Ты полюбила панка, Моя Хулиганка

Отъезд Ворона так удачно выпадает на тот же день, что и приезд старого друга. Поэтому, недолго думая, Саша за три дня до приглашает всех к себе. Со всеми делами Джокер успевает разобраться к пяти часам вечера. Для кого-то понедельник тяжелый день, но не для бандита 21 века. Такси со всей английской педантичностью подъезжает ровно к шести часам к воротам и высаживает единственного пассажира. Тот уже успел подзабыть, как выглядит участок по ту сторону. Кажется, был здесь всего раза два шесть лет назад. — Wicked! — восклицает Коля на английском, попадая только лишь на участок, переходит на подзабытый русский язык: — Ну, у тебя и домина! — Не у меня, а у отчима. Но на сегодня в нашем полном распоряжении. — тепло улыбается Комолов, встречая друга, — Здарово, Нибер. Друзья коротко приобнимают друг друга, почти синхронно хлопая по спине, и направляются к столу, накрытом в беседке. Там их уже ждут Шрам, Угол и Ерёма. Кроме Березина больше новых, точнее (не)забытых старых лиц не было приглашено. — Меня уже сто лет так не называл никто. — с небольшой неловкостью, осторожно поднимая эту тему, произносит Николай, наконец, садясь за стол после бурной встречи с остальными. — Да ладно, сто лет прям. — усмехается Шрамов. — Ты всего-то четыре года назад в Лондон свалил. А уже зазнался, смотри-ка. — всё также продолжает улыбаться Джокер, смотря на старого друга и на то, как Илья разливает по большим стаканам пиво. — А чего пиво? Вы вроде водку пить собирались. — успевает вставить комментарий о происходящем за столом, — Ну правда, непривычно уже. Сейчас меня Ник называют. — У меня сегодня выходной должен был быть, но Ворон в Москве, поэтому мне пахать 24/7. В любой момент любая херня может случится в районе или ещё хуже – в самом бизнесе, а после водки нестись решать проблемы… ну, ты понимаешь. — быстро поясняет Саша. Этот факт, конечно, омрачает встречу. Невозможно расслабиться на 100%. Периодически рука сама тянется даже к бесшумно лежащему телефону, чтобы проверить, не пропустил ли он важный срочный звонок. — Ну, раз ты Ник, то я тогда на сегодня Алекс. — усмехается Комолов, пододвигая к себе ближний стакан с разливающейся пеной. — А Виталий как будет на английский лад? — с интересом спрашивает Шрамов. — Надо подумать. — Нибер в задумчивости морщит лоб, — Вильям, может. — Собрались как-то Ник, Алекс и Вильям... — говорит Ерёма. Раздается громкий синхронный смех и звон стаканов.

