Шаман

Когда Люси очнулась, воспоминания об увиденном вонзились в её тело чередой острых кинжалов. Казалось, голова включилась быстрее, чем тело. Мысли и эмоции бурлили в ней словно кипящее масло, выводя из строя целостный механизм. За закрытой дверцей грудной клетки метались отчаявшимися птицами любовь, нежность, тревога и скорбь. В том пространстве она чувствовала, что не была собой. Словно бесплотный дух, она была рядом, ей передавались ощущения, чувства и воспоминания той, другой Люси, но она могла лишь наблюдать, не имея возможности повлиять на происходящее. Тем не менее, боль была самой настоящей. Не было никаких сомнений: всё это действительно происходило с ней, и всепоглощающее чувство пустоты, преследовавшее её на протяжении многих лет, было тому доказательством. Любовь к Нацу — это то, с чем Люси проснулась, уверенная, что эти чувства родились вместе с ней. Словно кто-то написал код к программе, пока она спала, она желала лишь одного: поскорее обнять Нацу. Дождавшись, когда резкость зрения восстановится, Люси предприняла попытку встать и обнаружила, что лежит на кровати. В окружающей её обстановке она сразу признала бревенчатый дом. Бегло изучив убранство комнаты, она увидела грубо вытесанный стол с двумя табуретками, множество склянок и баночек с высушенными травами, ловец снов над изголовьем кровати и большое количество бытовых мелочей, безусловно ассоциирующихся с хозяином дома. Здесь живёт Нацу. От одной этой мысли окружающие предметы наполнялись особым смыслом. Люси снова обвела пространство комнаты трепетным взглядом, одним рывком встала с кровати, чуть пошатнувшись. За строгими границами оконной рамы гулял ветер, играя с листьями на деревьях, высокой травой, затягивая заунывную песню, от которой у Люси сжималось сердце. Если обнять Нацу, вся печаль и скорбь тут же растворятся. Отступят боль и одиночество. Надо только обнять его... На ватных ногах Люси дошла до двери и робко отворила её. За пределами дома мир показался ей враждебным. Стоит выйти за порог, как тяжёлое, мрачное небо наверняка обрушится ей на голову. Люси не знала, который час, но была уверена, что могла бы увидеть первые звёзды, если бы не батальон грозных облаков, вставших на стражу небесных светил. Ветер своевольно разгуливал в поле, свободный, насмехающийся над ней. Он звучал тихим шелестом травы, свистом в водосточных трубах, шепотом темнеющего вдалеке леса, эхом множества голосов, зовущих её по имени, растерянных, встревоженных: это друзья искали её, потому что прошло много времени, а она так и не вернулась. Люси замерла и прислушалась. Ветер принёс и ещё кое-что. Сладкий аромат и звон колокольчиков. Нацу был где-то поблизости. Надо только успеть догнать его, пока ничто не разлучило их вновь. Быстро сориентировавшись в пространстве, Люси побежала в ту сторону, где черная линия горизонта разделяла серое небо и бушующий красками луг; минуя тлеющий костер и скамейки в виде бревен, где недавно они сидели с Нацу друг напротив друга, совершенно чужие, изучающие друг друга с настороженностью, не имеющие за плечами судеб, которые им довелось пережить. Люси почувствовала слезы в уголках глаз, тут же сбитые ветром. Она продолжала бежать, отдаляясь от леса и углубляясь в те места, где трава доходила до колен; стараясь не упустить тонкую музыкальную нить, ведущую её к Нацу. Зелёные травянистые путы то и дело хватали её за ноги, преграждая путь. Ветер бил в лицо, создавая сопротивление, преодолеть которое Люси могла лишь с большим усилием. Дыхание перехватывало, отчего Люси жадно хватала воздух ртом, чувствуя жар в щеках и вырывающиеся из горла хрипы. Крючковатые деревья, улавливаемые боковым зрением, словно горбатые ведьмы тянули к ней свои руки, желая схватить за шиворот. Зловещая, угнетающая аура шла по пятам, отравляя надежду на скорое