Научу тебя быть послушным

             — Джисон-хён, гости с третьего стола зовут администратора, потому что Минхо так и не подошёл к ним, а ещё приехал владелец и тоже зовёт Вас.       Минхо оборачивается со шквалом досаждающих мыслей, что уже успели мелькнуть в голове.       — Чонин~а, — нежный голос вместо хрипловатого и томного тона заставляет скривиться, — скажи Чану, что меня нет и я буду позже, а стол Минхо обслужи в лучшем виде, ладно? Скидку сделай им или дай в подарок какое-нибудь вино популярной марки. Хорошо, крошка?       Крошка.       Крошка?!       Какого хуя?! Какая к хуям крошка? Что происходит? Минхо в параллельной вселенной или куда?       Нет, Ли понимает, что Чонин — любимчик, но не до такой же степени! Какого, чёрт подери, хрена происходит?       Даже Минхо, в котором уже побывали пальцы Джисона, того не заслужил, а какой-то Чонин — да?       Что он умеет?       Сука.       — Да, хён, хорошо, а Минхо...       И снова это злоебучее хён.       Блять.       — Он будет несколько позже, — отзывается Джисон.       — Хорошо, я понял, всё сделаю, — лепечет Чонин, но Минхо едва ли улавливает его слова.       Смотрит на Хана со злостью вперемешку с растерянностью — и как только сочетает несочетаемое?       Джисон усмехается, и Ли тут же прячет лицо в изгибе локтя, глуша стон, когда в него резко проникают сразу два пальца на всю длину до самых костяшек, обильно смазанных лубрикантом.       — Чёрт, — шипит Минхо, но не возмущается.       Бёдра подрагивают, а сердце уже явно сломило пару рёбер на своем пути в желании выбраться наружу.       — Такой податливый, — и снова злорадный смешок из уст Джисона, который теперь заставляет чёртово сердце щемить.       Ли очень хочет реабилитироваться и сказать что-то дерзкое, колкое, но подушечки пальцев проходятся аккурат по комочку нервов внутри, а свободная рука оставляет в это же мгновение звонкий шлепок на ягодице, и Минхо лишь гулко стонет, теряясь в переполняющих ощущениях.       — Тише, Хо, — шепчет Хан.       Хо...       Даже Ян является крошкой или же, как минимум, Джисон зовёт его уменьшительно-ласкательно — Чонин~а.       А он просто Хо...       Сука...       И это даже не злит.       Это пиздец как обижает.       Минхо всхлипывает, подавляя ком, образовавшийся в горле.       Новый удар по саднящей покрасневшей ягодице — и новый громкий стон заполняет комнату, отскакивая от стен.       — Ну же, Хо, тебе стоит сдерживаться, иначе Чан-хён узнает, каким может быть его любимчик, — усмехается Джисон, оставляя украдкой поцелуй между лопаток. — Ты же не хочешь этого, верно? Ты такой сумбурный в его присутствии, не подступаешься, даже обнять не позволяешь, а тут вдруг прогибаешься под каким-то управляющим, а ведь мог бы — под владельцем заведения.       — Блять, — скулит Минхо, ощущая, как пальцы, что активнее начинают двигаться внутри, проходятся подушечками по простате всё чаще и чаще.       — Такой смиренный...       Ли давит всхлип, кусая покрасневшие губы, и впивается в них клыками до крови после очередного шлепка.       Бля-а-ать.       — Мне нравится, когда ты такой тихий и покорный, — шепчет на ухо Хан, прикусывая мочку.       — Я... Боже... Пиздец... — всё, что способен произнести Минхо, хотя и хочет ответить явно иначе.       Грубо. На свой манер. Но...       Нет.       Минхо прогибается в спине, как только в него проникает третий палец, растягивая тугие стеночки шире, и снова стонет.       Блядство.       — Хо, ты же знаешь, что у Чана есть ключи, и он может зайти, чтобы проверить, что тут происходит, — ласково произносит Джисон.       — Заткнись, — шипит Ли и ощущает новый болезненный шлепок на уже онемевающей ягодице.       — Представь, каково будет его удивление, застань он тебя таким, — и новый смешок.       Сука.       