the thing about illicit affairs

Проходит неделя, и им становится почти до смешного невозможно провести даже минуту в одиночестве. Каждый раз, когда им кажется, что это вот-вот случится, кто-то из их друзей или членов семьи прерывает их в самый неподходящий момент. Во-первых, мама Майка говорит ему, что они оба не могут ночевать друг у друга дома, пока Майк не исправит свою оценку по математике, что также означает, что Майк должен перестать во время второго урока дурачиться с Уиллом в кладовых и туалетных кабинках. Они вместе идут в аркаду только для того, чтобы столкнуться там с Лукасом и Макс, из-за чего им становится труднее сбежать в ванную вместе незамеченными. Они идут в кинотеатр, и Уилл как раз думает о том, чтобы увлечься Майком в задней части затемненного зала, когда поздно появляется пожилая пара и присоединяется к ним в заднем ряду. Затем они в доме Уилла, делают домашнее задание на кухне, пока никого нет дома, и Майк дерзко поглаживает его ногу под столом, в то время как Уилл жует ручку не совсем невинно, а Майк просто спрашивает, хочет ли Уилл пошалить. Тогда Джойс врывается в дверь с руками, полными бумажных пакетов с продуктами, и просит их помочь разобрать их. Итак, в пятницу после школы, когда партия расходится по домам, Эл идет ночевать к Макс, Уилл и Майк задерживаются, и кажется, что между ними в воздухе вспыхивает электричество. Майк переминается с ноги на ногу, почти застенчиво смотрит на Уилла и спрашивает: — Хочешь куда-нибудь пойти, только мы вдвоем? Иногда у Уилла перехватывает дыхание от того, как сильно он любит Майка. Как Майк может сказать что-то подобное, с застенчивым и серьезным выражением лица, и заставить Уилла отбросить осторожность и игнорировать этот противный голос в его голове, который говорит, что ему разобьют сердце. Он говорит: — Звучит неплохо. Итак, они садятся в машину Майка и уезжают из города. Майк в хорошем настроении, опускает окна, включает радио и подпевает ужасной поп-музыке, которую Уилл притворно ненавидит, пока не поддается и тоже не подпевает. И на этот раз Уилл уверен, что ему это не кажется, и Майк действительно бросает на него теплые взгляды каждые несколько минут и улыбается про себя. Когда Уилл ловит его, Майк не отводит взгляда. — Что? — спрашивает Уилл, улыбаясь. — Мне просто… нравится тусоваться с тобой, — признается Майк. Уилл рад, доволен, но не может сопротивляться желанию подразнить: — Ты просто думаешь, что тебе перепадет. Как будто есть шанс, что Уилл откажется от этого. Но Майк не клюет на удочку флирта, а просто продолжает. — Нет, я серьезно, — его глаза устремлены на дорогу, но он бросает взгляд на Уилла. — Ты, типа, мой любимый человек, понимаешь? Даже без всего этого, мне просто нравится тусоваться с тобой. Уилл, изо всех сил стараясь не растаять на месте, заикается: — Да, я имею в виду — ты тоже. Они едут, пока Майк не находит место, где нет ничего, кроме высокой бескрайней золотистой травы, линии деревьев на горизонте, и он паркует машину посреди поля. Майк включает музыку в машине так громко, как только может, чтобы они все еще могли слышать ее, когда встают с передних сидений и садятся в кузов пикапа, потому что это такой хороший день. Уилл наполовину ожидает — и хочет, — чтобы Майк начал приставать, как только они остались наедине, но о чем бы Майк ни думал в машине, он все еще ясно держит это голове, словно пытается в чем-то разобраться. Вместо этого Майк достает пару неравномерно скрученных косяков и зажигалку и двигает бровями. Уилл усмехается и берет один, засовывает его между губ, и они наклоняются вперед, чтобы