the thing about illicit affairs

Как-то так оно и есть. Это становится просто еще одним занятием, наравне с чтением комиксов, выполнением домашних заданий в подвале Майка, посещением игровых автоматов с партией, игрой в D&D до поздней ночи. Ну, теперь ещё и секс с Майком. Они дрочат друг другу в подвале после ночного просмотра фильмов. Они по очереди отсасывают друг у друга на ночевках, когда должны спать, Майк вынуждает Уилла так много шуметь, даже когда его мама и брат спят прямо за стенкой. Они больше не целовались с того первого раза. Сначала из-за того, что они слишком сосредоточены на использовании ртов для других вещей, но потом это просто становится чем-то вроде негласного табу. Это просто то, что они не делают. Наверное, оно к лучшему, если Уилл собирается отделить свои чувства к Майку от секса с ним. Уилл теперь многое знает о сексе с Майком. Он узнает, что Майк любит, когда его тянут за волосы, любит, когда ему говорят, что он хорошо старается, искренне любит доставлять Уиллу удовольствие. Он узнает, что Майк (он не признается в этом) сходит с ума от риска быть пойманным: он затаскивает Уилла в школьные чуланы и туалеты в кинотеатре (дважды) и в зале игровых автоматов (один раз). Вот почему Уилл не удивляется, когда две недели спустя они вдвоем сидят в двухместном кресле рядом с диваном, на котором разместилась остальная часть партии, мерцает свет от экрана телевизора — единственный света в комнате. Идет фильм, а рука Майка начинает выводить узоры вверх и вниз по его бедрам под одеялом. Уилл сразу догадывается, каковы намерения Майка, особенно когда ловит его взгляд с фальшиво-невинной улыбкой и злобным блеском в глазах. Он многозначительно возвращает взгляд к фильму на экране, но его пальцы более плотно касаются кожи Уилла, поглаживая. Майк ждет, дразня, давая Уиллу минуту, чтобы решить, будет он возражать или нет. Храп Дастина перекрывает звук фильма, и Уилл понятия не имеет, проснулись ли Эл, Макс или Лукас, но ему все равно, когда рука Майка заигрывает с ним в том месте, где Уилл действительно этого хочет. Заинтересованность его члена резко возрастает. Уилл бросает взгляд на остальных. Эл все еще смотрит фильм с широко раскрытыми глазами, а Макс спит на плече Лукаса, а сам Лукас сонно моргает, глядя в телевизор, как будто собирается тоже уснуть. Дастин продолжает храпеть. Уилл оглядывается на Майка — красиво розовощекого, облизывающего губы кончиком языка — и его глаза устремлены на Уилла, ожидая разрешения. Уилл еле заметно кивает, и Майк с медленным, равномерным давлением и явным намерением скользит рукой вверх по бедру Уилла и, наконец, наконец, к промежности. Уилл задыхается и прикусывает губу, чтобы не издать ни звука, а Майк давит на член твердо, но все еще дразня. Этого недостаточно. Уиллу хочется толкнуться в его руку, тереться о нее, пока он не кончит, но он не может. Их друзья все еще рядом с ним, и он должен молчать, сохранять спокойствие, оставаться на месте и доверять Майку, чтобы он дал ему то, чего так хочется. В чем он нуждается. Майк запускает руки в штаны Уилла, но он делает это так неторопливо, как будто рассеянно и бездумно чем-то занимает руки, как будто он просто играет с Уиллом. Сначала вверх, затем вниз, пальцы оглаживают головку, прослеживая вены-линии вниз по его стволу, прежде чем снова сжать руку и начать двигать ею. Повторяющиеся движения, делающие сначала обжигающе хорошего, но затем Майк ослабевает хватку, смягчает давление, пока Уилл не начнет нервничать и дергаться, чтобы вскинуть бедра, чтобы потребовать большего. Майк, должно быть, чувствует разочарование Уилла, потому что он издает низкий смешок и проводит большим пальцем по головке, заставляя того стонать, несмотря на все его усилия. — Тихо, детка, — шепчет Майк ему на ухо, пока его ладонь медленно и жарко проводит по члену Уилла. Уилл прикусывает губу так сильно, что разрывает кожу, пытаясь не шуметь, но в конце концов скулит… — Я не могу. И Майк бросает взгляд на их друзей, прежде чем поднести другую руку ко рту Уилла и засунуть два пальца ему в рот. Уилл принимает все, что дает ему Майк, потому что он