Во власти пепла

      Величественный замок Хогвартса встретил новую ученицу вечерней прохладой и мелкими капельками дождя, стекающими по красивейшим расписным окнам. Массивные колонны, меняющие своё направление лестницы и говорливые портреты — всё это завораживало, заставляло то дышать полной грудью, то задерживать кислород в лёгких от удивления и небольшого шока. Такая концентрация магии поражала воображение. В Паучьем тупике и то было меньше волшебства, что уж говорить о маггловской Франции. Директор школы, любезно приказавший работающим тут эльфам подготовить спальное место для Адель, произвёл впечатление человека очень гордого за процветание школы, за своих преподавателей и учеников. Его вид добродушного старика одновременно и располагал к доверию, и наталкивал проявлять осторожность. За пятнадцать лет жизни Аделия смогла научиться понимать людей. Не делить их на плохих или хороших, потому как каждый человек по своей сути серый, с равными горками положительного и отрицательного за плечами. И пока она видела в пожилом мужчине только радушие, желание помочь с возникшими трудностями, но не видела чего-то, что хоть немного омрачило бы его личность. Не стоило делать поспешных выводов.              Северус пробыл в школе от силы пол часа. Провёл небольшую экскурсию, показал дорогу к большому залу, к библиотеке, указал на директорскую башню и охраняющую кабинет Дамблдора каменную горгулью. Конечной точкой стала преподавательская башня. Не прощаясь, мужчина лишь потёр левое предплечье Адель, бросил на неё беглый хмурый взгляд из-под ресниц и поспешил в противоположную от входа сторону. Аделия так сильно вымоталась, что у неё не было никаких эмоций по этому поводу. Если он так резко ушёл — значит, на то была причина. Эту заповедь она усвоила с самого детства.              Комнатка, в которую её заселили, оказалась вполне удобной. В меру просторная, с вместительным деревянным шкафом, большой кроватью, заправленной свежей, судя по запаху стирального порошка, постелью и не слишком симпатичными персиковыми стенами. Как же Адель обрадовалась собственной спальне, пусть и не на долгий срок. После вердикта говорящей шляпы ей придётся вновь делить личное пространство — которое она, к слову, очень ценила, — с несколькими девушками. Адель первым делом решила принять душ, параллельно думая о новой жизни в холодных стенах школы. Мысли о той самой легенде, что скормил ей отец, не заботясь о том, что каждый кусок вставал поперёк глотки, первыми настигли её.       Аделия Дервент — наследница древнего чистокровного рода, чьи родители умерли, а её воспитывала во Франции обыкновенная маггловская семья. Совсем недавно она потеряла контроль и подожгла целый квартал в Париже, чем привлекла внимание французского Министерства магии, и её из семьи забрали. А затем — долгие выяснения обстоятельств, месяцы пребывания у временного опекуна… Пока Альбус Дамблдор не услышал о некой девушке, что осталась без родителей. Он навёл справки, в британском Министерстве нашли её документы и информацию о семейном поместье. Но получить всё это Адель сможет только после наступления совершеннолетия. Она очень хотела попасть в Хогвартс, и старый добрый Дамблдор милосердно разрешил ей учиться вместе с ровесниками, организовал летнюю экспресс-программу обучения, чтобы разрыв между ней и остальными студентами сократился до минимального.       Слышать собственный внутренний голос, рассказывающий эту историю, было дико. Аделия не любила врать. Не любила, когда врут ей. А в этой ситуации ложь особо ничем и не была подкреплена. Без должной импровизации любой, у кого есть хоть какой-то мозг, сопоставит несколько фактов и поймёт, что человека по имени Аделия Дервент не существует. Ей дали карт-бланш на приукрашивание легенды, но в уме всю информацию не сохранить, учитывая начинающиеся вскоре занятия магией. Придётся записывать выдуманные факты, иначе кто-то обязательно застанет её врасплох своими вопросами.              