зажечь их оба одним пламенем, лица близко друг к другу, огоньки танцуют в глазах Майка, когда он наблюдает за Уиллом. Уилл вдыхает горький дым и позволяет ему окутать себя, выпрямляясь, чтобы снова оказаться на безопасном расстоянии от Майка. Они сидят и курят, и по мере того, как их косяки становятся короче, болтовня Майка становится длиннее, он рассказывает о новой кампании D&D, которую он запланировал, и Уилл уверен, что сидит тут с сердечками в глазах. Во-первых, Майк был прав. Приятно просто тусоваться. Даже без всего остального. Они всегда были просто Майком и Уиллом. Они разговаривают и смеются, пока не докуривают, и еще долго после этого, пока шумиха не стихает, солнце не заходит, и не становится достаточно холодно, чтобы Майк откопал одеяло с заднего сиденья. Они прижимаются друг к другу под одеялом, и все, что требуется Майку, это коснуться его колена и посмотреть на него, чтобы энергия снова стала полностью электрической, между ними вспыхнуло напряжение, и оба заикаются одновременно… — Думаешь, ты… — начинает Уилл. — Я думал о… Они оба останавливаются. Майк говорит: — Ты первый. Уилл скрещивает руки. — Нет, ты. Майк закатывает глаза, но улыбается хитро, его голос становится низким, и Уилл наслаждается тем фактом, что может узнать кокетливую нотку. — Я думал о той ночи в моей ванной в подвале. Дыхание Уилла сбивается. — Да? — Ты хочешь… Я имею в виду… — Майк хмурится, потому что не может произнести ни слова. Уилл сдерживает улыбку. — Если хочешь, может быть, мы могли бы… — Майк, — говорит Уилл, сжалившись над ним. — Ты хочешь меня трахнуть? Уилл не понимает, как ему удается говорить это так скромно, не дрожащим голосом, потому что внутри он сходит с ума. Что Майк Уилер краснеет из-за этого, что Майк говорит ему это, что Майк хочет от него этого. Майк кивает. Член Уилла уже начинает просыпаться при мысли об этом, хотя логически он понимает, что сегодня вечером этого не случится. — Нам понадобится смазка, — начинает он, но Майк только краснеет еще больше.. — У меня есть смазка. И презервативы. Брови Уилла ползут вверх, но есть что-то горячее в том, что Майк подумал об этом, спланировал это, заранее обдумал это. — А ты подготовился, — размышляет Уилл, немного задыхаясь. Майк смотрит куда угодно, но только не на Уилла, когда он заикается: — Я просто… думал об этом, и я хотел, чтобы это было правильно, и, — он останавливается, смотрит Уиллу в глаза с решимостью, которая вышибает из него дух, и говорит, — Я действительно хочу сделать это с тобой. И когда они вдвоем вместе в кузове грузовика Майка, под небом, которое начинает раскрывать свои звезды, Уилл действительно хочет сделать это с Майком. — Да, звучит неплохо, — говорит Уилл хриплым и незнакомым собственным ушам голосом из-за того, что у него пересохло в горле. — Хорошо, — говорит Майк. И они замерли на мгновение, просто полуголовокружительно улыбаясь друг другу, прежде чем начать двигаться. Майк берет нужные им вещи с передних сидений и возвращается к кузову грузовика, где Уилл уже снимает куртку и расстегивает фланель. — Эй, помедленнее, — протестует Майк. — Может быть, я хотел это сделать. Уилл закатывает глаза, смеясь, но как только Майк снова оказывается в кузове грузовика и становится на колени перед Уиллом, он убирает руку Уилла с его рубашки и продолжает с того места, на котором тот остановился. Ловкие пальцы Майка нацеливаются на последние несколько пуговиц, прежде чем рубашка расстегивается, обнажая грудь Уилла на холоде. Майк наклоняется вперед и прижимается губами к груди Уилла. К ключице. Затем стягивает рубашку с плеч