***

— Поверить не могу, что ты мне ничего не рассказала! — Ничего не рассказывала, потому что рассказывать не-че-го, — Ульяна в сердцах чеканит последнее слово, уже в третий раз пытаясь донести до Ники один и тот же аргумент в разных формулировках, выбирается из машины и с тихим хлопком закрывает дверцу. — Два. Раза. Как-то не очень тянет на «нечего», Уль, — не моргнув и глазом, парирует Вероника и забирает с заднего сиденья оставшиеся пакеты, прежде чем отпустить водителя. Ульяна уже жалеет, что проболталась. Отец с утра в отъезде, и она не хотела упускать эту возможность провести хоть целый день с друзьями, выбраться куда-нибудь, без необходимости следить за временем или ловить входящие на телефоне. К тому же, она уже очень давно задолжала Нике такие девчачьи посиделки. Поначалу всё шло неплохо. Хороший СПА в центре, прогулка по городу и с полсотни новых совместных фотографий в галерее, из которых парочка самых лучших отправилась прямиком в Инстаграм. К обеду они наконец добрались до ТЦ и там же, закончив обход по магазинам, остались перекусить в кафе на фудкорте. Неспешный разговор за десертом и кофе как-то сам собой свернул к теме праздника в ресторане, крышам и Сашиному аресту... Вот только Воронова, делясь некоторыми подробностями, не предполагала от сдержанной Ники настолько бурной реакции. И уж точно не думала, что та всю оставшуюся дорогу домой будет пытать её всевозможными расспросами, заставляя прибавлять мощность у кондиционера в машине и ёрзать на сиденье, как будто ей в трусы кнопки насыпали. Последние дни Ульяна и так провела в постоянных поисках, чем бы себя занять. Потому что едва у неё появлялась свободная минутка наедине с собой, мысли тут же уносились в неправильную степь. Ей не привыкать, но раньше в такие моменты она представляла, как Саша берёт её за руку, убирает волосы ей за ухо или кладёт голову на плечо... А не зажимает у стенки, целуя до умопомрачения, или, подхватив под бёдра, раскладывает на кухонном столе. Последнее было вообще некстати. Особенно, пока они мирно завтракали за этим самым столом. — И главное скажет ещё! Как дела? «Нормально», — продолжая распинаться, Вероника передразнивает начало их разговора, сильнее кривляясь на Ульяниной реплике. — Нормально - это мой рассказ о том, что с нами подписала контракт молодёжная команда по художественной гимнастике. А «я целовалась с парнем, по которому схожу с ума с восьмого класса и который по совместительству мой охренительно горячий сводный брат» больше похоже на «Ника, ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ, что только что случилось!». — Ника, пожалуйста, потише, — шикает Ульяна, рефлекторно оглядываясь по сторонам. — Чего ты? Никого же нет. Вероника всё-таки снижает тон, но намекает на то, что из машины они уже выбрались, а охрана круглосуточно у ворот не стоит. Для этого есть камеры. Ульяна с подругой не соглашается, жестом велев ей прислушаться. Со стороны беседки доносятся слабые отголоски чужой речи и смеха. — У нас будет ещё компания? — Ника вопросительно выгибает брови. Вопрос хороший. Воронова пожимает плечами. Они хотели продолжить вечер у бассейна, Макс обещал тоже подъехать в течение часа. Погода как раз подходящая для того, чтобы искупаться. На небе ни облачка и солнце совсем по-летнему припекает. Ульяне даже пришлось откопать среди старых вещей короткие джинсовые шорты, всё ещё (что она не без внутренней гордости отметила перед зеркалом) идеально подошедшие по размеру. А вот купальник они докупали сегодня во время рейда по магазинам, вместе со всем необходимым к вечеринке, включая мелкие закуски и какой-нибудь более подходящий к такому делу алкоголь, чем тот, что можно было бы отыскать в отцовских запасах. С приезда Ульяны Саша ни разу не напивался до жесткого похмелья и рассерженного голоса отчима из динамика с утра, что уже начинает чувствовать себя хреновым трезвенником. И никаких вечеринок на квартире с громкой музыкой и ломанием мебели; никаких беспорядочных половых связей, только личную жизнь Комолова всё равно нельзя назвать постоянной; даже почти никаких косяков за ним. Хотя с последним кое-кто бы точно поспорил. Сегодня был подходящий повод и теплый летний вечер для всего перечисленного, если бы на плечи Комолова не легла часть забот Ворона. К счастью, только часть – остальное отчим может контролировать удаленно. И работа без него не стоит, давно всё отлаженно до мелочей. Неужели, так на него повлиял приезд Ульяны? Сколько раз он собирался начать с понедельника новую жизнь, но всё равно срывался на какой-нибудь ерунде. Что-то Джокеру подсказывает, что такое воздержание не к лучшему. И потом он может сполна восполнить всё то, что пропустил. Атмосфера за столом совсем не такая, как у Ворона со своими подчиненными: не официальная, не скучная. Правда разговоры в основном про школьное время Саши и Коли, в котором не присутствовала большая часть за этим столом. Только Шрама, Угла и Ерёму это не смущает, они спокойно слушают и комментируют все тёрки когда-то недоприятелей. Воронова как раз врывается в одну из таких историй, которая ещё будет иметь продолжение уже в настоящем времени. Оставив пакеты у лестницы, Ульяна двигается прямо по газону в нужную сторону. Сперва с лёгкой опаской, но как только различает среди голосов знакомые — Саши и его друзей — уже гораздо увереннее. Она вскользь упоминала при нём, что собирается устроить с Никой девичник. Наверное, он решил, что они уедут на целый день, и поэтому занял беседку своей мужской компанией. Не страшно. На таком огромном участке они вряд ли друг другу помешают. Только надо предупредить Комолова, что она вернулась. Заодно отдаст ему какие-то ключи от Стаса. Саша как раз удобно сидит с краю. — Всем привет! — обобщённо махнув рукой собравшейся компании, Ульяна сразу обращается к нему, чтобы сильно не мешать. — Я ненадолго. Это тебе, Стас передал. Если что, мы с Никой будем у бассейна. Закончив с формальностями, Воронова готова сразу развернуться и уйти, даже не обратив внимания на «новичка» среди сидящих. Кого-то узнаваемого только очень смутно. Призрака времени, когда она могла, точь-в-точь как сейчас, смело, на зависть подружкам, заявиться в кабинет к одиннадцатиклассникам на перемене, чтобы отдать Комолову опять забытый им дома обед или всученную Кириллом тетрадку с домашним заданием. Ульяна похоже не замечает за столом никого кроме сводного брата. Но Коля списывает это на то, что Ульяну не интересуют криминальные личности среди близкого круга Джокера. — Понял. — реагирует Комолов, забирая у сестры ключи. Ключи от сейфа из офиса Ворона. — Сорри, джентльмены. Нужно отлучиться. — усмехается Саша. Приходится встать и ненадолго покинуть компанию, чтобы быстро подняться по лестнице, зайти в дом и убрать ключи в ящик стола в рабочем кабинете Вениамина. Кабинет находится недалеко от главного входа, поэтому путь туда и обратно не занимает много времени. — Может мясо будете? Ерёма только приготовил, вот такое. — предлагает Шрамов, расхваливая блюдо и демонстрируя большой палец правой руки. — Да они, наверное, и не едят такое… жирное. — скромно произносит Ерёма, — Но мне не жалко, берите, сколько нужно. С улыбкой пододвигает большую тарелку с вкусно-пахнущими ровно нарезанными кусками свинины. Саша уходит в дом, и Ульяна, по привычке проводив его коротким взглядом, теряет всякий интерес к происходящему в беседке. Зато вместо неё, воодушевившись предложением Шрамова, невзначай вклинивается и перебирается под навес до этого стоявшая на небольшом отдалении Ника. — Ну