Долгая дорога к близости (хотя можно было и короче)

Шан Цинхуа работал на Мобэй-цзюня уже семь лет. Точнее сначала он просто был рядовым сотрудником в его компании, а затем, как-то незаметно для себя перешел в разряд его личного помощника, кем и оставался последние три года. Если честно, он не понимал, как это произошло. Он работал в отделе логистики простым менеджером. Да, довольно эффективным менеджером. Свой карьерный рост он видел в том, чтобы стать хотя бы замом руководителя отдела. А в идеале – самому переместиться на его место. Однако, его идеи не успели реализоваться. У них был новогодний корпоратив в западном стиле – на 31 декабря то бишь. И в кои-то веки его посетил сам генеральный директор. Мобэй-цзюнь то есть. От такого все были слегка в шоке. Обычно он навевал на всех ужас одним своим присутствием. Что уж говорить про то, что смотрел на всех как на какой-то недостойный мусор и посредственность. В целом, Шан Цинхуа не мог с ним не согласиться. Процентов семьдесят сотрудников и вправду не заслуживали своих зарплат. Но таковы были в целом дела в мире. А Шан Цинхуа, хоть и был ленив и склонен к экономии собственных сил и ресурсов, но делать работу спустя рукава никогда себе не позволял. Это было что-то сродни профессиональной гордости. В остальном-то ему особо гордиться было нечем… Так вот… Корпоратив… Как-то так вышло, что разгоряченно размахивающий руками и уже довольно пьяненький Шан Цинхуа залил свою рубашку шампанским за пять минут до нового года. Матерясь и чертыхаясь, он унесся в туалет, надеясь успеть привести себя в порядок до того, как пробьет полночь. Он склонился над раковиной, оттирая пятно на рубашке, чтобы не залить водой живот. И в этот момент в туалет вошел Мобэй-цзюнь. Шан Цинхуа застыл. С откляченной попой, обтянутой черными брюками, паникой в глазах и проглядывающим сквозь мокрую белую ткань рубашки соском. Лицо Мобэй-цзюня мгновенно заледенело, и он замер. – А, господин директор, – вяло проблеял Шан Цинхуа, отчаянно затирая пятно и выпрямляясь. В панике от сложившейся ситуации он не заметил, как Мобэй-цзюнь задержал дыхание и тяжело сглотнул. Но очень удивился, когда тот, словно оттаяв, быстро вытянул несколько бумажных салфеток и протянул Шан Цинхуа. – Ах-ха-ха, да, спасибо, господин директор, – покраснев засмеялся Шан Цинхуа, активно промакивая рубашку. – Я… – Он попытался было двинуться к выходу, но Мобэй-цзюнь своей громадной фигурой занимал большую часть пространства, так что выйти можно было только начав протискиваться между ним и стеной. Шан Цинхуа указал пальцем в сторону выхода и смущенно улыбнулся. – Там… – Внезапно из-за двери послышались громкие веселые крики и поздравления. Кажется… Вот и новый год. И он встретил его… В туалете. С генеральным ужасом всея компании. – Новый год… Мобэй-цзюнь смотрел на него своими холодными, цепкими, изучающими глазами сверху вниз, нависая, как отвесный хребет смертельно опасной горы, скребущей своей вершиной небеса. Он чуть склонил голову и низким, на удивление приятным голосом проговорил. – С Новым годом. Шан Цинхуа обмер от неожиданности. – С Новым годом, господин директор! Долгих лет жизни и дней благоденствия! Да пребудет с вами богатство, а… – Шан Цинхуа осекся, чуть не выдав «а теперь дай мне мой красный конверт», опустил глаза и смущенно улыбнулся, потирая затылок. Он не видел, как дрогнули в улыбке уголки губ Мобэй-цзюня. – Пусть все твои желания сбудутся, – пророкотал директор и развернулся, чтобы пропустить Шан Цинхуа на выход. Когда Шан Цинхуа покинул ставшую тесной в присутствии генерального туалетную комнату, он с облегчением выдохнул и резво бросился расхватывать остатки шампанского и закусок. А после уже официальных праздников в тумбочке под своим рабочим столом он обнаружил… красный конверт. С очень приличной суммой. От этой находки Шан Цинхуа покраснел до ушей и поспешил ее немедленно и надежно спрятать. Нечего другим сотрудникам видеть, что ему что-то перепало. А может это всем перепало? Да, должно быть всем. Что он себе надумывает! На полученные деньги Шан Цинхуа обновил дышавший на ладан домашний компьютер и купил шикарные солнечные очки. А через неделю его перевели в отдел под руководством зама Мобэй-цзюня. А еще через три месяца, несмотря на протесты и отказы, он стал