Уилла, как будто он разворачивает новый драгоценный подарок. Каждое движение, такое медленное и нежное, Уилл мог бы расплакаться. Уилл дергает Майка за футболку до тех пор, пока тот не соглашается стянуть ее через голову, и Майк наклоняется над ним, уткнувшись носом в его шею, что кажется слишком интимным с учетом негласного запрета на поцелуи. Теперь их груди трутся друг о друга, а дыхание Майка жарко чувствуется на коже. Уилл отвечает, кладя руки на бедра Майка, нависшего над ним. Майк поглаживает его грудь и живот, останавливаясь на сосках, а Уилл просто цепляется за его спину и позволяет ему, потому что это слишком мучительно медленно, чтобы ощущаться как просто секс, это слишком интимно и грубо и… Майк раздвигает ноги Уилла, чтобы поместиться между ними, и одной рукой расстегивает джинсы. Уилл ощупывает бока Майка вверх и вниз, поглаживает его грудную клетку. — Давай я тебя увижу, а? — бормочет Майк, и Уилл кивает, они оба расходятся достаточно далеко, чтобы сбросить штаны и нижнее белье, пока не остаются одни, голые в ночи. Майк продолжает поглаживать его плечи, руки, бока, слишком нежно, поэтому Уилл хватает член Майка, чтобы похоронить сладость в желании. Он двигается знакомым ритмом, который доставляет Майку особое удовольствие, заставляя его знакомо подрагивать. Уилл вздрагивает и наклоняется вперед, когда Майк тоже касается его, но это ещё не все, он чувствует, как Майк целует его в волосы, и он почти плачет, сморгнув эмоции от такой заботы. Майк берет его под бедра и задницу и слегка приподнимает, регулируя их положение так, чтобы Уилл лежал на спине, а Майк между его ног. Их члены так сладко соприкасались, что Уиллу становилось легче откинуться на одеяло. Майк берет смазку с того места, и выдавливает на пальцы. Он тянет руку между ними, чтобы обвести вход Уилла, и опускает кончик одного пальца за кольцо мышц, при этом упираясь носом в висок Уилла. — Хорошо? — спрашивает Майк. — Ммм. Майк вдавливает палец, вводит и выводит его несколько раз, и вскоре он добавляет второй палец и точно попадает в простату, оставляя Уилла задыхаться и трястись в руках Майка. А Майк просто продолжает быть милым и нежным, убирает волосы Уилла с глаз и шепчет ему на ухо сладкие глупости о том, что Уилл такой идеальный и такой хороший, и о том, как сильно Майк хочет это сделать. Это головокружительно, и в то же время это разбило бы сердце Уилла, если бы не дымка удовольствия, из-за которой он слишком занят, чтобы задумываться. Потому что Майк быстро учится. Каким бы внимательным он ни был, он, должно быть, замечает каждый вздох и подергивание Уилла, учась играть на его теле как на инструменте, потому что Уиллу не требуется много времени, чтобы отодвинуть бедра назад, противодействуя движению, и вонзить пальцы в плечо Майка и начать просить - — Пожалуйста, пожалуйста, все хорошо, Майк, я готов, мы можем… — Да, — говорит Майк дрожащим голосом, как будто он почти так же возбужден и отчаянно нуждается во всем этом, как и Уилл. — Да. Майк снова садится на колени и нащупывает презерватив, а Уилл наблюдает за ним широко раскрытыми глазами и поглаживает себя, чтобы выждать время. Майк смазывается, а затем снова опускается на Уилла. Уилл раздвигает ноги шире, приглашая, и чувствует, как Майк прижимается к изгибу его задницы, и Уилл издает превентивный стон, просто представляя, что случится дальше. Уилл выгибается и тянется вниз, чтобы направить член Майка к его дырочке, чувствуя, как головка упирается в него, и задыхаясь… — Пожалуйста… — он крепче обхватывает ногами талию Майка, побуждая его сдвинуть бедра вперед, сделать