раз не жалко... — довольно облизнувшись, она застенчиво примеряется к самому крайнему и маленькому кусочку, утягивает с соседнего блюда половинку огурца и тоже отмечает мастерство повара: — Пахнет обалденно! Польщённый Ерёма улыбается чуть шире и двигает тарелку ещё немного, как будто убеждая Ульяну не стесняться, но Воронова с вежливым «спасибо» отрицательно качает головой. Для неё действительно жирновато, да и после десерта в кафе проголодаться ещё не успела. Поэтому просто наблюдает за почти умилительной картиной проснувшегося у Вероники аппетита. В малознакомом окружении её подруга редко бывает такой открытой и простой, а друзей Джокера и вовсе всегда не то очень смущалась, не то слегка побаивалась. Видимо, недавняя история с дизайнером кое-что в этом поменяла. Ну, или, может, та homecoming вечеринка, в первые дни приезда Ульяны, кто знает. Ника даже не отказывается присесть, когда Витя любезно сдвигается к центру, освобождая кусочек лавочки. — Ульяна, кажется? — с ослепительной улыбкой спрашивает Коля и даже поднимается из-за стола, как раз отлучившийся Комолов освобождает путь, — А я тебя помню ещё такую… Он опускает ладонь где-то на уровень своего живота, обозначая миниатюрный рост школьницы Вороновой. Протяжно звякнувший в кармане телефон перехватывает внимание Ульяны, только прочитать сообщение она всё равно не успевает, отвлекаясь на завязавшего с ней разговор парня. Незнакомого парня. В близком Сашином кругу. По крайней мере, никого, кроме неё, его присутствие, похоже, не смущает. — Ага, язык родной он значит забывает, а Ульяну помнит! — смеется Шрамов, толкая Угла в бок. — Ну ещё бы. — произносит Илья, явно делая комплимент Вороновой. — Я Ник. Бывший одноклассник Саши. Ты вряд ли помнишь, в школе мы с ним почти не общались. Судьба свела после. — коротко объясняет Березин. Не обращает внимания на подколы старых друзей. Хотя для него они больше Сашины друзья, нежели собственные. Не опуская мобильный, Ульяна смеряет незнакомца выжидательным взглядом. Молчит, не уверенная, как ей полагается реагировать на странноватое замечание. На секунду с подозрением прищуривается в сторону Виталика и Ильи, после их шуточек запутавшись окончательно в том, что вообще здесь происходит. А потом снова, но уже любопытнее, присматривается к тому, кто представился «Ником». — Очень приятно, — вежливо, без каких-либо ярко выраженных эмоций роняет Воронова. Мутноватые, расплывчатые и потемневшие от времени образы медленно всплывают в её голове. В глазах мелькает отблеск узнавания, словно кто-то неожиданно подсветил давно не использовавшийся закуток её памяти и вытащил из ветхих глубин заархивированную по ненадобности информацию. — Подожди, а это не ты ли случайно на выпускной линейке последний звонок давал? Твой папа вроде ещё потом какие-то награды вручал отличившимся... Березин (теперь названное им сокращение обретает смысл, а имя Николай тянет за собой нужную ленточку воспоминаний и наслышанную фамилию) согласно кивает. Неохотно и неловко, как если бы она ненароком задела не самую приятную, пусть и давно забытую тему. Чтобы сгладить случайную оплошность, Ульяна выразительно осматривает накрытый стол. — Так у вас тут что, типа встреча выпускников? — выражение её лица дружелюбно смягчается. — Скорее уж возвращение блудного друга, — опять встревает Угол. На этот раз Коля всё-таки поворачивается к втихаря похрипывающим от смеха ребятам. Проходится по ним говорящим взглядом, прежде чем вновь обратиться к Вороновой и пояснить: — Я к вам буквально с самолёта. Лондон-Питер. Давненько дома не был, вот, вернулся. По делам, ну и так, в гости. — А это что, новый тренд лета? — дожевав, со смешком поддевает Ника. — Просто Уля тоже всего пару недель как прилетела. Пару недель. Кажется, они совсем недавно собирались все на этом дворе, отмечая её приезд. Но если верить календарю, прошёл практически месяц. — А да-да, Алекс говорил, что ты переехала и доучивалась уже там, — знакомый акцент в интонациях Березина почему-то вызывает улыбку. — Значит, ты тут на каникулах? Summer vacation? — Можно и так сказать. Вообще-то я закончила в этом году. Одно то, что Комолов упоминал о ней перед другом, говорит ей о характере их отношений больше, чем любой рассказ Коли. Такое случается нечасто. Выйдя из дома, Алекс замечает, что Ульяна до сих пор возле беседки. Так втянулась после Котла? Конечно, никто из его друзей специально выдворять Воронову не будет, как и намекать на то, что ей уже пора. Только после Комолов видит Березина не за столом, а возле него. Пока Саше кажется, что ничего не предвещает беды. Он не видит ничего удивительного в том, что Нибер вспомнил Ульяну и захотел нормально ей представиться. Березин Кирилла тоже хорошо помнит, только родители запрещали сыну общаться с этой опасной семейкой. Хотя вся опасность исходила лишь от Ворона и его пасынка. И запреты, увы, сделали только хуже. А сейчас у Ульяны и Ника достаточно общего. Разве это может стать проблемой? Саша пока не успевает остановиться, чтобы подумать и провести параллель, что Коля тот самый идеальный парень для Вороновой. Иронично, что этот идеальный образ в голове самого Комолова. Потому что Саша так и не представляет, что творится в голове самой Ульяны. Она влюблена в него, но Саша не замечает за ней каких-то попыток… соблазнения. И для него уже это о многом говорит. Ульяна сама всё прекрасно понимает. Саша, словно почувствовав, что разговор зашёл о нём, объявляется на лестнице, а Ульяна, словно настроенный на него радар, машинально ловит глазами приближающийся силуэт. Заметив это, Березин по-своему воспринимает её настроение и жест: — Не хотите остаться? — предлагает он, отступив для удобства на шаг. — Место есть, еды тоже хватает. Вы нам не помешаете. За столом на мгновенье повисает напряжённая тишина. Такая же, как царила в Котле первое время. Илья и Витя себя контролируют, а вот Ерёма так удивлённо приподнимает брови, что Воронова, растерявшись, неожиданно даже для себя выпаливает: — Уж лучше вы к нам присоединяйтесь. Наступает черёд Вероники подавиться своим огурцом. Все по-прежнему молчат. — Думаю, нам пора. Спасибо, что угостили, — Ника первой берёт себя в руки, поднимаясь из-за стола. Ульяна не сопротивляется, когда она подталкивает её к выходу. Пятится первые шаги спиной, а потом разворачивается так резко, что чуть не влетает в Комолова. Снова. Саша подходит к беседке, когда Ульяна и Ника торопятся её покинуть. Он и не планировал, что сегодня у них будет женская компания. Если только позже и не в качестве сводной сестры и её лучшей подруги. Мозг подает сигнал телу, как парковочный радар. Комолов выставляет руки вперед, собираясь смягчить столкновение. Но Ульяна успевает увернуться и проскочить мимо него. Уворачивается, демонстрируя чудеса рефлексов, в последнюю секунду. И, ничего не объясняя, попросту сбегает вслед за тянущей её под руку Вероникой. — Ага, и тебе, Ника, привет. — усмехается Джокер, в шутку поддевая невоспитанность Вероники. — Подруга, это что было? — полушепотом допытывается Ника, стоит им пройти пару шагов вперёд. — Само вырвалось. Не хотелось быть грубой, — пожимая плечами, признаётся Ульяна. Они оглядываются на беседку одновременно. Воронова находит среди сидящих Сашин затылок и тут же перехватывает на себе провожающий взгляд Березина. Отворачивается прежде, чем он поймёт, что она заметила. Ника с небольшой задержкой повторяет за ней. Приглушённо посмеиваясь, они обе поднимаются в дом, где уже можно переодеться и подготовить всё для вечеринки у бассейна.

