Шаман

— Ты пришёл, — в бархатном голосе Люси разливался мёд. Удовлетворение, облегчение, радость слились в бурном танце огня, объяли тело жаром, проникающим глубоко в душу, заставляя полыхать тело и сердце. Люси сидела спиной к двери, но слышала, как он вошёл. Её самурай вернулся, чтобы проститься. Лязгнули пластины доспеха. Кожей спины Люси почувствовала лёгкий холодок: он был совсем близко, но недостаточно, чтобы коснуться её. Сбоку раздался тихий стук катаны в сая из древесной коры магнолии, покрытой ярко-красным, словно кровь, лаком. Люси повернула голову и увидела подаренный ею шелковый сагэо. Он был привязан к ножнам крепким узлом, символизирующим их с Нацу любовь: столь же крепко и безнадёжно она любила своего самурая. Следом за катаной отправился вакидзаси, лук со стрелами и красная маска с безобразной гримасой дракона. Задержав на ней взгляд чуть дольше, Люси с ужасом почувствовала сдавившее горло отчаяние. В глазах защипало. Отвернувшись, Люси опустила веки и принялась ждать. Когда он коснулся её волос, задевая кончиками пальцев нежную кожу на шее, Люси вздрогнула, но не от неожиданности: обычное касание за долгие годы разлуки показалось ей благословением. — Ты вернулся, чтобы проститься, — прозвучал сдавленный, словно чужой, голос. В нём звучала безнадёжная покорность перед сложившейся судьбой. Смиренное, покладистое отчаяние. Люси с силой зажмурила глаза, сдерживая слезы, которых он не должен был видеть. Поток отравляющих сердце эмоций захлестнул её, вытесняя радость от долгожданной встречи. Рука самурая дрогнула, после чего прядь волос упала обратно на её плечи. Почему-то это привело Люси в неописуемый ужас. Он будто подтверждал её слова. Хотелось громко закричать, заплакать в голос, проклинать свою судьбу, но вместо этого Люси поджала дрожащие губы, превозмогая удушающую в горле боль от сдерживаемых слез. — Люси, ты веришь в судьбу? Этот вопрос заставил её задержать дыхание и на долю секунды позабыть обо всём, ухватившись за одну-единственную мысль, как за спасительную соломинку. Нацу взял её запястье и обвязал его тонкой красной нитью. — Да, — просто ответила Люси, как только немного пришла в чувства. — Да, я верю. Она сморгнула слезы и сквозь мутную пелену посмотрела на своё запястье. Нацу всё ещё держал её за руку. — Тогда мы обязательно встретимся в следующей жизни, — Нацу заправил её волосы за ухо, аккуратно собрал слёзы подушечками пальцев и уткнулся носом в шею. Небеса разверзлись, обрушивая на землю ливневый дождь, холодный, как воды северного Ледовитого океана. Дождевая стена отделяла Люси от места казни. Она стояла ни жива ни мертва, бледная как полотно. Ветер беспощадно трепал выбившиеся из прически волосы, заставляя Люси машинально сжимать кулаки, чтобы удержать равновесие. Она дрожала всем телом. Грудь тяжело вздымалась от неровного дыхания, мокрая и тяжёлая ткань кимоно неприятно липла к коже. За непроглядной стеной дождя Люси могла различить лишь силуэт Нацу. Нарочно или нет, но погода надёжно прятала от девичьих глаз то, что им не предназначалось видеть. Смутно понимая, что происходит, Люси уловила одно-единственное движение: вскинутые кверху руки, готовые нанести смертельный удар. Люси перестала дышать. Если бы Нацу мог видеть её лицо в этот момент, он бы ужаснулся. В этих обескровленных губах и воспалённых глазах давно не было жизни. Руки, сжимающие кусунгобу, замерли в высшей точке. Человек, стоявший позади Нацу, крепче перехватил рукоять катаны. Едва руки Нацу опустились, как один точный взмах катаной мгновенно завершил начатое, предотвращая агонию. Ноги Люси подкосились, и она упала в грязь, задыхаясь в беззвучном крике. Сердце разрывалось от боли. Её милый, самоотверженный, гордый и бесстрашный самурай только что возложил жизнь на алтарь служения своему даймё. А что