это уже. — Я знаю, детка, — шикает на него Майк, а затем толкает бедра вперед, вжимаясь в жар Уилла. Это чуждо, глубоко и почти слишком много, растягивающе, обжигающе и наполняюще дюйм за сокрушительным дюймом. Майк прижимает их лбы друг к другу, чтобы они оказались лицом к лицу, глаза в глаза, и он двигается так медленно, когда толкается внутрь, ожидая, пока Уилл приспособится, это слишком медленно. До тех пор, пока Уилл не упирается пяткой в спину Майка, чтобы подтолкнуть его вперед. Он двигается и Уилл умирает от того, как он растягивается так глубоко внутри. Это все, что он может чувствовать. Майк трется носами, и Уилл не может не выгибаться, почти ожидая и отчаянно желая быть поцелованным, но Майк этого не делает. Майк тянется губами к шее Уилла и облизывает ее, оставляя влажную полосу, покусывая место соединения шеи и плеча, осыпая поцелуями его шею и грудь. — Так красиво, так идеально, так хорошо, — выдыхает Майк, как в молитве. — Ты в порядке? Пожалуйста, могу я двигаться? Уилл кивает, ошеломленный всеми непреодолимыми чувствами от того, что Майк прикасается к нему вот так, разговаривает вот так, что Майк внутри него вот так. Это почти слишком много, но он знает, что будет хорошо, и это Майк, так что он верит, что доберется до удовольствия. Майк двигает бедра назад в медленном темпе, отчего вдох Уилла застревает у него в горле, а затем толкается вперед, ощущение слишком полного, плавного скольжения подавляет. — О… о, Боже, Майк, — вздыхает Уилл. Майк начинает двигаться больше, пробуя разные углы, пока не находит тот, который заставляет Уилла кричать при каждом толчке, и как только он находит это место, пробует разные скорости. Просто примеряется. — Чертовски туго, Уилл, господи, — фыркает Майк ему в шею и кусает Уилла едким поцелуем. И Уилл, Уилл точно знает, какое ошеломление должен чувствовать Майк прямо сейчас, потому что Майк внутри него, Майк и он занимаются сексом, Майк трахает его, и это все... Вау. Рука Майка тянется к соску, и Уилл хватает его, чтобы переплести со своей, и Майк находит другую руку Уилла своей второй, так что обе их руки переплетаются вместе. Майк укладывает и прижимает их над головой Уилла. Бедра Майка набирают скорость, и теперь он действительно начинает его трахать. — Хочу позаботиться о тебе, чтобы тебе было хорошо. — Это действительно хорошо, Майк, так хорошо, — бормочет Уилл, позволяя Майку обнимать его таким обнаженным, с вытянутыми руками, переплетенными пальцами, уязвимым, каким он мог быть только с Майком. Позволить Майку позаботиться о нем, как он хочет, и хорошенько его трахнуть. — Ага? — Ага. Ты так хорош… ах… Майк продолжает двигать бедрами, как будто от этого зависит его жизнь, держась за руки Уилла, нос к носу с Уиллом. Он тяжело дышит, прижимаясь к губам Уилла в небрежном воспоминании о поцелуе, но так и не переступает черту. Но все вместе это слишком. Майк говорит милые вещи, так нежно прикасается к нему, так тщательно трахает его, это несправедливо. Уилл любит его так сильно, и каждый раз, когда Майк прикасается к нему, он падает еще немного, и это так чертовски близко к реальности, так близко к тому, чего хочет Уилл, что он позволяет себе представить, что это так. Позволяет себе представить, что это так же много значит для Майка, как и для него самого, представляет, что Майк держит его вот так, потому что любит его, представляет, что Майк хочет большего, чем дружба и трах. Что Майк хочет его и только его. В эту фантазию легко попасть, учитывая то, как Майк смотрит на него, когда его бедра начинают терять ритм. Ощущение в животе начинает