***

— Да не, я пас. У меня ещё колено не зажило. — отказывается Ерёма. — А мне этот футбол уже вот где… — смеется Коля, ребром ладони несильно ударяя себя по шеи. — Да ладно, ты ж его комментируешь, а не играешь. — замечает Саша. Хотя если бы Комолову пришлось отказаться от своей основной деятельности, он бы лучше профессии Нибера ничего не вспомнил. Только английский сначала нужно подтянуть до «Advanced». — Ничё не знаю, я иду за мячом. Сами то вспомните, когда мы так в последний раз время проводили? Шрамов, похлопав по плечу Илью и Колю, направляется к дому, а точнее к небольшой пристройки, где хранится разнообразный инвентарь от спортивного и лодочного до садоводческого. — А кто вам мешал без меня так собираться? — Нас всё равно мало. Два на два – тухляк. — Вы просто влететь по-крупному сссыте. — подначивает Комолов. Приходится им подняться и направится на задний двор. А Саше и Коле — в дом, чтобы переодеться во что-то более подходящее.

***

Изначально заморачиваться с приготовлениями Ульяна смысла не видела. Как-никак, все свои. Для их скромной троицы хватило бы убрать защитное покрытие с бассейна, раскинуть полотенца по лежакам, пустить погромче какой-нибудь попсовый евродэнс в колонках и организовать стратегический запас Маргариты на первые пару заходов. Подготовкой коктейлей, собственно, они с Вероникой и озадачиваются, сразу после того, как заканчивают крутиться перед зеркалом и пробовать разные ракурсы для лучшего селфи в купальнике. Свой Ульяна выбирала с особой придирчивостью, порядком испытав на прочность безграничное терпение консультанта в бутике. Ставить на то, что ей удастся впечатлить Комолова такой мелочью, было бы просто смешно... Хотя возможность немного покрасоваться перед ним при случае она всё же не упускает. Не только в магазине, но и у себя в комнате, когда накидывает поверх чернично-синего раздельного купальника одну лишь широкую пляжную рубашку и так спускается во двор. Сообщение от Макса настигает её на лестнице. Немногословное «скоро будем», мгновенно заставляющее Воронову напрячься. Между будЕМ и будУ — гигантская, принципиальная, катастрофическая (раз уж речь о Максе), разница. И Ульяна нутром чует ожидающую её грандиозную подставу. Правда, слегка недооценивает масштаб грядущего... Кризиса. А он во всём своём разношёрстном и шумном великолепии вваливается в ворота их участка роем предвкушающих дикую тусовку молодёжи. Человек двадцать, а то и тридцать, не меньше. Их там что, школьный автобус подвёз? Или целая электричка?! Из всего этого скопа одного лишь Максима Ульяна видит не первый раз в жизни. Ребята в шортах, гавайских рубашках и панамках, радушно стискивают её и такую же растерянную Нику, стоящую рядом, в объятиях или дают пять, как будто они знакомы уже целую вечность. Она и пикнуть не успевает: народ разбредается кто куда. — Джули! Я привез тебе ве-ече-ри-инку! — громогласно возвещает Макс, раскидывая в стороны руки. На нём какой-то шутовской костюм, не то спальный, не то пляжный, с рисунком из пальмовых листьев, и зеркальные отражающие очки. — Лучше беги, — обрывая его весёлость, советует Вероника, после чего показательно махом опрокидывает в себя шот и поспешно ретируется. Подальше от ходячего воплощения знака «Не влезай! Убьёт!», который сейчас представляет собой Воронова.

***

— Ещё гости будут? — удивляется Березин, отодвигая штору в комнате Джокера. — А? Саша натягивает вместо брюк свои старые темно-синие шорты со стёртым принтом на правом бедре и поворачивает голову в сторону уже готового к мини-матчу друга. Тоже подходит к окну и видит столько людей, сколько, наверное, за всю его жизнь не наберется в этом доме. — Вот те раз. — издает веселый смешок Джокер, — А я чё-то прям по-домашнему вырядился. На нём только шорты и кроссовки. Коля же предпочел надеть ещё и футболку. — Спасибо, что хоть не дырявая. — усмехается он, ещё раз осматривая серую ткань, потому что первую он забраковал из-за небольшой дырки у шва.

***

Комолов спускается вниз, взглядом пытаясь найти среди незнакомцев и незнакомок Ульяну. Пока не знает, в каком тоне с ней разговаривать: отшутиться или наехать. Вообще-то это его Ворон оставил за главного. А его список гостей ограничивался одним человеком. Шрам, Угол и Ерёма, как садовые гномы, уже не считаются за посторонних. Вероника, заметив взгляд Джокера, спешит скрыться за компанией каких-то парней и девушек. Похоже они ей тоже не знакомы. Она, видимо, не горит желанием пересекаться со сводным братом своей подруги, боясь, что теперь уже он может отвести её на промзону. Или ещё куда, таких мест Комолов явно побольше знает. — Видишь Ульяну? — спрашивает Саша у Березина. — Nope. Тем более ты выше. — с легкой улыбкой отвечает Нибер, — Когда мы ещё были в комнате, она разговаривала с каким-то парнем возле ворот. Может, ещё там. Они направляются вниз по широким ступеням в сторону въезда. — Ты чё за ней подглядывал из моего окна? — спрашивает Джокер, сморщив лоб и нос и от удивления, и от доли брезгливости. — Чего сразу подглядывал? Как-то сразу её заметил... — оправдывается Коля.