всегда так делает, поэтому он всасывает пальцы Майка в рот и обводит их языком, позволяя им заглушить его стоны, а Майк продолжает дрочить Уиллу ближе к кончику. Уилл позволяет Майку трахать себя пальцами в рот в комнате со всеми их лучшими друзьями, не заботясь о том, бодрствуют они или нет, потому что Майк имеет над ним власть. Он сделает все, о чем его попросит Майк. Это опасно. Майк убирает пальцы изо рта Уилла, и Уилл таращит на него глаза, ошеломленный, возбужденный и такой чертовски близкий к оргазму. Другая рука Майка нажимает на штаны Уилла сзади, и все, что Уилл может думать, это сумбурное «да, да, да», и «Майк, Майк, Майк», когда скользкий от слюны палец Майка прижимается к чувствительной коже дырочки Уилла. Майк прорвается пальцем через вход с малейшим толчком, и Уилл кончает, прикрывая рот рукой, чтобы заглушить громкие стоны, и с силой прижимаясь к плечу Майка. Майк продолжает водить по члену, пока не проходит последняя дрожь, грубая и основательная. Затем он вытаскивает свою покрытую спермой руку из-под одеяла и снова прижимает ее ко рту Уилла. Майк едва прикасается к губам Уилла, прежде чем те раскроются, чтобы принять ее, позволяя Майку скормить ему его же сперму, пока они находятся в нескольких футах от своих лучших друзей. Уилл, помоги ему бог, чертовски обожает это. Он позволяет Майку прижимать пальцы к языку Уилла, пока Уилл не вылизывает их дочиста. Как только Уилл заканчивает, Майк снова укутывает их обоих одеялом и переключает свое внимание на фильм, как будто ничего и не было, в то время как Уилл переводит дыхание и пытается заставить свое сердце чуть замедлиться. Когда он, наконец, чувствует, что его душа вернулась в тело, а не тает на руках Майка, он выскальзывает из-под одеял и мчится в ванную, чтобы разобраться с беспорядком, в который Майк превратил его штаны. Он закрывается в маленькой ванной и выдыхает, ловя свой собственный взгляд в отражении зеркала и останавливаясь. Он раскраснелся, его волосы взлохмачены, и он выглядит неряшливо — похоже, с ним только хорошенько развлекались. Он незнаком себе таким: весь возбужденный, отчаянный и розовый, но ему это нравится. Уилла снова заводит мысль о том, что есть доказательства того, что Майк сделал с ним, мысль о том, что его друзья могли это видеть. Уилл стягивает штаны, чтобы попытаться вытереть липкое месиво, но прежде чем он успевает что-то сделать, дверь в ванную приоткрывается. Уилл почти протестует, собираясь выкрикнуть предупреждение, но, конечно же, это всего лишь Майк: темные волосы, бледная кожа и озорная улыбка. Через мгновение дверь за ними обоими закрывается, и Майк прижимается всем телом к ​​спине Уилла, нависает над ним и притирается своим твердым членом к ​​его заднице. Уилл в боксерах, Майк в джинсах, и у Уилла кружится голова от того, как сильно Майк его возбуждает, когда он скользит рукой по рубашке Уилла и дергает сосок. — Ты понятия не имеешь, — тихо и с придыханием говорит Майк прямо Уиллу в ухо. — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной. Но они по-прежнему склоняются перед раковиной, лицом к зеркалу, так что Уилл может видеть, как Майк внимательно наблюдает за его выражением лица через зеркало, видит темные глаза Майка, жадно вглядывающиеся в его неряшливую внешность, видит, как Майк обхватывает его почти собственнически. Одна рука дразнит его сосок, в то время как другая снова опускается к члену. Это так горячо, образ их вместе, ощущение рук Майка, скользящих по его коже, и Уилл вскрикивает, когда Майк сжимает его сосок, и это чувство переходит прямо к его члену. — У меня есть идея, — говорит Уилл, и, несмотря на то, что он снова возбужден, он поворачивается в объятиях Майка и тянет его, пока тот не оказывается спиной к зеркалу, прислоняется спиной к столешнице раковины. Уилл опускается на колени. Поскольку Майк так заботится о нем, кажется справедливым, что он теперь возвращает услугу. Уилл умело расстегивает ремень и джинсы Майка, стягивая их вниз вместе со его боксерами, так что член Майка, длинный, толстый, бледный и красивый, устремляется к лицу Уилла. На данный момент это хорошо знакомо: вид