Нетейам не вывозит

Ерал плывёт медленней, чем всегда. Она ещё не смирилась, что использовать сейчас и всю оставшуюся жизнь может только четыре конечности. Водоросли только-только начинали издавать мягкое свечение, а риф вдали сияет уже вовсю. Его вид успокаивал, давал сил. Меткайина замирает, выискивая в колышущемся царствии нужный стебелёк. Отрезав кончик ножом, она гребёт наверх. Чтоб ещё раз в бой она пошла без лекарств! - Нетейам? – выплыв и побежав к укрытию, на подходе она видит растекающуюся кровь. – Ты зачем повязку снял, скао недорезанный?! – обхватив его лицо руками, качает она голову парня. – Очнись! Ругаясь, она принимается быстро пережевывать траву, пока та не превратилась в зелёную кашицу, которая отправилась в рану. Лесной на пару мгновений открыл глаза, задыхаясь от боли. - Не спи! Молодец, не спи. Было видно, как он борется со своим же телом, чтоб держать глаза широко открытыми. - Ты вызвал Нейтири? - Не…кх-кх, нет, - пытался он перевести дыхание. Трава Румонья жгла нещадно, Ерал это знала, но ничего лучше кровь не останавливало. Девушка внимает наушник и надевает себе. - Нейтири? Нейтири? - Так не работает, - договорить он не успевает, потому что Ерал слышит шаги. Уши меткайин маленькие, неповоротливые, но, всё же, небезнадёжны. Она хватается за дротик. - Нет! – пытается помешать ей Нетейам, приходя в себя, взбодрившись от боли. Но Ерал просто кладёт руку ему на шею, надавливая на сонную артерию. Оматикайя о ней не знали, а меткайины называли сонной мышцей. Парень обмяк, и Ерал как и ранее Нетейам, взбирается на батискаф, перебегая от него к ящикам, идя на звук невидимой для тех, кто его издавал. - Заткнись! И иди смирно! - Вот и порадуешься этим намордникам, то бы уже всех пере… - договорить небесный не успел – ещё более маленький небесный, прикрытый не тряпками, а синими узорами, срывает прозрачную маску, и вгрызается в крепко вцепившуюся в него руку. – С-с-ука!!! Второй пытается оттащить мальчишку за волосы. И отлетает, проткнутый дротиком. Кусачий срывает маску со своей жертвы, надевая при этом свою. Теперь и нож идёт в дело. Ерал остаются с маленьким небесным вдвоём. Она не знает, как поступить с ним. Он не похож на них, и он против них. Но что это даёт? Можно подумать она никогда не дралась с людьми своего племени. - Я с вами, я с вами! – вдруг кричит он на нави. – Я друг Кири! Ло’акак и Жейка Салли, они должны быть на вашем берегу. И Нейтири, я видел её полёт. Ерал вспоминает, что лесные говорили о небесных, что жили в их землях, но думала, что речь о сноходцах. - Как тут оказался? - Похитили. Отведи меня к ним, прошу, отведи к Салли, а они уже пусть решают, что со мной сделать. Пожалуйста, - бесстрашно тянется он к её руке. - Хорошо. Она возвращается к Нетейаму и небесный, подтверждая свои слова, кидается к лесному, выкрикивая его имя. - Что с ним? - Кровь потерял. Слишком поздно останови… А нет, я ж его сейчас сама вырубила! Всё в порядке. Надо вызвать Нейтири, - снова прижимает она наушник и зовёт. - Не так, она не услышит, - снимает тот украшение с шеи Нетейама. Там скрывалось ещё одно, странное такое, с присосками, как у морской звезды. Мальчик надевает его на Ерал. – Прижми и говори. - Нейтири! – она понимает, что за месяцы, проведённые бок о бок столько раз её имя не произносила, как сейчас. - Ты кто? – отвечает ей мальчишеский голос. - Где Нетейам? – голос был искажён, но узнаваем - наконец, та, кто ей нужна. - Без сознания. Я не могу его донести до берега. - Где вы? - На корабле. Внутри. - Я заберу их! – другой женский голос, более высокий. - Нет! Я сама. Вылетаю. - Она в пути, - успевает сообщить Ерал, а потом снова слышит шаги, но запоздало. Ели бы не бросок мальчишки, Ерал бы нашпиговали свинцом. Они вдвоём падают, проехавшись по воде, что за это время поднялась ещё выше. Экзоскелет по инерции пробил пулями пол, пока не убрал руку с гашетки. А копьё-то девушка не забрала. Повторяя старую стратегию, она набрасывается на железного великана. Этот быстрее того, что ранил её хвост. Он не даёт добраться до горла, но она перерезает ему пучок вен, что были вывалены наружу, и после этого стрелять он больше не мог. Небесный отталкивает Ерал, которая на этот раз нож не выронила. Противник тоже вытащил свой. И вот уже они снова схлестнулись, и финал был коротким. Ерал почувствовала боль в голове, будто ей пытались снять скальп, но это не сбивает её. С силой оттолкнувшись от столба, напоминающем сетчатое плетение, она толкает скелетв воду, и он беспомощно в ней барахтаясь. - Надо уходить! Нейтири к нам сюда не доберётся! – кричит мальчишка. Оставив небесного пытаться выбраться из своей скорлупы, Ерал поднимает Нетейам, пытаясь облокотить его себе на плечо. - Давай в воду! - Нет, туда. Может, снаружи будет какой козырёк, где мы пересидим в ожидании. - Если это ловушка – я твоей кожей обтяну седло, - рыкает Ерал, идя за ним. Она не сразу поняла, что произошло – теперь волосы падали ей на глаза, налипая на щёки и лоб. Убрать было нельзя, потому что одной рукой она поддерживала Нетейама за талию, а второй держала его за руку, перекинутую через её плечо. - Тогда придётся тебе пользоваться старым! – весело отзывается парень. – Я Паук. - Ерал Эцвэ Ялаи'ите. - Приятно познакомиться. - Мне тоже. Спасибо, что оттолкнул и научил пользоваться этой штукой. - Ларингофон. Они выбираются наружу, там пахло странно, но не так противно как внутри корабля. Паук идёт первым, указывая путь, пока они не сделали привал в огромной турбине. - Это я корабль напорол на скалы, - радостно говорит Паук. - Как такой малютка мог направлять такую громадину? - Смотрю, вы мало с небесными сталкивались. Везучие. - Ты тоже небесный. - Я – оматикайя! – возмущается Паук, вытягиваясь вверх. Ерал хотелось что-то пошутить, но не стала. Что-то было в его взгляде, что девушка просто кивнула. - Не шуми, - присаживается она на корточки. - Где Джейк? - Ранен, Нейтири повезла его на берег. - Ранен? Как? Сильно? - Не знаю, я сама была не в себе в тот момент. Паук съехал по стене, обхватив руками голову. - И кто его так тоже не знаешь? - Нет. Ты чего? - Ничего, так… Ерал снова сосредотачивается на своих волосах, пытаясь убрать назад, но задев макушку, чуть не закричала. Но чему удивляться, рядом с ушами давно уже прошла липкая, тёплая струйка. Рука тянется дальше к затылку, проверяя не порезало ли отросток каму. Пальцы медленно перебирают косу, пока не дошли до кончика, и смотрит на трепыхающиеся нити, живёхонькие. Приглаживая косу, приложив к груди, она оглядывается. Волосы снова падают на лицо. Паук встаёт и заводит ей волосы за уши. - Это называется чёлка. Учёные такое иногда носят. - Учёные это те небесные, что учат наш язык? - Да, друзья нави. - Они явно не охотятся. - Что это? - Тс-с, - прижимает палец к губам меткайина, и следом раздаётся снова звук, напоминающий крик илу, но чуть искажённый. Ерал тот же отзывается. Через минуту уже рядом вынырнула Ялаи на тсураке. От плеч до пальцев шли чёрные татуировки, а щека была заклеена липкой водорослью. Ерал радостно машет ей рукой, но мать медленно поднимает дротик. Девушка непонимающе уставилась, а потом сообразив, быстро заслоняет собой Паука, укрывая ещё и отведенной назад широченной, плоской рукой. - Он со мной. - Что ты такое говоришь, дочь моя? Тут из тьмы, хлопая крыльями, показывается икран. Нейтири приземляется у подножия турбины, и с криком бросается к сыну. - Нетейам? - Много крови вышло, надо к цахик. А этого я забираю с собой, - снова обращается она к матери. Нейтири замечает Паука, неловко застывшего. - Здравствуйте. Она ничего не отвечает, снова переключаясь на своего ребёнка, затаскивая его на спину Эрерэ, перекидывая через седло так же, как совсем недавно мужа. Черна и эта ночь и этот день. Заскочив следом, она кивает за себя: - Садись. Паук моментально выскакивает из-за спины меткайины, забыв о грозящем ему дротике. - Ты поведёшь