Я всё время буду рядом с тобой

— В это здание нам нужно пробраться? Чуя слабо покачивается на пятках, разглядывая грязные стены с висящими кусками краски. Дом в несколько этажей кажется обветшалым и безлюдным, но они оба знают, что в глубине тёмных окон притаились люди. — Да, — Дазай согласно кивает. — Это главная база той шайки, которая сейчас путается под ногами мафии. Действуем, как и договаривались: пробираемся в подвал через улицу, закладываем бомбу около ящиков с боеприпасами и уходим. Нас будет ждать машина у шоссе. По пути можем прихватить охранников, всё равно их тут немного, — Дазай довольно усмехается. — Глупые же они. Уверены, что мафия не найдёт их главное здание, так что здесь они нас не ждут. Да и другая группа сейчас отвлекает их с фальшивым нападением на другое их убежище. Чуя разминает плечи и поигрывает кулаками. Рот растягивается в тонкую ухмылку. — Отлично! — рыкает Чуя. — Обожаю набивать морды идиотам, которые не воспринимают мафию всерьёз. Дазай согласно хмыкает, переводя взгляд на Чую. И невольно задерживается на его взгляде. Голубые глаза горят ярким огнём предвкушения. Чуя, как всегда, наслаждается подобной работой. Но Дазай и не против. Он, на самом деле, рад смотреть на удовольствие в изгибе чужих губ и в сияющем взгляде. Обговорив ещё несколько моментов, они отходят назад, чтобы скрыться за деревьями. Перед зданием лишь небольшой участок вытоптанной площадки земли, а дальше он окружён не очень густым лесом. Им этого достаточно, чтобы незаметно подобраться к лестнице в подвал со стороны улицы. Они оба внимательно следят за тёмными окнами, но грязные стёкла всё так же пусты. Ещё немного подождав, Дазай и Чуя бесшумно подбегают к стене. Пока Чуя стоит над ним и наблюдает за окнами, Дазай присаживается около тронутых ржавчиной дверок на уровне земли, окружённых рядом из кирпичей. Тонкие ручки удерживаются массивным замком. Дазай, выудив из кармана кусочек проволки, быстро разбирается с ним и осторожно складывает рядом на землю, чтобы не звякнул. Они вместе тянут за ручки и придерживают дверцы от глухого стука о землю. Лестница в подвал с грязными каменными ступенями уходит в сырую темноту. Но это совершенно не останавливает Дазая и Чую. Ещё раз глянув на окна, они скрываются в этой темноте. Дазай идёт первым, медленно спускаясь по ступеням и опираясь рукой на холодные кирпичи. Очень темно, свет с улицы тусклый, ещё и скачет из-за их движущихся спин. Но он неплохо видит в темноте, так что не теряется, даже когда Чуя за спиной так же аккуратно закрывает дверцы. Но они идут недолго. Ещё несколько ступеней, и Дазай оказывается перед массивной дверью. Прижимаясь к ней ухом, он мягко нажимает на ручку. Дверь не заперта, за ней всё тихо. За спиной бесшумно останавливается Чуя. Дазай ненадолго поворачивается к нему и кивает. Тот кивает в ответ, молча сообщая, что все в порядке. Дазай приоткрывает дверь и входит в холодное помещение, тут же осматриваясь. В подвале не так темно, как на лестнице, из-за маленьких окон с решётками под высоким потолком. Подвал такой огромный, что даже тихий стук закрытой Чуей двери разносится по нему с эхом. Но не пуст: несколько этажерок с коробками, мешки на куске брезента в углу и что-то ещё, прикрытое грязной тяжёлой тканью. Почти всё помещение занимает груда деревянных ящиков, наваленных друг на друга. На некоторых иностранные таможенные печати и предупреждающие надписи. Ящики с оружием. Дазай указывает на них. Чуя кивает и становится рядом, поворачиваясь к двери, ведущей из подвала на первый этаж. Дазай присаживается около ящиков и, достав из-под плаща всё необходимое, занимается установкой бомбы. Чуя изредка поглядывает на него, слабо улыбаясь уголками губ. Лёгкое им досталось заданием, практически прогулка, можно сказать. — Окей… — Дазай ждёт, когда Чуя повернётся к нему и кивнёт, и нажимает на нужную кнопку на бомбе. На циферблате тут же высвечиваются цифры. Дазай резко встаёт. — У нас три минуты. Пойдём назад