Следуй за мной

Возвращаться домой в таком состоянии было противопоказано. В противном случае, их обоих забросали бы никому ненужными вопросами, а разговаривать о том, что произошло на пруду, у Эверетта не было никакого желания. Тем не менее, на лице его отражалась такая задумчивость, что волей-неволей хотелось задать вопрос на тему, что тому виной. Планы провалились. Вместо нормальной утренней прогулки, призванной подарить заряд бодрости на весь день, Логан получил головную боль. В переносном смысле, разумеется. Теперь нужно было решать, что делать, и почему девчонка собиралась его убить? Или не собиралась, а просто таким образом припугнула? Предупреждала о чём-то? – Ненавижу неизвестность, – произнес Эверетт, засовывая руки в карманы. – Ты всё об этой девчонке? – Разумеется. В это утро она единственная смогла потрясти меня до глубины души. И ведь теперь даже белку в своих злоключениях не обвинишь, – Логан невесело усмехнулся. Но улыбка относительно быстро погасла, потому что ничего радостного в данной ситуации Эверетт для себя не видел. Да и для Шелдона тоже. И для всех остальных обитателей бабушкиного особняка. После того, как день Х был завершен, и Блэр вместе с Логаном смогли вырваться за пределы одних суток, была надежда, что это происшествие – единственная странность в их жизни. Сейчас былые утверждения впору было ставить под огромное сомнение. Зря надеялись, что называется. Эверетту не хотелось думать, что теперь он стал кем-то, вроде тех, кто называет себя экстрасенсами и реально общается с потусторонним миром. Ему и одной странности за глаза хватило, вторая совершенно не радовала. – Можно попробовать, – заметил Шелдон. На самом деле, ему тоже было не весело, а муторно на душе. Пожалуй, не нужно было слушать родителей Эверетта и соглашаться на эту маленькую авантюру. Следовало до последнего отстаивать свою точку зрения, хватать билеты на самолёт и тащить Логана в Италию или ещё куда-нибудь, главное – подальше от этого дома. – В этот раз ловить будешь ты. – Полезу на дерево ради неё. – Я сегодня едва не искупался по такому случаю. Больше никогда не приближусь к этому пруду, – Эверетт поёжился и недовольно скривился, вспомнив состояние вынужденного полёта, от которого в дрожь бросало. Висеть в воздухе, не имея опоры под ногами, было ужасно, и повторения такого эксперимента он ни за что в жизни не пожелал бы. Ни себе, ни другим. – Это радикальные меры, да и не факт, что она обитает именно там. Может, всё дело в доме. Парни остановились напротив ворот особняка, но заходить на его территорию не торопились. Мысли лихорадочно бегали, не желая упорядочиваться и раскладываться по полочкам, Эверетт всё ещё находился на взводе и мог при встрече с родными и близкими сболтнуть лишнего. Он выбрал одно из поваленных деревьев и присел на него, игнорируя тот факт, что ствол мокрый после дождя. После сидения на земле Логана это не пугало. Всё равно джинсы требовали стирки. Пятном больше, пятном меньше... Его это сейчас не волновало. В любом случае, придётся стирать. – Отлично поборолся с детскими страхами, – пробормотал, срывая травинку и принимаясь накручивать её на палец. Ему сейчас нужно было чем-то себя занять, пусть даже таким примитивным способом. Отпуск перестал радовать уже на второй день. Это было достаточно паршиво. – А твои родственники? Шелдон некоторое время просто отирался рядом, потом подумал, что со стороны выглядит, как идиот, и тоже сел на поваленное дерево, не опасаясь за свои джинсы. Они были тёмными, и грязь на них заметил бы только педант, специально разглядывающий чужой наряд. Эверетту с его светло-синими джинсами было куда хуже. – Мидлфорд? – Нет. – Логан? – Логан, да. Но не родители и тётка, а те... Блэр посмотрел вверх, намекая, о каких именно родственниках ведёт речь. В целом, его версию можно было назвать неплохой идеей. В прошлый раз вся канитель с жизнью в замкнутом дне контролировалась предками Эверетта, они принимали в развитии событий живейшее участие, направляя его. Правда, направляли как-то странно. Их впору было сравнивать со сломанным навигатором, который сам ничего определить не может, а люди, пользующиеся им, наивно верят, что он способен указать им правильную дорогу. Так получилось с родственниками Логана, которые то ли сами ничего не знали, то ли проверяли потомка на вшивость, гадая, заложены ли в нём от рождения благородные качества, или же таковых не имеется. Способен ли он отдать свою жизнь за другого человека? Сейчас Эверетт не отказался бы и от их совета, но проблема заключалась