снизу, движения руки, обхватывающей так благоговейно и согревающие его плотными поглаживаниями, тихие звуки, которые издает Майк. Без дальнейших церемоний Уилл обхватывает член ртом и сосет ему, а рука Майка путается в его волосах, и он подавляет стон. Майк на вкус как пот, соль и хозяйственное мыло. — Ты когда-нибудь делал это раньше? — спрашивает Майк. — Мм? — Уилл мычит вокруг члена, вопросительно глядя на него, не выпуская головку изо рта. — Вставлял что-нибудь внутрь себя? Он пробовал это несколько раз в качестве эксперимента во время ночных частных сессий дрочки, думая о Майке, в чем он никогда не собирался признаваться вслух, но здесь Майк вытягивает из него секреты, как будто сказать такое легко. Уилл отстраняется с влажным звуком и гладит Майка рукой, пока говорит. — Я… только пальцы. При этом Майк издает еще один звук, и Уилл всасывает его обратно в рот, скользя дюйм за дюймом, чтобы погрузить его как можно глубже, открывая горло, чтобы дать Майку больше места, изо всех сил стараясь доставить ему максимальное удовольствие. — Это так чертовски горячо, Уилл, о боже, — бормочет Майк, в то время как Уилл проводит языком вокруг головки Майка, двигая головой. Уилл сосредотачивается на поставленной задаче, входит в ритм, втягивает щеки и сильно сосет. Уилл обнаружил, что ему нравится сосать член Майка так же сильно, как он всегда себе представлял, нравится тяжесть Майка на его языке, нравится его соленый вкус во рту, нравятся звуки, которые Уилл вырывает из него, нравится то, как Майк разговаривает с ним так грязно и бесстыдно. Нравиться… — Боже, у тебя такой грязный рот, Уилл, Иисус… — Спорим, ты так отчаянно хочешь наполниться, не так ли? — Хочу почувствовать тебя внутри, хочу, чтобы тебе было хорошо, Уилл, пожалуйста… И Уилл просто балдеет, и ему это нравится, и он сосет Майку, как должен, пока его не дергают за волосы и не стаскивают с себя. Затем Майк обхватывает обеими руками лицо Уилла, так нежно держась за его челюсть и щеки, глядя на него с сверху вниз, но благоговейно. Уилл дуется и прижимает большой палец к щели Майка. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — Я хочу… — начинает Майк. И продолжает, — Можно? Уилл не совсем уверен, о чем спрашивает Майк, но у него есть идея, и, в любом случае, ответ будет один. Он небрежно целует кончик члена, прежде чем подняться на трясущихся ногах. Член Уилла напрягается в его испачканных боксерах, и Майк притягивает Уилла рукой, прижимая ладонь к пояснице, чтобы он выгнул спину и прижался бедрами к его бедрам. Чтобы Уилл мог чувствовать пульсирующую длину Майка, горячо касающуюся его собственной. — Что угодно, — говорит Уилл. Как только это слетает с губ, Майк поворачивает Уилла лицом к зеркалу и снова прижимается к нему сзади, член прижимается к заднице, их тела жарко льнут друг к другу. Майк кладет подбородок на плечо Уилла, чтобы укусить его за шею. — Позволь мне, — говорит Майк, дергая пояс боксеров Уилла. Уилл кивает, полупьяный от желания, и Майк стягивает последний слой одежды, и член Уилла виден свободным, бодрым и прямым в зеркале, его кончик красный и жаждущий. Весь Уилл выглядит красным и жаждущим, румянец на его щеках переходит на плечи и кончики ушей. — Пожалуйста, — выдавливает Уилл. — Я позабочусь о тебе, детка, подожди, — бормочет Майк, водя руками вверх и вниз по груди Уилла, как будто он не знает, на чем сосредоточиться, поглаживая соски, скользя по пупку, невесомо касаясь его члена, — Хочешь показать мне сначала? Как ты держишь свои красивые пальчики? Мысль о том, что Майк наблюдает, как Уилл тянется между ног и прижимается к себе, открывая себя там, где он наиболее чувствителен, находит то место, которое заставит его видеть звезды, в то время как Майк смотрит на него, и это такое горячее изображение, что ему хочется воспламениться на месте. Но затем он представляет, как вместо этого пальцы Майка прижимаются к нему, Майк проникает так глубоко в него, что это почти слишком. — Нет, — говорит Уилл, забирая руку Майка со своего бедра, где он вырисовывал успокаивающие круги. Он подносит руку Майка к своему рту. — Я хочу твои пальцы. С