Назови свое имя

В его голове крутилось много мыслей. Какие-то заставляли задуматься, какие-то усомниться в правильности своего решения. Покинув обеденный зал, они недолго шли по, казалось бы, столь длинным коридорам. Не прошло и пяти минут, как они резко встали перед одно из десятка дверей. Она ничем не выделялась и была совершенно такой же, как все остальные, но почему-то они встали именно перед ней. — Помнишь, я говорил, что ты можешь ходить по дому без каких-либо ограничений? — Итэр легонько кивнул в ответ. — Знаешь, хотя я и понимал, что ты не воспользуешься этой возможность в виду… некоторых обстоятельств, у меня все равно была маленькая надежда, что правда вскроется без моего ведома. Блондин не мог понять, что могли значить эти слова. Точнее, истинный смысл, заложенный в них. Зачем ему это все было делать? Разве столь грубый способ облегчил бы что-то? Он не хотел бы узнать все «случайно», не хотел самовольничать в чужом доме, не хотел… Но Венти терпеливо ждал этого от него. Ждал из-за собственного страха. Он не приставил к нему слуг, не приказал охране быть более бдительными, а даже наоборот, весело наплел всем, чтобы Итэра воспринимали чуть ли не важным гостем в этом доме. Господин подходил к каждому работнику, проводя ему экскурсию и каждый раз также невзначай упоминал, что здесь есть очень много комнат с какими-то секретами, которые даже не знал он сам. Но все пролетело мимо ушей, ведь Итэр не горел желанием лезть куда-либо без причин, сколько бы свободы ему не было предоставлено. Он не путешественник из своих снов. Он обычный мальчишка с незавидным прошлым, который желает лишь спокойно жить подле своего нынешнего хозяина. Человека, что дал ему эту нормальную жизнь… Но чтобы ее сохранить — он должен что-то узнать. Нет, в действительности, на саму жизнь было все равно, какой бы сказочной она не была. Все, что было важно — Венти. Добрый, честный, веселый, прекрасный человек, который, словно настоящий ангел, озарил светом темные воды, в которых он тонул и задыхался многие годы. И ради него он мог пойти на многое, если не на все. Вот только сейчас он осознает, что подвел. Венти ждал его. Ждал, но не смог дождаться. Итэр сжимает руки в кулаки и корит себя за свою пассивность. Сколько поддержки, сколько заботы, а в ответ он дает ровным счетом ничего. — Все в порядке, — чужая ладонь касается его лица и нежно гладит ее. — Ты не был обязан подстраиваться под мои несбыточные грезы. Это всего лишь эгоизм с моей стороны. Увы, но я тоже способен на страх и беспомощность, как бы люди не были уверены в обратном. Я боялся все сделать сам, но почему-то совершенно не учел того, что бояться может не только я один. Прости. Они смотрят друг другу в глаза. Итэр пытается что-то отыскать, а что — не знает. Возможно, ту самую правду, которую должен был найти. Но ничего нет. Ничего, кроме бесконечной грусти и опустошенности, что пугала еще больше. — Увы, но оттягивать смысла больше нет, — слова разнились с чувствами. Он видит, как ему хотелось этого, очень сильно хотелось. Венти медленно убирает свою руку от щеки парня. — Большинство комнат прислуг расположено в подвале. Это вход. Скажи же, вообще неприметный? Схватив ручку двери, он все также медленно поворачивает ее. — Гос… Венти, если ты не хочешь этого… — смотреть на превозмогания было больно. Все больше он чувствовал, как тело окутывает неприятный холод. — Нет, — его опустошенность сменяется непривычной серьезностью в одно мгновение. — Времени мало. Наконец, он отворяет эту дверь и быстро спускается вниз по лестнице. Итэр застывает лишь на секунду прежде, чем очнуться и осторожно последовать за господином. Семнадцать ступенек спустя перед ними предстает еще одна дверь. Венти больше не медлит. — Отлично, Ноэлль не забыла оставить ее открытой, все-таки просить ключ у кого-то было бы более подозрительно, а так, в случае чего, можно все спустить на забывчивость или неуклюжесть, — в голосе не было ни одной нотки радости. Они заходят в просторную комнату, чем-то напоминающую главный зал поместья, только вместо многочисленных окон с витражами здесь были одни лишь двери. Скорее всего, учитывая предыдущие слова юноши, за каждой из них личные комнаты слуг. Также по левую и правую стороны куда-то ввели два длинных коридора. Итэр в очередной раз убедился, насколько же поместье имело внушительные размеры. — Нам сюда, — Венти берет его за руку и ведет в правый коридор. Дверей было ничуть не меньше, на минуту складывалось впечатление, что их тут было в несколько раз больше, чем самих людей, живших здесь. Но им снова нужна была лишь одна, конкретная, находившаяся в самом конце. Мальчики остановились, смотря на нее в упор. Итэр почувствовал, как его руку сжали в два раза сильнее. Было больновато, но он не позволил себе издать и звука, ожидая. — Давай ты первый войдешь? — голос напряжен. Его плечи еле заметно