нарастать, распространяясь по всему телу, горячее и бурлящее. Уилл отводит бедра назад, чтобы встретить толчки Майка, и выгибается под каждым прикосновением Майка. — Я близко, — говорит Майк, отпуская одну из рук Уилла, чтобы поглаживать член Уилла одновременно с его толчками. — Ты? — Д-да, — говорит Уилл. — Сильнее, любовь моя, трахни меня хорошенько… Это похоже на то, как если бы Майк ждал разрешения, сдерживался, потому что, как только Уилл просит сильнее, Майка ведет, бедра бьют вперед с силой и точностью, а затем снова отступают, чтобы повторить движение, снова и снова по простате, которая заставляет Уилла плакать и скулить, цепляясь за руку Майка изо всех сил. — Чего бы ты ни пожелал, Уилл, — говорит Майк, почти в отчаянии, потея и дрожа, — хочу сделать для тебя так хорошо, боже, детка… И этот последнее, отчаянное, плачущее "детка" — последнее предупреждение, которое Уилл получает перед тем, как бедра Майка грубо толкаются вперед еще раз, и все его тело наклоняется вперед, прижимая Уилла к покрытому одеялами кузову грузовика, когда он кончает. И между бедрами Майка, которые дергаются именно так, и выражением лица Майка, которое становится нуждающимся, тем, как он падает вперед и кусает Уилла за плечо — Уилл с криком кончает за ним, чувства разбиваются о него снова и снова волнами, которые продолжают наступать. Когда он иссушается, он вцепляется Майку в плечи, как якорь. Майк вырывается из него, нежно смотрит на Уилла, их носы соприкасаются. Уилл нарушает все правила и прижимается губами к губам Майка. Это мягко и быстро, просто сжатие губ, а затем он отстраняется, а Майк все еще смотрит на него так, как будто он завораживающий код, который ему нужно расшифровать. — Ты мой лучший друг, ты знаешь? — мягко говорит Майк. Уилл еле сдерживает дрожь от этих слов, даже если они сказаны мягко. — Я не хочу, чтобы что-то когда-либо испортило это. И Уилл... Уилл немного отключается. Сжимается в себе, но скрывает это, как может, просто закрывает глаза и судорожно выдыхает, чтобы собраться. Потому что он все это время знал, что Майк хочет от него этого, что Майк — его друг, друг, с которым он может дурачиться, но не более того. И Уилл не должен был его целовать, а он это сделал, и теперь Майк так нежно и любезно напоминает ему, что это не то, чего он хочет. — Верно, — говорит Уилл. Майк отстраняется, используя край одеяла, чтобы вытереть беспорядок на их животах, но Уилл отмахивается от него и сосредотачивается на том, чтобы найти, где его штаны. Он быстро одевается. — Уилл, — зовет Майк, улавливая изменение настроения, потому что он всегда был сообразителен, когда дело касалось Уилла. — Что случилось? — Ничего, — говорит Уилл. — Я что-то сделал? Разве это не было хорошо? — Голос Майка тихий. Уилл действительно смеется. — Нет, Майк, — говорит он. — Это было идеально. В этом была проблема. — Я просто… — Уилл замолкает и обхватывает себя руками. — Ты можешь отвезти меня домой? Майк выглядит потерянным, с выражением лица, как у побитого щенка, и Уилл немного ненавидит себя за то, что не может объясниться, за то, что ведет себя так, когда Майк ничего не сделал, кроме как был идеальным джентльменом, лучшим другом-с- преимуществами, о которых мог бы попросить парень. Майк не виноват, что Уилл хотел большего. Майк не виноват, что Майк не… — Ладно, — говорит Майк, и в его голосе сквозит смущенная боль, но он не настаивает. Они упаковывают одеяло и садятся в машину, и Майк молча отвозит Уилла домой. Уиллу удается добраться до своей комнаты, прежде чем он начинает плакать. Потому что, думает он, дальше будет только больнее.