этими словами Уилл берет в рот два пальца Майка. Воспоминание о том, как его только что кормили собственной спермой берет верх и заставляет Уилла стонать вокруг пальцев, скользя языком по подушечкам пальцев Майка, делая их неряшливыми, влажными, скользкими. С большим энтузиазмом он сосет их так, словно делает минет и видит, как Майк наблюдают за ним темными глазами и с открытым ртом. Майку требуется всего мгновение, чтобы прийти в себя и наверстать упущенное, несколько раз трахнув пальцами рот Уилла, прежде чем вытащить их. Его сухая рука прижимается к пояснице Уилла и очень нежно наклоняет Уилла вниз, так, чтобы он склоняется над раковиной. Влажная рука скользит между ягодицами, и он прижимает подушечку пальца к чувствительной морщинистой коже. — Боже мой, — говорит Уилл тихо, почти про себя, как в молитве. Давление на его дырочку слишком мало, и Уиллу хочется оттолкнуться назад и заставить его войти, он хочет взять то, что ему нужно. Но точно так же он хочет отпустить ситуацию и довериться Майку. — Давай, Майк. Свободная рука Майка гладит его вверх и вниз по спине, по бокам и волосам. — Да, детка. Рука Майка обхватывает его талию, чтобы схватить член Уилла и несколько раз двинуть по нему, и Уилл наблюдает за всем этим в зеркале, как раз в тот момент, когда пальцы на его заднице толкаются вперед, и первый палец скользит внутрь. Дырочка Уилла всасывает его внутрь, горячо и нетерпеливо, пока Майк медленно вводит указательный палец, в то время как стон Уилла соответствует темпу, нарастая медленно и долго, пока палец Майка не оказывается внутри него полностью, вплоть до костяшки. Другая рука Майка все еще медленно и уверенно двигается по его члену. — Хорошо? Скажи мне, что это хорошо, — шепчет Майк. — Хорошо, — бормочет Уилл. Это странно, как всегда поначалу, особенно когда он не делал этого какое-то время, обжигающая растяжка, незнакомое вторжение, которое кажется таким неправильным и таким совершенным одновременно. Уилл чувствует, как палец Майка отступает, затем возвращается обратно, затем он повторяет движение, как будто проверяет его, просто сгибая пальцы и… — О, о, ооо… Это как молния внутри его тела, как полет искр и как звон удовольствия. Майк опускает член, чтобы снова прикрыть Уиллу рот. — Тише, милый, — предупреждает Майк, а затем вводит второй палец. Растяжка великолепно горит, и Майк снова сжимает пальцы в толчке, задев этот комок нервов, который сводит с ума. Уилл наблюдает за ними в зеркало, рука Майка касается его лица, Уилл наклонился и задыхается, как шлюха. — Майк, — бормочет Уилл, зажмуривая глаза, чтобы не смотреть на свое отражение, когда говорит. — Больше! Пожалуйста. Быстрее. — Ага, — говорит Майк. — Да, хорошо. Пальцы Майка снова скользят туда-сюда, все еще просто пробуя, но Майк, кажется, находит ритм и угол, которые заставляют Уилла задыхаться от каждого толчка, всерьез трахая Уилла пальцами, пока бедра Уилла откликаются в такт его движениям. — Господи, тебе это действительно нравится, — размышляет Майк. — Быть наполненным. Трахаться. И голос Майка, хриплый и низкий, говорящий такие непристойные вещи, этого нельзя допускать, потому что Уилл уже отчаянно близок к тому, чтобы снова кончить, а Майк так и не получил свою дозу удовольствия. Итак, Уилл протягивает одну руку назад, чтобы неуклюже взяться за член Майка, обнаруживая, что он все еще тверд и пульсирует, и Уилл дрочит ему быстро и свободно. — Да, — признается Уилл. — Мне нравится это, — и, возможно, он более безумно возбужден, чем он даже думал, потому что он добавляет. — Мне нравится, когда это ты. — Да? — говорит Майк.