в том, что никто не торопился с ним заговаривать. Что его совсем не удивляло. У ситуаций начальные условия были изначально разными. Тогда у него было больше возможностей для общения. Зависнув между двумя мирами, он мог наведываться в качестве призрака и в мир реальности, и вместе с тем общался с родственниками. Видеть – не видел, но голоса их слышал. – Как рыбы. – Молчат? – Ага. Впрочем, можно попробовать восстановить события той ночи... Логан посмотрел на Шелдона и приподнял уголок губ, изобразив полуулыбку. Блэр иронии не оценил. Понял, какие именно события ему предлагают восстановить. – Тебе понравилось находиться в коматозном состоянии? – Нет, конечно. Но вдруг это выход? – Когда наши отношения меня утомят, даже просить не придётся, – произнес Шелдон. На этот раз удивленно на него вытаращился Эверетт. Блэр тоже ухмыльнулся и изобразил пальцами кавычки. Жест этот он перенял у Логана, который всегда так делал, когда его шутки не понимали. – Чёрный, очень чёрный, – прокомментировал Эверетт. – Как есть, – кивнул его собеседник. – В данной ситуации другой и не подходит. – Тоже верно, – согласился Логан. – Я вот о чём подумал... Может, мы раньше времени панику разводим? Может, ничего серьёзного не произошло, и это просто единичная акция? Нет, ну, а что? – День оптимизма? – Я не верю в это, но почему бы не попытаться поверить, что это просто так... – Потому что после первого раза я склонен думать, что, если мы вляпываемся, то по самые уши, – пояснил Шелдон, доставая из кармана сигареты и зажигалку. – Как думаешь, там тревогу не подняли? Эверетт посмотрел в сторону дома. – У них свои дела. – Какие? – Когда я уходил, Пьер и твоя тётка пили на кухне кофе. Мило беседовали. Марлен даже сделала Джастису комплимент относительно кулинарных способностей. – Он что-то приготовил? – удивился Логан. В его голове образ Пьера, старательно дежурящего у плиты, не укладывался. Разве что в карикатуре какой-нибудь. Насколько бы воспитанным Эверетт не был, а всё равно нет-нет, да и поднимала голову некая спесь и заносчивость, относительно происхождения Джастиса. Всем ведь известно, что французы англичан не особо жалуют, равно, как и наоборот. Пьер, конечно, являлся ребенком от интернационального брака, мать – француженка, отец – англичанин, который позволил жене выбрать для сына любое имя, а она взяла и назвала в честь своего отца. Тем не менее... На фоне этого Логан мог представить Джастиса, готовящего только лягушачьи лапки. А поскольку лягушки у него всегда вызывали оторопь, то и общая картина характеризовалась словами «фу, ужас, гадость». Пробовать это варево он не решился бы, даже, несмотря на заявления гурманов, что лягушачьи бёдра по вкусу мало чем отличаются от стандартной курицы. Эверетт мог обойтись и без кулинарных изысков. Одна лишь мысль о французском деликатесе провоцировала тошноту. – Кофе же, – пояснил Шелдон. – Ничего подобного. – В смысле? – Кофе перед уходом варил я. – Но сливки собрал другой человек. – Ну, ладно. Пусть порадуется. Всё равно, что-то большее, кроме похвалы за кофе его не ожидает. Надеюсь, его не посетит гениальная идея будить меня по утрам и требовать, чтобы я готовил что-нибудь. – Зачем? – Будет выдавать за свою стряпню и носить моей тётушке завтраки в постель. – А как отреагирует дядя? – Скажет «спасибо» и всё съест, – засмеялся Логан. – Марлен кроме кофе по утрам ничего не принимает, а вот дядя – за милую душу. – Ты скажешь об этом Пьеру? – Я просто не буду готовить, если он попросит. – Жестокий человек, – без тени иронии заметил Блэр. Эверетт несколько секунд пристально на него смотрел, потом не удержался и показал язык. Это было по-детски, дурашливо и совершенно несерьёзно, но Логану хотелось чего-то такого, потому что в противном случае мысли снова возвращались к девушке в белом, а она для него приравнивалась к источнику депрессии. Здесь, рядом с домом он чувствовал себя в безопасности. Не совсем, но хотя бы на десять процентов из ста, а потому расслабился. Шелдон ухватился за козырёк чужой бейсболки и потянул его вниз. – Эй! Не надо так, – запротестовал Логан. – А как надо? Блэр, кажется, тоже начал понемногу отходить от происшествия на пруду и позволил себе немного несерьёзности. – Крепко и сладко. – Кофе? – Поцелуй. – Сладко вряд ли получится. – Почему? – Я только что курил. – Неважно, – выдохнул Эверетт, придвинувшись к Шелдону, сняв головной убор и чуть наклонив голову. Целуясь, он всегда закрывал глаза и полностью отдавался процессу. Это для Блэра было важно, потому что ему после