личным помощником генерального директора. И теперь изо дня в день мог трепетать под его пристальным взглядом через прозрачную перегородку. Правда спустя где-то месяц, пообвыкшись на новом месте, заведя новые знакомства и избавившись от стресса он начал трепетать уже не от страха… А от возбуждения. Потому что его босс оказался чудовищно, неимоверно, жутко сексуальным мужчиной! Как он мог не замечать этого раньше?! Наверное, потому что слишком редко имел возможность его видеть. Но теперь его рабочий стол был ровно напротив кабинета Мобэй-цзюня. Их разделяли только стеклянные стены и монитор самого генерального. К тому же Шан Цинхуа теперь часто ездил с ним на встречи. В одной машине. Рядом… На переднем сидении… И пахла эта машина… Мобэй-цзюнем. Каждый раз выходя из нее, ему приходилось активно прикрывать промежность портфелем и срочно осваивать дыхательные техники и методики очищения разума. Не ходить же со стояком на встречи директоров! Но окончательный ад начался спустя 2,5 года, когда Мобэй-цзюнь стал давать ему личные поручения и всучил ключи от квартиры. Там. Всё. Пахло. Мобэем. Там были его рубашки, костюмы и… нижнее белье. Там были его книги и личные вещи. Там было то, что он ел и пил… Там появилось рабочее место Шан Цинхуа, потому что Мобэй-цзюнь стал часто задерживаться и делать дела дома, а Шан Цинхуа каким-то невообразимым образом стал неотъемлемой частью этого процесса. В результате они проводили по несколько часов минимум три дня в неделю наедине в квартире Мобэй-цзюня. И разделяла их только тишина и мерное клацание клавиатуры, да периодический низкий рокот Мобэй-цзюня, когда он говорил по телефону с кем-то из равных себе шишек. И вот все закончилось очередным корпоративом, на котором должны были присутствовать все сотрудники. Все. И генеральный директор тоже. В результате, Шан Цинхуа уже по привычке ошивался рядом с ним и, находясь в приятном подпитии, начал отпускать привычные для себя шуточки и, кажется, даже пару раз прикоснулся к его плечу. Мобэй-цзюнь этого то ли не заметил, то ли сделал вид, что не заметил. Зато заметили те, кто сидели за соседним столом. Шан Цинхуа покраснел и решил взять себя в руки. Он слишком привык быть рядом с Мобэем и, видимо, перестал понимать, что корректно, а что не корректно делать в присутствии других людей. Он смущенно откашлялся в кулак, встал и направился в туалет, чтобы умыться и чуть охолонуть. Вот только… Он снова стоял, склонившись над раковиной. Вода капала с лица на рубашку, а соблазнительную попку обтягивали уже привычные черные брюки. Мобэй-цзюнь тяжело сглотнул и запер туалет изнутри. Шан Цинхуа скорее почувствовал, чем услышал или увидел чужое присутствие. Просто внутри стало как-то сразу спокойно и трепетно что ли. Он поднял глаза и увидел в зеркале пристальный взгляд своего босса. Шан Цинхуа поспешил распрямиться и, смущенно улыбаясь, заозирался в поисках салфеток. Все-таки, наверное, стоило извиниться за свое неподобающее поведение при других. Но с мокрым лицом этого точно делать не следовало. Неожиданно, перед его носом появилась пачка салфеток. «Они их все что ли из держателя достал?», – пронеслось в голове у Шан Цинхуа, когда он пытался дрожащей рукой взять несколько так, чтобы остальные не рассыпались по полу. – Благодарю, господин директор, – Шан Цинхуа попытался скрыть смущение за улыбкой. – И да, прошу прощения за то, что вел себя неподобающе. Мобэй-цзюнь чуть склонил голову набок, и продолжил молча буравить его непроницаемым взглядом. Таким голубым. Таким ледяным. Таким… – Я имею в виду там, за столом. Я к вам прикоснулся. Не следовало этого делать, – начал жестикулировать Шан Цинхуа, снова неосознанно притрагиваясь к плечу Мобэй-цзюня. – О, ну вот опять, простите. Я просто немного перебрал. Но это ничего, я быстро приду в норму. Нужно только выйти подышать воздухом. Его лицо и так раскрасневшееся от выпивки, залилось горячим румянцем. Мобэй сейчас был так близко. Его грудь [небожители, какая грудь] мерно вздымалась перед его глазами. Удивительно, как на нем еще рубашки держались и не стреляли пуговицами при каждом вдохе! Шан Цинхуа сглотнул, чувствуя себя оголодавшим животным. От этой близости, взгляда, запаха, у него постепенно начал наливаться член. Черт! Надо срочно отвлечься. – Ах-ха-ха, – он