тем же путём или?.. — Эй! — Дверь распахивается, и в помещение вбегают двое мужчин с автоматами. Они услышали голос Дазая, который тот больше не сдерживал: это уже ни к чему, они установили бомбу. Дазай и Чуя коротко переглядываются и с довольными ухмылками кивают друг другу. «Или». Успевшие выстрелить охранники тут же падают назад с простреленными черепами: пули, охваченные красным свечением, полетели назад, на них самих, как только они коснулись выбежавшего вперёд рыжеволосого подростка. Двое подростков птицами вылетают из подвала и взлетают по лестнице на первый этаж. Они знакомы со схемой здания, поэтому легко сворачивают на развилках, подбираясь к выходу. Люди с автоматами, выбегающие им навстречу и пытающиеся их остановить, лишь тут же падают от своих собственных пуль. Они даже не успевают заметить странные довольные ухмылки на лицах подростков и рвущийся из горла заливистый смех. Они вбегают в очередной коридор, залитый тёплым светом закатного солнца. На грязном полу впереди вытянулись два прямоугольника света, бьющегося через окна дверей на улицу. Они уже близко, но перед дверьми появляются очередные мужчины с автоматами и наставляют оружие на них. Дазай и Чуя резко тормозят. За спинами тоже слышны шаги. — Поспеши, — подгоняет Чую Дазай, всё это время отсчитывающий время до взрыва. У них осталось не так много времени, чтобы уйти. Чуя молча кивает в ответ. Стоящий чуть впереди мужчина довольно ухмыляется. Эти подростки возникли из ниоткуда, но теперь они больше не смогут убежать. И впереди, и за ними уже стоят его товарищи, ограничивая небольшой отрезок коридора без дверей. Им некуда проскочить. Мужчина недоумённо приподнимает брови, когда тёмноволосый подросток неожиданно юркает к стене и вжимается спиной в потрескавшуюся светлую краску, а другой лезет в карман. Это становится его последней эмоцией перед тем, как светящаяся красным пуля пробивает ему сердце. Чуя, вытащив из карма горсть пуль, охватывает их способностью и посылает вперёд и назад, за секунду убирая мешающихся охранников. Дазай тихо хмыкает, тёмным взглядом обводя трупы, и они, перепрыгнув через истекающие кровью трупы и толкнув плечами двери, выбегают на улицу, тут же сворачивая ближе к деревьям. Земля пружинит под ногами. Переплетение стволов деревьев манит своей спокойной полутенью. Они быстро сбегают с открытой площадки перед зданием, где их могут подстрелить из окон с верхних этажей, и скрываются в лесу. Они только успевают пробежать несколько десятков деревьев вглубь и спрыгнуть в небольшую канаву, когда земля дрожит под их ногами, а за спиной грохочет взрыв. Несколько обломков кирпичей из стен долетают даже до них и глухо ударяются о стволы соседних деревьев и падают на землю. Чуя ещё полминуты сидит на корточках в канаве, ожидая, когда дрожь под ногами утихнет, но потом всё же выпрямляется. И невольно присвистывает. В воздухе висит рыжеватая пыль. Здание частично обрушилось, а в сохранившейся части уже занимается пожар. Чуя довольно усмехается, поправляя волосы. — Хэй, Дазай, смотри! Хорошо мы поработали. Даз… — Чуя резко обрывается, когда смотрит на Дазая. Тот не разделяет его радости по поводу выполненного задания. Он вообще не смотрит на его результат. Дазай сидит на земле и, морщась, прижимает руку к боку. Рядом из него торчит непонятный осколок с пятнами крови. — Дазай! Чуя бросает короткий взгляд на разрушенное здание, но потом приседает около Дазая. Он сомневается, что после такого взрыва кто-то выжил. Даже если выжил, вряд ли его сейчас будут заботить двое подростков, устроивших взрыв. А если будут, то у Чуи ещё достаточно пуль на них. — Можно я посмотрю? — осторожно спрашивает Чуя, мягко обхватывая чужое запястье и заглядывая в неприкрытый бинтами глаз. Дазай слабо кивает и морщится, когда Чуя отводит его руку. Пронзительный взгляд голубых глаз оценивает ситуацию. Чуя хмурится и поджимает губы, рассматривая осколок в пятнах дазаевской крови, воткнувшийся ему в бок. Всё не так