Во власти пепла

      Дамблдор имел дело с разными загадками в своей жизни. Ему нравилось решать трудные задачи. Это приносило своего рода гордость за способность здраво мыслить, учитывая его маленькую тайну.              Колдомедики хором выражали свои опасения насчёт его заболевания. У магглов оно называется «деменцией». Слабоумием. И лишь благодаря сильным зельям Альбусу удаётся держать свой рассудок в порядке. Августус Хилл, волшебник из Германии, первым изобрёл рецепт такого зелья. По счастливой случайности он оказался дальним родственником Поппи Помфри. Она первая заметила признаки заболевания на ранней стадии у директора Хогвартса. Заставляла его обратиться в маггловскую больницу. И она же тайно наладила поставки зелья в Хогсмид, откуда раз в два месяца забирала склянки в больничное крыло. Альбус был премного благодарен ей за возможность бороться. Ведь ум пригодится ему в будущей борьбе с Волдемортом. Принимать зелье необходимо строго раз в две недели. Без него болезнь возьмёт верх менее чем за год. А если принимать без пропусков, есть шанс дожить до совершеннолетия Гарри. Что послужило толчком к развитию болезни? Эту загадку Дамблдор унесёт с собой в могилу, поскольку к кому бы он ни обращался, все разводили руками.              А вот с тайной семьи Дервент он был в силах разобраться. Как ни крути, а фраза: «Спасите это ценой магического мира» подогревала не только интерес, но и большие опасения. За полгода, проведённых у Снейпа, девочка не превратилась в дракона и не уничтожила половину маггловского Лондона, что не могло не радовать. Альбус даже посмеялся своей нелепой фантазии в лицо. Странным было другое: малышка совсем прекратила выплёскивать магию. Но и это не единственная странность.              Омут памяти и хранившиеся в колбах воспоминания оказались заперты. Они не пускали Дамблдора, выталкивали, как только он пытался хоть что-нибудь рассмотреть. Такое случилось с ним впервые. Он начал искать информацию о защищённых воспоминаниях и сумел найти только обрывки данных на древнегерманском языке. На перевод ушла не одна неделя. Материалы гласили: зачаровать воспоминания под силу редким магам, а для открытия были необходимы ритуал крови и событие, заложенное в основу замка.              Мужчина откинулся на спинку кресла и стал обдумывать полученные знания. Ритуал на крови… Не зря Илиан Дервент упомянул сделку между своей матерью и Альбусом. Дамблдор помнил, что в качестве платы за услугу женщина попросила пару капель его крови. Конечно, это заявление стало шоком. Давным-давно Альбус пожалел о том, что совершил клятву на крови с Гриндевальдом. Однако женщине не нужна была клятва — ей нужна была сама кровь, как она объяснила, для подстраховки. Чувствовала старуха что-то неладное. В дальнейшие объяснения она не вдавалась, да и Альбусу было всё равно. Он не видел плохих намерений на этот счёт, и учитывая, что он попросил у неё, плата казалась справедливой.              Событие, за счёт которого и были наложены запирающие воспоминание чары, могло быть каким угодно. Насчёт этого не было даже желания ломать голову. Когда придёт время — Дамблдор поймёт. Главное — дожить.       