отвел глаза, запуская руку себе в волосы, как делал всегда, когда волновался. – Я… Да… Пожалуй, пойду, если позволите. Он попытался было дернуться в бок, но тут услышал строгий решительный голос. – Нет. – Эм, господин директор? – Он поднял голову, сталкиваясь взглядом с льдинками глаз Мобэй-цзюня, что постепенно начали затапливаться тьмой его расширяющихся зрачков. Он чуть отступил назад, упираясь задом в столешницу с раковинами. Мобэй-цзюнь последовал за ним, надвигаясь на него с неотвратимостью снежной бури. Он был так близко. Сердце Шан Цинхуа стучало быстро, как у кролика. Он совершенно не понимал, что происходит, а его тело отчего-то онемело и было готово то ли бежать, то ли притворяться мертвым, то ли активно начинать нравиться противнику. Неожиданно по обе стороны его тела на столешницу с раковинами легли руки Мобэй-цзюня, а его лицо оказалось ровно у его уха. – Господин директор, – пискнул Шан Цинхуа, замерев, и не решаясь двигаться. – Мгм, – Мобэй-цзюнь провел носом рядом с его шеей и ухом, не касаясь их. Словно обнюхивая его или примеряясь к тому, чтобы сожрать. – Я… – Ты, – лицо Мобэй-цзюня теперь смотрело прямо на него. Так близко. Его зрачки словно целиком превратились в две черных дыры, безвозвратно затягивающие любого, кто был достаточно опрометчив, чтобы приблизиться к ним. – Я… – Сипло, почти шепотом. Губы Шан Цинхуа приоткрылись. Это было нереально. Слишком хорошо, чтобы быть правдой! Мобэй-цзюнь здесь. С ним. Так близко. Смотрит на него. Только на него. По его плечу вверх скользнули костяшки пальцев Мобэй-цзюня. Ладонь осторожно, но крепко обхватила его голову, не давая отвести взгляд. Из груди вырвался сдавленный выдох. Большой палец чуть потер шрам на кончике его брови, который он получил в детской драке. – Я не буду делать того, что ты не хочешь. – Тихо выдохнул ему в губы Мобэй-цзюнь. От этих слов у Шан Цинхуа чуть ли не снесло крышу. Это он ему говорит?! Серьезно?! Ему?! В смысле, он ему что, предлагает… Шан Цинхуа не успел додумать мысль, как услышал свой отчаянный голос: – Хочу! – Как всегда он говорил быстрее, чем думал! Мобэй-цзюнь самодовольно улыбнулся и провел большим пальцем по его нижней губе, чуть оттягивая ее вниз. – Чего же ты хочешь, Шан Цинхуа? – Хриплое дыхание обожгло его губы. От этой мучительно-сладкой пытки у него чуть ли не ноги подгибались, дрожали, так точно. А вот голос отчего-то осип и стал безумно тихим. – Я… Поцеловать… – Хорошо, – губами в губы. Полмгновения, и его ртом полностью и без остатка овладел язык Мобэй-цзюня, а затылок крепко обхватила его ладонь. Шан Цинхуа замычал от удовольствия и подался навстречу, обхватывая шею своего босса дрожащими руками. Он бы ни в жизни не подумал, что Мобэй-цзюнь может быть «по мужикам»! И уж точно бы не подумал, что может ему понравиться! Но… Вот сейчас… Здесь… Он сам над ним склонился и… Целовал!!! В голове Шан Цинхуа маленький хомячок в шлеме и на мотоцикле яростно нарезал круги, пуская петарды и отчаянно жестикулируя, призывая весь мир засвидетельствовать, что все происходящее – не галлюцинация его слегка пьяненького сознания. На его талию легла рука Мобэй-цзюня и тесно прижала к себе. Точно… Не кажется… В его живот упирался железобетонный стояк его босса! Он ему точно нравится! Шан Цинхуа чуть ли не запищал от удовольствия и яростно подался навстречу, отвечая своим языком на его атаку. Мобэй-цзюнь улыбнулся ему в губы и чуть отстранился, удерживая его за волосы, чтобы он не потянулся следом. Он внимательно осмотрел лицо Шан Цинхуа. Раскрасневшееся, с затуманенными жаждой и вожделением глазами, с растрепавшимися волосами и влажными зацелованными губами. Какое распутство… Какой соблазн… Как же он мог так долго держать его на расстоянии? – Господин директор, – томно выдохнул Шан Цинхуа. Мобэй-цзюнь мягко прикоснулся к его нижней губе, посасывая и оттягивая ее на себя, и окончательно отстранился, выпрямляясь и выпуская Шан Цинхуа из своих крепких рук. – Жду тебя у машины через десять минут. Шан Цинхуа опешил, но поспешил активно закивать. Его босс не любил, если на его приказы не было немедленной реакции. Мобэй-цзюнь довольно улыбнулся, вытер свои губы большим пальцем, расправил складки на пиджаке и вышел, оставив Шан Цинхуа громко вопить у себя внутри от всего произошедшего.