***

— Максим, ты... — Ульяна мысленно перебирает варианты, но цензурный так и не находит. — Речь шла о закрытой вечеринке. На троих. Ты зачем их всех сюда притащил?! — Как зачем? — искренне озадаченный, Макс даже снимает очки, чтобы прояснить суть претензии. — Твой старик свалил, думал, ты хотела оторваться. — «Оторваться», а не чтобы мне голову оторвали. Ты хоть представляешь, что мой отец сделает со мной, когда узнает об этом? — Не паникуй, Джули. Утром всё аккуратно приберём, он даже не узнает. О том, что в его тщательно охраняемый дом-крепость набилась орава пьяных подростков и устроила тут гулянку, всполошив всю округу и зверей в соседнем лесу? У них нет буквально ни единого шанса, что Воронов не узнает. Это не тайком сбежать с Сашей посреди ночи... Вдоль ворот всё заставлено машинами, музыка уже грохочет вовсю. Стеклянный столик, за которым отец иногда любит посидеть и подумать во время обеда, пронырливый народ сплошь заставил бутылками и пластиковой посудой. Ульяна, на секунду взяв паузу в споре с Максом, который всё ещё пытался воодушевить её этой идеей, обводит участок обречённым и немного испуганным взглядом. Она ни разу в жизни сама не устраивала вечеринок. Просто не знает, как это делается. Как справиться с таким количеством людей? Хотя в данный момент её больше пугает целенаправленно двигающийся в их сторону Комолов. По одному его виду, Ульяна понимает, что он готовится обрушить на неё все самые страшные кары и даже невольно отступает на шаг. Как Джокер и думал, «какой-то парень» – это Макс. Березин замедляет шаг, а затем совсем останавливается в пяти метрах от Ульяны и её знакомого, не собираясь мешать Саше устраивать семейные разборки. — Надеюсь, ты застрахован, — сдавленно шепчет Воронова другу. — Чего? Проследив за направлением её взгляда, Максим шумно сглатывает и стремительно бледнеет. — Вот дерьмо! Ты не говорила, что твой брат тоже здесь будет. — Ну а где ему ещё быть? — её так и тянет огрызнуться. — Это и его дом. — А я как должен был догадаться? Я решил, что он свалил с твоим отцом! — Вот поэтому люди обычно обсуждают такие моменты. По двум полярным выражениям лиц можно сразу сказать, чья это была идея, а кто из последних сил пытается сопротивляться. Хотя Саша и не сомневался в Ульяне. Она никогда не была злостной тусовщицей и нарушительницей правил. Когда Комолов подходит ближе и оказывается в поле зрения Ульяны и Максима, их выражения на лицах становятся примерно одинаковыми. Воронова успевает цыкнуть на друга, не слушая его дальнейших возражений, а потом разворачивается к Комолову лицом, с невинной улыбкой дожидаясь, когда он подойдёт поближе. — Дайте пожать руку тому, кому в голову пришла эта замечательная, блять, идея. — произносит Джокер с холодной, как оскал, улыбкой, обнажая ряд верхних зубов. Переводит взгляд с Ульяны на Максима и обратно. Несмотря на жару под тридцать градусов, от его тона невыносимо хочется съежиться и на спине выступает холодный пот. Максим, кивнув в качестве приветствия, чуть было не протягивает руку, но, покосившись на Ульяну, вовремя передумывает. — Саш, тут такое дело... — несмело начинает она, словно собирается признаваться в полученной двойке. Саша слегка приподнимает брови в выражении «я тебя внимательно слушаю», повернув голову чуть сильнее в сторону Вороновой. Но её перебивают. — Зачётные шорты, мужик. Винтажные? — Макс вдруг влезает в разговор. Видимо, в надежде разрядить обстановку. — Хуяжные. — огрызается Джокер, напоминая себя прошлого. Может, стар… винтажная одежда так влияет? Хотя нет – вряд ли. Скорее, чьи-то тупые неуместные замечания. Теперь Воронова тоже прожигает Максима убийственным взглядом, всерьёз задумываясь над тем, почему вообще старается прикрыть ему зад. Но, вздохнув, всё-таки осторожно касается Сашиной руки и тихонько просит: — Можно тебя на минутку? — Ну пошли. — с долей скептицизма произносит Комолов, сомневаясь, что Ульяна скажет ему что-то, что он будет рад услышать и примет в качестве аргумента. Вместе с ним отойдя на безопасное расстояние, Ульяна протяжно выдыхает, собирается с мыслями и поднимает на Комолова глаза. — Я могу объяснить... Только вот изо рта не вылетает больше ни звука. Она даже помогает себе жестом руками, — и всё ещё ничего. Саша ведь не отец, и на её круглые, как у кота из Шрека, глазки не поведётся. — Ладно, я не могу объяснить, — опустив плечи, сдаётся Воронова. — Знаю, облажалась. Крупный косяк. Но прежде, чем ты начнёшь высказывать свои законные возмущения... Я тут прикинула, можно, конечно, сейчас всех быстренько разогнать. Это то, что, скорее всего, сказал бы сделать отец, будь он здесь. Она ещё раз бегло осматривается. — Но его здесь нет, а народ уже собрался... В трех метрах от них раздаются громкие всплески — кто-то уже испробовал бассейн. На ноги Комолова попадает несколько прохладных капель. Хотя ему не нужна вода, чтобы остыть и перестать злиться. Внешний вид Ульяны, такой легкий и летний, этому лучше способствует. Когда она снова приедет, и они смогут проводить время вот так? Не хочется тратить драгоценные минуты на ссоры. — Если ты одного своего друга не можешь контролировать. Как собираешься управлять целой толпой? — с тяжелым вздохом задает резонный вопрос Джокер, — Учти, я не Кир, перед твоим отцом тебя прикрывать не буду. Вообще-то это была его мечта — устроить настоящую тусовку в доме Ворона в его отсутствие. Но даже он наглый, грубый и невыносимо упрямый, твердолобый себе такого не позволял. Даже на зло отчиму. А сейчас неплохой такой способ это сделать, разделив ответственность с сестрой. Или это уже не то? В любом случае, Саша не будет причитать о том, что Ульяна даже не знает этих людей, а вдруг среди них наркоманы и проститутки. И что они всё здесь поломают, что-то точно украдут, а оставшееся засрут. — Да ладно, всё равно он нашёл бы за что поругаться, а так хоть не обидно будет, — как будто саму себя убеждает Воронова, отказываясь признавать, что понятия не имеет, что делает. Будь Кирилл здесь, он бы сказал, что они сошли с ума, уже просто рассматривая возможность оставить всё как есть, и до последнего убеждал бы их передумать, пока не поздно. Но потом непременно поддался на уговоры «младшеньких», ежесекундно сокрушаясь громким шёпотом, что они обязательно об этом пожалеют. И прикрывал бы на утро не только её, а обоих, потому что... Да просто потому что это Кир. Таким он был. Согнав непрошенные воспоминания, вместе с тронувшей мысли тяжестью, Ульяна смотрит на Сашу, пока он осматривается по сторонам. Комолов всё-таки чуть-чуть кривит душой. Она не раз и не два отвлекала внимание отца на себя, чтобы прикрыть их с Кириллом вылазки, особенно в школьное время. А сам Саша вытаскивал её, ни слова не сказав отцу, из таких передряг, за которые её до конца жизни могли бы посадить под домашний арест. И сейчас он пусть и недоволен, одну её разбираться с проблемами, она уверена, не бросит. Кое-что его всё же волнует… Комолов разворачивается корпусом, посмотрев на толпу, разбросанную по всему участку. — Будет очень неудобно, если среди них окажется кто-то из моих старых… не самых приятных знакомых. — предупреждает Саша серьезно, повернувшись лицом обратно к Ульяне. Поэтому он никогда не приглашает тех, кого не знает. В окружении Джокера есть друзья, недруги и знакомые из абсолютно разных слоев общества. Промычав что-то понимающее, Воронова принимает Сашины слова к сведенью, но ничего не отвечает. Даже оставляет при себе напрашивающуюся шуточку про чокнутых бывших. Поручиться за незнакомых знакомых Максима она никак не может, на секунду не забывая про определённые причины, по которым они всю жизнь подпускают к себе только проверенных людей. — Ого! Это кто так подсуетился? — с веселой улыбкой и футбольным мячом Шрамов подходит к ним. Быстро что-то прикинув в голове, останавливает взгляд на Вороновой. — Ты ж наша золотая рыбка! Мы только собрались играть и думали, где б народ взять. — сообщает Виталий, постучав пальцами по мячу, прижатому к грудной клетке. — Зато теперь хоть Лигу Чемпионов проводи. — невесело добавляет Джокер. Возможно, уже через пять минут ему на телефон поступит звонок от Ворона. Нет, охрана не сдаст. Они под полным управлением Комолова, а команды «стучать и закладывать» не поступало. А вот пожилая пара по соседству хоть и плохо видят, но слышат прекрасно. Они готовы мириться с соседом, связанным с криминалом, но с любителем тусовок — точно нет. — А ну, иди-ка сюда. Шрамов жестом подзывает к ним Максима, будто повстречался с ним где-то в тёмном переулке. — У тебя двадцать минут, чтобы собрать команду из шести человек. Проигравшие будут убираться и драить. Да, Джокер? Закинув свободную руку на плечо Комолова, Шрамов уводит его, подмигнув Вороновой. Березин присоединяется к ним, покинув неразговорчивую Веронику. — Надеюсь, в его контактах нет номера Дзюбы и Лунева. Ты же в курсе, что инициатива дрючит инициатора, да Шрам? — убираться в планы Джокера не входило, как и проигрывать. — Ха! А мы тоже не пальцем деланные. Вон Угол даже в Академии Зенита тренировался, а Нибер у нас комментатор Английской Лиги 1. — Угла оттуда выперли. — напоминает Саша. — А ты с другой стороны посмотри: кого-то туда даже не взяли. — ловко выкручивается Виталий. Появление Шрамова приходится очень кстати, чтобы Ульяна не успела потерять остатки беззаботного настроения. Его воодушевление оказывается заразительнее, чем можно было бы предположить, и она, немного повеселев, с плохо сдерживаемой улыбкой наблюдает за тем, как Макс оттягивает воротник своей рубашки, нервно косится на Шрамова, которому вообще-то практически не уступает по росту, и утвердительно трясёт головой, получив боевое задание. Не без труда подавив усмешку, Воронова дарит Вите напоследок быстрый благодарный взгляд, после чего вновь обращает внимание на друга. — А почему твоего брата называют Джокером? — спрашивает Макс, поправляя съехавшие очки и через них провожая силуэты Шрамова и Комолова. — Что ж, десять минут назад ты был как никогда близок к тому, чтобы самостоятельно получить ответ на этот вопрос. Но, как говорится, меньше знаешь... Красноречивую паузу в конце Ульяна сопровождает выразительным предостерегающим взглядом. Поддразнивает друга, будто ей недостаточно того, что он теперь, наверное, начнёт шугаться от Комолова, обходя его по самой длинной траектории. — И как я должен собрать эту команду? — почёсывает затылок Макс. — Это же твои друзья. Придумаешь что-нибудь. Ульяна не без ухмылки похлопывает его по плечу скорее в ироничном, чем действительно подбадривающем жесте, и уходит к террасе, уже не реагируя на то, что там Максим в лёгкой панике бормочет себе под нос. — Придумаешь, как же. Я вообще-то в музыкалку в детстве ходил, а не на футбол...