***

      Как договаривались Нарцисса и Северус, на протяжении месяца каждые свободные от преподавания мгновения Снейп проводил в библиотеке Малфоев, изучая различные сведения о семье Дервент, методы пробуждения магии, её сохранения и запечатывания. В это время Адель и Драко ставили в буквальном смысле на уши всех эльфов, обязанных следить за их здоровьем. Девочка мало интересовалась своим новоиспечённым другом, отдавая предпочтение играм с домовыми эльфами. А вот Драко, наоборот, был весьма заинтересован возможностью отвлечься от выдёргивания волос своей няньки. Он решил, что у девчонки и волосы подлиннее, и мелкие камни, летящие в неё, вызывают большую забаву. Но всё оказалось зря. Аделия не удостаивала его даже взглядом, отчего он злился и вновь доводил Миппи до истерики своими истошными криками.              Просидев несколько часов над старинными фолиантами, Нарцисса смогла узнать лишь то, что путь к активации магии лежит через внутренние ощущения ребёнка. Простыми словами: когда и если Адель захочет ею пользоваться, то всё получится. Другой информации просто не было.              — Что у тебя, Северус? — устало протянула женщина и, наплевав на все приличия, закинула ноги на круглый стол в углу библиотеки.              — Стоящей информации немного. По одним источникам, семья Дервент берёт начало в Шотландии с начала шестнадцатого века, по другим — одна из женщин этого рода жила при Мерлине, то есть в шестом веке. Говоря о второй теории, её звали Дриада. И в те времена она считалась вейлой. Почему-то это преподносится как нечто столь редкое и особенное… Здесь написано, что вейлы могли превращаться в птицеподобных существ и владели стихией огня. Бред. Такое ощущение, что Рита Скитер является автором этих доисторических текстов, — Северус отшвырнул фолиант подальше от себя и уставился в окно.              — Поаккуратнее с книгами. Малфои столетиями берегли их. Пылинки с них сдували, — посмеиваясь, ответила Нарцисса. — Не знаю ничего о вейлах. Хотя многие волшебники считают, будто у Малфоев есть ген вейл, ведь их отличительные черты — светлые волосы и головокружительное обаяние. Хотя, смотря на Люциуса, несложно построить такую теорию.              — Меня сейчас стошнит на ваш сверкающий пол, — Северус поднялся со своего насиженного места и тяжёлым шагом устремился во двор.              — Уже уходите? — спросила идущая рядом хозяйка поместья.              — Да. Мне пора приступить к роли отца. В последнее время я снова мало с ней разговаривал.              Выйдя во двор, согреваемый тёплыми майскими лучами, Нарцисса и Северус застали комичную ситуацию: Драко распластался на траве посреди двора, а Аделия со зловещей улыбкой восседала на его спине, дёргая недавно постриженные волосы во все стороны. Эльфы втроём пытались отлепить детей друг от друга так, чтоб не причинить никому боли. Мальчишка верещал, казалось, на весь Уилтшир. Северус первым подошёл к детям и взял Адель за руку. Та, увидев мужчину, вмиг помрачнела и подалась ему навстречу, слезая с уставшего бороться мальчика. Северус взял её на руки и вопросительно осмотрел на наличие увечий и причин произошедшего. Нарцисса поступила так же. Взяла сына на руки и принялась успокаивать, расспрашивать, что произошло. Но тот упорно молчал, нервно закусывая солёную от слёз губу.              Когда Северус уже отчаялся понять, что послужило поводом для «драки», и шагнул в замок, Адель повернулась к Драко и показала ему свой язык. Нарцисса звонко расхохоталась, а Драко вымученно отвернулся от гостьи.       