И почему его член лишь твердеет с каждым словом Джисона?       Позволить себя увидеть вот так — немыслимо.       Никому.       Тем более — Чану.       Блять.       — Чан-хён увидит тебя таким разбитым, нуждающимся, когда в тебе находятся лишь пальцы, — продолжает Хан, замедляя темп, — а ведь он хочет тебя. Очень хочет. И ты это знаешь. Знаешь и не даёшься, — и в голосе пестрит злорадство. — А мне можно. Можно трахать тебя... Играть с тобой лишь пальцами, чтобы добиться таких реакций. А ему нельзя.       И ведь правда нельзя.       И только... Только ему можно.       Никто прежде не проворачивал с Минхо такое.       Никто не видел Минхо таким.       Никому не было позволено.       Сука.       — Джи... — тихо стонет Минхо и кусает губы, извиваясь и насаживаясь на чужие пальцы самостоятельно.       — Ох, тебе это нравится? — усмехается Хан. — Возбуждает мысль о том, что кто-то тебя застанет таким?       — Хватит, пожалуйста, — скулит Ли.       — Что именно? — уточняет Джисон, практически полностью вынимая пальцы, чем вызывает жалобный всхлип.       Минхо слизывает с уголков губ стекающую слюну, нервно её сглатывая, и совсем никак не может ответить.       — Чего же именно хватит? — повторяет вопрос Джисон, медленно вводя пальцы обратно на всю длину, побуждая тело вздрогнуть. — Мне стоит перестать говорить о том, что тебя могут увидеть таким несдержанным и умоляющем о большем, не прибегая к словам, или перестать трахать тебя пальцами, м?       — Г-говорить, — шепчет Минхо, виляя подрагивающими бёдрами, чтобы насадиться на чужие пальцы самостоятельно.       — Я и представить не мог, что работаю с такой шлюхой, — и это режет словно остриём лезвия по ушам.       — Я не шлюха! — восклицает Минхо.       Слишком громко.       Блять.       — Да неужели? — смеётся Хан. — Но тебе нравится, — выдыхает тому в шею и вынимает пальцы полностью.       — Никому не нравится, когда его называют шлюхой, — сдавленно тараторит Минхо, зажмуриваясь, словно пытаясь скрыться.       — Тогда ты особенный, потому что тебе нравится, — Джисон поглаживает колечко мышц, едва ли прикасаясь.       И пиздец как нравится.       Тяжело в этом признаться, и поэтому...       — Не-е-ет... — стонет высокими нотами голоса.       Но вот член, что давно изнывает в пульсирующем напряжении, не даёт честно соврать.       И Джисон знает. Видит. Чувствует.       Не касается, но точно — да.       — Попросишь? — очередной смешок. — Или такая тупая шлюха не может использовать свой рот по прямому назначению и жаждет лишь члена в дырке?       И.       Блять-блять-блять.       Такое грубое выражение, но такое искомое.       Почему-то.       Капельки смазки вытекают из растраханного пальцами отверстия, вынуждая содрогнуться.       Минхо сдаётся.       Ему нужно больше.       — Пожалуйста... — на грани слышимости.       — Что? Не слышу, — и звонкий шлепок приходится по уже давно истерзанной ягодице.       Минхо снова стонет. Громко. Очень громко стонет. И вдруг вспоминается Чан и вообще весь персонал, который может услышать, что заставляет заткнуться тут же.       Блять.       — Пожалуйста, — произносит Минхо чуть громче, виляя бёдрами, словно побуждая к действию.       — Что "пожалуйста"? — равнодушный тон бьёт по ушам.       И Минхо вскипает.       Едва ли озлобленность играет в нём, скорее — смущение, которое он старается скрыть за маской.       — Можешь просто заткнуться и трахнуть меня? — выпаливает Ли. — Заебали твои светские беседы и ты тоже зае...       Резкий шлепок заставляет подавиться собственными словами, что застревают глубоко в глотке.       — Вы, — грубо бросает Хан.       — Вы... — повторяет Минхо, глотая воздух клубками.       — Когда-нибудь ты запомнишь. В твоих интересах, чтобы скоро, — чеканит Джисон, ещё несколько раз ударяя того по зардевшей ягодице.       И нет.       