dirt.

— флэки, — отвечает она на вопрос, заданный ранее, пробивая очередную банку кофе. на этот раз она протягивает ему банку в руки. — мне нравится твоё имя, — флиппи говорит это почему-то слишком необдуманно резко. он поднимает уставший взгляд на чудачку и замечает, что еë лицо стало почти таким же, как её волосы. он готов уверовать из-за этих волос, честное слово. — потому что оно созвучно с твоим? — мягко уточняет она. — нет, просто, — не отрывая глаз, он старается мягко забрать у неë кофе трясущимися руками, — красивое. флиппи случайно касается её тонких пальцев — тёплые. — спасибо. он впервые за неделю выбрался из дома. ему не стало лучше, откровенно говоря. он спит сутками и ничего не ест. у него ужасно кружится голова и бессилие кроет ещё сильнее, чем раньше. реальность, в которой он пребывает, кажется какой-то скомканной. чей-то ляп на потрепанном листе. порой он задумывался, зачем он здесь. дни стираются из памяти и теперь стало сложно вспомнить, что он делал позавчера, позапозавчера и вообще на этой неделе, в этом месяце, году, в этой жизни блять. это всё никогда не закончится. и он почти готов признать, что сам виноват в этом. тем не менее, он пихает чëртову банку во внутренний карман куртки. колени дрожат и он медленно идёт к выходу, идёт по тёмной заснеженной улице. через дорогу лёг в массивном просторе парк. фонари там выглядели новыми, но почему-то светили только некоторые из них желтоватым светом. флиппи сам оказывается перед одной из лавочек, которая разместилась вдалеке от ближайшей работающей лампы. садясь на одну из них, он задумывается о флэки. флэки. ну что за прелесть. несмотря на длительное времяпровождение во снах, он кажется очаровался только больше. мысли о еë бледных руках, уставшем лице, пушистых волосах заполнили вакуум внутри флиппи. вокруг темно, но при слабом мерцании звëзд всё равно видно, как мягко искрятся сугробы. флиппи закуривает и поднимает голову на еле-еле различимые облака в ночном небе. он задумывается о глазах флэки. такие же тёмные. у тебя целый небосвод в глазах, флэки. флиппи не различил цвета особо. вернее, различил, но отдернул себя от этих мыслей. он думал:"ну так же не бывает." глаза ближе к карим, но какая-то жадная кровяная муть на их дне всё равно плескалась. флиппи готов отдаться ей полностью, по куску. утонуть и наконец забыться. такое чувство, что грусть флиппи рядом с ней становится какой-то даже нежной. он выпускает клубы пара и дыма, что почти мгновенно улетучивается. бесследно исчезнуть в этом холоде пожалуй хочется не меньше, чем наконец-то сдохнуть от бессилия. проносится стоп-кадр, где окоченевший труп флиппи находят в сугробе. устал. может быть, дождаться еë? а зачем? пугать своим чуть живым видом? сколько минут там осталось? он достаёт телефон: 22:53. до скольки там первая смена? до одиннадцати? стоит попробовать возможно. спустя несколько минут он встаёт и плетëтся обратно. вокруг нет не единой души. флиппи так не привык к этому трепету в груди. когда он подходит ближе, то до ушей доносится: — отстань. ты же знаешь, что ничего больше нет. да, верно. больше ничего нет. он стремительно поднимает голову, словно пёс, которого позвали по прозвищу. он слышит еë. и ему не нравится то, что он слышит. флиппи старательно фокусирует взгляд. в свете прикрученных дешёвых ламп приблизительно в семьдесят ватт он видит высокого парня. он выше флиппи, шире даже наверно. его взгляд с чудачки, которая дрожит перед ним, перебегают на него, полусдохшего дрыща. — что происходит? — спрашивает флиппи, когда видит её заплаканное лицо. сигарета тлеет, а он стоит неподвижно в четырëх метрах от них, ожидая логичного объяснения, но зная, что просто так он его