Волновало ещё и то, что директор и отец, очевидно, что-то от неё скрывали. Во-первых, к чему дожидаться начала учебного года, чтобы провести церемонию распределения? На этот вопрос старик ответил что-то в духе: «Не стоит зря беспокоить распределяющую шляпу». Такой ответ показался Адель каким-то глупым. Беспокоить шляпу? Ей думалось, что шляпа была создана для того, чтобы весь год пылиться на какой-нибудь полке и только в один день пролезть в голову подобно маггловскому психологу, увидеть темперамент человека, его стремления и мысли. Потому эта якобы «причина» была больше похожа на мишуру, за которой скрывался особый смысл. Со сто процентной вероятностью появление новенькой девушки вызовет бурную реакцию. Возможно, именно этого и добивался Дамблдор? Зачем? Адель хотелось бы избежать такого повышенного внимания.              Во-вторых, отец, скорее всего, не успел придумать более логичную причину для перевода в Хогвартс. Если бы дело было только в Волдеморте, разумнее было и дальше платить за Французскую школу, скрывать в мире магии существование Адель. Она и так никогда не была знакома с его друзьями, не знала ничего про его коллег. Но, несомненно, она понадобилась здесь. И не исключено, что не только ему. Адель добьётся правды. Выяснит истинную причину своего внезапного появления в магическом мире. А пока она хоть и пребывала в растерянности, но чётко осознавала, что всё это Адель даже нравилось. Ей дали возможность узнать, на что она способна, научиться контролю над собственными способностями и завести таких же, как сказала бы Селин, «придурковатых» друзей, как и сама Адель. Выйдя из душа, она прямо в полотенце плюхнулась на кровать и провалилась в безмятежный сон.       

***

      Утром следующего дня Аделия разобрала свой чемодан, магически расширенный с помощью заботливого Скроупа. Теперь большой деревянный шкаф был забит огромным количеством разной одежды. Нужно было отдать должное Северусу: он никогда не жалел денег на её внешний вид.              Адель, в отличие от окружающих, не считала себя красивой. Ей казалось, что для пятнадцати лет её фигура слишком быстро приобрела женственные формы. Да и Селин постоянно на это указывала. Одетая в шёлковую белую блузу и чёрные строгие брюки, она критично разглядывала своё отражение в зеркале. Блузка слишком сильно обтянула уже немаленькую грудь, брюки смогли оформить узкую талию, но слишком выделили округлые бёдра. Она мечтала выглядеть как обычный подросток: с равномерными пропорциями тела и без лишней сексуальности. Единственное, чем Адель сильно гордилась в своей внешности, — водопадом спадающих к бёдрам волос. Прямые, оттенка пшеницы пряди красиво блестели на свету, спокойно заплетались в косы, но больше всего Адель нравилось закручивать их в бигуди, хоть это и было целым приключением. Иногда их цвет менялся, но Дервент даже не сразу замечала это. Отец рассказывал ей про метаморфов. Магов, способных изменять цвет своих волос, черты лица и даже рост. Но, в отличие от них, у Адель менялись только волосы. От тёмного к светлому — никаких ярких оттенков.              В дверь осторожно постучали. Аделия приоткрыла дверь и увидела перед собой пенсионного возраста женщину в остроконечной зелёной шляпе с перьями.              — Доброе утро, мисс Дервент. Меня зовут Минерва Макгонагалл, я преподаю трансфигурацию, а также являюсь деканом факультета Гриффиндор, — с лёгкой улыбкой произнесла женщина.              — Доброе утро, профессор. Аделия Дервент, приятно познакомиться. Полагаю, мы уже отправляемся?              — Да, ни к чему терять время. Вы когда-нибудь путешествовали с помощью камина?              — Пару раз. В общем-то, про летучее пламя наслышана, да и чётко назвать пункт прибытия смогу, — ответила Адель и уловила одобрение в глазах профессора.              