лицемерного отношения родителей хотелось искренности и честности во всем, даже в таких вещах. Ему важно было знать, что Логан от поцелуя получает удовольствие, а не пересчитывает цветочки на обоях, грубо говоря, или же количество подвесок на люстре... – А, знаешь... – начал Эверетт, спустя несколько минут. Несмотря на то, что поцелуй уже закончился, он всё ещё прикасался ладонями к лицу Шелдона. Не удержался, провёл пальцем по нижней губе и задержался на несколько секунд на уголке рта. – Что именно? – Я никогда бы не подумал, что однажды окажусь в этом доме вместе с тобой, – признался Логан, бросив взгляд в сторону особняка. Не врал, конечно. Он вообще не думал, что однажды настанет тот день, когда они с Шелдоном смогут нормально общаться, а не огрызаться в ответ на любое замечание, как бывало раньше. Сейчас, глядя на них, сложно было поверить, что они когда-то являлись заклятыми врагами и не желали друг другу ничего, кроме гадостей. А ведь подобное поведение очень долгое время находилось в норме вещей. Представить Блэра, разгуливающего по его дому, для Эверетта было смерти подобно. Когда-то он очень жалел, что не имеет возможности спустить Шелдона с лестницы. Как раз в момент с простудой, организованной стараниями Блэра. Глядя на него тогда, Логан думал только о том, какой у одноклассника противный голос, и насколько его достала эта персона. Война, длившаяся между ними на протяжении нескольких лет, не то, чтобы выжала все силы, просто к тому моменту начала утомлять, потеряла свою новизну и из захватывающего действа превратилась в нудную рутину, которая, разумеется, не приносила уже удовольствия. Первое время она помогала Эверетту держать себя в тонусе, моментами даже захватывала. В любом случае, он понимал, что Шелдон так просто от него не отцепится, но при этом знал, что сам терпеть эти попытки зацепить не станет. Есть такой тип людей, что предпочитает отвечать на чужие выпады игнором, наивно полагая, что однажды задире надоест, и это прекратится. Логан точно знал, что не прекратится, а те психологи, кто утверждает обратное, ошибаются. Дети куда более жестокие существа, чем может показаться на первый взгляд. Они рано начинают учиться искусству лицемерия, и чем старше становятся, тем больше стараются походить на взрослых, перенимая их самые заметные, очевидные черты. Чтобы найти хорошее, нужно долго, пристально наблюдать за человеком, вся дрянь зачастую лежит на поверхности, если, конечно, объект наблюдения не первоклассный актёр, способный нацепить маску добродетели и играть так долго, сколько понадобится. Шелдон не стал исключением. Он в детские годы тоже активно занимался подражанием, слизывая манеру поведения своей сестры и родителей, которые с самых ранних лет внушали ему мысль, что по жизни нужно идти с гордо поднятой головой, неся в руках знамя победителя, и тогда подтянутся и встанут рядом исключительно достойные люди. Те, кто попроще, начнут завидовать, но тоже будут переполнены восхищением, а вот те, кто не сможет дотянуться до звезды, станут врагами. Но какое дело до их чувств тому, кто находится на вершине? Победителей не волнуют чувства проигравших. Не должны, во всяком случае, иначе есть риск поменяться местами. Подростки хотят казаться взрослее, чем они есть на деле, отсюда и стремление подражать, старательно копируя пример тех, кто постоянно находится перед глазами, отсюда и преувеличенно жестокое отношение к тем, кто не вписывается в общие стандарты. Нельзя сказать, что Логан, будучи школьником, так сильно выделялся на общем фоне. Просто так сложились обстоятельства. Ему не повезло, и окружающие ухватились за его неудачу. А отказ дружить с Шелдоном окончательно добил хорошее отношение, которое могло бы сложиться тогда, но обошло их стороной и воцарилось, спустя десяток лет. Поскольку не было нормального общения, то и такие элементы дружбы, как совместно проведённые каникулы, секреты, обсуждения школьных происшествий обошли их стороной. Откуда бы этим секретам было взяться, если обычный разговор перерастал в ссоры. Иногда – словесные перепалки, иногда – драки с разбитыми носами. Сбитое дыхание, ненависть в глазах, презрительно сжатые губы. И этот чёртов аристократизм, который был виден в каждом жесте, в каждом слове, которым сочилось каждое слово, брошенное Логаном в лицо своему противнику. Почему-то в момент драки Шелдон словно наблюдал за собой со стороны и чувствовал себя жалким, в то время как Логан казался ему человеком, способным в любой ситуации сохранить чувство собственного