Но...       — Пожалуйста, я хочу... — запинается, захлёбываясь эмоциями вперемешку со столь ядовитым воздухом сейчас.       — Ну же, — подталкивает Хан того к словам, водя головкой члена по сжимающейся дырочке.       Минхо делает глубокий вдох и резко для самого себя поднимается и разворачивается, с трудом выравнивая спину.       — Интереснее смотреть мне в глаза, произнося это? — и снова пронзает спокойствие в голосе.       Минхо же смотрит растерянно, с мало-мальской готовностью сказать хоть что-то, а о словах, которые хочет услышать Хан, и речи не идёт. Подаётся вперёд, чтобы пленить чужие губы своими.       Джисон, очевидно, совсем не против — отвечает на грубые терзания ласковыми касаниями и всё на том.       Странно.       Хан запускает руку в волосы Минхо, второй придерживая того за плечо, и лениво касается чужих губ своими, скорее просто позволяя себя целовать.       "Почему так нежно?" — задаётся вопросом Ли.       В прошлый раз Джисон целовал страстно, собственнически, с желанием подчинить, а сейчас...       Додумать не даётся.       — Ты не заслужил поцелуев, милый, — и опять смешок.       Заебал.       Погодите-ка, милый?       — Ложись обратно, — командует Хан.       — Не много ли ты берёшь на себя? — ерепенится Минхо.       Джисон нежно касается щеки Ли ладонью, слегка поглаживая скулу, и ласково улыбается.       Минхо капельку тает от происходящего.       И вот новое но.       — Вы, — грубо бросает Джисон, шустро разворачивая Ли спиной к себе, но в этот раз толкает того к стене.       Член снова проходится меж ягодиц и это заставляет сжаться, но лишь непроизвольно. Минхо расслабляется, качая бёдрами. Хан бездействует. И это почему-то не бесит. Не злит. Это заставляет жалостливо проскулить.       — Я хочу слов, милый, — и вновь это "милый" врезается в барабанные перепонки.       Блять...       — Я хочу тебя в себе... Вас? Просто пожалуйста...       — Ну, даже не знаю, есть ли в этом смысл? — задумчиво произносит Джисон, толкаясь навстречу бёдрам старшего, но не делает попыток проникнуть.       — Ч-что? П-почему? — чуть ли не задыхается Минхо в предвкушении ощущения наполненности.       — Не уверен, почувствую ли хоть что-нибудь, войдя в твою растраханную дырку, — всё так же неторопливо молвит Хан.       И снова.       Блять.       И по самолюбию бьёт, и режет по ушам.       Сука.       Тягостнее лишь то, что слова отдаются приятным тянущим ощущением внизу живота, да так, что выть хочется от перевозбуждения.       Невыносимо.       И равносильное ощущение у обоих — или лишь Минхо готов кончить только от грязных слов и невесомых прикосновений головки члена к колечку мышц.       Так или иначе оба знают, что то неправда, и дырочка Ли с трудом примет член Хана, что бы тот ни говорил.       Оба. Блять. Знают.       Но...       — А ты как думаешь? — усмехается Джисон, всё же приставляя головку к отверстию и несильно толкаясь, однако быстро ретируется, отстраняясь.       — Пожалуйста, — хнычет Минхо, упираясь ладонями в гладкую поверхность стены, прислоняясь и щекой к ней.       — Мм? — издевательски мычит Хан.       Ли уже плевать.       — Пожалуйста, Джисон~и, — и тихий всхлип. — Мне это нужно.       Джисон точно умиляется тому, как безнадёжно Минхо потирается дырочкой о его член в попытке насадиться, и Хан толкается внутрь, но совсем немного и несильно, лишь чтобы подразнить.       — Такая жадная до члена сука, — и ведь ехидства в голосе хоть отбавляй. — Это даже мило.       Нихуя не мило.       Какого чёрта он так говорит? Минхо вовсе не таков. Его заставили. Точно заставили. Пусть и наслаждаться.       Но.       Заставили.       "Просто войди и выеби меня уже" — хочется выкрикнуть Минхо, но всё, что он может, — стонать и извиваться.       — Пожалуйста.       