оставалось ей? Нестерпимая боль, которая должна была съедать её по кусочку день ото дня. Люси сжала пальцы, сминая мокрую землю в кулаки. Из-за слёз стало трудно дышать, и она почти задыхалась. Перед глазами всё ещё стояло его лицо. Тронутое нежной улыбкой, которую он дарил только ей. Нацу, её милый Нацу... Воспоминания о нём впивались в её свежую рану клещами, буквально вырывая крики отчаяния. — Тогда мы обязательно встретимся в следующей жизни. На трясущихся руках Люси попыталась подняться. Ладони скользили на раскисшей почве, пресекая все её попытки, смешивая с грязью её любимое кимоно. Последних сил хватило только на то, чтобы достать из-за пояса танто. Если им суждено встретиться в следующей жизни, то она не собиралась ждать так долго. Подмяв под себя ноги, Люси выпрямила спину. На её бледном, испачканном грязью лице, застыла печальная улыбка. Не было времени колебаться. Мёртвой хваткой вцепившись в рукоять, Люси направила остриё кинжала в сердце. Уверенная в скором воссоединении, она замахнулась для удара. — Люси? Открыв глаза, Люси увидела Нацу. Он широко улыбался, вглядываясь в её лицо с таким выражением, будто ждал ответа. Мимо них проплывали бумажные фонари и счастливые лица влюбленных. Пахло печеными яблоками в карамели и такояки. Люси опустила взгляд на лавандового цвета юкату, вышитую лотосами. Этот цвет всегда дарил ей спокойствие, и этот случай не стал исключением. — Прости, я задумалась. Что ты спросил? — Какое желание ты загадала? — с насмешкой в голосе повторил Нацу. Люси тут же почувствовала облегчение: судя по всему, он не обиделся. Она слегка замедлила шаг, раздумывая над ответом. По всем приметам отвечать не стоило, но Нацу смотрел на неё с таким простодушным и глуповато-влюбленным выражением лица, что она не могла не ответить. — Чтобы мы встретились в следующей жизни, — сказала Люси и улыбнулась. Искорки в глазах Нацу мгновенно потухли. — Всё ещё расстраиваешься из-за того, что я уезжаю? Люси, я клянусь тебе, это ненадолго. Как только закончится учеба, мы снова будем вместе. Не успел Нацу договорить, как Люси охватило странное чувство дежавю. Она остановилась, придержала Нацу за рукав, чтобы пропустить прохожих, отошла с ним в сторону и взволнованно зашептала: — Нацу, а что, если мы проживали сотни жизней в сотне из миров, и ни в одном из них нам не суждено было быть вместе? Поначалу Нацу не отнёсся к её словам всерьёз. Он усмехнулся и хотел перевести всё в шутку, но, увидев в глазах возлюбленной неподдельный страх, переменился в лице. — Этого не может быть, любимая, — Нацу притянул голову Люси к губам и нежно поцеловал в лоб. — Мы соединены самой судьбой, помнишь? Люси слушала его, прикрыв глаза. Монотонный голос Нацу успокаивал. Тревожность отступала, освобождая место нежным чувствам. Ощутив лёгкое прикосновение к своему запястью, Люси открыла глаза и увидела тонкую красную нить. Нацу завязал узел и выразительно посмотрел на возлюбленную. — Если ты потеряешься в другом мире или времени, то я найду тебя по этой нити. Нацу улыбнулся. Но уже не весело. Люси внимательно разглядывала его лицо, не находя ни прежнего ребячества, ни намека на шутку. Он раскрыл руки для объятий, и Люси бросилась к нему, крепко обвивая руками шею. Сердце щемило от любви. Люси сжимала Нацу в объятиях, пытаясь понять, как же можно испытывать столь нежные, платонические чувства, приносящие боль и счастье одновременно. Чувства к Нацу всегда находили отклик не только в её душе, но и в теле, словно любовь — это что-то материальное. Стоя на перроне и провожая поезд, в котором уезжает Нацу, Люси не изменит своего мнения. В этот момент ей покажется, что её сердце — хрустальный сосуд, который по неосторожности выронили из рук, разбив его на множество маленьких осколков. В этом мире они больше никогда не встретятся.