не получит. но это вариант не настолько плох, ведь так? когда флиппи был маленьким, он видел похожие сцены каждый день. он стоял также неподвижно, десять лет назад. только тогда он ничего не смог бы с этим сделать. а сейчас? сейчас его лицо не выражает ничего, как и тогда. он вспоминает отца, командора, которым никогда не нравилось его выражение лица. он не боится угрозы угроза в лагере обычное дело угроза дома обычное дело в лице этого высокого на голову парня, но кажется, флиппи устал от этого. кажется, он злится. все трое молчат. флиппи спрашивает ещё раз, более твёрдо: — что, — он холодно чеканит каждое слово замогильным тоном, — здесь происходит. ну сколько ж блять это может продолжаться. хватит, мать вашу. — слышь, пиздюк, иди давай отсюда. сами разберёмся, — он отворачивается от него, хватая флэки за плечи. он трясёт её и что-то говорит, но та уже на грани истерики. внутри флиппи что-то сжимается, потому что она чуть не срывается на крик. она, захлëбываясь в собственном припадке, кричит, чтобы этот парень её не трогал. какие тут могут быть варианты? флиппи выкидывает окурок в снег и в несколько шагов сокращает расстояние. он резко разворачивает нахала к себе за плечо, в следующее мгновение впечатывая кулак в челюсть блондина. тот покачнулся, едва не упав. флэки, взвизгнув, вжалась в стену. она зажимает рот руками, заглушая собственные всхлипы. у флиппи только одна мысль на уме:"блять, он что, пьян?" — тебе пиздец, — хрипит парень, пока делает несколько шагов назад, смотрит на собственные окровавленные пальцы, которыми он трогал место, куда пришёлся удар. один в один. флиппи разбил ему губу. он не уверен, но скорее всего, он прокусил щëку. кровь заливает его пасть и стекает вниз, пачкая одежду и снег. пострадавший утирает кровь, пачкая в багровом запястье и ладонь. бывший военный заторможенно наблюдает за этим, чувствуя, как вместе с усталостью адреналин начинает бить по мозгам. стук сердца нарастает так быстро. оно буквально долбится об рëбра, заглушая всё вокруг. он с трудом различает даже адресованное ему "тебе пиздец". флиппи старается ровно дышать, чтобы успокоиться. вязкое садисткое удовольствие проходится чем-то горячим по хребту при виде потока крови. это даже странно. высокий блондин уже срывается с места, но флиппи отпрыгивает в сторону. он успевает схватить его за грудки, но вновь получает в висок. мясистые руки спадают с камуфляжки. тело стремительно опускается в снег, под ноги флиппи. когда он приземляется, то первое, на что упал взгляд — его лицо. его золотисто-зелëные глаза глядят тяжело и неподвижно. из разбитой губы, правой ноздри и брови стекает дорожками кровь, покрывая его табло и пропитывая снег, окрашивая в алый. "дылда," — думает флиппи, пока лежачий скалится и стонет от боли, стреляя злобным взглядом. он близок к тому, чтобы въебать ему дополнительно тяжёлым ботинком по лицу только за это, но вместо этого идёт к чудачке, которая трепещет от увиденного до сих пор. флиппи никогда не успокаивал людей, близких к срыву, который может проявиться в любой форме: крик, плач, агрессия, страх, но нужно увести её как можно скорее. флиппи подходит к ней чуть ближе, чтобы мягко положить руки хрупкие плечи. он глубоко вздыхает. для начала ему надо успокоится. вдох-выдох. вдох-выдох. вдох-выдох. давай же. — пойдём быстрее отсюда, хорошо? — говорит он как можно более спокойно, заглядывая в ошеломлëнные распахнутые глаза. он больше чем уверен, что она сейчас ничего не видет, кроме смазанногл силуэта в снегу. в них отражалась какая-то стеклянная пустота. будто флиппи смотрит в зеркало. он как-то читал в интернете статью, посвящённой первой помощи при истериках и панических атаках. сам-то