его к нам? – совсем ничего не понимает Ялаи, решив что тут все не в себе. - Он из друзей нави, - взлетает Нейтири, окутанная тьмой. Ерал спешит пересесть на тсурака, пока Ялаи не пригляделась к её хвосту. Она слишком устала для объяснений, и даже принятия сожалений. Нетейам погружён в бред, и не видит того, по чему так скучал. Всё племя меткайин собралось как одно, стянувшись к маруи олоэйктана и цахик, и набиваясь в жилища вокруг и рассевшись на мостиках рядом. Было много огня, у меткайин всегда слишком много огня как для водного клана. Если оматикайя хватало жаровни, где готовилась еда, и света леса с приманенными червями, то меткайины использовали факелы повсеместно. Никто не получил серьёзных травм, кроме одного воина, что влез на корабль, но его жизни уже ничего не угрожало, и его перевели в соседнее жилище, освобождая место для Джейка. С момента прибытия он так и не открыл глаза. Левый был закупорен застывшей кровью. Тук плакала в объятиях Циреи, которую мать отослала, больше не нуждаясь в помощи ученицы. Кири с Ло'аком сидели молча, держась за руки. Уктх позади беспокойно шипела, то приподнимаясь, расплавляя крылья, то складывая их. Илу уже привыкли к своим летучим сёстрам, и не шугались. Они тоже собрались близко к скопившейся толпе. Аонунг с Ротксо тихо перешёптывались. - Она не сказала, как сильно он ранен? - Нельзя было их слушать, надо было доплыть! Может, мы бы его и защитили. - Или откинулись прямо там, - зло кричит Кири, оборачиваясь. К приземлившейся Нейтири бегут навстречу все дети, и двое из них на секунду забывают о раненом брате, завидев Паука. - Братец! – кидается к нему Ло'ак. - Все тебе братья, кроме одного, - говорит, как выплёвывает Нейтири, стаскивая старшего сына на землю. Тоновари уже несётся к ней, помогая донести к жене. Ло'ак так и застыл, смотря им вслед, не понимая, почему мать ему так сказал, что он такого сделал? Нетейама кладут рядом с отцом. Ронал тяжело выдыхает, видя эту картину. Проклятое семейство. - Тоже оглушило? - Ранило в ногу, одна из ваших набила в рану какой-то травы. Ронал осматривает ногу, принюхиваясь. - Румонья. Скажи спасибо, возможно, благодаря ей он и жив. От её тона Нейтири было скалится, но берёт себя в руки, сейчас только от цахик зависело, откроют ли её близкие глаза. - Позвать Цирею? - Нет, - отмахивается та. Не смытая кровь врагов застыла на коже пятнами, но цахик уже успела надеть церемониальную юбку. - Помочь мне? Ронал от возмущения наглость аж рот открыла, став похожей на рыбу. - Я – цакарем, матери приходилось готовить меня в юности и после, пока подрастает Кири. - Но саму Кири ты не пыталась пробудить. - Время уходит! – кричит, нагнувшись вперёд, Нейтири. - Принеси тот сосуд и пучок трав рядом, - берёт Ронал нож и подставку. Все уставились на маленького небесного, с размытыми полосами, как у оматикайя, что кланялся и здоровался на нави, идя к маруи в сопровождении детей Турук Макто. Теперь о Жейке снова говорили, как о Всаднике Последней Тени. - Это наш брат, - поясняет направо и налево Ло'ак, видя, что не все лица просто насторожены. Большинство были оскалены и обозлены. - Странных ты братьев себе выбираешь, парень, - говорит Тоновари, смотря на всех устало. – Ты Паук? - Да. А откуда…. - Жейк Салли называл твоё имя. Ты был с демонами? - Это был плен! Я не с ними. Тоновари не знает, как относиться к этому существу, чей род принёс столько горя. Но всё же кивает, уходя: - Тогда теперь ты среди друзей. Кири обнимает Паука: - Олоэйктан тебя оставил, не волнуйся. - Что с Джейком? Что вообще было? Я видел атаку, но всё равно… - Пошли тогда, расскажем, и познакомим с остальными, - обнимает с другой стороны его Ло'ак. Меткайины расступались на их пути, недовольно смотря на чужака, но ничего не говорили и, тем более, не делали, повинуясь воле вождя. Раз он позволил небесному тут быть, то он тут будет. Они садятся на прежнее место, напротив маруи, где лежал Джейк. Тени на плотной ткани ложились неуверенно и размазано, не давая понять, которая принадлежит Нейтири, а которая Ронал. Пауку хотелось знать судьбу Джейка, но остальным отчаянно нужно было узнать о Нетейаме. Только Ло'аку больше интересовало, как провёл эти месяцы друг. - Я увидел его уже, когда он был без сознания. Кровь шла из ноги. Но он не из-за неё потерял сознание, его вырубила Ерал. Она… не знаю, должны была плыть за нами. - Это она вызывала нас? - Да. Нас потом чуть не порешили… Так что с Джейком? - Не знаем. Мама нашла его и Нетейама с меткайиной, видимо, это Ерал и была. Они были в обмороке, кроме Нетейама. Она увезла отца на берег, а остальные должны были следовать за ней, - пожимает плечами Кири, и тут спешно прижимает ладонь ко рту. Сквозь растопыренные пальцы видно, как её лицо перекашивается. Ротксо тут же кладёт руку ей на плечо, сжимая. - Всё будет хорошо, мама о них позаботится, - заверяет ту Цирея. Видя, что даже старшая сестра уже не имеет сил сдерживаться, Тук зарыдала с новой силой. - Тс-с-с, - начинает гладить девчушку по голове Аонунг. Паук, видя это всё, понимает, как много предстоит узнать. И тут над ними нависает тень. - Где он? Где Нетейам? - У цахик, с ними и Нейтири, - тянется к руке Ерал Паук. Он ничего не понимал, но ему казалось, что она должна быть в этом странном кругу. - Дочь! Что с твоим хвостом?! – спешит следом та меткайина, что чудом не пришибла его. Цирея вскрикнула, когда наклонилась в бок, чтоб рассмотреть. Меткайины поблизости сомкнули ряды, вглядываясь за спину девушки. Та моментально съёжилась и при этом оскалилась, оглядываясь. Впервые десятки голубых глаз теперь жгли её, как медузы. - Не смотрите на меня! – падает она на мост, поджимая хвост, будто пытаясь обнять им свои ноги. Меткайины платят за большой размер утраченной гибкостью, которая есть у тонких хвостов лесных кланов, и обвиваться ими как вздумается не выходит. Потому Ерал лишь проелозила по мостику, шлёпнув по ногам Ротксо. Аонунг повернувшись, смотрит на обрубок, пока у самой девушки перед глазами всё снова темнее от боли из-за малейшего усилия. Ялаи со стоном усаживается рядом, обнимая дочь со спины. Цирея поднимается. - Я сейчас. Джейк барахтался во тьме, задыхался, задыхаяя бесконечно. Его тело, лёгкие всё сжимало и сжимало, и конец и избавление никак не наступали. Света всё не было. Но в какой-то момент он услышал голоса. Грейс! Он слышал Грейс. - Дубина! Джейк улыбается, почувствовав лёгкость. Он тянет руку, пытаясь найти её. - Где ты? Грейс, где ты? – ему надо так много у неё спросить, так много. Но самый важный вопрос он не откладывает до момента, когда они встретятся взглядами. – Я справился, Грейс? Я справился с Кири, так ведь? Она полчала. Джейк снова тут один, но ненадолго. - Как полёт? – раздаётся за спиной радостный голос Труди. И чувствуются её руки на плечах. Большие, будто она сноходица. - Ты пилотируешь, тебе лучше знать, - улыбается Джейк. - Классная юбочка, как всегда. - Отвали. - Хоть причёска стала лучше. - Хватит уже меня обсуждать! - Ты трёхметровая голая задница, как я могу молчать?? Снова тишина, снова он один, но нет, опять руки на его плечах. - Покоцал тебя этот чёрт. Он может, я-то знаю. - Ты с Эйвой? Труди? Вместо ответа он чувствует ладонь на груди. Четырёхпалую. - Ты заблудился, брат мой? - Ты тоже, раз мы оба тут, приятель, - нащупывает плечо Тсу'тея Джейк. В этот миг в черноте проклёвываются бледные точки-узоры. - Я искать тебя, читая следы. А ты оставить клан. - Мне пришлось. Ты же знаешь, я не хотел. - И Нейтири увёл. - И жалею об этом больше всего. Если бы вы все были рядом. Почему эти твари вернулись? - Они демоны, а демоны живучи. Как ты сам. - Эй, обидно. Вы там с Труди не сдружились часом? - Тебе пора, ДжейкСулли. - За тобой? Я полечу так, как ты летел со мной, только бой не окончен. Там мои дети, Нейтири всех не потянет одна. Раньше она была среди рифовых, а теперь и их не будет. Она возвратится в лес, а на хвост