***

Сквозь огромное окно в пол было видно внутренний двор с бассейном, возле которого стоял Нацу. Затаив дыхание, Люси едва слышно, словно боясь спугнуть наваждение, подошла к окну и прижала ладони к стеклу. Его пальцы медленно двигались вниз, расстегивая пуговицы рубашки. Сердце Люси сжалось и пропустило удар. Она следила за каждым его движением с нескрываемым обожанием, словно за экраном телевизора, по которому крутили фильм с ослепительно красивым актёром в главной роли. Когда пальцы Нацу опустились к ширинке, Люси сделала шумный вдох. Он снял шорты и подошёл к краю бассейна. В свете солнечных лучей его загорелое тело, покрытое татуировками, выглядело ещё соблазнительнее, чем обычно. Самая любимая татуировка — в виде дракона — находилась на шее. Как-то раз Нацу сказал, что у неё есть особый смысл, но какой именно — он так и не раскрыл. Однако из разговора Люси поняла, что эта татуировка ему очень дорога как память. Столько раз она фантазировала, как покрывает поцелуями его шею, прям поверх того, что ему так дорого... Это стало бы наивысшей степенью близости, чем-то очень личным. Прикусив губу до боли, чтобы опомниться, Люси проводила Нацу, прыгнувшего в бассейн, разочарованным взглядом. Да, между ними была всего лишь одна тонкая стеклянная преграда, но Люси оставалось только мечтать, чтобы отдаться во власть сильных рук Нацу, ведь он принадлежал другой. Полное бессилие и отчаяние захлестнуло Люси с головой. Если ей не суждено стать полноценной частью его жизни, то она может попытаться стать хотя бы маленькой частью его воспоминаний? Сбросив летнее платье и оставшись в купальнике, Люси отодвинула дверь. Нерешительно перешагнув порог, она глубоко вдохнула и посмотрела в сторону бассейна. Нацу уже вынырнул. Одним грубым движением он пригладил мокрые волосы назад. Неосознанно залюбовавшись игрой мышц на его руках, Люси хлопнула ладонями по щекам, пытаясь избавиться от волнения. В голове засела одна назойливая идея, которая не давала ей действовать решительно. Люси всегда идеализировала Нацу. По её мнению, он был безупречен. Идеальный мужчина с идеальным телосложением и безупречным характером. На его фоне Люси чувствовала себя безропотной маленькой девочкой и ничего не могла с этим поделать. Нацу заслуживал всего самого лучшего, а она... Не могла ему этого дать. Отвернувшись, чтобы собраться с мыслями, Люси увидела в отражении стекла отчаяние, плескавшееся в томном взгляде. Прекрасно понимая, что этим отчаянным взглядом она только оттолкнет Нацу, Люси расправила плечи и уверенной походкой направилась в сторону бассейна. К её удивлению, Нацу не было на прежнем месте. Должно быть, он нырнул под воду в тот момент, когда она отвлеклась, и скрылся из виду, оставшись абсолютно незамеченным. Люси осмотрелась вокруг. Ещё один разочарованный вздох вырвался из груди. Прозрачная вода заманчиво блестела на солнце, приглашая окунуться. Люси с осторожностью опустила одну ногу в воду, пробуя температуру. Затем вторую. И, наконец, полностью погрузилась в воду, не без удовольствия почувствовав, как приятно обволокло тело. — Попалась! Люси вскрикнула, когда чьи-то сильные руки обхватили её талию. Не признав в шутнике Нацу, она начала барахтаться и разбрызгивать воду, пытаясь вырваться из жестяной хватки, но задорный смех мигом вернул её в реальность. Нацу крепче стиснул Люси в объятиях, с бережностью, граничащей с нежностью, прижавшись торсом к её спине. — Нацу? — А ты кого ожидала увидеть? Нацу ослабил хватку, чтобы Люси могла развернуться к нему лицом. В ответ на хмурый взгляд он улыбнулся ещё ослепительнее, чем полностью обезоружил Люси. Тирады о том, что её чуть не хватил инфаркт, остались при ней. Тем не менее, его заискивающий взгляд с хитринкой не сулил ничего хорошего, и она с недоверием прищурилась. — Что ты задумал, Нацу? — Подожди, ты всё ещё боишься глубины? — заметив, как Люси стоит в воде на цыпочках, спросил Нацу. — А ты всё ещё будешь издеваться надо мной? — в тон ему усмехнулась Люси. — Нет, так