Джисон молча отстраняется на мгновение, и Ли поворачивает голову вбок из чистого любопытства. Видит в руках того синий шуршащий квадратик и как-то чересчур резко реагирует.       — Нет! — панически вскрикивает, оборачиваясь и вытягивая руку вперед, чтобы схватить того за предплечье.       Столь сильный испуг играет в голосе, что Джисон даже теряется на долю секунды и чуть отшатывается.       — Что? — обеспокоенно спрашивает, уставляясь удивлённой парой глаз на старшего, и даже не моргает.       Минхо делает рваные вдохи и отчаянно пытается собрать буквы в слова, но получается что-то не очень.       — Что не так, милый? — более аккуратно спрашивает Хан.       Ли пробирает от этого приторно сладкого милый.       Чёрт.       Это не звучит сейчас саркастично или наигранно. Это звучит нежно. До безобразия нежно в такой момент. А заботливый тон и ласковый голос лишь подкрепляют эту мысль.       Блять.       Минхо капельку попускает и он делает глубокий вдох.       — Не используй это, — тихо просит и тут же видит, как на лице Хана мелькает коварная улыбка.       — Хочешь без? — лукаво спрашивает Джисон. — Хочешь мой член в себе полностью и без остатка? — новая фраза и новая насмешка, от чего всё внутри скручивает, а собственный член заинтересованно дёргается.       Да блять.       Как он может быть таким двуличным? Ещё мгновение назад был таким обаятельным, взволнованным, а сейчас...       — Нет, я... — мямлит Минхо и запинается.       — Что ты, милый? — акцент на последнем слове не делает лучше. — Так сильно хочешь, чтобы я кончил в тебя?       Ли не может потушить внутри себя разжёгшийся костёр, а в голове унять ураган, по сравнению с которым Катрина — легкое дуновение ветерка.       — У меня аллергия, — резко выпаливает Минхо.       — На презервативы?       — На латекс.       Джисон откидывает квадратик в сторону и, делая шаг вперёд, толкает Минхо в плечо, вынуждая вновь обернуться. Прижимает крепко к стене, надавливая ладонью между лопатками, и становится почти вплотную.       — Прогнись, — командует Хан и вместе со слетевшими с губ словами оставляет хлёсткий шлепок на ягодице Ли.       Минхо вздрагивает, но выполняет — прогибается в спине и выпячивает задницу, в который раз соприкасаясь судорожно сжимающейся дырочкой с твёрдо стоящим членом. Он виляет бёдрами и трётся колечком мышц о головку, чуть ли не поскуливая от вспыхнувшего с новой силой желания.       — Такая нетерпеливая малышка, — и Минхо передёргивает от обращения.       Что, блять?       Какая к чёрту малышка?       Но возмутиться не позволяет Джисон, который, кажется, сжаливается — толкается в узкое отверстие, больно сжимая обеими руками бока.       — Ах, чёрт, — стонет Минхо. Причём честно громко стонет. Без притворства и нарочитости. Изнемогает.       Джисон не действует грубо, даже не старается быть резким или причинить боль. Аккуратно двигает бёдрами, плавно скользя членом в сжимающуюся дырочку, придерживая Ли за талию.       Минхо жуёт свои уже покрасневшие губы, дыша через раз, и жмурится, да так сильно, что перед глазами всплывают блеклые пятнистые разводы. Ему не столько больно, сколько страшно. И это странно. С чего бы? Сам хотел. Так или иначе непонятное чувство страха ведёт им, заставляя сжиматься.       — Расслабься, — ласковый шёпот в самое ухо, — ну же, милый, — ещё тише добавляет Джисон и лижет ушную раковину.       И снова это милый из его уст раздирает на части.       Не без труда, конечно, но Ли расслабляется. Более или менее расслабляется, крепко сжимая ладони в кулаки.       — Такой покорный, — хрипло произносит Хан, окольцовывая его талию и оставляя кисти рук прижатыми к низу живота, так чертовски близко к ноющему органу, который давно требует прикосновений.       