за ними все эти ублюдки упадут. Мне не до покоя сейчас, брат, я нужен там. Слышишь? Эй? - Мне тоже не до покоя было, братец. - Томми?? - Это я тут должен был быть. Я посвятил этому столько лет, сил, всего себя. А ты пожал плоды. Ты просаживал остатки своей жизни, и забывался от жалости к себе в барах, по статистике у тебя было куда больше шансов получить ножом по рёбрам, чем у меня. - Если бы я мог с тобой тогда поменяться, я бы сделал это, сделал… - Может… А вот оставил бы всё на местах, если бы вообще не было того парня в подворотне? - О чём ты? - Я жив, лечу на Пандору, а ты остаёшься в инвалидном кресле. Нет ног, нет клана, нет Нейтири. Тьма, что уже была уютной и мягкой с момента, как Джейк услышал мимолётно брошенную Грейс фразу, снова становится бездонной и страшной. - А, Джейк? Джейк, Джейк, Джейк! - голос брата меняется, переходит на злобный крик, а потом становится тихим и рычащим. – Жейк, Жейк, Ма'Жейк… Он делает взмах, пытаясь выплыть наверх, к зовущей Нейтири. Но руки не слушаются, а на языке появляется тепло и вкус вина. Джейк не любил каву. Тогда он выдул весь сосуд на зло Тсу'тею, но после этого зачастую избегал напитка. Он напоминал ему о тех бесконечных, слипшихся в один неразборчивый ком днях, когда он пытался забыться на дне стакана. Он боялся напиться, боялся помутнения сознания и уже очнувшись, понять, что он снова там . За пятнадцать лет этот страх поутих лишь слегка, но как оказалось воспоминания о вкусах не померкли. Пойла разного толка и степени паршивости он перепробовал не меряно ещё до армейки. Большинство синтетическое, потому что денег на продукт из натуральных растений не было. Наверное, поэтому он больше всего любил текилу – кактусы, сука, живучие, и бухло из них гнали настоящее. И вот напоследок во рту не оно, а гадкое, горячее вино, от которого у семнадцатилетнего Джейка начинался рвотный рефлекс уже от одного запаха. Но сейчас ничего обратно не пошло, струясь по глотке и согревая желудок, как Джейк не пытался отплеваться. Оно ещё и со специями какими-то было, щипля губы и слизистую. - Грейс, бухают прям в лаборатории, разберись! – были первые слова среди волн кашля, которые услышала Нейтири. Муж дёргался, пытаясь поднять тяжёлые веки, страшно хрипел. Нейтири хотела было отвести сосуд, но помнила слова Ронал «Лей всё до дна». Сама цахик сейчас уже заканчивала призывать духов над её сыном – они подсказали, как лучше достать металлический кусок из раны и доставать ли вообще. После этого запихнула новую порцию травы в его ногу, и влила зелья, которые Нетейам принял куда спокойнее. С ним всегда было проще всех. Она снова открывает рот Джейка, доливая остатки. Через недолгое время он опять пытается открыть глаза, на этот раз успешнее. Но только один. - Где мы? - На берегу. - Дети? - Все тут, - прижимает она его ладонь к своей щеке. Слыша бормотания рядом, Джейк пытается повернуться. - Что? – он видит лишь краем глаза лежащую фигуру. Лица не разобрать, но то, где они находится, и так сужает возможный список. Рядом за жизнь боролся кто-то из его сыновей. Воспоминания стремительно восстанавливают своё цельное полотно, и в месте перед разрывом, была нитка Нетейама. И активированная граната. Он тянет руку к сыну, но расстояние больше. Сначала Кири, теперь он… И тут Ронал замерла, громко выдыхая над парнем. - Что?.. - В нём есть силы, он должен проснуться. Но всему время, - теперь Ронал идёт к Джейку. – Я займусь твоим глазом. Джейк очень и очень жалел, что они решили дождаться, когда он придёт в себя. Ронал, к общему изумлению супругов, снимала корку запёкшейся крови аккуратно, но всё равно больно было так, что Нейтири пришлось усесться на Джейка сверху, чтоб не дёргался. От слёз, что рвались наружу, жгло ещё больше. Когда цахик очистила глаз, и наконец перестала задевать опухшую, разрезанную рассечённую надбровную дугу, стало видно, что разрез шёл ниже, разделяя веко на две половинки. Джейк инстинктивно потянулся рукой, чтоб закрыть глаз. Было не столько больно, сколько мерзко, как-то неестественно, и безумно раздражало. Хотелось вскочить и убежать от этого бесячего жжения в веке и глазу, смыть. А он даже проморгаться теперь не мог. - Не кривись, а радуйся, что глаз цел. Это состояние могло не продлиться долго, потому что Ронал взялась за иглу из тонкой, прозрачной рыбьей кости, и будь ты хоть трижды Турук Макто, а хвост подожмёшь, когда острие прямо у твоего зрачка. - Не дёргайся. - Уж постараюсь, - как жаль, что он не мог закрыть глаза. Нейтири всё это время держала его за руку, и испытала облегчение не меньше, чем Джейк, когда Ронал, наконец, отстранилась и дала знак, что можно мазать веко смесью жира и трав, чтоб лучше заживало. Когда Нейтири закончила, цахик придавила сплетённой из водорослей тканью, сделав повязку. - Теперь лежи. - Спасибо, - кладёт Джейк руку поверх предплечья Ронал, Нейтири делает то же самое. Не успела цахик кивнуть, приняв их благодарность, как Джейк поворачивается, подбираясь ближе к сыну. - Эй, приятель, - кладёт он руку на его плечо, потом на грудь, туда, где било сердце. – Просыпайся. - Он тебя не слышит, дай ему покой. Джейк и одним глазом видел, как у сына двигаются под веками глазные яблоки. Он видел сны. И оставалось лишь гадать, перечеркнуло это ранение жизнь его сыну? Джейк сжимает чуть тёплую руку Нетейама, гладит его пальцы. Сейчас Джейк признаёт, даже без стыда, что не прошёл бы проверку брата из недавних бредней. Не смог бы. Но он был готов проснуться в коляске, в гниющем, враждебном мире, лишь бы сын открыл глаза и встал. Нейтири сидела напротив, гладя своего первенца по лбу. Когда он родился, они неделями всматривались в каждую его черту, радостно споря, от кого из них он её унаследовал. Не смотря на безграничную любовь ко всем четырём своим детям, и Нейтири и Джейк по-особому вспоминали время, когда были втроём. До появления Кири было меньше полумесяца, и родительская любовь полностью сконцентрировалась на одном существе. Как они были молоды, как были счастливы, рождение Нетейама воспринималась как грань новой жизни. Вся тьма и зло остались позади, крошечный Нетейам был последним лучом, что закрыл их от тени Времён Великой Скорби. Это затмение они не вынесут. - Дайте ему отдохнуть, - берёт Джейка под руку Ронал. – Ты ляжь. Но тот начинает подниматься. - Жейк! - Не могу лежать, помоги подняться. - Второй раз глаз промывать не буду. - Промою сама. Поддерживая мужа, Нейтири помогает ему выйти. Раз им нельзя быть подле раненого сына, то рвущую нутро боль могли угомонить лишь другие дети, вид их здравия и жизни. Вокруг маруи собралось сотни голов, и в свете факелов их каштановые волосы казались рыжими. - Папа! – вскакивает Кири. Она бросается ему на руки, обнимая. Джейк кладёт широкую ладонь ей на затылок, зажмурившись. Может, он всё таки справился, а? - Всё хорошо. Тук тоже теперь рядом, по-детски цепляясь за его ногу одной рукой, а вторую кладёт поперёк материнского туловища. Джейк открывает глаза, смотря перед собой. В паре шагах стоял Ло'ак. - Как ты? - В строю. Рад, что вы послушались, - чуть отстраняется он. Какое же облегчение, что дети вернулись к берегу, ни во что не встряв. Они выжили, они остались вдали. И тут Джейк понимает, что над меткайинами высится голова не Эрерэ. Этот икран меньше, и пусть обманчивая тень закрывает кожу, она искажает лишь цвет, но не контуры узоров. Это Уктх. Не успела у Джейка отвиснуть челюсть, как он видит Паука рядом. Это не очень-то удивляет, где ему ещё быть? Но икран дочери? - Они возвращаются. - Нет, - сжимает его руку Нейтири. – Это Эйва хочет, чтоб вернулись мы. Нетейам тонул в своей собственной бездне. Вода была тёмной от крови, и тесной от мусора и разорванных кусков тел. Металл и люди сыпались и сыпались, придавливая, как гора, загоняя ко дну, где была надежда найти лазейку, чтоб выплыть. Кораллы больно цеплялись, жаля ногу, удерживая, топя… Из толщи льётся пение