you did a number on me(but honestly baby, who's counting?)

Ривен несказанно удивлен, когда видит Музу на вечеринке в конце семестра, которая стремительно пытается отстраниться от своих друзей, когда они входят, оглядывая толпу. Она улыбается, когда замечает его, слегка помахивая. Ривен тушит свой косяк, прежде чем подойти к ней, наклоняясь в ее сторону.       — Где твои друзья?— говорит он сквозь музыку, не в силах ничего с собой поделать, когда разглядывает ее. Ее черные леггинсы заканчиваются чуть ниже пупка, оставляя открытой полоску кожи. Сиреневая футболка с V-образным вырезом, которую она носит, проста, но контраст придает ее коже сияние.       — Я думала, мы с тобой друзья,— бросает она вызов, приподняв брови. Ривен усмехается, закатывая глаза,— Давай налью тебе выпить. Она плетется за ним, берет предложенный им стакан и осушает его одним глотком,— Еще?— спрашивает она, прижимая стакан к его груди и возвращая его ему. Что-то похожее на беспокойство пульсирует в нем, но он отмахивается от этого, не желая, чтобы она почувствовала это, когда выжидающе смотрит на него,— У кого-то есть цель,— говорит он, наполняя еще один стакан.       — Просто,— она нерешительно замолкает,— Просто хочется повеселиться, вот и все. И с этими словами Ривен протягивает ей стакан, допивает свой, чтобы догнать ее, и улыбается в ответ на ее восторженные возгласы. После нескольких рюмок и партии в бир-понг огни вечеринки приятно расплываются вокруг него. Его внимание возвращается как раз вовремя, чтобы он увидел, как Муза ухмыляется, касаясь губами края своего пластикового стакана, когда она смотрит в сторону от него. Он проследил за ее взглядом, рука аккуратно ложиться ей на талию, прежде чем обнаружить, что Флора широко улыбается Музе в ответ. Ривен ухмыляется, свободной рукой помахивая в сторону Флоры. Когда он опускает взгляд, Муза смотрит на него снизу вверх, и в ее глазах сверкает что-то, чего он никогда раньше не видел.        — Пойдем,— Она хватает его за руку, увлекая за собой в более уединенный уголок вечеринки.  Как только они остаются немного наедине, грохот стихает. Ривен поднимает руку в ответ на вздох Музы, но чувствует себя значительно менее пьяным, поэтому опускает ее.  Муза морщит лоб, когда допивает свой напиток, прежде чем поставить чашку на стол,— Давай потанцуем,— Она наклоняется к нему, кладет руки ему на плечи и вторгается в его личное пространство.  У него есть всего мгновение, чтобы удивиться, прежде чем она начнет покачивается рядом с ним, и он автоматически следует за ней, руками притягивая ее ближе, так что они двигаются вместе, не совсем в такт музыке, но идеально сочетаясь друг с другом.  Это разжигает в нем огонь, взгляд ее глаз, когда они танцуют, горячее прижимание ее тела к его. Она, кажется, так же, как и он, не желает разрывать контакт, руки обвиваются вокруг его шеи, когда она двигает бедрами.  И это была борьба, наблюдать за тем, как она танцует, и танцевать с ней в другие разы, чтобы не позволить своим далеко не благородным чувствам овладеть им в те моменты, которые, казалось, не имеют конца.  Но это было совсем не тем, их тела двигались так, что это уже вряд ли можно было назвать танцем. Она поворачивается в его объятиях так, что ее спина прижимается к его груди, ее движения не прекращаются, пока он втягивает воздух. Его голова опускается на изгиб ее шеи, когда он двигается вместе с ней, руки твердо лежат на ее бедрах, большие пальцы касаются этого кусочка кожи. Голова Музы откидывается назад, прижимаясь к его плечу и оставляя открытым изгиб ее шеи. Ему требуется вся оставшаяся у него крупица самообладания, чтобы воздержаться от настойчивых поцелуев на обнаженной коже, но он делает это, вместо этого поворачивая ее, ловя ее взгляд, когда они оба останавливают свои движения.  Поскольку он выпил ровно столько, чтобы быть мужественным, но в основном потому, что он идиот, он использует паузу как возможность поднять одну руку с того места, где она покоится на ее талии, и провести костяшками пальцев по ее щеке.  Муза резко вдыхает, слегка опираясь на его руку, прежде чем ее глаза устремляются на него, темные озера, расширяющиеся от чего-то, что он не может точно определить.   