Минхо виляет бёдрами в попытке потереться болезненно стоящим членом хоть обо что-то — руку Хана, но не получается того сделать — лишь небольшой дискомфорт ощутить из-за резкого проникновения члена глубже, практически до основания.       Тихий всхлип остаётся незамеченным из-за оглушающего приклада чужой ладони к саднящей ягодице и последующего громкого скулежа Минхо.       На самом деле неплохой способ отвлечь — одна боль заменяет другую, но вот чувство наполненности никуда не девается, как и желание соскочить с чужого возбуждения. И сошлись бы звёзды, если бы Джисон не удерживал того рукой за талию, не позволяя больше даже дёрнуться.       Хан больно кусает Минхо в плечо, быстро зализывая следы, и с силой стискивает мягкую кожу на его боках, начиная медленные движения бёдрами.       Ли привыкает достаточно скоро и пытается самостоятельно насаживаться, безнадёжно подмахивая бёдрами.       — И всё же признай, ты хочешь, чтобы я кончил в тебя, — усмехается Джисон, оставляя несколько поцелуев в районе шеи.       — Не-е-ет, — неожиданно грубый толчок заставляет застонать в самый неподходящий момент. — Н-нет, — вторая попытка тоже не венчается успехом.       — Неужели? — и снова коварство в голосе, — спорим, я заставлю тебя умолять об этом.       Минхо уже хочет ответить, раскрывая рот, но Джисон выходит практически полностью, оставляя внутри только головку, и резко входит на всю длину. Ли даже не знает, что оглушает больше — пошлый звук соприкосновения тел или болезненный приклад ладони к бедру в этот же момент. Подумать об этом не получается — Ли содрогается всем телом и быстро закусывает ребро ладони.       — Нет, — всё же отвечает Минхо, хотя изрекаемый звук больше походит на жалобный всхлип.       — Брось, тебе же хочется, чтобы...       — Пожалуйста...       — Уже умоляешь? Так быстро? — смеётся Джисон.       — Пожалуйста, заткнись, — скулит Ли, — заткнись и трахни меня уже, бога ради, блять, — злостно добавляет, виляя бёдрами.       — Как грубо, — бросает Хан и запускает руку в волосы Минхо, крепко хватая за прядки и оттягивая назад. — Но мне нравится, что нуждающаяся шлюха в тебе побеждает застенчивость.       Блять.       И возмутиться бы, но Джисон грубо врывается в него, начиная весьма быстро двигаться внутри, чётче это опишет другая формулировка — остервенело вытрахивать. Точнее не сказать.       — Да-а-а, — неосознанно выстанывает Минхо.       — Уже не против? — и новый смешок.       Да блять.       Сука.       И так хорошо, что злость лишь подкрепляет желание.       Джисон меняет угол проникновения, и Минхо выгибается в спине, ощущая, как головка члена с каждым толчком начинает давить на комочек нервов внутри.       И.       Блять-блять-блять.       И чувство это непостоянное, но до безрассудства приятное. Минхо теряется в переизбытке чувств и тянется к собственному члену, но его руки нагло перехватывают, заводя за спину, и он прислоняется щекой к обжигающе холодной стене.       — Пожалуйста, — только и может простонать.       — Нет, — рявкает Джисон.       Грубое и резкое "нет" заставляет сжаться.       — П-почему? — запинается Минхо, задыхаясь собственными стонами от каждого нового толчка.       — Ты слишком много нервов мне вытрепал, милый, теперь будешь терпеть, — шепчет на ухо Хан.       Минхо хочется залезть на эту чертову стену, в которую упирается, от раздирающих чувств, в особенности — перевозбуждения.       — Пожалуйста...       — Нет, — и снова режет по ушам ледяной тон.       — Я... Ах... Чёрт... — нечленораздельно бормочет Ли, чувствуя, что вполне мог бы кончить и без прикосновений.       И это новое чувство, никогда прежде невиданное, но такое блаженное, что Минхо плотно смыкает веки, пытаясь сконцентрироваться.       Джисон словно мысли читает и замедляется, а после вовсе вынимает член из податливо раскрытой дырочки с пошлым хлюпом, заставляя Минхо разочарованно застонать и отвести таз ещё немного назад.       — Нет-нет, пожалуйста, — буквально хнычет старший.       — Плохо слышишь? — слишком спокойно для возбуждённого человека произносит Хан. — Будешь терпеть, — повторяет и оставляет лёгкий поцелуй на загривке.       — Я буду хорошим, пожалуйста, не издевайся, я буду послушным, обещаю, пожалуйста, — сбито тараторит Минхо, виляя бёдрами в желании соприкосновения. — Пожалуйста, Джисон~и.       — И как мне тебе верить? — на выдохе произносит Хан.       Минхо улавливает краем уха, что у того дыхание перехватило и явно именно от сказанных им слов, что так не свойственны его рту, и покорности, но выводов не делает. Не до того.       — Пожалуйста... Клянусь, я буду хорошо себя вести, — максимально высокими нотами голоса тянет Минхо.       Рваный шумный вдох не остается незамеченным.       Ли идёт на крайние меры.       — Умоляю...       — Блять, — тихо-тихо.       — Обещаю, Джисон~и, я буду самым хорошим для тебя... Вас, — с последними остатками воздуха в лёгких произносит Минхо.       Джисон сдаётся — отпускает чужие руки и приставляет член к припухшему отверстию, скользя внутрь. Набирает отчаянный темп в баснословные считанные секунды, а руки перемещает на тонкую шею, сжимая пальцы.       Минхо не пытается себя коснуться — упирается ладонями в стену и царапает ногтями шершавую поверхность, теряя себя в переизбытке эмоций.       Невероятно.       Хан двигается рвано, грубо, максимально резко и несдержанно проникая на всю длину, каждый раз то и дело попадая по простате и заставляя тем самым Ли прогибаться всё сильнее — куда сильнее? Ещё немного и позвоночник сломается — Минхо уже чувствует, как по нему словно проходятся импульсы.       Ли теряет себя всё больше, ощущая, как чужие руки всё сильнее и сильнее стискивают его шею, вынуждая давиться воздухом, которого недостаёт, стонами, которые так и рвутся изо рта, и слюнями, которые уже стекают с уголков губ.       "Блять-блять-блять" — единственная мысль в голове, пусть и бессвязная.       Оргазм подкрадывается незаметно, накрывая с головой, когда чужие пальцы с новой силой сжимают, перекрывая доступ к кислороду, и Минхо на мгновение теряет всё связующее его с реальностью, проваливаясь куда-то на дно. Ему даже кажется, что он сознание теряет на злосчастные секунды, а когда широко распахивает глаза, вовсе растворяется в моменте, пока Джисон продолжает в нём двигаться, продлевая момент блаженства.       — Признаю, я хочу... — стонет Ли.       — М? — раздаётся над ухом едва слышное.       — Хочу, чтобы ты кончил в меня, — шёпотом произносит Минхо, словно боится быть услышанным Джисоном.       — Хм, какая же ты грязная шлюха всё-таки, — и этот бархатный голос добивает, если не смысл сказанного. — Уже представляю, как ты будешь работать, чувствуя, как из твоей дырки вытекает моя сперма.       Блять.       "Этот грязный рот когда-нибудь закроется?" — думается Минхо.       И следующая мысль — "хоть бы нет".       Блять.       — Пожалуйста...       Джисон делает ещё несколько размеренных толчков и замирает, прижимаясь крепче к разгорячённому тельцу со спины.       Горячее дыхание в районе шеи оставляет ожоги, а едва ли ощутимые касания кончиком носа щекоча пробирают до костей. Места под рёбрами, куда мягко давят чужие ладони, начинают гореть.       Минхо сдавленно выдыхает.       Поцелуй в висок и Хан выходит из него, отстраняясь, а Минхо чувствует, как по внутренней стороне бёдер стекает что-то тёплое и вязкое.       Блять.       Джисон и пары шагов в сторону не успевает сделать, как в дверь снова стучат, и две пары глаз резко уставляются на неё.       "Кого там принесло опять?" — одна мысль на двоих.       — Хан Джисон?! — достаточно громко доносится голос Бан Чана из-за двери, что заставляет сначала вздрогнуть, а после — замереть.       Напасть.       Напасть?       Пиздец.