многих голосов, влитых в одно целое. Они зовут, они придают сил и смысла. Нетейам рвётся вперёд. И чем сильнее грёб, тем туже стискивали руки кожаный наруч и браслеты. Он чувствовал кожей каждую бусинки. К голосам примешивался свет, в нём парень увидел лежащий на дне лук. Что он тут делает? Кто вытащил его лук из маруи? Странно, странно… И что сам он тут делает? Нетейам надевает лук через плечо, оглядывая кристально чистую воду, колышущиеся разноцветные водоросли, стройные и синхронные косяки сияющих рыб. Губы растягиваются в улыбке. Как же тут прекрасно. Волны качали, мягко обнимая, будто он в тесном кругу друзей. Развернувшись, он плывёт к дереву, очень быстро, змеи корней проносились под ним, как сматывающиеся в клубок нитки. За перьями розовых лепестков мелькает чёрная фигура. Это нави, оматикайя. Он знал его и одновременно нет. Голова выбрита, не считая треугольника на макушке. И украшение точь-в-точь такое же, как у Нетейама. - Нетейам, Нейтири'итан, - улыбается мужчина, вышагивая навстречу с распростёртыми объятиями. Нетейам принимает их, в миг касания, понимая, что это его дядя. Брат, отнятый у матери, так и не сбывшийся друг отца. - Большой, - касается его плеча женщина. Лицо почти как у Нейтири, только моложе и беззаботнее выражение. - Сильванин… - он берёт её за руку, но она продолжала отдаляться к дереву. - Ты так похож на Нейтири. - Но глаза как у Сулли, бедолага, - качает головой Тсу'тей, тоже пятясь. Нетейам идёт за ними, но тётя делает предупреждающий жест, подняв ладонь. - Не место тут тебе. Твой путь вверх. Нетейам делает лишь шаг назад, а уже вместо двух нави парили две атукирины. Наверх, но тут не было илу. И икрана. А плыть далеко. «Тогда надо начинать прямо сейчас». Древо освещало путь. Вот, вроде плыл в сине-зелёных простора, а теперь в глотке какой-то пещеры. Мох рос на выступах, мягко принимая пальцы, когда Нетейам опирался, чтоб протиснуться в узкий лаз. Идущий снизу розовато-белый свет сменился на красно-оранжевый. Внизу буйствовало пламя, обжигая ноги. Нетейам лез бы быстрее, да что-то нога вечно соскальзывала, ослабела. Вот уже видно небо, вот сейчас он будет дома. Но вместо травы по краям ущелья, ладони хлопает по горячему песку, что шершаво облизывает пальцы. Это не лес. Тем не менее, Нетейам расстраивается не долго, он слишком устал, сейчас он будет рад заснуть и в своём шатре, под плеск волн. Только вот когда он поднялся, ни моря, ни поселения. И песок не белый, а жёлтый. Вокруг сухая, унылая пустыня, где не чувствуется жизни, где растительность ещё скуднее, чем у меткайин. Среди песчаных, неверных и нетвёрдых как тени, холмов затесались лишь камни и кораллы. Подойдя ближе, Нетейам понимает, что это кости. Множество костей, не отданных земле, и что хуже – мясо с них не стало пищей. Это даже не поле рати, куда шли за ради чего-то. Это были не жертвы зверя в его благородной охоте ради жизни. Всё тут было печально и бессмысленно, горько. Кости так иссушены, что осыпаются как горка пепла, не то что от касания, а просто от того, что Нетейам потянув к ним руку. Что же тут случилось? Ответ крутился на языке, но не слетал с губ. Что же, что же?.. Хохот за спиной. Не такой, как от детского веселья, юношеских шуток, девичьих компаний и взрослых баек, но и не злобный. Какой-то смех не смех. Тем, кто стоят за спиной весело, да так, что им даже от этого немного неловко. И Нетейам чувствовал, что то, что для них просто слегла неприлично, для него – ужасно. Это демоны. Они похожи на нави и вместе с тем не нави, черты размытые и кажется, что тела не из плоти, полые. Но жизни в них много, и им нужна ещё. Где лук? Почему у него нет лука? И ножа… Одни демон приближается ближе всех, на лоб его опускались длинные, рыжие пряди. Нетейам пытается его оттолкнуть, не пасть без сражения, пытается драться. И не слушать его речей. - Успокойся! Нетейам лишь шипел в ответ. - Да что с тобой?! Я тебя сейчас приложу так, что Ронал уже не оживит! – голос демона так знаком, так знаком. Его лицо искажается ещё больше, грязная шкура опадает, но под ней не окровавленный череп, а что-то зеленоватое. И солнце быстро зашло, оставшись где-то вдали сбоку. Плечи больно сжимают, и потом удар в спину. Тогда он кричит, пытаясь отползти, продолжая молотить руками. Приползая наконец в тёмный шатёр, пахнущий кровью и травами. Под ладонями и локтем не обжигающий песок, а туго сплетённая циновка, чей узор впивается в кожу. Сместившееся за секунды солнце – яркая свеча в стороне, от того её и не задело. А демон тот – Ерал, сидящая напротив, потирающая руку. - Оклемался, лесной? - Задел? - Переживу. Смотрю, ты тоже. Вон как брыкаешься, прям как тсурак когда его седлают. - Где отец? - Снаружи. Могла бы сейчас его слушать, а не с тобой драться. - Мне приснилось, что ты демон, - тихо говорит парень, чувствуя облегчение. Отец жив, он в сознании и уже что-то вещает. - Покажу тебе демона, - она пинает его по колену пяткой. - Ай!! - Это здоровая нога. - Она теперь тогда, деревянная что ли?! – потирает ушибленное место, злобно шипя, парень. - Хилый… Это то, чем тебя ранили? – видит девушка плошку с большой бусиной, вокруг тоже кровь была. – Я такие видела на корабле. - Это пуля. Металл. - Поняла без тебя, - садится Ерал рядом, сгорбившись и рассматривая пулю на свету. - Между прочим, она меня чуть к предкам не отравила! И множество других. Хоть для вежливости сделай вид, что тебе не так интересно! – он пытается отобраться эту штуку у неё, но девушка отталкивает, придавив ступнёй грудь. И вот что странно. Вместо возмущения и раздражения, Нетейам чувствовал лишь одно смущение. И желание положить руку на щиколотку. Вроде ж чужую, но вроде как на ЕГО груди. Глубоко вздохнув, он зажмурился, чуть было для пущей надёжности, не засунув руки под поясницу. - Мне как бы трудновато, - намекает он уже не на моральные дилеммы, а на физическое давление. - Ты так дёргался, что сил потерпеть не один час точно хватит! Закатив глаза, Нетейам сдвигает ступню на груди поближе к плечу. Всё ж таки он ранен, ослаб! - Тяжёлая, - всё катала в руке сплющенную пулю Ерал, наконец, убрав ногу. - И в бездну, её кислая вонь наполняет мой нос, - морщится Нетейам, приподнимаясь на локте. Хмыкнув, Ерал поворачивает к нему лицо, по которому видно, что его мнение для неё ошибочно. Нетейам скользит взглядом по её пальцам, предплечьям, по перекинутой через плечо косе, по узорам на спине, где к естественным, волнообразным полосам добавились ссадины, по бёдрам и коленям, по всё тем же ступням, что слишком много за эти пару минут взаимодействовали с его собственным телом. Подложив руку под щёку, парень продолжал смотреть на ней, против воли представляя, что этот шатёр его, что сюда никто не войдёт, и они так просидят до утра вдвоём. Впервые за это время Нетейам не стремился к единству племени, а желал обособленности, простого уюта закрытого шатра, где чужие голоса пробиваются через плотные полотна не успешнее солнечных лучей. Стук металла о деревянное дно плошки всколыхнул хрупкую тишину, развеял дрёму. - Как хвост? - Не отрос, - отодвигает девушка плошку. Её лицо тут же меняется, суровеет, и она уже не поворачивается к Нетейаму, а лишь глаз косит. Сам парень только кивает, понимая, что сейчас ничего из неё не вытащишь и для соболезнований время не пришло. Он знал таких нави, что носили все чувства глубоко внутри и при этом не делали вид, что нормально, как делал он. Скоро оболочка чуть надломится, надо дождаться и запустить руки в трещину, открыв пошире, чтоб вылились все эмоции и слёзы. А пока лучше помолчать. - А как мы попали на берег? - Так дотащила тебя, доходягу! - Мне показалось, что я видел Паука… Это друг моего брата и сестры, он рос с нами. - Из вашего племени? - Откуда ж ещё, - тут чуткий слух улавливают шаги. Маленькие уши меткайины оставались неподвижными. - Ты чего? - Сюда идут, кажется. - Да? – навострила она уши. - Тяжко тебе