достоинства. Наверное, так оно и было. Потому что Эверетт искренне ненавидел в тот момент, а не играл на публику, как сам Блэр. Отвешивая оплеухи, а попутно думая о том, насколько сильно Логан ему нужен. Рядом. Всегда. Потому что только в тех драках было что-то настоящее, чего не хватало в выдуманном, искусственном мире, который почти каждый подросток посчитал бы идеальным. Привлекательная внешность, собственная квартира, машина, карточка в свободном доступе, девушка, которой восторгается вся мужская половина школы, даже враг, который, по умолчанию, должен считать, что всё, принадлежащее оппоненту – гадость. Но нет, Эверетт долгое время сходил с ума от Тёрнер и готов был ради неё на многое, а она старательно делала вид, что знать его не знает. Его любовь и преданность этой девчонке не знали границ, но у самой Трейси и её окружения ничего, кроме смеха не вызывали. Логан словно не замечал этого и продолжал провожать одноклассницу мечтательным взглядом. Хотя... Почему он не должен был этого делать? Всё-таки, несмотря на отсутствие выигрышного положения в школьной иерархии, он не был тем, кого можно было с легкостью затолкать в туалет и окунуть головой в унитаз. В Веддингтоне такого, в принципе, не практиковали. Самое большее, что случалось – драки, мелкие потасовки, но не нечто, переходившее все границы. Но чисто теоретически... Имя Эверетта Логана не приравнивалось к понятию «дна жизни». Все знали, что он достаточно интересная личность, но у многих не хватало духа перестать подстраиваться под общее веяние, модное, если можно так выразиться, и из лагеря одного человека перейти в лагерь другого. При этом Тёрнер признавалась самой себе, что Эверетт очень даже ничего, но, увы, им было не по пути. Свой выбор девушка уже сделала, а в отношении Логана продолжала придерживаться выбранной линии поведения. И в этой линии не было места симпатии. Каждый человек имеет свой лимит терпения. Было такое ограничение и у Эверетта. Последней каплей для него стал день Валентина в средней школе, когда Тёрнер, посмеялась над ним и прилюдно выбросила розу, подаренную Логаном, в мусорку. От этого стало обидно вдвойне. Если не хотела принимать подарок, могла бы сделать это тихо, без лишней показухи и попытки привлечь к себе ещё немного внимания посторонних, но Трейси не смогла удержаться от соблазна. Кроме того, эта роза, которую безжалостно сломали и откинули, стала ещё одним поводом для драки, ведь не мог Шелдон оставить без внимания этот инцидент. Наплевать, что другие школьники делали то же, что и Эверетт. На них Блэр не собирался обращать внимание, поскольку с ними его ничего не связывало. А Логан едва ли не официально считался его врагом, и это накладывало определенный отпечаток. С его стороны попытка подарить Тёрнер розу и привлечь её внимание приравнивалась к дерзости. Шелдон не мог закрыть на это глаза. Эверетт не стал отказываться от своих действий, и на встречу после школы согласился. День купидона встретили с разбитыми носами и крайне недовольные тем, что судьба распорядилась именно так, сделав их одноклассниками, а не раскидав по разным параллелям или же школам. Вариант – перевестись в другую школу – Логан не рассматривал, это было бы бегством и признанием своего поражения. Он ни за что не должен был проиграть этому человеку. После драки Эверетт решил для себя, что хватит с него унижений, и потерял интерес к Трейси. Ему даже убеждать себя в этом не пришлось, само собой получилось. Он смотрел на себя в зеркало и пытался понять, каким его видят окружающие. Видели неудачником, который только и может, что пускать слюни по самой популярной девочке класса. Первое правило неудачника гласило, что у каждого их представителя есть какая-то слабость, над которой можно насмехаться. Тёрнер была слабостью Логана, и он предпочёл вычеркнуть девушку из своей жизни. Сказал себе, что эта влюбленность тянет вниз, и перестал тратить время на человека, которому его чувства никакой радости не приносили, при этом почувствовал себя свободнее и полетел вперёд, к вершинам, ухватив за руку Айрис, которая в тот момент мечтать не смела о выходе в «верхний эшелон». Всё складывалось удачно, и к Логану постепенно стало приковываться чужое внимание. Он и раньше незамеченным не оставался по причине того, что активно сопротивлялся и не собирался подчиняться тем правилам, которые ему старательно навязывали. Журналистика, активная жизненная позиция, победы на конкурсах, восторги преподавателей... Интерес возрастал, только Эверетт теперь ни на кого не обращал внимания, встречался