***

Поначалу Ульяна носится вокруг юрким смерчем, втайне мечтая создать с дюжину своих мини-копий, которые помогли бы ей одновременно следить за тем, чтобы никто не топтался по драгоценным клумбам Анны, не растаскивал садовую утварь, не блевал и не справлял другие нужды в неположенных местах. А ещё помогал найти народу ванну, подсказывал, где взять еду и выпивку, раздавал полотенца и при этом находил возможность всем уделить минутку... Максим, кажется, всё-таки не случайным образом выбирал людей из своей телефонной книжки. По крайней мере, на первый взгляд гости не теряют в своём веселье адекватности. Музыка хоть и громкая, но вполне мелодичная и подходящая для нормальных танцев, а не только для припадочного дрыганья. До драк и пьяных конкурсов дело пока тоже не дошло. Вокруг одни улыбки, смех, незатейливая болтовня, перебивающаяся плеском воды, и всеобщее гуляние. Устав нервно бегать туда-сюда, Ульяна решает последовать совету опытного в таких делах Максима и не пытаться контролировать абсолютно всё, а в первую очередь отдохнуть и получить удовольствие. Для неё на столике как раз остаётся последний приличный коктейль, подхватив который, она двигается к лужайке, где уже скапливается в импровизированные фанатские трибуны приглашённый народ. Вероника машет ей рукой, приглашая занять место рядом в первом ряду. Это зрелище Воронова ни за что бы не пропустила. С приходом такого количества гостей Ворон бы обязательно переоделся во что-то более подходящее и статусное. Но не Саша. Что ещё может быть более статусным на футбольном поле? Если только футболка с фамилией Марадоны, Зидана или Месси. Только у Комолова это счастливые шорты с немодным номером «23» внизу левой штанины. В школьных турнирах он играл не часто. Физрук а-ля тренер, одноклассники а-ля футболисты точно знали, если Комолов появится на поле, значит в девяти из десяти случаев заработает красную карточку за грубую игру, вербальную грубость или любое другое неспортивное поведение. Сейчас парни быстро находят себе пятого игрока в команду и распределяют роли. — Не-не, давайте лучше я на ворота. Если не хотите, чтоб легкие выхаркнул. Я с седьмого класса курю, а бухаю ещё раньше. — с этими словами Шрамов занимает место в рамке, — А с реакцией у меня всё отлично. — Пальцы только не поломай. Мне эти две недели без водителя вообще не вариант. — почти серьезно замечает Комолов. ...Сам Саша курить бросил после смерти Кирилла. Просто так. Как-то само получилось. При жизни Кир постоянно доставал: — Вредно же, губишь свой организм, убиваешь себя собственными руками. Тогда Комолов только отмахивался, напоминая, что его деятельность ненамного полезнее для здоровья. Во время всей этой кутерьмы с похищением, исполнением условий выкупа и долгих, казалось, что вечность, тянущихся минут Джокер скурил столько, сколько не выкуривал за несколько месяцев. И больше Александр сигареты в руки не брал. Этот поганый вкус напоминал о тех ужасных событиях, вгоняя в депрессию и бессмысленный гнев. Потом правда были легкие наркотики, травка... но этот период продлился недолго. Не так долго, как предполагал и опасался Ворон... Угол становится в защиту вместе с заменяющим Ерёму каким-то Денисом, а Саша и Коля на универсальные позиции между нападением и полузащитой. Последний раз Ульяна видела, как Саша играет ещё в школе. В её седьмом классе у них целый год совпадали уроки физкультуры. Беготня с мячиком по полю Ульяну увлекает мало, но ей особенно нравится наблюдать за таким, увлеченным игрой и захваченным азартом, Комоловым. Поэтому она всегда топталась где-нибудь поблизости, если парни начинали дурачиться с мячом во дворе и ходила на все редкие школьные матчи, притворяясь, что её туда силком затащил Кирилл. Да-да, и те странные одинаковые футболки с Сашиной фамилией — это тоже прикола ради придумал Кир. — Хорошо, а как тебе тот, что правее? — краем уха улавливает обрывок диалога Воронова за своей спиной. Две девушки. Глаза прикованы к полю. Тот, что «правее» — Саша. Ну конечно же. — Который с мячом? Ну нет, — неожиданно твёрдо пресекает второй голос. — У него взгляд такой... Он меня пугает. С оценкой она могла бы и не согласиться, но всё равно готова развернуться и пожать незнакомке руку. Правильно, держитесь от него подальше, сучки. — А вот друг его, блондинчик который, он милашка. Машинально отыскав среди игроков Березина, Ульяна, к своему удивлению, как-то сразу устанавливает с ним зрительный контакт. Коля словно ждал, что она на него посмотрит. — Какой-то он слишком самоуверенный, — неожиданно даёт свой комментарий уже Ника. — Кто? Ник? — Ага. Воронова задумчиво хмыкает. Ей так не показалось. Они пересеклись ещё раз, когда ей пришлось выносить из дома новую тарелку с нарезанными фруктами. Коля предложил помочь, перебросился с ней парой фраз об учебе и жизни в Лондоне по пути до столика, дал какой-то смешной комментарий о свалившемся в бассейн бедолаге, чем невольно вызвал у неё улыбку. Ничего особенного. — Не знаю. Вы же и не пообщались толком, — переводя глаза на Веронику, замечает Ульяна. — Может, дашь ему шанс? В следующую секунду на другом конце поля объявляется ещё парочка парней и гам на заднем дворе участка набирает мощь. Видимо, команды сформированы, и можно уже начинать. Саше нравится дворовый футбол за то, что в нём меньше правил. Роль судьи выполняет Ерёма, но он никого дисквалифицировать не будет. Нужен только, чтобы назначить штрафной удар в случае совсем явного нарушения, определить был угловой или нет, а ещё избавить от споров, какая команда должна выносить мяч из аута. На правах капитана Саша подходит к Ерёме и капитану от соперников – Максиму, чтобы определить, кто будет вводить мяч в игру. — Орёл. — коротко обозначает Комолов. Ерёма подбрасывает монетку. — Решка. — судья разводит руками и отдает снаряд команде Макса. Саша занимает позицию между защитой и атакой, а именно между Ильей и Ником. Пока остальные рассасываются по всему зеленому пространству, Комолов успевает поднять взгляд и найти среди толпы знакомое лицо. Слегка улыбается Ульяне, но она этого не видит – смотрит в другую сторону. На Нибера. Джокер чуть поджимает губы, но проанализировать и даже понять собственные ощущения не успевает. Ерёме не нужен свисток, он справляется собственными силами, сообщая о начале матча. Игра начинается с центра мини-поля, когда почти всю небольшую футбольную площадку окружают местные болельщики и болельщицы. Мяч надолго не задерживается в ногах, перемещаясь между игроками с частыми помарками в виде неудачных, неточных передач. На первых минутах игры покрасоваться с мячом успевает только Ник, ловко обведя двух соперников. В Англии все буквально дышат футболом. И даже среди комментаторов проводят регулярные, пусть и любительские турниры. Может, Березин среди своих коллег смотрится не очень выигрышно, но среди кучки алкоголиков и тунеядцев — очень даже. А Комолов преуспевает в своем любимом занятии — не церемонясь, жестко въезжает в ноги соперников, чтобы отобрать мяч или позволить перехватить его кому-то из своих. Нибер отлично подхватывает такую тактику, вбивая два гола с разницей в две минуты, после двух таких удачных перехватов. Это вызывает недовольство и у команды Макса, и у части импровизированных трибун. Ерёма пытается их успокоить: — Вы же не на балет пришли! Хотя, скорее, получается разозлить и спровоцировать тоже играть жестче. Градус нарастает. К счастью, спортивная злость и азарт не переходят в откровенные стычки и провокации. Нельзя прожить в Англии семь лет и ни разу не побывать ни на одном футбольном матче. Это аксиома. Факт. Догма. Нерушимое правило, которое персонально для Ульяны исключение тоже не сделало. Может, если бы она закрылась в бункере или передумала заканчивать школу... Потому что её первое ярко отложившееся в памяти впечатление от нового места обучения было связано не с огромным, похожим на средневековый замок, зданием и не с классами, оборудованными по последнему слову техники. По-настоящему поразительным и неповторимым зрелищем стал школьный стадион во время товарищеского футбольного турнира. Ревущий и грохочущий на разные лады, он вместил в себя по меньшей мере несколько тысяч зрителей, собрав болельщиков не только из их школы, но и со всей округи. Одетых в разноцветные футболки с эмблемами команд, скандирующих во всё горло заедающие кричалки и потрясывающих бумажными флажками. На трибунах царила какая-то совершенно особая атмосфера, неожиданно показавшаяся Ульяне заразительной и по-своему заряжающей. Задний двор их дома, конечно, на Стэмфорд Бридж или Олимпийский стадион никак не тянет, и окружившая прямоугольную лужайку толпа долго раскачивается, вяло поддерживая аплодисментами ленивые перекаты мяча от игрока к игроку. Впрочем, процесс довольно быстро набирает темп, и как только «разминка» на поле заканчивается, вокруг