в лесу было б. - Ты ж не утонул с этим вот, - обижено ткнула она пальцем в его маленькие рёбра. А потом вскакивает, пробираясь к выходу из шатра с другой стороны. – Выздоравливай, - приложив палец к губам, она выскакивает наружу. Плеск воды был в тот момент, как внутрь вбегает Ронал. За ней Нейтири с Джейком. У последнего через пол лица повязка. - Пап? – Нетейам вспомнил, что когда отец показывал плыть ему наверх, глаз был закрыт и распух. - Всё нормально, заживёт как на нантанге. - Ты как? – подносит руки к сыну Нейтири, но не касается, будто перед ней что-то ломкое и хрупкое. - Хорошо, всё хорошо, - сам обнимает её Нетейам, и чувствует, как сверху их обнимает отец. Нетейам чувствует себя дома, именно здесь и сейчас. Маруи не мог вместиться всех Салли, самих хозяева жилища, и не отстающего Ротксо. Все разместились на подмостках, и толпа вокруг не думала отступать, внимая каждую нить. Паук не привиделся. И пока он и Нейтири пересказывали историю с момента, как Нетейам потерял сознание, сам Нетейам видел, как прикрывала рот сидящая неподалёку Ерал, чтоб не расхохотаться во всю. Вот же ж зараза! Сама, как же. Но спасибо ей и за водоросли и тягу ко всему небесному. За Паука вообще отдельно, повезло ему. - А теперь давайте уже об этом, народ, прошу! – направляет ладонь в сторону Уктх Джейк, даже не поворачиваясь. - Она вернулась, - быстро говорит Кири. Что-то в её интонации заставило Нейтири настороженно нахмуриться, а Цирею, Ротксо и Аонунга переглянуться. Хоть и промолчав. Не промолчала бы Тук, но она уже спала под действием трав - пока Ронал с Нейтири откачивали Джейка с Нетейамом, Цирея сварила зелье в соседней маруи, что должно было успокоить метавшихся в неведенье и тех, кто самое горькое уже переживал. - Но почему одна? - Лес хочет забрать только Кири? – с нескрываемым волнением и обидой спрашивает Ротксо. - Уктх пришла сама и прошлый раз, - говорит Нейтири. – И второй раз мы снова должны прийти к икранам сами. - Топать долго. Паякану придётся нас подкинуть немного, - хлопает Ло'ака по плечу Джейк, решив вопрос с «тачкой». – А там Норм подхватит. Чем короче его путь – тем меньше привлечём ненужного внимания. - Так мы уходим?! – наконец доходит до Ло'ака. Джейк хочет сказать ему сесть, успокоиться, но открыв рот, набрав полную грудь воздуха… выдыхает. Этот мальчишка всё ещё мальчишка, он прошёл икнимайю, но до унилтарон ещё не дорос. И всё же он может решать свою судьбу сам. Он и так пытался, и это приводило к худшим последствиям, цена которых ложилась на чужие плечи. Быть может, ему просто не суждено вырасти именно среди леса, среди войны, среди Салли с вечно опекающим братом и родителями, которые вынуждены стали вдруг наседать на своих детей, что не свойственно для нави? Если удастся увлечь небесное воинство за собой, риф снова станет местом, где взросление идёт своим чередом, не искажённое инородной опасностью. - Если Тоновари и Ронал разрешат, ты можешь остаться, - при этом Джейк смотрит на Нейтири, молясь, чтоб она поняла. Жена удивлено смотрит в его глаза, потом на сына и за его спину, на Цирею, и кивает. - Проси олоэйктана и цахик принять тебя. - Нам и так же утуру дали, - Ло'ак явно и сейчас не понимал, что подразумевала мать под принятием. - Виза закончилась, нас депортируют. Пока меткайины лишь интуитивно понимали значение половины фразы на какой-то тарабарщине, Нетейам печально косится в сторону Ерал, что сейчас смотрела в плетение мостика, опустив голову. Он понимал, что прикипел не к ней, а к идее о ней, о вероятной возможности, в которую совершенно не верилось внутри лесного клана. Не смотря на утренние бунты, он ещё не осознал, что возможно не мог найти пару не из-за того, что среди оматикайя её нет, а потому что ничего не видел, придавленный к земле грузом ответственности? - Вы с Нетейамом ранены, а путь не близкий, - возражает отцу Кири. – И моря наверняка всё ещё кишит небесными. А с нами на спине, Паякан даже не сможет скрыться. Давайте подождём хоть пару дней. - Да! - выпаливает Ротксо громче, чем следовало. Со стороны послышались смешки, но во внутреннем кругу было не до смеха. - Можете остаться. Пойдём, покажу, что надо будет делать, - позвав жестом Нейтири, и кивнув на Джейка, поднялась Ронал. Растёкшаяся вокруг печаль сменилась напряжением, Кири с Циреей подсобрались, словно готовясь кидаться разнимать матерей. Но женщины молча и на расстоянии пошли к маруи. Дочери и мужья облегчённо выдохнули, сыновья же были заняты другим. На циновке сохла кровь, полумрак был наполнен запахом трав и соли. Нейтири думала о том, что скоро вместо горячего песка под ногами будет влажный камень гор и упругие корни леса, вместо плеска будет слышен шорох лап и крыльев. Её дети снова будут летать. Ронал отбирала пучки нужных водорослей, отваром которых надо промывать глаз Джейка, а Нейтири думала, сколько от пучка она выкинет вниз, с высоты птичьего полёта, по пути домой, где ранами займётся её мать. Морская трава сгинет в пучине зелёных массивов. Совсем скоро их призрачные, расплывчатые очертания станут чёткими, снова заслоняя всё вокруг. На шатре танцевали тени, и огромное пятно расправляло могучие крылья. - Всё ещё думаешь, что Эйва отвернулась от нас? - Демоны ушли. - Почему же вы их не перебили? – ощерилась Нейтири, сжимая водоросли до посеревших костяшек. Ронал беззвучно начинает шипеть, размахивая хвостом. - Нейтири увидела через ваш Глаз, что лодки небесных поплыли на деревню. Часть наших кинулась следом, помня, что демоны делают на суше. Остальные вскоре тоже покинули море, не ведая, что оставляют наших детей там одних, - рассказывал Тоновари. Он начал подбираться к более подробным описаниям действий, когда с рёвом из маруи кубарем вылетели Нейтири с Ронал. Тоновари с Аонунгом вскакивают, Джейк поднимается так быстро, как может, Нетейам следом. Люди вокруг спешили отскочить от яростной драки, вскрикивая и ахая. Но, не увидев ни у одной в руке нож, оба мужа спокойной садятся на место, поняв, что жены убивать сегодня уже никого не собираются. Они спокойно продолжили разговор, не мешая женщинам выпускать пар. Сыновья тоже помялись-помялись и сели, решив, что цахик и цакарем спокойной потом полечат Цирея и Кири. Их, кстати, рядом не было, иначе бы только помешали. Ротксо опасливо кормил Уктх, давая рыбные ломтики один за другим. Они давно не виделись. - Рыба ест рыбу, - помнил он слова лесных о происхождении икранов. Но когда игла накалилась, и Цирея принялась за дело, всем присутствующим стало не до смеха. Кири смазала слабым рыбным токсином кончик отрубленного хвоста Ерал, после того, как с Циреей его отмыли от присохшей корки крови и налипшего песка. Рифовая цакарем потыкала иглой рану, но соплеменница не вздрогнула, значит токсин уже подействовал, лишив на время конечность чувствительности. Девушка кивает Кири, ища в её глазах поддержки, ей ещё не приходилось лечить такие серьёзные раны. Они не знали, сколько продлится уединение их матерей в маруи, потому решили не откладывать лечение воительницы, подстёгиваемые не только нетерпением, но и азартом – они будут как взрослые, они будут целительницами. Они вместе с Ротксо, Пауком и Ло'аком со спящей Тук ушли в жилище Салли, слыша лишь отголоски драки, не подозревая, что её учинили Нейтири с Ронал. Сейчас им было не до чьих-то потасовок. Может, Аонунг опять по морде от Нетейама получает. Всё это время они выслушивали уже историю Ерал. Которую девушка не переставала рассказывать и когда стало ясно, что не так сильно хвост и онемел. Она то очень громко оканчивала произносимые слова, то и вовсе переходила на откровенные воскрики, пока игла пронзала плоть снова и снова, протягивая нить через кожу и мясо, сшивая рваные края. Кири лила прям поверх остатки токсина, поглядывая на железный бокс с аптечкой, Паук же обхватил запястье Ерал, поглаживая по тыльной стороне ладони. Она за него вступилась, ему хотелось хоть как-то