с Айрис и усмехался, наблюдая за людьми, которые его когда-то называли серостью. Возможно, с появлением интереса в жизни, коим стала журналистика, он начал меньше внимания уделять Шелдону и его компании, не трепал нервы и жил с более радостным взглядом на многие вещи. Трейси из клуба любителей журналистики он выжил, при этом обставив всё так, что она свалила по собственному желанию, не выдержав соседства. В старшей школе началась тихая месть, дерзкие статьи, написанные с фирменным чёрным юмором, саркастичные и наглые. Шелдон и компания, смирившиеся с затишьем, этого, конечно, не ожидали, потому каждая статья цепляла их и заставляла негодовать. Пьеру, впрочем, не доставалось. Грега тоже никто не трогал. Все отравленные дротики летели в Блэра и Вайолетта, которые успели перейти Логану дорогу. А после поцелуя, попыток оправдаться и просьб никому не рассказывать статьи, связанные с именем Шелдона, стали намного злее. Окружение Блэра удивлялось и негодовало, но только двое знали правду, которая могла поставить крест на репутации обоих, но один боялся этого, а второму было наплевать. Эверетт вообще старался не вспоминать о своей глупости и порыве, который так быстро уничтожили. Он продолжал делать вид, что ничего не происходит. Раз так получилось, значит, так и должно быть. Если бы не день рождения Шелдона, не возможность заглянуть в чужие мысли, неоднократно проанализировать свои поступки и их последствия, Логан так и продолжал бы обходить Блэра стороной. Так что в детстве он, естественно, не мог думать о реальности, в которой притащит Шелдона к себе домой, будет бродить с ним по лесу, целоваться, стараясь не попадаться на глаза окружающим, поскольку проявление чувств на публике было в понимании Эверетта плебейской привычкой, по ночам засыпать, глядя на Блэра, а не на кого-нибудь... Да на ту же Айрис, или на Трейси. Или на какую-нибудь девушку, что совершенно не похожа на них обеих, не связана со школьными годами, но смогла привлечь внимание Логана к себе. – И почему я не удивлен? – хмыкнул Шелдон. – Потому что ты умный парень, – ответил Эверетт, поднимаясь со своего места. – Пойдём в дом или ещё немного прогуляемся по лесу? Только на пруд не хочу... – Давай прогуляемся. – Окей. Логан улыбнулся и протянул Блэру руку, помогая подняться. Шелдон мог это сделать и без посторонней помощи, но, выбирая между двумя вариантами, остановился на втором, крепко сжав поданную ладонь. Далеко в лес решили не забираться и прогуливались в небольшом отдалении от дома. Несмотря на то, что тему замяли, оба продолжали думать о девочке в белом. Блэр переживал даже сильнее, чем Эверетт. Наученный горьким опытом привык к тому, что жизнь иногда подкидывает такие сюрпризы, что и в страшном сне не приснится. Первому таинственному происшествию, изменившему его жизнь, он был благодарен на сто процентов. И даже трюки с временным исчезновением Логана не заставляли его негодовать, потому что он понимал их истинное предназначение. Умение ценить того, кто находится рядом, в чём обычно и заключена вся суть взаимоотношений, иначе получается не пара, а два чужих человека, которые находятся каждый на своей волне, но ночевать зачем-то приходят под одну крышу. С какой целью появилась девочка? Вот этот вопрос оставался открытым, и даже никаких зацепок, что могли бы помочь с ответом, не наблюдалось. Почему она хотела убить Эверетта? Или даже не убить, а просто припугнуть? И откуда взялся тот голос, что позвал Блэра к пруду? Поскольку никогда прежде Шелдон вместе с Эвереттом сюда не наведывался, он просто не мог знать, где именно расположено это болото, но дорогу определил верно и нашёл его, ни разу не заплутав. Принадлежал ли он той самой девочке в белом? Блэр и здесь не знал ответа, потому что призрак, ходивший по озеру, с ним не разговаривал, только смотрел и ухмылялся. Шелдон склонялся к мысли, что к голосу, позвавшему его, эта девочка не имеет никакого отношения. В её глазах было слишком много злости. Она была полна решимости довести начатое до конца, то есть, падение Логана должно было состояться. Что-то помешало. И кто-то. Себя Блэр спасителем Эверетта не считал, не собирался приписывать себе чужие заслуги. Морок разрушил не он, иллюзию развеял кто-то иной, кого девчонка испугалась и исчезла, не довершив то, что планировала. Именно поэтому её иллюзия не затянула в себя Логана полностью и не уничтожала, а лишь поглотила на некоторое время. После таких умозаключений Шелдон склонялся к мысли, что девчонка обязательно вернётся, только постарается