плохо, как могло быть: осколок не очень большой и не так глубоко вошёл в тело. Но рубашка рядом уже пропиталась кровью. — Мне надо его вытащить, Дазай. Я не могу понять, что это, а он может сломаться. Хорошо? — Да, доставай. Всё нормально Чуя, правда, — уверенно заверяет его Дазай, но голос слабый и хриплый. Чуя только качает головой. Может быть и правда ничего серьёзного, осколок не так глубоко в теле, но это не значит, что Дазаю не больно. Дазай болезненно сильно сжимает грязной рукой плечо Чуи, пока тот осторожно, но уверенно дёргает осколок, пока он не развалился в его же руках. Чуя коротко осматривает его, морщась из-за вида крови на нём, но, так и не поняв, от какой именно части здания он отлетел, откидывает его в сторону и рассматривает рану Дазая, всё ещё цепляющегося за его плечо. Но ткань белой рубашки вокруг раны потемнела от крови, так что рассмотреть что-либо не получается. Чуя слабо качает головой, зажимает рану рукой и придерживает Дазая за плечи. — Ты как? — Нормально, — хрипит Дазай, криво ухмыляясь. Но голос все же слабо дрожит. — Бывало и хуже. Только… на это я не рассчитывал. Те охранники в конце нас задержали. Я думал, что мы уйдём дальше, и осколки до нас даже не долетят. А тут… — Это не твоя вина, — мотает головой Чуя, осторожно отнимая мокрую руку и позволяя Дазаю самому зажать рану. — Да какая уже разница? И вообще… Я просчитался — я и отхлёбываю. Правда… Нам ещё почти километр до машины идти. Сколько мы на это потратим… — Я понесу тебя. Дазай не успевает возразить или хоть что-то ответить на это уверенное заявление, когда Чуя осторожно подхватывает его и выпрямляется. И хотя бок прошивает болью из-за смены положения, несмотря на то что Чуя старался поднять его аккуратно, у Дазая хватает сил, чтобы шутливо фыркнуть: — О, Чуя понесёт меня, как принцессу? Не то чтобы Чуя был рад тому, что Дазая ранили, но даже с раной у Дазая получается рассмешить его. Чуя фыркает и, бросив Дазаю мягкую улыбку, срывается на лёгкий бег. Чуя смотрит под ноги, стараясь выбирать дорогу поровнее, без кочек и канав, чтобы Дазая на его руках не так трясло. Беспокойный взгляд иногда перетекает на Дазая, на его изломленные от боли брови, на его побелевшие костяшки на руке, сжимающей тёмно-красное пятно на рубашке. Но при этом в груди неправильно теплеет от того, что Дазай прижимается тёплой щекой к его груди.

***

— Осколок, да? Мори в накинутом на плечи белом медицинском халате медленно прохаживается по палате, изучая бумагу с жизненными показателями Дазая перед тем, как ему начали зашивать рану. — Да, — кивает Чуя. Он стоит около подоконника и бросает взгляд то в окно с видом вечернего города, то на Мори, то на Дазая, развалившегося на кровати и держащего руку у бока. Хотя ему уже давали обезболивающее, он все ещё слабо морщится от дискомфорта. — Простите, босс, я так и не разобрал, что это было. Похоже на искорёженное стекло, но я не уверен. — Плохо, конечно, но не критично. Я не виню тебя, Чуя-кун, — спокойно отвечает Мори и откладывает бумаги в сторону, переводя взгляд на Дазая. — С заданием-то вы справились. — Я этого не планировал, — тихо буркает Дазай, переводя взгляд на окно. Или на Чую. — Я был бы удивлён, если бы планировал, — хмыкает Мори. — Но проблема никуда не исчезла. — Проблема? — Проблема в том, как ты получил это ранение. Осколком. Он был вытащен целиком: врач, который зашивал тебя, сказал, что в ране не было мелких осколков. Но это не значит, что всё на этом заканчивается. Каменная крошка, пыль и грязь — всё это могло быть на осколке и попасть в рану. Как бы у тебя не было заражения крови. — И что с того, если у меня будет заражение крови? — цыкает Дазай, слабо сжимая больничную рубашку на животе. — Ничего хорошего, поверь мне, Дазай-кун, — хмурится Мори. — Тебе следует сдать кровь из вены на анализ, чтобы мы могли выявить это. Чуя очень резко переводит взгляд на Дазая и закусывает губу в надежде, что босс не заметил, как тот слабо вздрогнул на