он без понятия, как с этим всем пиздецом справляться. вроде там говорилось, что активное слушание — это лучший метод. поэтому нельзя что-то советовать или утверждать. флиппи только замечает собственную кровь на сбитых костяшках. она смотрит на тушу в снегу. флиппи уверен, что с ним всё будет хорошо, даже более чем. сейчас сугроб охладит его ебало, он протрезвеет, встанет и пойдёт домой. — он сейчас встанет, — она сильно заикается, слëзы тихо капают с её щек, — он сейчас, он, он же. и я. потом. он поворачивает голову в сторону, куда неотрывно смотрит флэки, но дылда также лежит, трогая лицо, где отражено откровенное животное зубоскальство. — всё будет нормально, — говорит флиппи почти шёпотом. — послушай. пожалуйста, посмотри на меня. флэки наконец переводит на него опустошённые и в то же время такие выразительные глаза. он осторожно берёт её за хрупкие запястья и выдерживает паузу. — давай я провожу тебя? она кивает ему несколько раз, шмыгая носом. сегодня вечером флиппи зашёл к флэки, не за кофе. это был просто как предлог. пока рано говорить ей о том, что "я хотел бы увидеть тебя ещё раз, а потом встретить с работы, а потом проводить до дома. этот сценарий был бы идеальным, если бы не этот санный чмошник, которого я швырнул в снег пару минут назад." прошла неделя с их последней встречи — он соскучился. ещё одна веская причина — наконец-то узнать имя девушки. стоило начать с чего-то простого, правда ведь? первая их встреча не отпечаталась хорошим впечатлением. по крайней мере, у флиппи. он хотел это исправить. в этот день они договорились обращаться друг к другу на "ты", назвали наконец-то друг другу свои имена и вдобавок, он заступился за милую, кроткую барышню. на что он может рассчитывать при таком раскладе событий? честно, ни на что. флиппи был уже рад тому, что узнал наконец-то, как зовут чудачку на самом деле. сейчас она шла с ним рядом и флиппи ощущает какую-то лёгкость в теле, несмотря на ситуацию, случившуюся несколько минут назад. — ты его так ударил, — флэки не любила разговаривать громко, он это уже понял. она шла под руку с ним и чувствовала запах сигарет. ещё что-то еле уловимое и похожее на кофе. такой она ощущала только тогда, когда только заливала кипятком кружку с уже засыпанными зëрнами. интересно, сколько нужно выпить, чтобы пропахнуть им? но он не выглядит отдохнувшим. скорее наоборот, смертельно уставшим. — мне тоже понравилось, — старался пошутить он, чтобы разбавить между ними атмосферу, — а кто это? — это мой бывший, — ответила грустно она, — расстались. — я думаю, что единственный, кто считает, что вы расстались, это только ты. она молча кивает. флиппи бросает на неë сочувственный взгляд. почему-то в его жизнь почти с малых лет прочно вошёл такой элемент, как насилие. блять, ты за это руки выкручивал? — а тебе далеко? — да нет. немного осталось. флиппи не хочет лезть. он не хочет ничего выяснять и спрашивать. как сказал тот чувак, они действительно смогут сами разобраться. если захочет — сама расскажет и если нужно будет, он обязательно безповоротно вмешается выслушает. они идут по мостовой и разговор заходит о чём-то неважном: о книгах, о погоде. в свете уличных фонарей флэки кажется красивее, чем любая молодая учительница из лицея и любая медсестра из травмпункта он снова чувствовал, как его сердце начинало биться сильнее, но он терялся из-за того, что не знал, как можно успокоить, помочь. они доходят до еë подъезда. — что будешь делать, когда придёшь домой? — флиппи старается звучать как можно более естественнее, невозмутимее. — не знаю, а ты, — она закусывает губу, — ты не зайдешь? о х у е т ь б л я т ь.

э т о ч т о, д е й с т в и т е л ь н о

п р о и с х о д и т ?