не пойдет, — Нацу покачал головой, — надо это исправить. Он подтолкнул Люси ближе к середине бассейна, особо не упорствуя, чтобы не вызвать у нее очередной приступ паники. Нацу и подумать не мог, что реакция поступит так скоро. Как это обычно бывало, когда Люси переставала чувствовать под собой опору, цепкие пальцы страха сомкнулись у неё на шее, перехватив воздух. Она почувствовала, что начинает тонуть, задыхаться и, судорожно глотая воздух, бросилась на грудь обомлевшего Нацу, обвив его руками и — для надёжности — обхватив ногами торс. Их губы оказались на одной линии, в паре сантиметров друг от друга. Приводя дыхание в норму, Люси продолжала дышать через рот, опаляя жарким дыханием влажные губы Нацу. Он держал её за бёдра, крепко вдавливая пальцы в кожу. Как заколдованные, они смотрели друг другу в глаза. Пока взгляд Нацу не скользнул ниже, к маняще приоткрытым губам. — А ведь ты почти женатый человек, Нацу. Тебе должно быть стыдно, — прошептала Люси, первой придя в себя. Магия момента схлынула, обличая неприветливую действительность. Нацу отвёл взгляд. Убедившись, что Люси достает ногами дна, он плавно опустил руки. — Зачем ты так говоришь? Ты знаешь, что для меня нет никого важнее тебя. Ей показалось, или он посмотрел на неё... с сожалением? Люси поспешила отвернуться, чтобы не выдать свои истинные чувства. Сердце, отравленное досадой, обидой и злостью, колотилось в груди, как бешеное. — Если я такая особенная, — сказала Люси, — такая важная для тебя, то почему ты женишься на другой? Она поджала губы, нахмурив брови. В конце её голос надломился, Нацу должен был это заметить. Она продолжала стоять к нему спиной, не смея обернуться. Если заплачет, то Нацу этого не увидит. И снова она чувствовала себя такой беспомощной перед ним. Такой незначимой, несуразной... — Для меня ты идеальна. Ты всегда была моей мечтой. Люси вздрогнула, не поверив своим ушам. Парень с картинки только что назвал её идеальной? Обжигающее чувство эйфории, от которого захотелось едва ли не смеяться, разлилось по телу. — Но сколько ещё я буду приносить тебе боль, Люси? Боль? Люси снова нахмурилась. — О чем ты говоришь, Нацу? — она повернулась к нему лицом. Нацу был серьёзен как никогда. Брови нависли над глазами, плотно сжатые челюсти обрисовали напряжённые скулы. Один лишь взгляд потухших глаз сигнализировал о глубокой печали и тревоге. — У тебя было такое, что ты путала сны с реальностью? Или вспоминала что-то из глубокого детства, что не должна была помнить? — Да, — медленно, словно пробуя слово на вкус, ответила Люси. — Но как это относится к нашему разговору? Нацу снисходительно улыбнулся. — Со мной такое происходит постоянно. Иногда у меня появляется ощущение, что я проживаю сотую по счёту жизнь, а мои "ложные" воспоминания — всего лишь отрывки из прошлых жизней. Люси приоткрыла рот в удивлении. Снова он говорил на непонятном ей языке. — В любом случае, это не важно, — подытожил Нацу. — Просто в этом витке мы не можем быть вместе. Если всё пойдёт по плану, то мы обязательно встретимся в следующей жизни. Люси грустно вздохнула и потупила взгляд. — Тогда с нетерпением буду ждать следующей жизни. Надеюсь, там ты вспомнишь обо мне. — А ты заставь меня вспомнить. Нацу снял с руки плетёный красный браслет — ещё одна вещь, которой он безгранично дорожил — и, преодолев короткое расстояние между ним и Люси, надел ей на руку. Браслет был мокрым и оттого казался тяжёлым. Люси встряхнула рукой, проследив взглядом, как браслет сместился на запястье. Казалось, он хранил в себе тепло и пульс Нацу, и теперь, перестраиваясь под частоту ударов её собственного сердца, согревал кожу мягким светом. Понимать всё, что говорит Нацу, — практически невозможно. Но Люси научилась прислушиваться и доверять ему. Без этого не было бы их крепкой дружбы и той особенной связи, что берегла их отношения на протяжении долгих лет. — Нацу. — Да? — Пусть завтра нам суждено расстаться, хочу, чтобы ты знал: я буду любить тебя до скончания времён.