постели. Как побледнело его лицо. Как дрогнули губы. — Сейчас? — осторожно уточняет Дазай, переводя взгляд на Мори. — Нет, — Мори качает головой. — У тебя сейчас лёгкая анемия из-за потери крови, тебе нужно восстановиться. Но, скажем… послезавтра вполне нормально. — И мне обязательно здесь сидеть? — невесело хмыкает Дазай. — А ты куда-то торопишься? — Недовольное лицо Дазая и его пронизывающий взгляд служат достаточным ответом. «Нет, я очень хочу страдать от безделия в больничной палате». Мори коротко вздыхает. — Ночь ты точно проведёшь здесь. Ну а завтра… Может быть, если ты слишком далеко не собираешься. Но тебе не стоит оставаться одному: новые швы, мало ли что может произойти… Дазай уже успевает сгорбиться в своей постели, потому что на няньку он точно не согласится, но тут Чуя неожиданно вмешивается: — Я могу с ним побыть, босс. Мори ненадолго замолкает, приподняв брови. Оценивающий взгляд красноватых глаз переходит от одного подростка к другому. — Не ожидал, что подобное предложение поступит от тебя, Чуя-кун. Неужели вы уже лучше ладите? Чуя фыркает в себя. «Ладить» не совсем то слово. Вряд ли оно включает в себя частые поцелуи, вжимание друг друга в стену даже на работе и мягкие прикосновения друг другу. Но боссу знать об этом не обязательно, так что в ответ Чуя лишь пожимает плечами: — Более-менее. — Тогда отлично. Я могу тебе дать завтра отгул на вторую половину дня, подойдёт? Как раз за это время Дазай-кун выспится, а ты закончишь с неотложными делами. Заодно проследишь за ним, чтобы пришёл послезавтра, хорошо? Я напишу вам, во сколько и в какой кабинет медицинского корпуса идти. Мори снимает с плеч халат и перекидывает его через руку, прихватывая бумаги. — Дазай-кун, не забывай пить нужные лекарства, — напоминает Мори, кивком головы указывая на коробочки на прикроватной тумбочке. — И сообщите мне, если вы завтра правда куда-то собираетесь. Как только за Мори закрывается дверь, Дазай с тихим стоном роняет своё лицо в ладони. Чуя беспокойно дёргается около подоконника. — Дазай! — Чуя оказывается около его кровати и, присев на край, осторожно касается худой спины в больничной рубашке. — Ты в порядке? Рана болит? В ответ Дазай лишь качает головой, не отнимая рук от лица. Чуя мягко гладит его по плечам и нервно вслушивается в чужое прерывистое дыхание. Дазай ничего не говорит, только один раз Чуя слышит страдальческое «ну почему снова». Чуя беззвучно выдыхает. — Это из-за сдачи крови? — Судорожный вздох — достаточный ответ. — Всё будет нормально. — Как думаешь, сколько раз я пытался убедить этим себя? — огрызается Дазай, отняв руки, но тут же жалеет об этом и утыкается влажным лбом Чуе в плечо. — Я просто… Надеялся, что ещё не скоро столкнусь с этим… Дурацкий осколок! Дурацкое задание. — Извини… Я должен был следить и за тобой, — бормочет Чуя, но Дазай мотает головой: — Нет, это в основном моя вина. Но… лучше бы меня этим осколком убило. — Не говори так! — Чуя, обнимая его за плечи, крепко прижимает Дазая к себе. — Теперь всё будет хорошо Дазай, правда. Теперь я всё время буду рядом с тобой. Ты ничего не увидишь и не почувствуешь. Дазай невольно задерживает дыхание, пытаясь полностью осознать тепло чужого тела. Так успокаивает… Теперь, наверное, правда будет по-другому, если Чуя будет рядом. Чуя же позволит ему уткнуться в его грудь, наслаждаясь и успокаиваясь в его тепле и запахе? — Я понимаю, что теперь у тебя этим вся голова забита, но постараюсь завтра тебя отвлечь. Дазай невесело фыркает. — Да ну? Что же ты такое придумал? Знаешь, я даже удивился, когда ты предложил Мори-сану побыть моей нянькой. — О, ты явно недооцениваешь возможности завтрашнего дня, — довольно ухмыляется Чуя. — Только представь: в нашем распоряжении будет целых свободных полдня! Дазай невольно улыбается, когда смотрит в горящие мягким блеском голубые глаза и приподнимает бровь, ожидая, когда Чуя раскроет ему свои планы. — Завтра я позову тебя на свидание. У Дазая перехватывает дыхание.