отплатить. Девушка слабо улыбнулась, после чего снова пришлось сцепить зубы. Наконец история завершилась, как и ход иглы. Вконец обессиленная, меткайины подаётся вперёд, наваливаясь туловищем на свои же колени. - Жаль, прошло много времени, - говорит Паук. - Ты о чём? - Судя по твоему рассказу, наверное чел… небесный в экоскелете, той металлической штуке из-за которой он был таким огромным, пулей сильно ранил твой хвост, но он только надорвал. А вот когда взорвали гранату, и пошла ударная волна, тебе оторвало его окончательно. Просто если бы мы сразу нашли кончик, то можно было пришить. Как палец там, к примеру. - Он уже наверняка в брюхе у рыбы, - отмахнулась Ерал, зло смотря на чернеющий горизонт. Она уже говорила с Нетейамом, рассказала им историю, ощутила ещё большую боль от лечения, чем от ранения, и всё равно ей уже не на что отвлекаться, ещё чуть-чуть и придётся всё таки сосредоточиться на хвосте. Не оттягивая, она оборачивается. Она не смотрела на него с момента в лодке. Кончик распух, приобретя оранжевый оттенок. Кожа тут казалась тонкой и прозрачной, как поверхность гнойника. Ерал поднимается на трясущихся ногах, Ротксо тут же поспешил её поддержать. Теперь хвост еле-еле доходил до середины икр. Когда всё срастётся и боль от любого движения и касания уйдёт, с его помощью снова можно будет плавать, конечно, но с былой скоростью можно распрощаться. Тем более, что основная вспомогательная часть и была отсечена. - Тебе надо полежать, - берёт её за руку Цирея, ведя к гамаку. - Успею, - усаживается она на корточки. – Лучше расскажите, как вы добрались до берега. - Вплавь, - цыкает Ло'ак. - Ожидаемо. Вы выглядите, как будто не хотите что-то рассказывать. Нави не врут, но это не значит, что они высказывают свои мысли всем, кто идёт мимо. На вопрос, на который отвечать не хочется, если дело касается лишь их, отвечали простым «Не хочу об этом говорить» или «Не буду». И всегда за глазами говоривших ютилась тайна. В глазах присутствующих она тоже была. - Не хотим, - на этот раз не стала увиливать Кири. - Но почему? – тихо спрашивает Ротксо. - Потому. - Тогда помогите мне заплести косички, раз воды в рот набрали. Кончики тех локонов, что росли до линии пореза, теперь держались лишь благодаря тому, что были обхвачены нитями вокруг косы. Ерал хотела, чтоб девушки заплели ей косички, как у оматикайя, связав тем самым разрозненные концы. Так бы и было, но рана на голове тоже требовала обработки, но под рукой кроме аптечки Джейка ничего не было. К ней прибегнут лишь в крайнем случае, а он, учитывая что нужные травы в пешей доступности, не наступил. Паук шёл понуро – понимал, что снова столкнётся с Джейком и рано или поздно придётся самому рассказать о многом. Как много действий и решений теперь кажутся ошибкой! Как много чувств кажутся ошибкой… Группка так и замирает, увидев Нейтири с Ронал – исцарапанные, в набухающих синяках на лицах, всклокоченные. От церемониальной юбки цахик остались клочья, так же как и многие украшения валялись на мостике отдельными бусинами и ракушками на обрывках нити, на которые Нетейам смотрел с ужасом, а Аонунг собирал их. Тугие косички уберегли волосы Нейтири, в то время как у неё самой в руках осталось пара клоков волос Ронал. Но впервые за эти месяцы, женщины выглядели почти умиротворённо, сидя не очень далеко друг от друга, время от времени переглядываясь и всё ещё тяжело дыша. Дочери тут же кинулись к ним, узнавать, что случилось и пытаясь что-то сделать. Но от них отмахнулись, как от мух, и тогда те вернулись к первоначальному плану по лечению Ерал, но Ронал к счастью всё пресекла. - Волосы будут мешать заживлению и способствовать гноению! – обривала Ронал острой раковиной волосы по обе стороны от багрового пореза, пока вскипало зелье, которым предстояло промыть. – А хвост… Кто его сшивал? Кири с Цирее й, сидя рядом и держась за руки, понуро вздыхают, понимая, что не то что юбку, а даже до юбочки не доросли. Нащупав пальцами ширину образовавшейся прогалины, Ерал просит срезать волосы до самой косы, потому что мелкие косички ей тоже носить не дадут, а эти чёлка её уже доканала. - Уверена? - Не самое важно, что мне сегодня отрезали! – смеётся та. Нетейам через полог смотрел, как падают длинные, каштановые пряди на циновку, не замечая, как отец поднялся и направился в своё жилище – надо расспросить Паука, и что-то подсказывало Джейку, что не всё стоит слышать меткайинам. Нейтири поддерживает его, младшие дети идут следом, но отец просит их остаться. Паук рассказывает всё, про новую полковницу, про плацдарм, пытки и сделку, про икранов и амриты, про почти отца. Про него говорить было ещё тяжелее, чем про то, что он поспособствовал икнимайе для врагов. Нейтири издала рёв, не находя себе места, пронзая Паука молниями из глаза. - Как ты мог?! - Поначалу я думал, что икраны их сожрут, что среди них нет никого для рекомов, а потом… простите. - Языку учил, тоже думал, что для них слов нет? – тянется к нему Нейтири, растопырив пальцы. Такой же злой и расстроенной Джейк видел её только при их знакомстве. - Я… простите, - у Паука не было слов, не было оправданий. Ему нравилось обучать их, говорить с Куоритчем. Быть с ним рядом, летать вместе с ним, ходить вокруг него, пролезая у него под рукой, видеть тепло в его глазах. Джейк тоже тепло смотрел, но это было как будто что-то другое, это был как остаток, потому что большая часть уходила на его детей, а там всё принадлежало Пауку. И теперь Куоритча нет рядом, к нему он не вернётся. Кири была не права. Всё же Куоритч чем-то был похож на своего сына, и Пауку приходилось это признать. Так же как и то, что тот не был таким уж чудовищем. - Эй, всё в порядке, - обнимает его Джейк, - ты ни в чём не виноват. А икраны… Если там были для них, значит Эйва так хотела. Нейтири издала сдавленный стонорык, но качая головой успокаивается, усаживаясь рядом с Джейком, чтоб слушать дальше. Когда слова мальчика иссякли, Джейк начал задавать вопросы, не всю суть которых она и расказывающий понимали. - С-сукины дети. Дорогая, планы меняются. - Ты же сказал, что мы остаёмся! - Да, ВЫ остаётесь, а мы пошли. Не так мне и плохо, глаз заживёт и по дороге, - отмахивается от младшего сына Джейк. - Что за спешка? – поднимается Тоновари. - Паук рассказал мне кое-что о городе небесных и их планах. Они хуже, чем мы думали. Я не хочу терять время, а прятаться больше нет смысла, - Джейк понимал, что пара дней ничего не решит, но во-первых, у него уже загорелось, во-вторых, уезжает лишь он и Нейтири, а дети побудут на отшибе будущего военного театра, в том числе и Нетейам под предлогом всё того же ранения. Хватит с него. Причём под ним Джейк подразумевал не сына, а себя. Нави без страха отпускают своих детей в бой, но у Джейка эта часть небесных не выветрилась, он будет хвататься руками, ногами, зубами и хвостом за любой шанс уберечь своих чад. Плевать на стыд и справедливость, есть вещи, что сильнее его. – По-прежнему прошу оставить наших детей у вас. - Эй! – хором возмущаются Кири и Нетейам. Ротксо хочется сказать: «Слушай родителей», а Ерал – «Можно с вами?». Ронал переглядываются с Тоновари, и Джейк воспринимает это по-своему, и спешно продолжает: - Послушайте, я знаю, что мы допустили у вас много ошибок, и должны уйти, что и хотим сделать. Но позвольте уберечь детей, из-за этого-то мы к вам и прибыли. Прошу. - Дело не в этом, Жейк Сулли, - спокойно говорит Тоновари. – Ваш сын подружился с тулкуном-изгнанником. Он стал его братом, и после, не смотря на запрет, кинулся спасть его, вместе с твоими дочерьми. Джейк закрывает глаза, понимая, к чему идёт. Хорошо, что речь не закончилась: «И наших детей за собой потащили, потому на прощание мы вам ещё и ноги переломаем, спасибо, что напомнил». - И в итоге тулкун пошёл в бой под твоим началом. Как и все мы. Ты, Нейтири и ваш сын сражались с нами бок о бок с демонами. Хотя днём ты призывал нас не к бою