Но она не отстраняется, поэтому Ривен делает глубокий вдох, поворачивая их и прижимаясь спиной к стене. Он поднимает руку, чтобы погладить ее по щеке.        — Рив...— шепчет она, высовывая язык, чтобы облизать нижнюю губу.  Его глаза следят за этим действием, разжигая тлеющий уголек внутри него в пламя, когда он позволяет своему большому пальцу провести по ее нижней губе, задерживаясь там, чувствуя тепло ее вздоха.        — Ты чувствуешь это?— шепчет он, отрывая взгляд от ее губ, чтобы снова встретиться с ней глазами.        — Чувствую что?— Едва слышно. Он не должен был слышать этого из-за грохочущего ритма, доносящегося до них в этом углу, который они нашли.  У него кружится голова, но он не может сказать, из-за пива это или из-за Музы. Он считает, что последнее, поскольку мигающие огни и жужжащая музыка исчезают из его сознания, за исключением эффекта фиолетовых и индиго огней, танцующих на коже Музы.        — Меня,— говорит он, снова встречаясь взглядом с Музой,— Все это время, не говоря уже о магии феи разума, ты должна быть в состоянии уже почувствовать к этому времени. Его руки слегка дрожат из-за ее молчания, желудок опускается, когда он выходит из своего оцепенения ровно настолько, чтобы подумать, что, возможно, он все выдумал, снова переступил черту и стал слишком напористым. Но Муза кладет руку ему на затылок, крепко удерживая, когда ее язык снова высовывается, чтобы облизать губы, ловя подушечку его большого пальца с таким намерением, что губы Ривена приоткрываются, а дыхание учащается. Он делает еще один невозможный шаг ближе, их носы почти соприкасаются, когда он сокращает почти все расстояние между ними, его глаза изучают ее собственные с надеждой, которую он не осмеливался позволить себе уже довольно давно. Но Муза смотрит в ответ, разглядывая его с таким же пристальным вниманием, как и он сам. Она с вызовом вздергивает подбородок и решает их судьбу одним предложением, глаза на мгновение вспыхивают фиолетовым.       — Ты чувствуешь это? И затем его губы оказываются на ее губах, его большой палец приоткрывает ее нижнюю губу настолько, чтобы позволить ему впервые попробовать ее на вкус. Крепкий напиток, который она пила, задерживается у нее на языке в сочетании с чем-то сладким, терпким; вишневое вино и что-то похожее на темный шоколад ошеломляют его. Но он не может насытиться, упирается ладонями в стену позади Музы, заключая ее в клетку, прижимаясь ближе, тихо проклиная пульс, который бьется в нем от ощущения, что она прижимается к нему, одной рукой крепко прижимая его к себе, в то время как другая вцепляется в ткань футболки под его курткой.       — Еще,— шепчет она ему в губы, прежде чем совсем чуть-чуть отстраниться от него, впиваясь в него горящими глазами.       — Что это?— спрашивает он у нее, его собственный взгляд опускается на ее искусанные поцелуем губы, и восхитительная гордость переполняет его. Она качает головой, кладет руку ему на спину, забирается под рубашку и скользит вверх, ногти скользят по линии его позвоночника. Он втягивает в себя воздух,— У нас есть зрители, любимая. Ее глаза слегка подрагивают, то ли из-за алкоголя, то ли от нежности, Ривен не может сказать. Он все равно запечатлевает поцелуй в уголке ее рта, не в силах сдержаться. Она крепко целует его в губы, прежде чем отстраниться,— Тогда пошли. Муза вырывается из его объятий, забирая свое тепло, когда она уходит, оставляя его бездыханным и более чем немного ошеломленным. Отойдя на несколько шагов, она поворачивается к нему, приподнимая брови и произнося одними губами,— Ты идешь? И кто он такой, черт возьми, чтобы говорить "нет"? Ему требуется вся его ограниченная сосредоточенность, чтобы найти свой номер. Его руки впиваются в ее талию, в то время как она периодически покрывает поцелуями его губы, щеку, подбородок, пятясь назад и не давая ему возможности направлять ее.  Но каким-то чудом у них получается, и у него как раз достаточно времени, чтобы вздохнуть с облегчением, прежде чем он прижимает ее к двери, снова жадно впиваясь губами в ее губы, ища ее вкуса, как будто умирает с голоду.  