Вольно, генерал IV: Чистилище, или Пусть небеса обрушатся

      Молох появился в поместье так же внезапно, как и ушёл. Зара — его цыганка-дворецкая — не заметила отсутствия хозяина. В доме тишина раньше нарушалась маленькой Рене, когда госпожа Жанетт была жива. Люцерна росла у бабушки на Сицилии — Анри.       Главнокомандующий отлучился, отвлёкся от войны, любимого всеми жилами дела, ради того, чтобы проверить Люциана. Он прибыл где-то в семь утра, когда его супруг пока что спал.       Молох тихо зашёл в спальню, сбросил одежду и залез под одеяло к Люциану.       Мужчина заворочался.       — М-м-м?       Люциан приоткрыл глаза и, ощутив, что тёплый и сильный любимый рядом, прижался к нему. Крепко обнял, прижался к груди и вдохнул родной запах. Молох хмыкнул и подмял Люциашку под себя.       — Я скучал, — признался Моргенштерн шёпотом.       — Принцесса соскучилась по дракону? — фыркнул главком, закинув ногу Люциана себе на бедро.       Вместо ответа генерал приподнялся и поцеловал любимого в губы. Молох подтаял. Навалившись на супруга, он прижался к нему и могучей спиной отгородил от всего мира.       Люциан обнял мужчину за шею и позволил горячему языку проскользнуть промеж подсохших губ. Ногами обнял за пояс.       — Ты думал обо мне, когда оставался один? — целуя щёку, ушко, шею, плечо, поинтересовался главком.       — Думал, даже когда не один, — Люциан откинул голову. — Немножко, правда, — и хитро ухмыльнулся.       Молох посмеялся и заткнул генерала поцелуем. Прижимая его к себе за бёдра, он уверенно тёрся пахом о пах, чтобы подразнить верного любовника. Моргенштерн сжал плечи Молоха и застонал от нетерпения.       Тело предательски взывало к тому, чтобы его приласкали. Слишком много одиноких холодных ночей, слишком много грусти и тоски по теплу, которое мог дать только Молох. Большой, сильный, безжалостный, опасный и непредсказуемый психопат.       Главком облизал пальцы и, снова прижавшись, отправил пару пальцев подготавливать анус партнёра.       — Это точно ты? — посмеялся Люциан. — Думал, ты схватишь смазку и сразу возьмёшь, как обычно.       — Заткнись, — ласково порекомендовал Молох и поцеловал мужчину взасос, чтобы тот меньше язвил.       Главнокомандующий изголодался не меньше. Война — это весело, но что она, если успех не с кем разделить? Люциан очень изменил Молоха. Главком обрёл семью, о которой не просил, но которую полюбил вопреки своему существу. Люциан, что ты со мной сделал…       Спустя некоторое время, когда оба вошли в раж, Молох уже стоял на коленях на полу, и Люциан взял его на поводок. Главком мурчал, щеками касаясь бёдер генерала. Моргенштерну он вручил небольшой стек.       — Ты плохой мальчик, Мо, не так ли? — улыбаясь, произнёс Люциан, поглаживая главкома по волосам.       — Очень, моя принцесса, — он провёл языком влажную дорожку от бедра до лобка мужчины. — Накажи меня, если осмелишься.       Он смотрел снизу-вверх, но от этого менее жутко не становилось. Только Люциан мог угомонить всепожирающее пламя в глазах супруга. Откровенно играя и ступая по тонкому льду, генерал обошёл Молоха и притянул его к себе за ремень поводка. Он стоял боком, и бог войны лёг щекой на талию.       — Властный мальчишка, — фыркнул Молох, клыками оставляя небольшие царапины.       — Тц! — Люциан качнул бедром и шлёпнул стеком по плечу мужчины. — Веди себя хорошо.       — Ты знаешь, что я сейчас тебя дико хочу? — мурчал главнокомандующий. — Давай посмотрим, что у тебя под этим дивным бельём с прекрасными вырезами там, где особенно интересно.       Люциан чуть покраснел и резко отвернулся.       — Но я знаю, как тебя покорить, Люциашка.       Главнокомандующий языком провёл по члену супруга, а пальцами связанных рук коснулся ануса промеж ягодиц. Моргенштерн слегка подстегнул Молоха по спине, но тот в силу природной наглости и безнаказанности продолжал. Постепенно член Люциана приподнимался, наливаясь, и генерал покраснел ещё сильнее. Заметив это. Молох повёл бровью, и комнату охватил мрак.       — Всё для тебя, малыш.       Главнокомандующий повалил генерала на пол и устроился между ног. Подползая на коленях за поводком, который Люциан натянул, когда застонал, Молох стал над ним словно хищник над добычей.       — И кто из нас плохо себя ведёт? — усмехнулся он, начиная целовать Люциана в губы.       Пальцы шевельнулись чуть резче, задев чувствительное место, и генерал резко свёл бедра и сжал пояс партнёра.       — Податливый… как сливочное масло под ножом… — шептал Молох на ушко магнетическим шёпотом. — Хочешь меня? — поинтересовался он, понимая, что сейчас любовник в его полной власти.       — Оч-чень… — ответил тот и откинул голову, снова потягивая на себя.       — Сейчас ты поймёшь, что значит играть с огнём, принцесса.       Молох с треском разорвал путы, снял ошейник и набросился на добычу, чтобы взять всё что ему причитается по умолчанию. Он начал иметь Люциана пальцами быстро и уверенно, вслушиваясь в его стоны. Второй рукой он ему мастурбировал, большим пальцем касаясь головки, на которой уже блестели прозрачные бусинки смазки.       Взяв немного, Молох перевернул Люциана на живот, чтобы наконец-то приступить к одному из приятнейших моментов. Насаживая любовника на член, он прижался к спине Люциана и продолжил ласкать его пенис. Головокружительное сочетание вынуждало мужчину выгибаться в спине, чтобы бёдрами прижаться к мошонке супруга.       — М-мгх… Да… Возьми меня…       Молоху не нужно было говорить дважды. Он начал медленно двигаться, позволяя привыкнуть, ведь они давно не занимались любовью, и Люциан таки стал уже за этот период.       — Скучал по моему члену? — Молох облизал мочку уха мужчины.       — Пятьдесят на пятьде… А-а-а-а! — от особенно сильного толчка Люциан вскрикнул от удовольствия и напрягся.       Тесная дырочка дразнила не хуже того, каким сейчас Моргенштерн был похотливым. Он отдавался полностью, словно агнец на заклание, и приносил себя в жертву безжалостному, жестокому, яростному языческому богу.       Молоху было этого достаточно, чтобы понять, как это мило, когда твой мальчик хранит тебе верность и даже с игрушками не балуется, поскольку истинное удовольствие от секса с любимым не идёт ни в какое сравнение.       Наслаждаясь и часто дыша, стискивая зубы и слегка дрожа от желания, Молох начал наращивать темп. Люциана он положил боком, прижался сзади, отвёл ногу за свою и начал иметь супруга, растирая его член и иногда касаясь сосков влажной ладонью.       — А-ах! А-а-а! Ах-х…       Люциан насаживался всё чаще, закрыв глаза и откинув голову Молоху на плечо. Он дрожал и кончал, но этого главкому было мало. Он хотел, чтобы Люциан умолял его. Ублажил его эго. Доказал, что Молох — действительно его единственный мужчина. Как он мог сомневаться, когда его принцесса так упоительно стонала и просила быстрее, сильнее, глубже.       Моргенштерн кончал себе на лобок, живот, грудь, и Молох наслаждался этим видом, вампиром вцепившись в его шею.       — Мой Люциашка… Моя сладкая принцесса…       Он тоже кончал, накачивая тугой анус густой горячей спермой. Когда он вытащил член, то она ещё сочилась. Люциан часто дышал, не в силах прийти в себя после головокружительного секса.       Генерал обнял любимого и прижался к нему, словно боялся, что весь мир осудит его за эту слабость — любить и быть любимым и желанным. Молох усмехнулся и чмокнул его в висок, заправив тому прядь за ушко. Он тоже часто дышал, довольный.       Чуть позже они вместе приняли душ, чтобы сойти вниз и позавтракать. На столе уже стояла вкусная горячая еда, заваривался кофе. Люциан стоял в спортивных штанах и курил возле окна. Молох составил ему компанию и зажёг свою сигариллу о сигарету супруга. Они смолили, и дымок, танцуя, взмывался к потолку, чтобы показать последний танец прежде чем раствориться в небытии.       Моргенштерн что-то мурлыкал на немецком и потом курил, положив Молоху голову на плечо.       — Есть новости с фронта?       — Угу, — подметил главком. — Ангелы жёстко обосрались.       Люциан хмыкнул.       — Ты разбил их легион?       — Пока нет. Вылез чисто тебя проведать.       — Теперь это так называется, — посмеялся генерал. — Там бойня, а ты тут, со мной?       Молох вместо слов взял Люциана за руку и губами коснулся его чуть дрожащих после оргазма пальцев.       — Они просчитались. Помнишь, Михаил нас запер? В клинике был ещё один пациент. Говорят, он могущественнее, чем я, поэтому он в карцере под надёжной охраной. Когда мы сбежали, он тоже смотался.       Люциан нахмурился и выпустил дым через нос.       — Что за пациент?       — Антихрист, — кивнул Молох. — Знаешь, что самое вкусное в этой истории?       — Хм?       — Антихрист — сын Божий.       Моргештерн как будто не услышал или не хотел верить в услышанное.       — Чего?!       — Иисус Христос, он же Мессия, он же Благая Весть, он же — Антихрист.       — Но как это возможно?!       — Я говорил, что ангелы жёстко обосрались. Собственно, вот тебе последствие — священная война. Всё что я успел узнать — у Иисуса множественное расстройство личности. Впрочем, чего ещё ожидать. Он борется на две стороны сразу. Уничтожить его не способен никто, разве что вернуть небесной канцелярии и снова запереть.       — Разве Второе пришествие было?       Молох хмыкнул и кивнул, потушив сигариллу и отправив бычок в пепельницу.       — Его никто не заметил. Знаешь, сколько сект, где каждый второй мнит себя Иисусом? Никто не удостоил его внимания. Отсюда и психическое. Стресс и дурная наследственность, — пожал плечами главком.       Кофе сварился, и он протянул кружку Люциану, а сам принялся за жареный бекон с яичницей. Первый докурил и сделал глоток, закрыв глаза. После такого утра очень хотелось пить.       — Ну и дела, — отхлёбывая кофе, сел Люциан напротив Молоха и вдохнул запах еды. — Может, ты и про Творца что-то знаешь?       — Шизофреник, — без сомнений выпалил Молох, облизав пальцы.       — Отку…       — Тебе лучше не знать. Меньше знаешь — крепче спишь. Ни к чему тебе такое знать, за такое жизнью поплатиться можно.       Люциан немножко испугался и попытался это скрыть.       Молох усмехнулся и ступнёй коснулся ноги супруга.       — Не бойся, со мной тебе ничто не угрожает.       — Ты так говорил кучу раз, а потом меня похищали и насиловали.       — Но я же со всем разобрался.       Люциан нахмурился.       — Не верю!       — Сказал богоборец-Люциан, — хмыкнул Молох. — Ладно, не дрейфь. Что бы ни случилось, помни, что я думаю о тебе дольше, чем о войне.       Моргенштерн застыл с кружкой в руке.       — Ты сейчас серьёзно?       — Более чем. К тому же ты взрослый мальчик, и я тебе не папочка.       — Совсем не папочка? — хитро улыбнулся Люциан и наклонился через стол. — Возьми меня, да, папочка, сильнее…       Молох щёлкнул наглеца по носу.       — В монастырь отправлю.       — Не хочу.       — Ты просто пока не знаешь об этом.       — Эй!       — Доедай давай.       Люциан взял вилку и потыкал ею в ладонь Молоха.       — Это что, бунт в клетке с хомячками?       Моргенштерн не удержался и заржал.       — Ага!       — Хомяк живёт недолго. Возможно, это одна из причин. Держи нос по ветру, Люциашка, и останешься жив. А мне пора. Не высовывайся лишний раз, ладно?       Люциан чуть погрустнел, но потом приложил ладонь к виску.       — Так точно, господин главнокомандующий!       — То-то же, — хмыкнул Молох. — Ты опытная жертва. Постарайся вести себя соответственно, и, если что, уходи в мир людей. Там тебя искать не станут. О монастыре я не шутил. В глухой деревушке есть церковь, где поклоняются Бафомету. Думаю, тебе там понравится. Ты меня понял? И никакой самодеятельности.       Люциан уныло посмотрел на брошюрку и проводил любимого обратно на войну.       — Я буду счастливейшим демоном, если он вернётся и мне не придётся развлекать деревенщин дешёвыми фокусами.