он молчит. — флип? — да? да. я думаю. не поздновато? она выводит символы на снегу концом ботинка и кажется, буквально выдавливает из себя это предложение. очень неуверенно звучит. — ты, — вдох, — мог бы остаться? — говорит она на выдохе. в глазах читается мольба. такая мольба в глазах только у мученника, когда он знает над ним навис страх смерти. внутри у флиппи что-то оттаивает. настолько проницательно, что он просто не в силах сказать "нет." они едут в лифте на двенадцатый этаж. она что-то активно рассказывает флиппи. он чувствует, что зря это всё. вдруг что-то случится? вдруг паничка? вдруг приступ тошноты? — о, а ты пьëшь? — проворачивая ключ, говорит она. раз, два, три.. четыре? второй замок? зачем такие сложности? — м? не особо, а что? — а мне вчера бутылку вина хорошего подарили, представляешь? — говорит она, заходя в дом. — вина? — усмехается он. — флэки, ты так отблагодарить меня хочешь? он закрывает дверь и расстëгивает молнию на берцах. — пошляк, — выдает она, надув губы. — ты есть не хочешь? — откажусь, пожалуй, спасибо. она быстро защелкивает замки и два раза проверяет дверь. такое поведение показалось ему странным, но на то она и чудачка, правильно? они перекидываются ещё парой фраз. дома жарко для свитера, поэтому он снимает его и кидает осторожно складывая на указанную ему кровать в глубине квартире. видимо, тут она спит. оказываясь в футболке, он чувствует блаженную прохладу. флипаи слышит журчание воды из ванны, а затем пробивающиеся сквозь этот звук собственное имя. — давай обработаю? — предлагает она, указывая на его запястья. он молча кивает, предчувствуя, что выбора особо нет. флэки отворачивается, чтобы достать нужное, а флиппи смывает засохшую кровь. в белом свете лампочки он кажется ей ещё бледнее, чем был. словно пустой листок бумаги. на синяки под глазами она обратила ещё в первую их встречу, но сейчас они стали будто ещё сильнее. она решает спросить чуть позже про это. протирая марлей, смоченной в хлоргексидине его повреждения, она извиняется, что пластырей нет, но она может забинтовать запястье. приятным покалыванием в кончиках пальцев и у позвонков шеи откликается каждое еë касание. флиппи кажется странным то, что ему это нравится, но собственных физических ощущений не понимает. — мне кажется, ты слишком беспокоишься, — отмахивается он. — но я настаиваю, — утверждает флэки. а что флиппи? флиппи кивает, вздыхая. своим обречëнным видом он вызывает у неё улыбку человека, которому удалось сделать по своему. спустя время она оба оказываются на кухне. у флэки очень уютная квартира, надо признать. он бегло оглядывает каждую полку и шкаф. такое чувство, что всё там, где и должно быть. тут чисто и вкусно пахнет. на кухне преобладает в основном белый цвет, как и в ванной. он смотрит на часы: 23:32. — тебе завтра на работу, не? — говорит он, сидя на мелком кухонном диване и наблюдая за ней. — нет, завтра суббота. у меня выходной и на пары не нужно, — она достаёт две кружки. — нет бокалов, поэтому давай так? флиппи сам никогда не любил эти тонкие стекляшки. поэтому каждый раз пил с кружки или со стакана, если речь шла о алкоголе. ох, вспомнить эти долбанные случайные порезы, которые вызывали больше раздражения, нежели дискомфорта. — давай, а на кого учишься? — на ветеринара. люблю животных очень, — флэки разливает вино по кружкам, — а ты? — не очень. — почему же? — спрашивает она, повернувшись. — просто не нравятся, — пожимает он плечами, безучастно глядя в окно. она усмехается и садится рядом, держа две кружки. одну она протягивает флиппи, а другую ставит на стол. некоторое время они просто молча пьют. воспоминания о фронтовиках, которые любили посидеть вечерами у костра и поспрашивать друг у друга, что они будут делать, когда вернутся домой, грели. приятное ощущение, что покалывало нутро. он и сам любил посидеть там, среди двух-трёх знакомых. это могло помочь отвлечься от всего, что происходило вокруг. но всё равно, с ней было куда уютней сидеть, наслаждаясь упоительным запахом еë неизменно-прекрасных волос. — спасибо, что заступился сегодня, — внезапно вырвала его из раздумий флэки. флиппи медленно поворачивает к ней голову. пушистая чёлка, что она поправляла, никак не поддавалась на ухищрения рук девушки и всё равно лезла в