продумать новый план основательнее, чтобы не случалось осечек, как сейчас. Эверетт думал о чём-то подобном, потому тоже молчал и раз за разом прокручивал в голове события этого утра. Быть спокойным и наслаждаться красотами природы не получалось. Он несколько раз порывался сказать какую-нибудь восторженную глупость, но язык не поворачивался. Лицемерить Логан не умел, а, если делал это, то фальшь в его голосе сразу же становилась достоянием общественности. Решено было молчать, чтобы не портить настроение себе и окружающим. Ситуация его напрягала и раздражала. А сам факт того, что поделиться не с кем, заставляла бегать по потолку и усилиями воли глушить истеричные вопли подсознания. Предки, когда они были так нужны, молчали и не подавали никаких знаков. Но на них Логан особо и не рассчитывал. Они вряд ли продолжали пристально следить за каждым его шагом. Или продолжали, но не имели возможности связаться с ним, поскольку сейчас он находился в добром здравии. – Эверетт, – позвал Шелдон. – Да? Логан встрепенулся и обратил взор в сторону человека, вышагивавшего рядом. – На сцене ты отлично играешь, но в жизни почти разучился это делать. – Тебя потянуло на философию? – Нет. – Тогда к чему это? – Я лишь констатировал очевидный факт. – И о чём он? – Ты сейчас думаешь об этой девчонке. – Так заметно, да? – усмехнулся Эверетт, додумавшись, наконец, поправить кепку, чтобы можно было смотреть на собеседника, а не быть безликим голосом, что вещает из-под козырька. Логан остановился и принялся ковырять носком своего кроссовка землю. – В общем, да. – Наверное, действительно разучился. – Или просто я думаю о том же самом, – заметил Блэр, чуть тряхнув головой, чтобы откинуть от лица отросшую чёлку. – Странно, как могут меняться со временем мечты, – произнёс Эверетт, потянувшись и сорвав с дерева лист. Снова появилась потребность чем-то себя занять и отвлечься от размышлений. – Мечты? – Так точно, – усмехнулся Логан, отбросив лист. Заведя руки за голову, Эверетт прислонился к дереву и посмотрел вверх. Небо оставалось серым, погода явно не располагала. Куда делась недавняя жара, оставалось лишь догадываться. Ещё, как вариант, рассматривалось, что погода в самом городе и пригороде далеко не всегда совпадают. Может, в Лондоне сейчас нет такого холода, но и солнце не припекает. Погода в последние несколько лет вообще была удивительная. Из пекла бросало в холод, а через пару дней снова наступала Сахара. – И что за мечты? – Наивные, детские и глупые, – обозначил их основные особенности блондин. – Это место моего детства. Летние каникулы я часто проводил именно здесь, и, не стану скрывать, часто ассоциировал бабушкин дом с теми сказочными замками, в которых обитают призраки, а стены хранят древние тайны. Мама всегда много читала мне, и я, затаив дыхание, слушал придуманные истории, чтобы, когда в комнате погаснет свет, проецировать всё услышанное на себя, представляя себя в центре повествования. Думаю, что, если бы сказал нечто подобное бабуле, она бы засмеялась. Ванесса умерла, когда мне было четыре года, и я почти не помню, какой она была. Судя по фотографиям, очень красивая женщина. Судя по рассказам моих родителей, я бы точно нашёл с ней общий язык. Ванесса тоже профессионально занималась журналистикой, и была достаточно известна в определённых кругах... Но одно я знаю точно, её дом всегда был для меня местом, где оживают чудеса. Этот лес казался мне сказочным, пруд, сад, который здесь когда-то был разбит. Сейчас всё пришло в запустение, сад уничтожили, пруд превратился в болото, а от воспоминаний осталась лишь какая-то жалкая частица. И вот теперь, повзрослев, смотрю на этот дом, и ничего чудесного в нём уже не вижу, зато из ниоткуда появляются странные девочки и пытаются меня убить. Или запугать. Утверждать не возьмусь, но меня явно не на чаепитие приглашали. И я не уверен, что они взялись из моих детских фантазий, потому что о подобном я в детстве, однозначно, не мечтал. – Но иллюзия имела место быть, – резонно заметил Шелдон. – Не спорю. – Думаешь, опять чьи-то фантазии выстраивают параллельную реальность? – Если только твои. – Нет. – Точно? – Точнее не бывает. Честно. – Тогда ты тоже не думал, что мир, в котором мы вращаемся, создан твоими мечтами. Что выяснилось в процессе? – Тогда у меня были особые причины, которые и создали параллельную реальность. Мы оба умирали, а мне хотелось, чтобы выжили и были вместе. Конечно, я не надеялся, что в реальности это получится, но в мыслях подобное возникало неоднократно. Сейчас, когда мы ехали