с врагом, а к спасению близких, поставив жизнь выше мести. И наши сёстры и братья ушли. «Можно было просто сказать «нет»», - устало думает Джейк. - Теперь вы меткайины. - Чего?! – давится вздохом Ло'ак, тем самым освобождая остальное семейства от озвучивания аналогичных вопросов. Джейк же прикидывает, могло ли у него от взрыва быть сотрясение, что привело к слуховым галлюцинациям. - Цирея права, каким бы не был Паякан, он всё равно сын моря, а значит его брат тоже. Ты же, как тулкун призывал к миру, ради жизни, но кто защитит безоружных? Мы должны взять на себя это бремя, давно должны были. И ты с Нейтири показали, как сделать это лучше, - протягивает руку вождь. - Вам незачем уходить. В этот момент Джейк понимает всю бездну своей ошибки. «Делаешь, что не знаешь». - Это огромная честь, но я ошибался с самого начала, надеясь, что постигну ваш путь. Тоновари, Ронал, простите меня. Я могу научиться чему угодно, но родиться снова мне не по силам, - он уже и так рождался больше, чем кто либо. Как человек на холодной, почти угаснувшей планете. Как аватар в мире враждебном, странном, но таким притягивающим; то был мир грёз. И как нави среди оматикайя – клане Синей Флейты, клане летающих охотников и искусных ткачей. - Мои дети пойдут по пути воды, но мой предрешён уже много лет назад, - на миг поворачивает голову Джейк в сторону леса, шелест которого слышится ему до сих пор. Там он родился, и поздно что-то изменять. Ему нет потребности в слове «мир», потому что уже есть слово «лес». Там его крепость, его воспоминания, там, где не надо задерживать дыхание, чтоб слиться с Эйвой и не надо использовать технологии, чтоб говорить с Нормом. Он скучал по нему и остальным, по нави, по аватарам, по учёным. Это его разношёрстное племя, которое будучи настолько противоречивым, всё равно уживается в гармонии. Мысль о всех его людях наполняло грудь теплом. «Прости, Томми, этого я не смогу отдать». Но вместо горизонта, что закрывал от него родные земли, взгляд Джейка натыкает на стоящую рядом Нейтири. Её улыбка точно такая же, как в день, когда народ принял его. Навсегда. Он словно сдал сейчас ещё один экзамен. Они переводят взгляд на меткайин. - Спасибо за всё, мы никогда не забудем ни вас, ни того, чему вы нас научили, - он прикладывает к виску указательный и средний палец, плавно разворачивая кисть, опуская её до груди. «Спасибо» на языке жестов меткайин. И к его облегчению, на лице водного вождя заиграла слабая улыбка. - Турук Макто должен иметь крылья, - кивает Тоновари. Ронал кладёт руку на грудь, глядя на Нейтири, медленно моргая, словно хотя запечатлеть её на обратной стороне век. Нейтири отзеркаливает её жест, чуть склоняя голову. - Мы будем ждать вас всегда, куда бы вы не отправились. - Я всегда буду выискивать океан на горизонте. - Не стоит, мы дадим часть его вам с собой, - высоко поднимает голову Ронал. - Не справедливо! – всё не унимался Аонунг повторяя одну и ту же фразу. - Да что ты, - отстранённо цедил Ротксо, подпирая подбородок кулаком, сидя рядышком на песке. У него проблемы были побольше. Ло’ак не возмущался, голова переполнялась другими мыслями, причём одновременно они были и полные печали и радости. Он остаётся здесь, с Циреей и Паяканом, но родители пойдут на бой и останутся в лесу, а он будет тут в безопасности, как дитё малое. Почему-то острее всего резала мысль, что о Калонге он почти не вспоминал… «В то время, как даже чертило Куоритч сделал с икраном связь». К их группке подходит Кири, всю дорогу пытающаяся успокоить Тук, что теперь плакала и злилась на всех, за то, что её не разбудили когда такие важные вещи обсуждались. - Ты рассказала Ронал? – вдруг спрашивает она. – Теперь она на нас не злится? - Тук… - Твоя сестра молчит, как рыба, - впивается взглядом в Кири Аонунг. - Почему? - О чём? – не врубался Паук. - Тук, молчи, никому не говори, пока я сама не скажу. - Да почему? – оживляется Ротксо. – Эйва благословила тебя так же, как твою мать в битве. Ей-то хоть скажи. - Это… другое, - вздыхает девушка, тяжело плюхаясь на песок. - Боишься, что сразу потащат татуировку бить? – прыскает Аонунг. - Вроде тог… - Тихо! – вскидывает руку Ротксо. – Слышите? - Затихло всё, - поднимается Аонунг. Смолкло пение и удары по барабанам, все замерли у маруи олоэйктана, пусть и не зная, кого приветствовать – оматикай или меткайин. Ерал выходит первой, слабо переставляя ноги. На лице и теле не прибавилось изменений, что сбивало с толку, пока не глянешь вслед – рисунок красовался почти вдоль всего искалеченного хвоста. Первую татуировку, где чернила моллюска смешаны с кровью невоиспечённой меткайины и ядом, бьёт от и до одна лишь цахик, и выход из маруи равен окончательному рождению. Последующие забивания могли быть хоть в жилище, хоть снаружи, и цахик могла только обозначить контур, в внутри чернила заполнял или олоэйктан или старейшины, цакарем могла помогать; яд больше не использовался. Сейчас тоже большую часть татуировки делала Цирея. Следом выходят Салли. Как не меткайинам им не впрыскивали яд, что вызывал транс и видения. Джейк тоже казалось, просто так посидел внутри, даже хвост остался с природными полосами. Смущённо улыбнувшись, он поднял руки, но лишь когда вплотную подошёл к детям, те поняли - на пятых, лишних настолько, что не имели названия, пальцах красовались узоры. - Не мог вспомнить, на какой из рук носят знак супружества, пришлось бить там и там. - Знак супружества? – берёт его руку Ротксо, поднося к глазам. Ло'аку тоже понравился вид. Нейтири пришлось собрать волосы, почти на манер меткайин, а массивное ожерелье во всю шею она несла сейчас в руках, и ничто не отвлекало от узоров на спине и плечах, имитирующих обнимающие их крылья икрана. Такой заметный и несвойственный рифовым узор заставляет некоторых меткайин тянуть к нему руки. Но заставить Кири радостно охнуть, прижав руки к лицу, смог только ковыляющий брат. Если крылья у Нейтири были нанесены где прямыми, где плавными линиями, то у Нетейама, как и у отца, была традиционная имитация резких, рваных волн. Только вот изображали они на теле парня не рифовые символы, а рисунок, что наносится белой краской на унилтарон. Слева вся грудь, плечо и торс были теперь навечно как у повторно рожденного оматикайя. Ерал почти дошла к нему, как путь преграждает подбежавшая Кири. - Это выглядит так замечательно! – касается она его плеча, не понимая, что кожу сейчас лучше не трогать. Нетейам непроизвольно зашипел, пытаясь убрать плечо. – Прости… - Ничего, сказали, болеть будет долго. Но сильнее чем тогда, когда набивали, вряд ли. - Ронал так быстро всех вас украсила… - Она очертила на нас контуры. Папой занимался олоэйктан, потом пошёл к Ерал, мной Цирея. Полностью Ронал разрисовывала только маму. Они вроде помирились, но лицо у неё было перекошенное. Но, кажется, специально больнее маме она не делала. - Хорошо. Как же я вам завидую, так красиво, - проводит рукой над раздражённой кожей сестра, не касаясь. - И у тебя будет, - серьёзно отвечает Нетейам. Кири прекрасно понимает, что он имеет в виду, и не может ни твёрдо возразить, ни чётко подтвердить. Брат же смотрит в море, в ту сторону, откуда они пришли вшестером, а потом наклоняется, чтоб обнять Кири, не обращая внимания на наружную боль. Внутри болело сильнее. – Это такое небольшое расстояние, я всегда смогу добраться до тебя… А было бы и большим, всё равно я буду рядом, когда понадобится. Тебе и Тук. Кири, отстранившись, качает головой. - Не отрицай. Тук может расстаться хоть с лесом, хоть с морем, но не со старшей сестрой. Они оба улыбаются, но глаза начинают блестеть от солёной влаги. - Просто не потеряй Уктх во второй раз. - А ты будь осторожен, - Кири понимает, что тут он не останется во время грядущей битвы. Они должны принять выбор друг друга. Проведя рукой по его лицу, только сейчас поняв, что они вдвоём – копии их матерей, она отходит, идя к родителям и остальным