Чэнлэ, чтобы не ждал его сегодня, и Феликсу — чтобы сегодня один возвращался. Надо бы ещё отмазку выдумать, куда он пойдёт, если не домой. «Я к Кевину в гости». Сойдёт. Так, ладно, а куда он на самом деле? Не шататься же просто по улицам. Он посмотрел на отправленное сообщение и ответ нарисовался сам собой.
— Привет, Кев, ты не слишком занят всякими аллергиями? Я хочу напиться.
***
Мун встретил его в разношенной домашней одежде и с растрёпанными волосами, резко контрастируя с опрятным Минхо в идеально отутюженной школьной форме. — Мы будем пить у тебя дома? — удивился Ли, когда Кевин жестом пригласил его войти. — А что? — Твои родители не будут против? — Родители? Они же в Канаде, здесь им откуда взяться? Минхо наконец зашёл в квартиру, снимая обувь и осматриваясь. — Разве это законно? То, что ты здесь один? — Формально я живу в северной части города с моей сестрой Стеллой, правда, она сейчас на Шри-Ланке. Чэнлэ, кстати, тоже один живёт. Отмазывается всякими, знаешь, родственниками троюродной сестры деда по линии мачехи. — И как давно ты живёшь один? — С тех пор, как учусь здесь. Почти полтора года. Проходи в гостиную, я сейчас буду. Пока Кевин возился на кухне, Минхо разглядывал комнату. Самым заметным элементом обстановки был огромный аквариум, дно которого украшали многочисленные камешки, ракушки, искусственные водоросли и коряги, разложенные на песке. Рыбок он не увидел, наверное, они прячутся. Или их вообще нет. Это было бы вполне в стиле Муна: держать аквариум просто для красоты, как элемент декора. Вдоль стен стояли книжные шкафы, забитые, впрочем, не только книгами, однако именно последние привлекли его внимание. Раскрытая на середине четвёртая часть «В поисках утраченного времени» — «Содом и Гоморра» — была придавлена неоткрытой банкой энергетика. Ненавистный французский смотрел на него апострофами и диакритическими знаками, на вкус Ли, делающими текст тошнотворно вычурным. Три прочитанные части лежали неподалёку, а три следующих аккуратно стояли на полке, ожидая своего часа. Минхо полистал и их тоже, на каждой странице без исключений находя надписи на том же французском. Синей ручкой, чёрной, карандашом, на корейском... Стоп, на корейском? Это было за десять страниц до конца последней части. «Возвращайся, Хёнсо. Я буду тебя ждать». Более мелким и аккуратным почерком, чем остальное. Кевин вошёл в комнату, и Минхо резко захлопнул книгу, убирая на место и стараясь не выдать взявшегося не пойми откуда волнения, словно только что подсмотрел что-то глубоко личное. — Чьи это заметки? — всё-таки решил удовлетворить съедавшее его любопытство Ли. — Моего канадского друга. — на лице Муна мелькнула тень печальной улыбки, — Он подарил мне всю серию со своими ремарками, так что... я как будто читаю его глазами. Это интересно... Ну, пить, значит? — Чего-нибудь прям крепкого, — кивнул Минхо. — Я хочу перестать выглядеть как человек. — Но ты уже выглядишь как ангел, — пробормотал Кевин себе под нос, открывая шкаф с непрозрачной дверцей, — есть виски, но если ты до сих пор не пил ничего, кроме vin rouge и champagne, то виски ты напиться не сможешь. — Почему? — Тебе покажется, что лучше пить бабкину настойку из муравьиных жоп, чем эту дрянь… О, я нашёл вариант получше, — обрадованно сказал Кевин и поставил на стол бутылку «Онегина», — у водки вкус более или менее нейтральный. И если не хочешь именно что нажираться, как алкаш, можем цивильно придумать игру. — Во что сыграем? — согласился Ли, устраиваясь на стуле. — Будем задавать друг другу вопросы личного характера. Если отвечать невыносимо неловко — пьёшь. Правило только одно: никаких общих вопросов, только специальные. — Ты принёс только одну рюмку. Мун устроил подбородок на скрещённых пальцах, локтями упираясь в поверхность стола, и сказал, глядя ему прямо в глаза: — У меня нет стыда, я выйду отсюда совершенно трезвым, — и сделал приглашающий жест рукой: — начинай. Минхо решил, что в пошлости они скатиться ещё успеют, а тут такой шанс навыспрашивать по самое не хочу — нельзя упускать. — Почему ты прогуливаешь? — Там же скучно. Всю информацию, которую вам дают, я могу найти в куда более увлекательной форме. — Я думал, правилами предусмотрено говорить правду, иначе в чём смысл игры? — А я-то думал, тебя легко обдурить, — Кевин мягко усмехнулся. — Там одиноко. Пусть мы и собираемся вместе на больших переменах, но эта странная холодная война, которую ведёт Чэнлэ, жутко давит. Пусть с тобой и стало легче, это всё ещё тяжеловато. — Ты такой лжец, я даже восхищён, — ухмыльнулся Ли, — выдумал причин спихнуть заботы о Чэнлэ на меня и хочешь жить спокойно. — Я нежный мальчик, что ты от меня хотел? Минхо кивнул и