Король, Что Носит Меч

Тиена Сэнд Детский плач беспощадно бил по голове, однако он всё-таки оказался не столь раздражающим, как опасалась Тиена. По крайней мере ей не хотелось, заткнув уши, немедленно выбежать прочь из комнаты – видимо, сказывался её опыт нянченья младших сестёр, в особенности Дореи и Лорезы. Хотя надо сказать, что те звуки, что сейчас издавал королевский наследник, которого нежно укачивала на руках Арианна, походили скорее не на плач, а на командный рёв, по которому все окружающие во главе с новоиспечённой матерью немедленно подпрыгивали, строились и начинали суетиться. – Так, значит, всё-таки Джейхейрис? – Спросила Тиена, с любопытством поглядывая на сына кузины. – Да. Мы с Визерисом решили его так назвать, когда он ещё навещал меня на Тарте. – Ответила Арианна, любовно сюсюкаясь с ребёнком, который без остатка поглощал её внимание. – Мы подумали, что это будет удачным именем для наследника. Джейхейрис Миротворец был самым выдающимся королём в истории Семи Королевств, а дед Визериса был последним его предшественником, достойным своего титула. Но мой Джейс превзойдёт их обоих, верно? – Женщина поцеловала капризничавшего будущего монарха в лоб. Под самый конец 301 года королева Арианна, наконец, благополучно разрешилась от бремени, родив для Визериса столь долгожданного сына. Роды прошли легко и без осложнений, поэтому, когда через пару лун в Закатный инкогнито прибыла Тиена, её кузина уже выглядела бодрой, свежей, чуток поправившейся и довольной жизнью. Арианна командовала целым отрядом из мейстеров, нянек и служанок, следивших за здоровьем Джейхейриса, возилась с ребёнком, которого старалась ни на минуту не выпускать из поля зрения, попутно умудряясь при этом ещё и заправлять «двором королевы», который стремительно разрастался на Тарте. Как заключила про себя Тиена, дорогая кузина оказалась из того типа женщин, которых материнство лишь украшало и шло им на пользу, что было весьма и весьма кстати. В противном случае Арианне было бы сложно продолжать конкурировать со всеми этими шлюхами, что постоянно крутились вокруг её супруга, а это могло уже плохо сказаться и на перспективах самой Тиены при дворе. Тиена поднялась с места и подошла поближе. Сидевший на руках у матери младенец немного затих и с любопытством посмотрел на новое лицо. Тиена улыбнулась двоюродному племяннику настолько мило и тепло, насколько умела. Едва ли, конечно, ребёнок в состоянии оценить её мимику, но нужное впечатление о себе нужно формировать уже сейчас. – Джейс, это Тиена. Ты её уже видел. – Подсказала Арианна, поднося сына поближе к кузине. Когда королевский наследник оказался совсем близко к лицу Тиены, тот неожиданно протянул к ней свою маленькую ручку, ухватился за светлый локон дочери Оберина и дёрнул его со всей своей детский силы. Тиена вскрикнула скорее от неожиданности, чем от боли, и попыталась высвободиться, что оказалось не так-то и просто. Джейс намертво вцепился в волосы тётушки и не желал отдавать свой трофей. – Вот же… – Пробормотала Тиена, кое-как высвободившись из цепких ручонок племянника и поправляя растрепавшуюся причёску. – Такой маленький, а уже мужчина. Видимо, желание хватать женщин за волосы в них есть уже с рождения. – Весь в папеньку. – Усмехнулась Арианна, очевидно, припомнив какие-то приятные моменты из супружеской жизни. – Не только глазами, но и привычками. Новорождённый принц Джейхейрис Таргариен оказался весьма крупным ребёнком, который рос не по дням, а по часам, и статью грозил пойти в своих царственных предков. Каким он вырастет в будущем покажет лишь время, но даже сейчас Тиена легко угадывала в нём черты обоих родителей. Фиолетовые глаза наследника контрастировали с его еле заметными чёрными волосками на линии лба, а также с чуть более смуглой чем у чистокровных валирийцев кожей. Младенец, расстроенный тем, что у него отобрали его новую игрушку, недовольно заелозил и опять захныкал. – Тише, тише… – Вновь забаюкала заботливая мамочка, присаживаясь на низкий диванчик. Арианна расстегнула хитро запрятанную застёжку в верхней части платья, после чего оно соскользнуло с плеч женщины и стекло к её поясу, обнажив груди королевы. Принц засопел и с жадностью приник к титьке матери. Арианна наотрез отказалась пользоваться услугами кормилиц и вскармливала сына исключительно самостоятельно. Тиене хватило деликатности отвести взгляд, после чего она подошла к узкому окну, выходившему во внутренний двор Закатного. Как раз пока Арианна занята сыночком, было время привести мысли в порядок. Говоря откровенно, тот факт, что ей пришлось пробираться в Закатный тайком, словно воровке, её совершенно не радовал. Это явно не то отношение, на которое Тиена и её сёстры рассчитывали, когда их отцу наконец удалось добиться столь желаемого Мартеллами брачного союза с королевским домом. В своих письмах Арианна упомянула, что очень хотела бы видеть одну, а лучше сразу нескольких кузин в своей свите, но, увы, её мнительный и подозрительный супруг не пожелал видеть никого из Песчаных Змеек рядом со своей беременной женой. Увещевания самой Арианны на этот счёт были проигнорированы. В конце концов, Тиена решилась на небольшую авантюру и самовольно прибыла на Тарт. К счастью, это оказалось не так уж и сложно. Владения Тартов превратились в настоящий проходной двор для