сиблингам. Дождавшись этого, к Нетейаму подходит Ерал. - Будь осторожен – краска ещё не до конца въелась в кожу, можно растереть. - Да? Спасибо, что предупредила. - Есть отвар, что притупит боль. После первой татуировки его нельзя пить, но в твоём случае это не посвящение, думаю, можно. - Не знаю… Так я словно лучше смогу вас понять, - через сестру с братом он так или иначе повязан с этим племенем. - Хотел бы понять, набил бы на лице, - наклоняет голову вбок девушка. - Я ведь должен оставить себе немного неизведанного? - Поэтому и за собой ты решил сохранить? Нетейам недоумевающее на неё уставился. - Ты обещал научить меня стрелять, - смотрит Ерал на светлеющее небо. - Прости. Да теперь и не из чего, - вместо того, чтоб подумать о том, как через пару дней он будет видеть тот же мягкий переход от чёрного к фиолетовому, но уже стоя на каменном выступе пещерной базы, Нетейам непроизвольно дотрагивается до груди в том месте, где ее, как правило, пересекала тетива. Теперь очередь недоумевать за Ерал. - Выронил в драке с демоницей, сам не понял как. Уже не найти, а возможно от подводного взрыва его разнесло в щепки. - Значит, сегодня у моря хороший улов от всех нас, - морщится девушка. - Лучше бы оно насытилось одними только небесными, - хмуро отвечает парень, а про себя думает: тсурак, илу, лук и хвост… заходят как-то раз в бар, а бармен им… Нетейам не до конца понимал смысл этой поговорки, это что-то на научном, потому что когда отец так перечислял какие-то собой вещи, учёные начинали хохотать. - Сделаешь новый, теперь у тебя будет возможность, - прижимает на миг она свои пальцы к его так и не отнятой от груди руке. - Да, но уйдёт время, а его, похоже, у нас не будет, раз отец так спешит. - У вас нет запасных? - Это особый, не просто лук. Он из Дерева Дома, первого, где родились мои родители. Его обломки остались, а второе Дерево съел огонь небесных. А корни выкорчевали... Разве что остался мамин охотничий лук, что она в ту ночь взяла с собой. Возьму его. - А она? - Тот лук, что ты видела у неё – ритуальный, от моего деда. В бою она будет с ним, а я с её, - наконец его лицо озаряет улыбка. – Может, это и не так плохо. Этот лук удачливее моего. Как минимум, им она спасла его отца, не сломав и не потеряв. С другой стороны, с помощью своего и он маму защитил. Что ж, с этой стороны утешение найти не удастся. Но мысль взять мамино оружие всё равно поднимала настроение. И в этом и была проблема. Его решение и бунт не стало причиной трагедии: его отец жив и пойдёт на поправку, сёстры и братья с друзьями тоже пережили этот день, успев добраться до берега, как и всё остальное племя. Даже тулкуна спасли, дав ему отомстить. И Паука вернули, на радость младшим. А теперь ещё и чужой клан воздал почести, Уктх вернулась, и они возвращаются сами. Так почему он пытается ухватиться хоть за что-то, чтоб прогнать тоску? Потому что боль за грядущее расставание с сестрой и братом так велика, или потому что грусть и пепел так въелись в него, что он и солнца перед собой не разглядит? Что с ним стало? Что с ним не так? Его как будто мотает в шторме, где иногда получается всплыть на поверхность за глотком, чтоб опять погрузиться во мрак, что сжимал и швырял, не давая покоя. Что если оказавшись в лесу, он продолжит быть по макушку в мутной воде? - Что ж, тогда удачи тебе, лесной. Надеюсь, свидимся, - с этими словами девушка отходит. Он чувствовал, что должен что-то сказать ей ещё. Должен, но не хотел. Просто стоял, и смотрел в след, пока кто-то не дотронулся до плеча. Цирея. Она снова надела подвески у лба и казалась радостной и беззаботной. И если они справятся, та, что была утром – заплаканная, растерянна и напуганная никогда не вернётся. - Если ты хотела сказать, что татуировку лучше не трогать, то тебя опередили, - шутливо выпрямляется он. - Я хотела сказать, что очень тобой горжусь. - Я понял, - указывает он на всё тот же чернеющий узор. - Нет, Нетейам, не понял. Это – награда за твою доблесть. Я же говорю о мудрости. Если бы ты снова пошёл за братом, исправлять его ошибки, кто знает, чем бы это кончилось? Ты не дал и моему брату попасть в беду. Он считает себя взрослым, но я знаю, что это не так. Я вижу тебя, наблюдаю за тобой с твоего прибытия. Ты хочешь что-то доказать. Себе, Ло’аку, отцу, не думая о последствиях для себя. Сегодня же ты не поплыл против течения, и перестал действовать в одиночку. Нетейам стоял как громом поражённый, не зная, что сказать. - Ты не один. У Нетейама першит в горле. Он не мог подобрать слова, как же, как это делает Цирея, потому он лишь сжимает её ладонь обеими руками. - Спасибо… Ты… - он мотает головой. Слова подобной похвалы задели его сильнее, чем самая крепкая брань и выказывание разочарования. Это не похвальба его силы, скорости, послушности. Идеальности. Наплевав на неустойчивость рисунка, он обнимает её, зарываясь лицом в волосы, чувствуя, как бусины-подвески легонько царапаю его кожу. - Всё моё время моими друзьями были Кири и Ло’ак, а теперь есть ты, - наконец отстраняется он. - Но все вы будут отделены от меня лесами, скалами и морем. Я буду летать к вам, но… - Возможно, когда-нибудь и ты останешься. Но это будет потом. Сейчас думай о разлуке, настающей утром. И о том, с чем она связана, - смотрит Цирея на его перебинтованную ногу. - Лес и воздух моя стихия, сегодня в море я был как ребёнок. Видишь, только сейчас взрослым стал, - указывает тот на грудь. Но Цирея не смеётся, продолжая быть серьёзной. Снова перед ним стояла заплаканная девушка на мостике. Только вот и он снова чувствовал себя бессмертным и бесплотным. За миг с него скинули гору. Цирея скинула. - Я вернусь ко всем вам, - сжимает он оба её плеча. – А вы расскажите новые истории в сезон Полной Ночи. Я всё сделаю, чтоб самому стать кошмаром для небесных. И Цирея верит, кивая. - Пока день не начался, идём, я помогу сохранить рисунок до момента, как чернила окончательно сольются с твоей кожей, - смотрит она в сторону, пытаясь совладать со всеми чувствами. Но восклик Ронал заставил их броситься к маруи олоэйктана. Цахик стояла согнувшись, её поддерживал под руку муж и Нейтири. - Что случилось? – подбегает и Ло’ак в таком недоумении, будто он – последний кто рождался у оматикайя. - Вы отказались от нашего клана, но кто-то всё же в эту ночь родиться должен, - спешит Ронал к берегу. – Я-то думала, что будет время до утра. - Тук полезла, когда я была в седле, - не отходит от Ронал Нейтири. - Цирею я вытолкнула в Бухте Предков. Наконец женщина добралась до воды, зайдя почти по грудь. Весь клан пошёл следом, чтоб с первых секунд жизни ребёнка быть с ним рядом. Они окружили роженицу, как скалистые полукольца окружали подводное Древо, как рёбра - сердце. - Моя духовная сестра пела мне, когда я рожала здесь Аонунга… - морщась, отрывисто говорит Ронал. Первой начинает напевать Цирея, ухватив мать за руку и не обращая внимания на боль от ответного сжатия. Потому подхватывает Нейтири с Нетейамом, и вскоре голоса всех присутствующих слились в единый хор, который подобно волнам, то быстро набегал, то стихал, и под этот ритм подстраивалась цахик. Вдали, со стороны светающего горизонта, раздавалось встречное пение тулкунов. Нельзя было понять, был ли среди них Паякан. Получит ли вообще изгнанник искупление в глазах хотя бы меткайин? Наконец выдохнув, Ронал обмякла в поддерживающих её руках. Цирея спешит опуститься в воду, ловя сестру или брата, а Аонунг достаёт нож. Передав младенца матери, девушка сама аккуратно разрывает их физические узы. На огромной материнской руке ребёнок лежал как ракушка. Уже сейчас чётко прослеживалась линии гребка, люминесцентные узоры же светились пока что еле-еле. Это была девочка. - Ты дала уже имя? – тянет руки Тоновари к новой дочери. - То, что хотела, теперь не хочу. Можешь решить сам. Тогда Тоновари поднимает новорожденную над головой и, ни секунды не колеблясь, громко произносит: - Роа.