начинает раздаваться всё больше взбудораженных возгласов. К размочившему счёт мячу трибуны, наконец, оживают, поднимая ликующий гул, и Ульяна, подскакивая на месте, бодро пристраивает свой звонкий голос в общий хор: — Давай, Саша!!! Уделайте их! На полпути останавливая хлопок, Ника красноречиво косится в её сторону, но Воронова этого уже не замечает. Мяч слишком стремительно перемещается между игроками, она едва успевает провожать траекторию взглядом. Вовлекается в происходящее вся, с предвкушением ловя каждое действие. Защиту. Передачу. Удар. Следующий гол в ворота противника, забитый не без помощи Комолова, не заставляет себя ждать. Ульяна кричит уже во всю глотку, вскинув руки в воздух и пританцовывая на носочках, за что зарабатывает от Вероники тяжёлый вздох. Шрам отражает целых четыре удара, попеременно выпрыгивая то в правую, то в левую сторону. Рост и вытянутые руки позволяют перекрывать большую часть пространства ворот. И всё же до Буффона Виталию далеко, поэтому он пропускает ближний удар с использованием ложного замаха. Видимо, в команде Макса тоже есть тот, кто имеет приличный опыт и хорошие навыки. Через двадцать минут интенсивной игры счёт становится 3:3. В команде Джокера все голы на счету Березина. Два ассиста на счету Комолова, а один – Круглова. — А Ник неплохо держится с мячом, — всё же замечает Вероника, попутно показательно потирая краешек уха, которым была повернута к подруге. Рассеянная согласная отмашка выходит не очень искренней. Да и что тут ещё сказать? Воронова, не отрываясь, следит лишь за одним игроком, все остальные для неё сливаются в общий, плохо прорисованный фон. Что Березин, что Шрамов, что Угол и даже Макс (за последнее ей, вероятно, припишут титул худшей лучшей подруги года). Кирилл, бывало, частенько, без злобы, называл Комолова взрывным, и теперь такая характеристика первой всплывает у Ульяны в голове. По сравнению с его состоянием непоколебимого самообладания, сейчас он напоминает заточённый в стеклянную колбу газовый разряд. И ещё немного себя прежнего. Играет без церемоний и интеллигентных расшаркиваний, зато эффективно и очень... Очень, очень зрелищно. Разглядывать Сашу, когда он быстрой рысцой перебегает с одной позиции на другую, резким поворотом уводит мяч у растерявшегося от подобной наглости противника или командует своими людьми, отдавая указания направо и налево — это новый уровень эстетического удовольствия. Управляющая система Вороновой сбоит и зацикливается в каком-то совсем уж неуместном ответвлении. Всё в нём такое завораживающее, плотное и... Сексуальное. Да, Комолов на поле определённо выглядит чертовски сексуально. Раньше девчонки, выбегающие после матча из мужских раздевалок и на ходу смущённо поправляющие одежду, казались Ульяне нереалистичным клише прямиком из американских подростковых фильмов. Возможно, сейчас она пересмотрела бы пунктик о «нереалистичности». Потому что её уже второй раз за день посещает мысль воспользоваться отсутствием отца самым неподобающим образом. Ульяна тяжело сглатывает, но язык проходится по нёбу, как наждачка, а в горло словно кто-то щебенки насыпал. Наверное, она просто сорвала голос. Размышлять над этим времени нет: мяч снова у Комолова, и у неё захватывает дух, когда он приближается к воротам соперников. У Саши был хороший момент, но из-за усталости и тянущей с непривычки боли в ногах он его запорол, запустив мяч выше ворот. — Давай, номер 23! Вперёд, сделай это!!! — всё-таки отыскивает нераскрытый НЗ-шный ресурс для очередного выкрика Ульяна. К ней согласными улюлюканьями присоединяются ещё несколько человек. И вместе с ними же Воронова разражается разочарованным «Ох-х-х» после обидного промаха. А вот сочное ругательство в конце, подслушанное у того же Комолова, добавляет уже одна и значительно тише. От досады Джокер бьет ногой по траве, носком кроссовка поднимая в воздух мелкие травинки и немного сухой земли. Ерёма объявляет пятиминутный перерыв на попить. — Харе носится, как угорелый. — усмехается Илья, толкая капитана в плечо, — А то под конец игры сдохнешь, нам потом биг босс бошки поотрывает. Ты либо в атаку, либо ко мне давай вместо Дэна, если ноги не жалко и нравится в подкатах стелиться. Рамос ты недоделанный. Круглов посмеивается над Сашей, пока тот жадно пьет воду из пластмассовой полторашки. — Эй, ты нам тоже оставь. — возмущается Шрамов, потянувшись за на глазах пустеющей бутылкой. Всё ещё тяжело дыша, Комолов протягивает бутылку друзьям. Сам чуть наклоняется вперед, упираясь ладонями в собственные колени. А голову приподнимает, осматривая всех тех, кто следит за игрой. Тайм-аут приходится кстати, чтобы перевести дыхание. Более хладнокровная Ника любезно отдает ей бутылочку с водой. Ульяна, впрочем, к ней так и не прикасается. Всё выглядывает над головами мельтешащего народа Сашу. Откуда-то сбоку к ним не то приползает, не то приваливается взмыленный Макс. Молча забирает у Вероники её стаканчик, опрокидывает всё содержимое одним махом, половину расплескав по своей футболке, а потом раскидывается в позе звезды прямо на газоне. — Ты же в курсе, что там была не вода, да? — осторожно интересуется Ника. Ответом ей служит несвязный хрип. — Щас сдохну... — закатывая глаза, умирающе заявляет Максим. — Девчонки, а у вас, случайно, ещё водички не найдётся? Как будто они расположились в самой популярной точке трибун, к ним теперь подходит ещё и Березин. — Изыди, нечисть, — Максим приподнимает голову и, не обращая на то, как Ульяна окликает его по имени, безапелляционно припечатывает: — Нет, ты посмотри на него! Он даже не запыхался, даже причёску не испортил! Ты вообще человек? Ник ничего не отвечает, адресуя ему спокойную снисходительную усмешку. — Максим хотел сказать, что вы круто отыграли. У тебя отличный удар, — ловко уводит разговор в более дружелюбное русло Воронова и, обратив, наконец, внимание на бутылку в своих руках, протягивает её Нику. — Вот, держи. Рядом с измученным и выжатым Максимом, Березин и правда смотрится более выигрышно. Он заметно раскраснелся, но это скорее работает ему на руку, внося дерзкую нотку в его излишне вышколенную привлекательность. Слегка взлохмаченные и липнущие к мокрому лбу пряди золотит всё ещё высоко стоящее солнце, на щеках тонким намёком на улыбку обрисовываются крошечные ямочки. Глаза у Ника тоже голубые. Но его взгляд, открытый и тёплый, остановившийся почему-то исключительно на ней, задевает только поверхность. Не проникает в самую душу, не устраивает там хаос и не переворачивает всё вверх дном. От него в груди ничего не замирает и не обрывается, лишая Ульяну равновесия. — Спасибо, ты просто моя спасительница, — Коля, кажется, нарочно задерживает руку на бутылке, когда возвращает её Вороновой. Саша во второй раз в жизни чувствует себя так глупо и… беспомощно. Почти как восемь лет назад, когда Кирилла похитили. Теперь те же чувства вызывает другое чадо Воронова. К счастью, Ульяне ничего не угрожает. Если только — обаяние Нибера. Раньше у них не совпадали вкусы на девушек. Только сейчас Джокер уверен, что Ник пошел в ту часть импровизированных трибун, не потому что оттуда обзор на поле лучше и вода повкуснее. Ему приглянулась Ульяна. Там, конечно, ещё и Вероника. Но кому она нужна, если рядом Воронова? Вовремя игры Саша слышал лишь гул из голосов. Времени, чтобы поглазеть по сторонам — куда смотрит Ульяна и за кого болеет, не было. Кожу за ушами странно покалывает, и Ульяна поворачивает голову к полю, вдруг без труда отыскав на нём Комолова. Желудок так туго сдавливают невидимые тиски, что у неё заканчивается весь воздух в лёгких. Вместо мыслей в голове остаётся девственно белый экран. Глуповато растянув уголки губ чуть шире, она приветливо машет ему рукой. Может, он тоже к ней подойдет? Может, ей подойти самой? Сестра улыбается и машет ему рукой. На это Комолов адресует лишь натянутую безрадостную улыбку, будто они сборная Аргентины, что снова облажались на Чемпионате Мира. Поворачивается к Вороновой и всем, кто рядом с ней, спиной. А затем снова пинает вместо мяча несчастную траву. Пока Ульяна колеблется и мечется между двумя крайностями, момент успевает ускользнуть. Она только делает шаг, чтобы обступить Веронику, как Саша уже отворачивается, забирая с собой часть света из её улыбки. — ...