в дом твоей бабушки, я ничего не представлял, и уж точно не ждал появления призраков, – Блэр тоже прислонился к дереву, но в отличие от Эверетта смотрел на человека, стоявшего перед ним, а не на отвлеченные предметы. – И, что следовало бы особо выделить, вовсе не представлял тебя, падающим с обрыва. Возможно, мы снова попали в мир, созданный чужими мечтами, но они принадлежат не нам, а кому-то постороннему. Скорее всего, той девчонке. – Она – призрак. – Думаешь, призрак не способен навести морок? – Не знаю, – вздохнул Логан. – Ничего я не знаю. У меня в голове дикий компот, и вряд ли в этот момент я способен генерировать стоящие идеи. – У меня в голове тот же компот, – заметил Шелдон. – Заебись, – выдал Эверетт без особой экспрессии. Это прозвучало, как реплика уставшего человека, констатирующего факт, который ему совсем не пришёлся по душе. – Ну-ну, Логан, не надо таких упаднических настроений. – Это не упаднические настроения, просто делюсь наболевшим, – признался Эверетт. – В любом случае, жизнь не закончилась. Мы живы, здоровы, пусть и немного в раздрае со своим внутренним миром, но это поправимо. Однажды выбрались, и этот факт обнадёживает. Во второй раз всё не так страшно. Бесит, да, согласен. Но, надеюсь, бояться нечего. – Я с тобой, – произнёс Блэр. – Знай об этом. – Знаю. Логан перестал таращиться на небо и улыбнулся Шелдону. Поднял руку, и Блэр хлопнул о его ладонь своей ладонью. На сей раз ощущения после разговора были иными. Все акценты были расставлены по своим местам, недосказанности не осталось. Эверетта последние слова Шелдона не сказать, что убедили в том, что всё моментально станет прекрасно, но немного обнадёжили. Всё же бороться с неприятностями намного проще, когда рядом есть человек, способный поддержать, подбодрить и при необходимости подать руку. Увы, когда человек борется со всеми проблемами в одиночку, сохранить душевное равновесие намного сложнее, практически невозможно. В школьные годы все знали Логана, как сильного игрока, и он был таким, но всё же работать в команде тоже не отказался бы. И теперь у него был человек, способный поддержать в трудный момент. Пусть не целая команда, но тоже здорово. Эверетт не собирался перекидывать свои проблемы на другого человека, и Блэр прекрасно это знал. Логан с годами не сломался, не превратился в сопливую принцессу, которую нужно укрывать от любого порыва ветра. Проблемы он предпочитал решать своими силами, не обращаясь за помощью, просто сам факт присутствия рядом того, кто разделяет его проблемы... Это было лестно. Но вместе с тем закономерно. Наверное, свою роль играла и свадебная клятва, пусть даже сама церемония произошла в дне, которого не было. Произнеся её, Шелдон иначе взглянул на ситуацию и отношения, восприятие изменилось. – Никому об этой девчонке не говорим, – произнес Эверетт, когда они снова выбрались к территории особняка. Шелдон толкнул калитку, проходя во двор, бросил мимолетный взгляд на окно кухни. Помещение вроде бы пустовало, во всяком случае, со своего места Блэр никого рассмотреть не смог. Это радовало. Общаться с посторонними на тему прогулки не особо хотелось. – Само собой, – отозвался через некоторое время. – Тогда что им расскажем? – Что прекрасно провели время, и лес восхитителен. Только на пруд их отправлять не нужно. – Не факт, что они эту девчонку увидят. Логан закрыл ворота и поправил одежду. Выглядел в этот момент, как человек, пытающийся получить высокооплачиваемую работу, мечтающий о должности, но никак не решающийся зайти в кабинет и поговорить с теми, кто занимается подбором персонала. Не знает, с чего начать, вот и старается оттянуть решающий момент. – Лучше не рисковать. Мало ли... Вдруг, на сей раз, это вовсе не наши личные тараканы, а какое-нибудь местное предание? – Твои родители не могут об этом знать? – Ну... – А конкретнее? – поторопил Шелдон. – Они скептики, – ответил Эверетт. – В мистику и потусторонние явления не верят, потому спрашивать их об этом не стоит, всё равно отмахнутся и скажут, что это всё – глупость, и не стоит верить слухам. – Значит, прецеденты были? – Ты всегда так цепляешься к словам? – Нет. А когда ещё подобное было? – Когда мы застряли в твоём дне рождения. – И что тогда случилось? – Придуманный Логан, кабинет директора, душещипательная история о кружевных трусах и прочее, прочее... – Ну, ты и вспомнил. Оно давно мхом поросло, – усмехнулся Блэр. – Я вообще много чего помню, – зловещим шёпотом выдал Эверетт. – Например, как меня назвали бледной обморочной поганкой. Это было