подрагивали. Что-то напоминало. — Венти… — Итэр был также не уверен ни в чем. Ни в его идее начать это, ни в том, чтобы продолжить и довести до конца. — Хорошо… Он с трудом отпускает его руку и обходит, хватаясь за ручку и поворачивая ее. Ни медленно, ни быстро. Отворяя дверь, перед его глазами предстает обычная спальня с двухместной кроватью, зашторенной занавесками. По обе стороны стояли тумбочки, на которых также располагались искусственные цветы, на вид сделанные из фарфора. Вряд ли бы настоящие протянули бы здесь без солнечного света. Слева мягкий на вид диван, похожий на тот, что стоял в кабинете герцога, а справа старый комод. Для комнаты слуги здесь было слишком роскошно. Но тогда кому она принадлежала? Кому-то более приближенному? Из таких на ум приходил только Кэйя, но он живет в собственном доме недалеко от поместья, хотя и имел собственную комнату в нем. Но она находилась около покоев господина. Тогда кто? Итэр острожное проходит внутрь, Венти стоит на месте. — Иди, я… — взгляд направлен в пол, руки безвольно опущены. — Ты точно уверен в этом? — блондин хотел подойти, снова взять за руку, сказать, что все хорошо, что если Венти не хочет — он не обязан, каково бы не было его состояние. Итэр чувствовал, что вынуждает, заставляет, делает то, что когда-то делали с ним, по-другому, но с той же самой целью. Готов ли был на самом деле Венти? Или все это только из-за неосторожных слов блондина? Ведь, может быть, подожди он еще пару дней, и Венти бы сам начал с ним этот диалог, сам бы захотел наконец-то рассказать то самое «что-то» важное. Он был бы готов. — Да, все хорошо. Когда ты увидишь — все станет проще. Не смотри на меня сейчас, я выгляжу жалко, будто мне этого всего не хочется, но это нужно. Нужно мне… нам… Просто иди к кровати и отдерни шторки, — по виду, в горле встает тяжелый ком. Почему-то сейчас Итэр хочет ослушаться. Желание, что посетило его — он исполнил, вот только завидев опять потерянное лицо, хочет все отменить и вернуться к изначальной точке. Он будто ходит по кругу, как самый настоящий идиот и эгоист. Он просто хочет увидеть его улыбку, но при этом не понимает, что чтобы она наконец расцвела — нужно пройти страшную боль. Эгоист. Эгоист. Эгоист. Получить желаемое без каких-либо проблем никогда не получится. Блондин идет к кровати, насильно затолкнув все мысли и сомнения куда-то глубоко, иначе топтание на одном месте никогда бы не прекратилось, а бессмысленные оправдания самого себя перебирали тысячи отговорок. Итэр около кровати. Он смотрит вперед — шторки немного просвечиваются, видно, что кто-то очень сладко спит под махровым одеялом. Лицо нечеткое, да видно только половину, но что-то все равно настораживало в нем. Оно смутно напоминало… Секунда, две, Итэр раздвигает шторы и замирает. Мирно спящий юноша с темными волосами. С точно таким же, как у Венти, лицом. А единственными различиями были лишь болезненно бледная кожа и глубокие темные мешки под глазами дремлющего. Итэр смотрит на Венти, тот смотрит в ответ, грустно улыбаясь. — Познакомься с моим страшим братом. Первым сыном герцога и покойной герцогини, такой желанный, драгоценный и долгожданный ребенок. Рожденный в ураганную ночь и нареченным именем того, кто бесстрашно пережил и одолел ее. Венти — настоящий наследник своего отца, — весь самоконтроль летит к чертям. Голос дрогнул, в глазах стоят слезы. Венти… Господин на ватных ногах подходит к нему и становится рядом, смотря на старшего брата. — Как… Что… — он не знает, какой вопрос нужно задать. Не знает, что делать и что думать. Почему-то в глазах тоже чувствуется какая-то влага. Она не останавливается, но он упорно старается скрыть ее руками, но ничего не получается. Второй сын герцога осторожно присаживается на самый край кровати. Он молчит, думает, осознает, все ли правильно сделал. А нужно ли было делать вообще? Нужно. Ему нужно. Им нужно. Он же говорил это. Он не хочет отказываться от собственных слов. Это трусливо. Это эгоистично. Это… А зачем это? Не знает. Просто не знает. Не представляет. Жалок. Еще и жалок. Хочется посмеяться с самого себя. — Так… Твой брат?.. — молчание. Что же он хочет услышать? Почему этот человек лежит столь бледный в подвале среди комнат слуг? Почему он носил имя Венти? Кто такой «Венти»? Кто настоящий? Что вообще здесь происходит? У него начинает болеть голова. Но парень продолжает молчать. — Кто ты такой? — наконец задает вопрос Итэр. Грубый, резкий, болезненный для них обоих. В ответ он хмурится, прикрывает глаза. Пару секунд гробовой тишины, среди которой слышалось только невесомое дыхание спящего юноши. — Все началось еще до нашего рождения. Еще до грандиозной свадьбы герцога и его первой и единственной жены. До их первой встречи. Когда-то давно в соседнем городке жила обычная девочка-сиротка, которой выпал шанс изменить свою жизнь, — Итэр присел рядом, внимательно слушая рассказ.