считайте, что следующий гол будет в вашу честь, — доносится до неё концовка Колиного предложения. Его голос похож на далёкий неразличимый шум. — Вам сначала ещё забить надо, — Ника резковато обрывает Березина, выразительно дёрнув бровью. Ничуть не смущённый её выпадом, он изучающе оглядывает её с ног до головы и награждает острым смешком. — С такой прекрасной поддержкой, мы не только забьём, но выиграем, вот увидите. — Эй, Ник! — кричит Угол в сторону трибун, чтобы привлечь внимание ключевого игрока, — Простите, что отвлекаем, ваш высочество! Мы, конечно, понимаем, что Вы соскучились по русским девушкам. Подь сюды! — От нас Чемпионский Кубок ускользает, а ты там прохлаждаешься! — подшучивает Виталий. Березин, фривольно подмигнув напоследок Ульяне, тоже уносится к ребятам. Последним, тоскливо причитая и жалуясь на нелёгкую капитанскую долю, поднимается Максим. Саша молчалив. Не может злиться на друга за… хороший вкус. Когда Березин с неизменной улыбкой подходит обратно к своей команде, Угол быстро раскидывает тактику на следующие минут пятнадцать. Вряд ли они продержатся дольше — не спортсмены, да и внимание болельщиков уже будет рассеиваться. Второй мини-тайм стартует. Команды меняются воротами. В этот раз Саша играет рядом с Ильей ближе к защите и вратарю. А Денис и Коля рвут нападение и центр поля. Ко второму тайму напряжение между командами возрастает. Вряд ли дело в уборке территории, похоже, верх берёт чистый принцип и нежелание отдавать манящую победу. Положение игроков меняется, расползается на всю площадь борьба за мяч, вспыхивая то в одном краешке лужайки, то в другом. Ульяне становится гораздо сложнее контролировать её ход, потому что зрение упрямо фокусируется на отступившем к воротам Комолове. Он выглядит иначе: более серьёзный и хмурый. В лаконичных движениях появляется какая-то скованность. Что случилось за время перерыва? Воронова осекается, теряясь в догадках, что могло на Сашу так повлиять. Не мог же он всё ещё переживать из-за досадного промаха в первом тайме? Джокеру тоже удается выбиться вперед с мячом. Только во второй раз ему не дают сделать даже пас. Игрок другой команды теперь уже идет в подкат против Саши. Неприятный удар кроссовка по левой икре заставляет потерять равновесие. Комолов успевает вытянуть руки, чтобы смягчить себе падения ладонями и не сломать нос к чертовой матери. Грубая подсечка, чуть не закончившая для Комолова травмой, заставляет её испуганно охнуть, зажимая ладонью рот, и Ульяна, конечно, ничуть не смущается присоединиться к тем, кто настойчивыми выкриками требует штрафного. Трибунам тоже непросто даётся этот накал страстей и затягивающаяся интрига в отсутствие ощутимого преимущества у какой-то из команд. От наплыва смешанных эмоций беспорядочно колотится в груди сердце и потеют ладони, как после самой интенсивной тренировки. Каждое приближение мяча к воротам нагнетает охвативший толпу нервняк. Даже Ника дёрганно переминается с ноги на ногу, приковывая сосредоточенный взгляд к несущемуся впереди Березину. Ерёма назначает штрафной. Начинаются споры о необъективной судействе, ведь по словам Максима и его команды за такой же подкат от Комолова им штрафной никто не поставил. Джокер размахивает руками, доказывая, что его подкат был чистым. — Я-то в мяч бил! Этот кретин об мои ноги сам запнулся. Он от злости, будто яд, сплевывает на землю. Ерёма разрешает пробить сразу два штрафных, послушав подсказки с "трибун". Оба удара ни к чему не приводят. А ещё по одному мячу команды пропускают из-за глупых индивидуальных ошибок своих игроков. До переезда Нибера в Лондон вовремя межсезонья, когда по телику крутят только товарищеские ничем не запоминающиеся матчи, он развлекал всю их компанию тем, что пародировал Черданцева. Озвучивал всё, что происходит за столом или на улице, подражая интонации и манере известного российского комментатора. Если бы и этот матч комментировал Черданцев, то это выглядело бы как-то так: — Кто же, кто же забьет тот самый решающий мяч? Отряд Джокера – беспринципный и беспощадный, или Бременские музыканты, кого матери предпочли отдать в музыкалку, а не в настоящий мужской спорт… Удар от ворот. Шрамов не самым точным ударом выносит мяч в центр. Ах, какая неловкость! Мяч подхватывают соперники. Только и они теряют его, не сумев сделать точную передачу. Мяч у Круглова, он делает пас на Березина. Березин бьет по воротам… И-И-И-И! И это всего лишь угловой. Давайте посмотрим, чем он закончится. Комолов без подсказок встает ближе к воротам. Его рост — хорошее преимущество. Это понимают и другие. Макс держится позади, а вот другой парень трется возле, плечом подталкивая Сашу, мешая сосредоточиться. Березин идет подавать. Угол со своим подходящим под ситуацию прозвищем занимает другую часть мини-штрафной. Его тоже опекают сразу двое игрока соперников. Березин, чисто Месси, оценивает ситуацию у ворот и делает мягкую подачу на Комолова. Мяч чуть-чуть не долетает до той точки, где… секунду назад стоял Саша. Потому что Джокер бросается вперед на мяч, а затем в прыжке подставляет голову. Кто-то из соперников пытается ему в последний момент помешать, хватаясь обеими руками за его запястье. Поздно. Комолов резко наклоняет голову, виском перенаправляя снаряд в ворота прямо под перекладину. — Гол!!! Пушка страшная!!! — где-то там на фоне из телевизора надрывается от восторга Черданцев. Перед ударом, который, кажется, решит исход всей игры, публика ненадолго замирает. Ульяна тоже затягивает с новым выдохом, покусывая внутреннюю сторону щёк. Последний пас, полёт мяча, прыжок Комолова... Мир на секунду погружается в слоу моушн, прежде чем детонировать восторженными воплями и раздосадованными вздохами. Саша приземляется на обе ноги, даже не потеряв равновесия. Мяч к этому времени в сетке. Чуть содранные ладони уже не саднят, а на лице впервые за эти четырнадцать минут игры появляется самодовольная и счастливая улыбка. Захлебнувшись счастливым визгом, Воронова чуть не оглушает парочку стоящих неподалёку болельщиков. Тормошит слабо сопротивляющуюся Нику, на радостях явно перебарщивая с силой объятий. Не может устоять на месте, поэтому подпрыгивает и машет руками, вместе с ещё частью трибун, которая лишь разражается новой порцией неконтролируемых криков при приближении Комолова. Как полагается, Комолов подбегает ближе к ликующим болельщикам. Останавливается в паре шагов, а затем указательными пальцами обеих рук проводит от центра губ до ушей, рисуя себе улыбку Джокера. Саша не готовился. Импровизирует. Он успевает закончить как раз вовремя свое фирменное празднование. Потому что через секунду к нему на спину на радостях прыгает Шрамов, обхватывая руками, отчего Саша пошатывается, но упасть не дают остальные одноклубники, потому что со всех сторон заключают в объятия. Все зрители оживлённо празднуют красочный гол, но среди собравшихся Ульяна единственная, кто действительно понимает, что стоит за праздничным жестом Комолова, и от этого... Ей ещё никогда не хотелось поцеловать его так сильно, как сейчас. Просто вырваться на поле, наплевав на зрителей, на приличия, наплевав на всё. Наверное, в своей астральной проекции она так и делает. Самозабвенно прижимается к его губам под многоголосый оглушительный рокот, свистки и аплодисменты, как будто за их спинами вот-вот пустят лирический саунтрек и длинные красочные титры. Но это момент его триумфа, пусть и в небольшом дворовом матче, и ей не хочется всё усложнить или испортить, поэтому Воронова празднует вместе со всеми, до красноты отбивая себе ладони. Здесь не будет церемонии награждения. Не будет и унылых лиц проигравших, наблюдающих со стороны, как победителям вручают золотыми медали, а затем они поднимают кубок над головой. — Кто последний в бассейн, тот лох! — кричит Круглов и команда разбегается. Комолов первым с разбега в шортах прыгает в пустой бассейн, расплескивая воду по бортикам. А затем такими же брызгами уже обдают его, запрыгивающие в воду Шрамов, Круглов, Березин и даже Дэн. Спустя секунд пять к ним присоединяются и остальные желающие. А кого-то нагло сталкивают в бассейн веселья ради. Одновременно с тем, как парни срываются в бассейн, всё вокруг ненадолго обращается в хаос. Группы людей снуют в случайных направлениях, толкаются, смеются, обнимаются и переговариваются между собой. Кто-то заново врубает музыку погромче, тем самым убивая любую возможность разобрать хоть что-то. — Я весь потный, мне всё болит, но во-о-он та огненная брюнетка нашла это привлекательным и готова утешить меня после болезненного поражения, так что я не жалуюсь, если что, — ухмыляясь во весь рот, к ним подходит Макс и невзначай помахивает кусочком салфетки с записанным на нем именем и номером. Ника показательно морщится, комментируя его поведение коротким «отвратительно», пока Ульяна посмеивается в сжатый кулак. — Ты только слишком не расслабляйся в её объятиях, а то тебе ещё всё здесь в порядок приводить, — напоминает она. — Считаю это кармически справедливым. Кто всё это заварил, тому и мусорные мешки таскать. Макс заходится возмущённым вдохом, явно намереваясь высказать подруге чего-нибудь негодующего, но Вероника решает тоже поддержать её согласным кивком, и он, махнув рукой, ограничивается лаконичным: — Да ну вас! Рукой взъерошивая его и без того растрёпанные волосы, Ульяна убеждает Максима не обижаться, после чего тянет их обоих танцевать. У них ведь всё-таки вечеринка.