— Ты думал об этом раньше? Чтобы я трахнул тебя пальцами? Чтобы акцентировать внимание, он сильно прижимает пальцы к простате Уилла. — Ммм… Боже … да, — он чувствует, как в уголках его глаз наворачиваются слезы от неумолимого, нарастающего удовольствия, от ощущения, что Майк врезается в пространство внутри него своими пальцами, таким интимными и разрушительно хорошим движением. — Думал о гораздо большем, чем это. Майк продолжает усердно трахать его, другая рука возвращается к заброшенному, сочащемуся члену Уилла, и он толкается в его кулак, не зная, то ли прижаться к пальцам Майка в его заднице, толкнуться в хватку Майка на его члене. Он принимается раскачиваться взад-вперед, чувствуя ритм и волны двух сторон удовольствия, дергая член Майка позади себя так хорошо, как только может, под странным углом, но Майк, похоже, не жалуется. — Скажи мне, — говорит Майк. — О чем еще? — О тебе, — заикается Уилл. — Чтобы это был ты. Было бы унизительно говорить такое, если бы его не отвлекало ощущение Майка вокруг него, нарастающее напряжение оргазма, свертывающееся в животе. — Скажи это, — уговаривает Майк, ловя его взгляд в зеркале. Уилл отворачивается, пряча лицо свободной рукой в ​​раковине, и Майк бросает его член, чтобы схватить Уилла за волосы на затылке, грубо, но не причиняя боли. Он приподнимает его, так что ему приходится смотреть в зеркало, и все, что он может видеть — это отражение Майка позади него, обвивающее его, отчего он чувствует себя так хорошо. Он видит, как дергается и задыхается, и его собственный бесстыдный образ кажется ему совершенно незнакомым, потому что при таком ракурсе Уилл почти может представить, что это член Майка входит в него, а не пальцы. Он почти может представить Майка вот так, хватающего его за волосы, чтобы заставить посмотреть на себя, медленно надавливающего сзади, но с натяжением, гораздо большим и глубоким, чем два пальца. — Я хочу, чтобы ты трахал меня все время, — признается Уилл, прерываясь пронзительным стоном, когда пальцы Майка сжимаются и толкаются все быстрее и сильнее. — Хочу почувствовать тебя внутри себя, мне… мне это так нужно. — Боже, это… — начинает Майк, напрягается и дергается вперед, в тело Уилла, руки дрожат, двигаясь внутри Уилла и на его члене, пока Майк стонет и кончает, член пульсирует в руке Уилла, перекачивая струйки спермы на пальцы Уилла и на задницу Уилла. — Ты такой идеальный, Уилл, кончи для меня… Когда сперма Майка стекает по его ягодицам, пальцы Майка вонзаются в его тугой дырочке, ладонь Майка обхватывает его член — Уиллу не нужно большего поощрения, чем это. Пальцы Майка с силой сжимаются, и он кончает рыданием, чувство наполняется и переливается внутри него, когда он выливается в руку Майка и на раковину. Майк трахает его через это, продолжает совать пальцы, пока Уилл не достигнет кульминации, и продолжает, пока Уилл чувствителен и возбужден, пока Уилл не издает хныканье, и Майк, наконец, не замедляется. Как будто Майк не хочет убирать свою руку, хочет продолжать тянуться, тянуть и пытаться открыть Уилла. — Это слишком чувствительно, Майк, пожалуйста, — просит он, и тут же рука Майка выскальзывает из Уилла. Пустота, зияющая дыра в том месте, где раньше был Майк, теперь кажутся странными и неудобными, и Уиллу приходится приспосабливаться к этому чувству, когда его дырочка сжимается вокруг воздуха. Но Майк не отстраняется полностью, даже когда Уилл выпрямляется над раковиной. Он просто прижимается ближе к Уиллу сзади, обхватывает руками его талию, сжимая нижнюю часть живота, а Майк осыпает поцелуями шею и плечи Уилла вверх и вниз. — Ты такой красивый, — говорит Майк ему в шею, оставляя на ней горячие поцелуи с открытым ртом. И это то, что заставляет Уилла двигаться. Даже несмотря на то, что он хочет раствориться в объятиях Майка и вытянуть шею, чтобы обнажить больше кожи для поцелуя Майка, даже несмотря на то, что он хочет завернуться в эти слова — ты такой красивый — и удержать их навсегда. Потому что Майк на самом деле так не думает, или, по крайней мере, он не чувствует этого так, как Уилл чувствует это к Майку. Уилл тоже думает, что Майк красив, поразительно и разрушительно, но для Уилла это гораздо больше, чем секс. Это любовь, и Уилл понимает, что отделить эти чувства от того, что он делает с Майком, может быть сложнее, чем он думал. Итак, Уилл вырывается из рук Майка и говорит: — Давай, идиот, давай приберёмся и поспи немного. Он поворачивается, чтобы найти и намочить полотенце и не видеть болезненное замешательство в глазах Майка через зеркало. — Ага, — говорит Майк, и Уилл притворяется, что его жизнерадостность не звучит натянуто, пусто. — Хорошо.