глаза. он заметил, как снова они блестят. возможно, это от привычных слëз или от алкоголя. по крайней мере, губы не дрожат и её не трясёт. и вот странность, несмотря на то, что дома было жарко, она всё равно почему-то была в кофте. но флэки выглядит так по-домашнему, будто своя собственная. — не стоит благодарности. флиппи действительно думал, что его не за что благодарить. все награды, медали, что пылились в полке — не больше, чем просто груда металла за убийства. даже эти выплаты, как ветерану, просто деньги, бумага. всё равно они только на коммуналку с кофе уходят. и вот сейчас, когда его благодарят за то, что он кого-то отпинал, то это воспринимается, как данность, как то, что должно быть. но что за бред. это ж пьянчуга с кучей комплексов на один квадратный сантиметр мозга, которая докопалась на пустом месте до беззащитной девушки. так НЕ должно быть. почему с комплексами? потому что насколько нужно быть подавленным, чтобы думать, что тебе поможет справиться только алкоголь и она? и как это должно происходить вообще? алкоголь никогда не доводил до хорошего, никогда не был решением. он уже это понял. но пить сейчас вместе с флэки, молчать и как бы без слов понимать друг друга, это лучшее, что он сейчас может желать. и если можно пожелать что-то ещё прекраснее, то он бы непременно пожелал, чтобы это не кончалось. стопстопстоп. — не стоит благодарности? я не думаю, что кто-то бы влез разобраться, если бы увидел подобное на улице, — она сделала глоток и утёрла запястьем искусанные губы, на которые флиппи, кажется, залип. — прискорбно звучит. он прекрасно понимает то, что никто бы не влез. потому что это блять никому это не надо. — любишь читать? — спрашивает он, чтобы отвлечься и мотает головой, как бы приводя мысли в порядок. — да, очень, — говорит она заинтересованно. видимо, умная девочка. — и ты, получается? — на что флиппи кивает, — с чего началась литература для тебя? я ещё с начальных классов полюбила. — с фрейда. она удивляется такому ответу и хмурит брови, а он добавляет: — есть что-то вроде балкона? курить хочу. — да давай прям так, я проветрю, — уверяет флэки, махая рукой. сигарета оказывается между его губ и он по привычке зажигает еë, прикрывая ладонью. так делают, чтобы ветер не гасил огонёк, но со временем, это вошло в привычку, которая осуществлялась на автомате независимо от того, где он находился: в помещении или на улице. он затягивается так глубоко, что приятно бьёт в голову. он не сильно пьян. так. где-то между "хочу спать" и "хочу выпить ещё". флиппи стряхивает пепел в пустую кружку. — мне нравится его теория, которая основывается на трëх эго. согласно фрейду, психика функционирует на трёх уровнях: бессознательное, предсознание и сознание. вроде так структурируется личность. флиппи любит конкретику, вещи, которые основываются на фактах, делах. поэтому существенную часть его книг дома составяла научно-популярная литература. — мне интересно, что ты читаешь, если честно. пошли нахер эти фрейды, ей богу. флэки вздыхает, смотря в пол. неужели уже пьяна? она подгинает ноги и обнимает колени. — я сентиментализм и художественную литературу люблю больше. поэзия меня увлекает, но периодично. почти всегда в депрессивные фазы, — она легко улыбнулась и проводит рукой от лба до подбородка. — и кто спасает? — он облокачивается виском на спинку дивана, чтобы замаскировать любование под "я просто смотрю на тебя, потому что ты моц собеседник. зрительный контакт очень важен, да." — бродский, — кратко отвечает она. "от чего?" — хочет спросить флиппи, но язык не поворачивается. наверное, он будет выглядеть глупо. да пускай, плевать. но если это имеет смысл, то он имеет право знать, за что он загасил того чувака у магазина на самом деле. он мягко кладёт к ней на плечо забинтованную руку. флэки вздрагивает от неожиданности и удивлённо переводит взгляд. — ты можешь рассказать, если что-то тебя беспокоит, — он пытается звучать искренне, чтобы флэки на самом деле поняла, что ему не всё равно. даже лицом он пытается выдать вселенское сочувствие, жалость. флэки видит, как его глаза сверкают янтарной желтизной. странно, что она раньше не замечала. флиппи для неё начинает становиться куда более проницательным, чем могло показаться на первый взгляд. это трогает еë.