приготовился слушать вопрос себе. — Самая неподходящая ситуация, в которой ты мастурбировал? В пошлости они скатились потрясающе быстро. — В туалете аэропорта за полчаса до вылета, — его не смутить так легко. — Почему, когда Брэдли на тебя наехал, ты просто отвернулся? — Я игнорирую их, как они игнорируют меня. Думаю, у меня есть на это право. — Тебе никогда не хотелось навалять в ответ? — Это уже новый вопрос, причём общий, — осадил его Мун. — Когда ты понял, что тебе нравятся парни? Что-то подсказывало Минхо, что и это тоже общий вопрос, только сформулированный как специальный. Вот как. Теперь он понял секрет этой игры. Притворись, что знаешь о факте, и спроси о его причине. Забавно. Значит, вот как играл Кевин. Обходит собственные правила, не нарушая их. — Понимаю каждый раз, когда меня об этом спрашивают. Феликс не так давно интересовался, так что... месяца четыре назад? Как быстро время летит. Почему ты здесь, а не в Канаде? — Там слишком много напоминаний кое о чём. — Быть конкретным, наверное, тоже должно быть в правилах. Мун вздохнул, подумал секунду и опрокинул в себя рюмку. — Боже, я думал, мы собираемся повеселиться, и ты просто хочешь напиться. — Теперь во мне проснулся азарт. Я заставлю тебя говорить на куда более личные темы, чем секс. — Эта игра не должна была заходить в эту сторону, — простонал он. — Сам предложил, сам страдай, — безжалостно припечатал Ли, хихикая. — Ладно. Почему ты не скажешь Крису, что он тебе нравится? — Почему ты думаешь, что он мне нравится? — Минхо нахмурился. — Отвечай на вопрос или признавайся, что он тебе не нравится. — Он мне не нравится, — в памяти всплыли сегодняшние события, так ярко, что Ли зажмурился и сдавленно прошептал: — Он придурок. — Что-то случилось? — Кевин накрыл его руку своей, пытаясь заглянуть в глаза. — Это уже новый вопрос, причём общий, — усмехнулся он. — Как скажешь. Что случилось? — Эй, сейчас моя очередь! — Нарушим порядок, задашь потом два, — отмахнулся Мун. Минхо поджал губы. Рюмка стояла между ними, всё ещё нетронутая. Пора бы это исправить. Ли приложился губами к холодному стеклу и в два глотка выпил. В горле стало тепло. На душе, кажется, тоже. — Мой вопрос, — заявил он, — почему ты обо мне беспокоишься? — Да просто... я человек такой. — Значит, я не особенный? — Тебе хочется быть для меня особенным? Минхо разорвал зрительный контакт и опустил взгляд на вновь наполненную рюмку. — Хотя бы для кого-то, — и выпил, просто так. — Значит, я тоже для тебя не особенный, — Кевин вздохнул. — Ну и что делать с этим будем, мы, два совершенно обычных друг для друга человека? — Налей ещё, — попросил Ли, — и ещё. — Алкоголик малолетний, закусить хоть не хочешь? Минхо помотал головой. — Я к тебе пришёл с формулировкой «нажраться как тварь». Держу свои слова. Кажется, за эту игру они так ничего дельного друг о друге и не узнали, так, походили вокруг да около, всё ещё не переступая границу. Никто из них не хотел быть по-настоящему откровенным, в воздухе крутились десятки вопросов — все как один поверхностные, несерьёзные, наполненные страхом и никого не интересующие. Кевину, наверное, действительно тяжело сходиться с людьми. Такой закрытый, чувствительный, мечтательный... Он здесь лишь полтора года? Значит, пришёл только в прошлом году. В класс, где его замечал только Чан. Да уж, так себе расклад. Может, Ли бы тоже стал прогуливать на его месте. Закрылся ли он ещё сильнее? — Я даже не понимаю, почему он мне нравится! И нравлюсь ли я ему? И что я в нём нашёл? Мун посмотрел на него немного испуганно: явно не ожидал, что Минхо так резко и громко вернётся к теме, от которой сам же старался увильнуть. — Что он от меня хочет? Чтобы я бегал за ним, как хвостик? Только потому, что он мне улыбается, будто я особенный? Ли залпом допил очередную рюмку и краем глаза покосился на бутылку, от которой оставалось меньше половины. Отлично, он хорошо идёт. В груди было тепло, словно туда засунули грелку, и это неплохо так прятало продуваемую сквозняками пустоту. — Потому что я соглашаюсь гулять с ним, слезая по этому чёртову дереву? Он поэтому думает, что нравится мне? Да пошёл он нахер! Кевин осторожно поймал его в объятия и прижал к себе, поглаживая по волосам. Минхо сжал его рёбра — немного выступающие на худощавом теле — и уткнулся в плечо. Злость отступила, но на её место вернулась печаль, комом встающая в горле и разливающаяся по лёгким, снова присваивая себе законную территорию и сгоняя оттуда тепло. — Любовью можно объяснить многое, но объяснить саму любовь не так-то просто, — тихо сказал он. — Я не хочу искать никаких объяснений. Я просто хочу, чтобы всё было хорошо, — пробормотал Ли, постепенно падая в сон.