***

      Тем же вечером Северус всего на минуту оставил Адель в гостиной, подготавливая ванну для купания. А когда вернулся, то весь мир вдруг перестал иметь значение, а ужас сковал движения. Осколки люстры разбросало по всему периметру, от кресел остались лишь обломки, а шторы, закрывающие узорчатые окна, горели. Первые мысли были о нападении Пожирателей. Что кто-то узнал о его предательстве той стороны. Что они пришли отомстить. А увидев ребёнка, решили навредить и ей тоже. Однако Снейп быстро отогнал эти мысли. Не может такого быть. Большинство Пожирателей упекли за решётку, а те, кому посчастливилось уйти от закона, сбежали из страны. Стало чуточку легче. Он заметил Скроупа, в таком же немом шоке стоявшего и прижавшего уши около дивана, который, к слову, единственный уцелел. Адель сжимала в руках лунтелёнка, слегка поджаренного с одной стороны, сидя на самом краю дивана.              Мужчина осторожно присел рядом с девочкой и взял её руку в свою. Она подняла свои зелёные глаза на Северуса, и он с лёгким свистом втянул воздух. Как он раньше этого не замечал? Схожесть их с Лили взглядов. Адель обеими руками попыталась обхватить мужчину, что можно было расценить почти как объятия. Северус вздохнул и погладил голову Адель, надеясь дать нужное успокоение и поддержку. Нет в ней никакого обскура.              После пожара в гостиной были и другие всплески магии, которых девочка поначалу сильно боялась. То игрушки начинали внезапно левитировать и метаться по всей квартире, то вся посуда разом взрывалась. Однажды сильно досталось и Скроупу. Во время ужина старый эльф только хотел убрать с лица юной принцессы крошки, но ей явно это не понравилось, судя по её пламенному в прямом смысле слова взгляду. Уши эльфа загорелись так быстро, что он не сразу понял, откуда взялась адская боль. Снейпу пришлось уговаривать Скроупа позволить вылечить его свисающие практически до пола уши. Каждый раз после этого Адель плакала то ли от раскаяния, то ли от страха. Понять было невозможно, ведь она упорно молчала. Даже когда Северус часами рассказывал ей про различные зелья, историю Хогвартса и читал сказки Барда Бидля. Аделия внимательно слушала, просила продолжать что-то говорить одёргиванием края его мантии или рукава рубашки. Но ни одного, даже самого короткого слова, произнести не могла. Или не хотела.              Это случилось тридцать первого октября. Северусу впервые за долгое время снова стало плохо. Годовщина смерти Лили. Он специально отменил занятия в этот день, заручившись негласной поддержкой Дамблдора, возложил лилии на её могиле в Годриковой впадине, а после вернулся домой и заперся в спальне в компании двух бутылок огневиски. Северус никогда так много не пил. Алкоголь быстро подействовал и затуманил его рассудок. Сердечная боль отступила. Но ненадолго. А когда вернулась, то он не стал себя сдерживать. Наложил заглушающее на комнату и почувствовал, как слезинки одна за другой начали стекать по лицу, шее и заканчивали свой путь на холодном полу. Вскоре он весь продрог. Нервы и холод сделали своё дело. Северус подумал, что было бы неплохо прекратить свои рыдания, поэтому невербальной магией открыл створку окна и впустил осенний ветер в комнату. Окунулся в него. В такие моменты он жалел, что не попытался стать анимагом. Потому что наверняка его анимагическая форма имела бы очертания птицы — чёрного ворона или серого ястреба. И тогда он смог бы взлететь, поддаться порыву промозглого ветра, унестись куда-нибудь подальше от любых воспоминаний.              Когда совсем стемнело, Северус тихонько вышел из своего убежища, отправил Скроупа проведать Малфоев, заверив, что сам позаботится о маленькой мисс. Он присел в отремонтированное кресло перед камином, украдкой следя за тем, как Адель в пышном, иссиня-чёрном сарафане расхаживает по комнате и осматривает предметы вокруг. На него вновь накатили эмоции, но теперь другого характера. Ему до слёз было жаль эту девочку, поскольку она нуждалась в любви, которую Северус не давал ей. Он бы хотел, но проявлять чувства совсем чуждо для него. Он — сухарь. Ему гораздо проще злиться, ненавидеть и грустить, чем радоваться её успехам, любить как родную дочь. Одинокая слеза скатилась по щеке совсем некстати, как раз когда Адель встала перед ним и неуклюже шлёпнула по коленке. Она заметила его печаль. Малахитовые глаза гуляли по лицу мужчины некоторое время, а потом остановились на его внимательном взгляде. И случилось нечто. Её светлые, слегка вьющиеся волосы, прядь за прядью чернели. Мгновение, и Северус видит будто копию себя, но с её глазами. Девочка погладила его по руке и почти шёпотом произнесла:              — Не грусти, папа.              Северус запомнил этот момент в деталях на всю оставшуюся жизнь. Момент его искреннего счастья. Впервые за многие годы.