Путь от башни преподавателей до кабинета прошёл в тишине. Макгонагалл лишь объяснила, что в Хогвартсе открыт для перемещения лишь один камин — директорский. И лишь в определённые дни, в определённое время. В этом был смысл: мало ли, кто попытается проникнуть в школу.       Кабинет директора очаровал своим необыкновенным шармом. Старые книги, обладающие терпким запахом, множество удивительных предметов, названий которых Аделия даже не знала. Самого Дамблдора не было — на его столе лишь лениво распласталась ярко-красная птица, спящая, судя по лёгкому утробному сопению.       — Это…?       — Фоукс. Птица феникс. Прошу в камин, юная леди, — Минерва морщинистой рукой указала на одиноко стоящий справа камин — совсем небольшой, в него даже не встать в полный рост. У решётки, служащей своеобразной перегородкой, стоял небольшой горшочек с зелёным летучим порохом. — Войдите в камин, зачерпните немного пороха и чётко произнесите: «Косая аллея». Советую закрыть в этот момент глаза, поскольку закружит вас как при трансгрессии. Если всё пройдёт гладко, то через пару минут мы встретимся в лавке с корреспонденцией, — проинструктировала женщина.              Адель громко вздохнула. Она ненавидела трансгрессию, портключи и камины. Если бы можно было перемещаться как-то иначе, не задействовав при этом вестибулярный аппарат… Аккуратно ступив в камин, согнувшись в три погибели, девушка зачерпнула горсточку порошка и громко крикнула: «Косая аллея!», зажмурившись до головокружения и мерцающих мошек, летающих по ту сторону век. Однако перемещение прошло не так плохо, как Адель ожидала. За исключением охватившего каждую косточку жара, каких-то пару секунд — и она мягко ступила в просторное светлое помещение. Её подташнивало, но в остальном всё было в порядке. Отступив от камина на пару шагов, Адель дождалась следом появившуюся преподавательницу.              На улице было так оживлённо. Сравнимо с туристическими группами у Эйфелевой башни. Минерва предложила первым делом отправиться в лавку письменных принадлежностей. Для Аделии стало неожиданностью, что в Хогвартсе лекции записывались на пергаменты и ничем иным, как чернилами и перьями. Привыкшая к шариковым ручкам, она не обрадовалась такому раскладу. Почерк и с помощью ручки был плох, и как разобраться в собственном письме, используя постоянно протекающие чернила? Ко всему, разумеется, можно привыкнуть. Но хотелось попросить для себя исключения в этом вопросе. Однако, с другой стороны, неужели такая мелочь стоит поблажки? Стоит приберечь её на потом.              Вторым пунктом стал магазин котлов. Адель стоило покусанных губ не возражать насчёт приобретения разборного медного котла. У неё дома стоял оловянный, среднего размера самопомешивающийся котёл, подаренный Северусом на десятый день рождения. Самый удобный для Адель. Однако, если бы она уговорила Скроупа притащить его в школу, возникли бы вопросы по поводу его происхождения.              Больше всего Дервент понравилось в магазине Мадам Малкин. Огромное количество витрин, заполненных различной волшебной одеждой: от ярких вечерних платьев до скромных школьных мантий. И какими бы мечтающими ни были её глаза, когда она смотрела на алое атласное платье в пол с разрезом на бедре и тонкими мерцающими цепочками на поясе, профессор была вынуждена настроить Адель на подбор школьных мантий. Они взяли несколько мантий на разные времена года, пару классических юбок и жилет. На каждом элементе одежды было место под нашивки символов факультета, но так как Аделия пока не принадлежала ни к одному из них, они пустовали. Удивительным образом, но после примерки одной мантии и одной юбки остальные сразу же подстроили свои размеры под параметры Дервент. Котёл, пергаменты, свитки, чернила и одежду оставили в пункте перемещения, откуда всё это заберёт школьный домовик по имени Микки. От мадам Малкин они ушли довольные, но профессор Макгонагалл заметно устала.              — Может быть, я сама схожу к мистеру Оливандеру? Встретимся с вами где-нибудь после этого? — участливым тоном предложила Адель.       — Думаю, вы вполне справитесь сами. Лавка мистера Олливандера находится в паре метров отсюда. Я пока закажу на ваше имя учебники и дополнительную литературу. Встретимся у кафе мистера Фортескью, его яркую вывеску вы не сможете перепутать с другой.       — Профессор, позвольте узнать, а как происходила оплата всех этих вещей? — этот вопрос действительно мучал Адель, поскольку собственного счёта в Гринготтсе у неё не было, насколько она знала.              — В каждом магазине предусмотрена система чеков. Владелец магазина может отправить чек в банк Гринготтс с вашими данными, а те переводят галлеоны или сикли на счёт магазина. Насколько я знаю, в маггловском мире примерно та же система оплаты.              — Эм… да, верно.              Значит, на имя Аделии Дервент был открыт счёт. Интересно, как это получилось? Девушка с таким именем теперь страдает от потери денежных средств, или некто подкупил гоблинов, чтобы завести ненастоящий счёт? Ещё один вопрос в копилку.              Ненадолго попрощавшись с Минервой, девушка шагнула сквозь толпу блуждающих от лавки до лавки волшебников к старенькому магазинчику мистера Олливандера с потёртой вывеской. Внутри магазина оказалось тесно. Повсюду стояли высокие до потолка стеллажи, набитые цветными коробочками. За прилавком стоял старичок. Седовласый, с выразительными голубыми глазами, в великолепно сидящем на нём фраке. Как только колокольчик известил о прибытии покупателя, мужчина расплылся в улыбке.       — Добро пожаловать, мисс. Рад приветствовать вас и предложить свои услуги. Я так понимаю, вам нужно починить палочку?              — Добрый день. Нет, мне нужно её купить.              — Хорошо-хорошо, а что случилось с прошлой? — мужчина забрался по лестнице, запустив руку вглубь стеллажа, задевая при этом коробки спереди.              — У меня никогда не было палочки, сэр.              Олливандер чертыхнулся, так и не добравшись до той коробки, что искал. Когда он спустился обратно вниз, выражение его лица стало озадаченным.              — Никогда? Но… мисс, ведь вы волшебница. Ваши родители, должно быть, скрывали от вас сей факт. Ничего, сейчас подберём вам что-то столь же необычное, как и вы сама. Я даже знаю, что именно вам предложить, — нагнувшись под прилавок и просидев там некоторое время, мужчина вылез с сиреневой коробкой в руках. — Возьмите, откройте коробку и взмахните палочкой.              Девушка распахнула коробку и увидела утончённую длинную палочку платинового оттенка с несколькими волнообразными переплетениями. Взяв её в руку, Адель ощутила сильный тёплый поток энергии, прошедший через неё. Мысленно посчитав до трёх, она легонько взмахнула палочкой, и по запястью прошла тонкая вибрация. Слабое освещение магазина вмиг переменилось, будто солнышко опустилось за землю и приземлилось прямо сюда, в эту потрёпанную старую лавку. Но длилось это всего секунду. Мистер Олливандер закрывался от этих лучей рукой, а когда всё закончилось, то восторженно посмотрел на девушку перед собой.              — Я не ошибся. Вы действительно настолько необычны, что достойны этой палочки. Четырнадцать дюймов, древесина — акация, сердцевина — перо птицы грома. Единственная в своём роде палочка, её сделал ещё мой отец. Он, как и я, предлагал её многим великим волшебникам. Но никто не смог ею завладеть. И если она подчинилась вам, значит, в вас заложен огромный магический потенциал. Воспользуйтесь ею ради добрых свершений!              По дороге в кафе Адель обдумывала слова Олливандера. Она мало что слышала о волшебных палочках. Но всегда хотела иметь свою собственную. А отец уверял, что в этом не было необходимости. «Зачем тебе палочка в мире магглов?» К тому же сдерживающее кольцо на пальце не позволяло бы применять магию, когда Адель того захотела бы. Сейчас же кольцо ослабило свои свойства, так как магия ощущалась постоянно. С самого утра. Неужели отец ночью проделал над ним какие-то манипуляции, а Адель и не заметила? Значит, он приходил: никто, кроме него, не мог даже прикасаться к кольцу. Защитные чары. Задумавшись об этом, Дервент и не заметила, как случайно врезалась в кого-то.              — Смотри куда прёшь, — выплюнул парень, в которого она неожиданно влетела. Высокий, худощавый блондин. В его взгляде бушевал шторм, желваки ходили из стороны в сторону. Симпатичный, но злой.              — Сам смотри по сторонам, когда идёшь в общественном месте, — огрызнулась Адель, на что незнакомец ещё сильнее сжал губы, наверняка придумывая тонну оскорблений в её адрес.              — Драко, я тебя уже заждалась, — из ниоткуда появилась женщина, облачённая в полностью тёмный наряд, состоящий из свободного кроя платья и лёгкой мантии.       Её волосы были такими же светлыми, как и у парня, собранными в высокую причёску, тем самым открывая обзор на внушительного размера золотые серьги с изумрудами. Как только женщина посмотрела в сторону Адель, её взгляд насторожился. Она с неподдельным интересом рассмотрела её лицо, а затем мельком взглянула на левое запястье девушки. Уродливая полоска шрама так привлекла её внимание? Будто получив всё, что ей было нужно, женщина лишь кивнула в знак приветствия и схватила парня — предположительно своего сына — под локоть. Тот что-то буркнул себе под нос, и они оба стремительно ушли прочь.       

***

      Вечером, находясь в своей комнате, Адель почему-то вспоминала эту странную встречу. Женщина выглядела так, будто они были знакомы, при этом стараясь не выдавать данного факта. Но ведь такого не могло быть. Вместе с отцом они выходили разве что на одинокие прогулки по Лондону, да и то редко. Ни разу он не брал её с собой в гости к кому-либо, да и неясно, ходил ли сам. Аделия знала, что у него был крёстный сын, но понятия не имела, как часто отец виделся с ним. Да и если говорить на чистоту, Дервент хотелось верить, что после всех своих дел Северус всегда возвращался к ней.              В голове плотно засел образ того парня. Короткая встреча, которую она вовсе не запомнила бы, если бы не запах. Аромат, исходящий от его чёрной рубашки, вскружил ей голову. Адель вообще была помешена на ароматах. Она сама обожала лаванду и гранат — такое сочетание использовалось ею при выборе гелей для душа и других ванных принадлежностей. Её парфюм содержал ноты гардении, груши и ванили. Мягкий, подходящий её возрасту аромат. Гораздо сильнее она любила мужские ароматы. Например, от Доминика пахло геранью, белым кедром и розовым перцем. Свежий и очень яркий аромат очень подходил Нику. А вот от отца пахло мускусом, базиликом и ладаном. Слишком приторные ноты не про него. Ему бы что-то менее агрессивное, но он отказывался воспринимать чьи-либо советы. От того парня — Драко, кажется — веяло табаком вперемешку с бергамотом и корицей. А ещё — фиалками. Поистине странный, но чарующий запах. Одновременно вызывающий спокойствие и раздражение. Возможно, потому что Адель безумно нравились успокоительные свойства бергамота и запах табака, но она ненавидела корицу.       

***

      Перед сном в окно постучали. Раскрыв окна, Аделия впустила в свою комнату огненную птицу, держащую в лапах перемотанный атласной лентой свёрток. Погладив птичку, девушка забрала послание и сразу же его раскрыла. Внутри находился огромный список предметов, преподавателей и время, в которое предстояло начать заниматься. Зельеварение значилось первым занятием следующего утра, а значит, им с отцом удастся поговорить обо всём наедине. Адель бы хотелось просто его увидеть, убедиться, что всё в порядке, и попытаться выведать хоть немного правды. Она забралась под одеяло, задрожав от холода. Всё же стоило попросить эльфа растопить камин, но теперь уже было поздно. Лишь бы не заболеть. На грани сна и реальности Адель увидела того высокого блондина с растерянным видом, трясущимися руками и с тёмной меткой на предплечье, направляющего свою палочку на одиноко стоящего Дамблдора.