прекрасно. Шелдона это напоминание обожгло, как пощечина. Разумеется, физически он ничего не почувствовал, но в глубине души появилось неприятное чувство. Всё же это было глупо с его стороны оскорблять человека, вниманием которого хотелось завладеть, а нормальные методы казались вне зоны досягаемости. – Извини, – произнес он. При этом выглядел так, словно собирается стукнуть носком своего кроссовка по подошве чужой обуви. Так уж получилось, что Блэр извиняться не умел, а, если брался за это дело, то можно было открывать тотализатор, насколько ситуация усугубится после его неуклюжих оправданий и попыток заслужить прощение. – Забей. Это поросло лишайником. – Что? – Ну, я тоже собирался сказать, что история с этим прозвищем поросла мхом, но ты ведь его уже упоминал, вот потому я и остановил свой выбор на лишайнике, – пояснил Эверетт, не упустив случая хихикнуть. – Биолог-любитель, – усмехнулся Шелдон. – А то! Я вообще много чего знаю. – Сам себя не похвалишь... – Бывает и иначе. – Напрашиваешься на похвалу? – Ни секунды. Логан ввалился в прихожую, рухнул на стул, стоявший здесь же, и принялся расшнуровывать свои кроссовки. Блэр себя такими мелочами обременять не стал, потому просто наступил на пятку одного носком другого и стянул их быстрее, чем Эверетт разделался со своей обувью. – Поросенок, – резюмировал Эверетт, глядя, как Шелдон куда-то отшвыривает свои кроссовки. – Уи, – выдал Блэр, пытаясь скопировать тот звук, что издают животные, сравнение с которыми только что прилетело в его адрес. – В ролевые игры играем? – поинтересовался Пьер, появившийся в прихожей. Он всегда находил «подходящие» слова, и эта ситуация не стала исключением. Эверетт погасил улыбку и посмотрел на друга Шелдона взглядом из серии «Дурак или есть надежда?». Однозначного ответа не нашёл и отвернулся. Блэр, привыкший к заявлениям приятеля, пропустил эту полудохлую попытку пошутить мимо ушей. – Кто-нибудь озаботился завтраком? – решил сменить тему Логан. – Нет, – честно признался Джастис. – Отлично, – вздохнул Шелдон. – В доме две женщины, а еду готовить некому. – А, если бы женщин не было? – Мы с Эвереттом приготовили бы, наверное. Да? – Блэр посмотрел в сторону Логана. Тот расшнуровал свои кроссовки, снял их и аккуратно поставил на место, а не зашвырнул под тумбу, предназначенную для хранения обуви. В этом был весь Эверетт. Он любил порядок. Не до фанатизма, но всё же старался по мере возможности поддерживать его, чтобы потом меньше времени тратить на уборку. – Да, – ответил, расстегивая молнию на толстовке. – Но мы и дома каждый день готовили. Я рассчитывал, что кто-то другой порадует нас кулинарными талантами. Взгляд устремился в сторону Пьера. Тот осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, кого именно хотели видеть в качестве повара, никого не нашёл и понял, что высказывание относилось к нему. Эверетт, правда, просто пошутил. Всё же перед глазами снова проплыло видение, в котором фигурировали лягушачьи лапки, выложенные на блюде ровными рядами, и захотелось блевануть. – Я не умею готовить, – ответил Джастис. – Правда? А кофе варишь отличный, – Логан не упустил случая поддеть бывшего одноклассника. Мерзко захихикал и, вернув прежнюю громкость в наушниках, направился в сторону кухни. Видимо, собирался вдохновенно готовить завтрак на две персоны, не больше. – Это ты меня сдал? – Пьер повернулся в сторону Шелдона. – Просто поделился впечатлениями, – ответил Блэр, подарив приятелю улыбку. – Подкаблучник, – фыркнул тот. – Я вот точно таким не стану. Друг ничего не сказал, поскольку тоже скрылся в кухне. Джастис проводил его взглядом и вздохнул. Сложил руки на груди, прислонился спиной к косяку и задумался о своих отношениях. Думал недолго, потому что за пару минут размышлений пришёл к выводу, что ни одна женщина его никогда под каблук не загонит, если он сам этого однажды не захочет. – Никогда, – повторил довольным тоном, глядя в зеркало, висевшее напротив. И тут же вздрогнул, потому что зеркало отразило не только его, но и фигуру в темном балахоне, которая стояла за спиной. Точнее, фигура торчала в гостиной, но сейчас тоже пялилась в зеркало. Что она там могла видеть через завесу волос, оставалось только догадываться. Когда Меган торжественно покинула гостиную и тоже порысила на кухню, проплыв мимо Пьера, он едва не впечатался в косяк, надеясь, что девчонка не зацепит его даже краешком плаща. А то мало ли... Мидлфорд не зацепила, она вообще никакого значения не придала присутствию в прихожей другого человека. Словно его и не было.