воссоединение. Казалось, погоня никогда не прекратится, а голоса друзей всё будут приближаться, отдаляя её от Нацу. Но, разглядев темную фигуру на небольшом возвышении впереди, Люси радостно ахнула. Радость расцвела огненным цветком в лёгких, выпуская второе дыхание. Люси сделала последний рывок, ускоряясь, не помня себя от счастья. Вот она уже настолько близко, что видит розовые волосы, выбивающиеся из головной повязки. Нетерпеливо тянет руку и, не успев ухватиться за рукав, останавливается, растерянно глядя впереди себя. Нацу разворачивается, одновременно с его движением, вплетаясь в шепот ветра, звенят пришитые к одежде бубенцы. Поймав его взгляд, Люси сконфуженно опускает руку, наталкиваясь на ледяную стену безразличия. Нить, ведущая к Нацу, с треском обрывается. Люси замирает, словно статуя, вглядываясь в холодные зелёные глаза, такие родные и одновременно чужие. Чувствуя, как на свои собственные наворачиваются слезы. Внезапное осознание бьёт её по самому больному: должно быть, она поменялась местами с Нацу. Он — всего лишь проводник, а она — заблудшая душа, жаждущая воссоединения. До недавнего времени всё было наоборот. Нацу проживал жизнь за жизнью, зная, что им не суждено быть вместе, ожидая, когда наконец придёт их время. Ожидание медленно разрушало его день ото дня. От одной только мысли, насколько сильно страдал Нацу, Люси охватывал ужас. — Это ритуальный костюм. Женщины не должны к нему прикасаться, — его глаза смотрели холодно и безучастно. Люси вглядывалась в его лицо и не могла узнать. Она хотела сказать хоть что-нибудь, но с великим ужасом почувствовала, как дрожат безвольные губы. Был ли это её Нацу? Может быть, он и не должен был помнить про нее? Тем не менее, сердце рядом с ним билось так быстро, что сложно было прислушиваться к рассудку. Люси хотелось верить, что это он. Сердце подсказывало ей, что она не ошиблась. И даже если Нацу про неё забыл, она сломает эту стену, вставшую между ними, и заставит вспомнить. Ведь Люси не из тех, кто привык сдаваться. — Нацу, то, что ты мне показал... — она старалась говорить осторожно и правильно подбирать слова, но Нацу её перебил. — Даже не буду спрашивать, откуда ты знаешь моё имя, но всё, что ты видела, — только для тебя, об этом никто не должен знать. Люси почувствовала, как вспыхнули её щёки. — Но почему? — она сделала шаг навстречу, заметив, как Нацу едва заметно поморщился. — Ты ведь искала ответы на интересующие тебя вопросы? Ты их получила. Теперь можешь идти. Кажется, твои друзья обеспокоены твоей пропажей. — Нет. Я уже нашла тебя и не хочу потерять ещё раз. Больше не отпущу, — словно в подтверждение своих серьезных намерений, Люси сжала кулаки и нахмурилась. Она сделала ещё шаг, сократив дистанцию между ними до минимума. Нацу остановил её предупредительным взглядом. — Послушай, Люси, люди и их прошлое не должны ступать рука об руку, человек всегда должен идти впереди. Если ты не понимаешь этого сейчас, то лучше нам вернуться к этому разговору позже, — он хотел было отвернуться, тем самым закончив разговор, но Люси не дала ему этого сделать, поймав за кисть руки. Нацу посмотрел на неё так, будто видел впервые. — Ты прав, — она крепче сжала его руку, — лучше нам вернуться к этому разговору позже, потому что я остаюсь. — Люси без страха взглянула в обжигающие безразличием глаза. — Ты боишься, что я слишком сильно приближусь к тебе? Что я прикоснусь к тебе? Или, может быть, к твоему сердцу? — Люси переложила ладонь на щёку Нацу, почти не чувствуя реальности происходящего. Он слушал её внимательно, не перебивая, пристально вглядываясь в её лицо. — Тогда твои страхи не напрасны, потому что я сделаю это прямо сейчас, — она не заметила как перешла на шёпот. Вторая ладонь переместилась на открытый участок шеи. Не дав Нацу опомниться, Люси примкнула к его губам своими.