Чем больше он увлекается, тем больше ему кажется, что, возможно, он умирал с голоду. Думает, что теперь, когда он вошел во вкус, он больше никогда не сможет обходиться без этого.        — Слишком много одежды,— бормочет она, прижимаясь к нему, руки скользят вверх по его груди к плечам, стаскивая куртку с плеч.  Только для того, чтобы она зацепилась где-то в районе его бицепсов, кожа была неподатливой,— Я ненавижу эту чертову штуку.       — Хей,— Он хихикает, целует ее и дергает за рукава,— Это моя фирменная куртка.       — Да, ты очень классный,— бормочет она, прикусывая зубами его нижнюю губу,— Теперь сними это.  И это то, чего он никогда не испытывал - целовать свой собственный смех на чужих губах, чувствуя эти изгибы и наслаждаясь борьбой, которая возникает при попытке поцеловать с растущими улыбками.  Но настойчивость быстро возвращается, поэтому он стягивает куртку, небрежно бросая ее куда-нибудь, прежде чем схватить Музу за талию, крепко прижимая ее к себе, и ведет их назад,— Ты горячая штучка, когда командуешь.  Она отрывает свои губы от его губ, игнорируя его, когда он преследует ее, руки тянутся, чтобы стянуть ее майку через голову, бросая ее куда-то вместе с его забытой курткой. У Ривена пересыхает во рту от этого зрелища, когда он обнимает ее, а его руки скользят по теплой коже ее талии, поднимаясь к нежному лифчику цвета лаванды, который она носит. Он стягивает через голову свою собственную футболку.       — Что-ж, довольно комментариев,— говорит он, едва давая ей время кивнуть, прежде чем они снова сталкиваются.  Когда они добираются до кровати, он мгновенно оказывается на ней, расстегивает лифчик и прокладывает поцелуями дорожку вниз по ее животу к подолу леггинсов. Он смотрит на нее в безмолвном вопросе, пока его пальцы обхватывают пояс, и тянет их вниз только тогда, когда она кивает, одной рукой проводя по его волосам. Поэтому он продолжает, медленно стягивая их с нее и оставляя ее обнаженной перед ним.  Это все, что он может сделать, чтобы еще раз поднять глаза, на этот раз умоляя. В ответ Муза только крепче сжимает волосы в кулаке.  Это все, в чем он нуждается.  Если раньше он думал, что умирает с голоду, то это ничто по сравнению с ее вкусом. Ривен упивается ее стонами, позволяя им направлять его, когда он насытится, продолжая даже после того, как она достигнет пика, выгибая спину, пока он удерживает ее на месте. Муза издает всхлип, который заставляет его лишь слегка отстраниться, чувствуя, как дрожат ее бедра, когда он позволяет своему дыханию овевать ее. Его пальцы сжимаются на ее бедрах, когда он удовлетворенно улыбается,— Ну, что-ж,— шепчет он, запечатлевая поцелуй на одном бедре, затем на другом,— Еще раз. А затем он снова наваливается на нее, вытягивая из нее стоны, пока она не достигает второго оргазма, на этот раз опуская ее медленно. Ее пальцы распутываются в его волосах, обе руки обхватывают его щеки, чтобы притянуть его обратно к себе, отчаянно целуя. Она переворачивает их, прежде чем они, наконец, соединяются, оставляя его ошеломленным, когда она двигается над ним. В ее глазах появляется самодовольный блеск, который побуждает его к действию, он тянется, чтобы поклониться каждому кусочку кожи, к которому может прикоснуться, отдавая столько же, сколько получает. Ее ритм сбивается, и настает его очередь быть самодовольным, одаривая их жгучим поцелуем, когда он берет верх. Он уверен, что ногти Музы оставляют на нем следы, когда она достигает своего третьего и последнего кайфа, что побуждает его заглушать поцелуями ее крики, когда вскоре он следует за ней. Он в последний раз пробует вишневое вино и шоколад и чуть не падает на нее, останавливаясь как раз перед тем, как раздавить ее. Но, что удивительно, Муза хихикает, когда берет себя в руки и тянется за еще одним поцелуем. Когда она поднимает на него взгляд, ее глаза сияют, яркие в послесвечении. Это вызывает что-то теплое в его груди, когда он отражает ее улыбку, целуя ее в обе щеки, прежде чем скатиться с нее. Он не отходит, притягивая ее к себе, когда они оба погружаются в сон.