всех, кто так или иначе был связан с Таргариенами. Сюда прибывали мелкие лорды, чтобы королева приняла их присягу от имени мужа, свозились заложники из покорённых Визерисом домов Простора и Штормовых земель, ремонтировались корабли драконьего флота, перевозились грузы и припасы. Едва ли когда-либо за свою историю Сапфировый остров знал такое оживление в своих землях. Тиена была готова дать голову на отсечение, что ушлый Сельвин Тарт наверняка на всём этом неплохо наживался и пил за здоровье короля днями и ночами, молясь, чтобы война продлилась как можно дольше. Так или иначе, но какой бы бдительной не была стража, оставленная Визерисом стеречь покой его жены, уследить за всей этой людской массой она была не в состоянии, поэтому Тиене не составило труда затесаться в свиту лорда Джордейна, прибывшего в Закатный по своим вопросам. Благо молодая, скромная, замотанная в септонское тряпьё послушница, сопровождавшая своего сюзерена, не вызвала особого интереса у солдатни Таргариенов, когда их встретили в порту. Эта небольшая услуга стоила Тиене нескольких ночей, проведённых с Джордейном. Впрочем, это было не слишком утомительно: пусть хозяин Тора и не был самым выдающимся любовником, но для своего довольно-таки солидного возраста он держался весьма неплохо, даже когда она оседлала его. Но попасть на остров было лишь половиной дела. К самой Арианне её просто так не пропустили бы, если бы сама кузина не помогла ей, взяв безымянную «септоншу» в обслугу к новорождённому принцу. Так что теперь у Тиены были вполне твёрдые основания встречаться с королевой на регулярной основе и находиться вблизи неё. Эта маскировка была далеко не идеальной. Некоторые из гвардейцев, что сторожили Арианну, наверняка до того служили в Волантисе при Визерисе и могли запомнить внешность Тиены. И этот вечно угрюмый сир Киван, который командовал местным гарнизоном, наверняка помнил её в лицо, но, к счастью, пока Тиене удавалось не попадаться ему на глаза. Но долго обманывать всех вокруг у них не выйдет, поэтому вскоре она будет возвращаться в Дорн. Говоря напрямую, у Тиены не было особых причин дразнить дракона своим своеволием и портить и без того прохладные отношения с королём, но в тот момент Сэнд двигали не обычно свойственные ей практичные, рациональные соображения, а искреннее беспокойство за ту, что была ближе ей, чем кровные сёстры. Оставить супругу рожать на продуваемом всеми морскими ветрами холодном куске скалы вдали от родных и близких… В общем, Тиена бы с удовольствием высказала Визерису пару ласковых на этот счёт, но того едва ли хоть сколько-то впечатлит недовольство незаконнорождённой кузины Арианны. И это не считая того, что Таргариен по каким-то причинам дочерей Оберина явно недолюбливал. Тиена не знала, что именно они с Нимерией и Обарой сделали не так во время той злополучной аудиенции, но тогда она прямо-таки ощущала неприязнь в каждом его взгляде. Само по себе это не было критичным, в конце концов можно быть частью двора, даже если монарх не шибко рад твоему обществу, да и Арианна клялась и божилась, что повлияет на Визериса и его отношение к Песчаным Змейкам. Но как всё-таки много из-за этого возникает мелких неприятностей, которые приходилось как-то разрешать. – Когда представишь Джейхейриса его отцу? – Задала вопрос Тиена, оторвавшись от окна. – Должно быть, он рад, что ты, наконец, подарила ему то, что не смогла подарить Дейнерис. – Как только Визерис вернётся из похода. – Ответила Арианна, возвращая платье на плечи. Накормленный наследник престола был уложен обратно в люльку, которую кузина стала легонько покачивать. – Мне, знаешь ли, не так часто сообщают о его военных планах. В своих письмах он больше про меня и про Джейса расспрашивает, а о своих делах предпочитает отмалчиваться. Разве что даёт советы, что делать с этой толпой обмочившихся просторцев, что теперь обивает пороги моих покоев. И где их хвалёные рыцарские честь и доблесть? – Супруга Визериса ехидно усмехнулась и закинула в рот пару виноградин с подноса, оставленного слугами на небольшом столике. – Видимо, теперь гнуть шеи и спины перед дорнийкой они уже не считают столь зазорным. – Не у каждой дорнийки есть муж с тремя драконами, армией и Волантисом за спиной. – Улыбнулась Тиена, присев рядом с Арианной и потянувшись к тарелке со снедью. – Перед такой гнуть спину и впрямь не стыдно. Да и, я слышала, сюда и заложников немало привезли. Уж они-то наверняка вдвойне почтительны с тобой. – Лорду Сельвину скоро придётся расширять свой замок. – Фыркнула Арианна. – Дорогих «почётных гостей» уже скоро размещать будет негде. Не в бараках и темницах же их селить? Хотя, будь моя воля, я бы многих из них именно там и оставила. Но, к сожалению, королеве полагается быть милосердной и чуткой, поэтому никакие сырые кельи им не грозят. – К слову о заложниках. Среди них есть кто-нибудь любопытный? – Поинтересовалась дочь Оберина. – Не каждый день можно понаблюдать за цветом просторской знати в столь… компрометирующем положении. – В основном безусые юнцы и молоденькие дурочки. Сама знаешь, что нет лучших заложников, чем дети. Реже попадаются всякие вдовы, младшие братья и сёстры, дяди и тёти, кузены и более дальняя родня. Все как один готовы верно служить своему единственному, законному государю и доказать ему свою преданность. – Сарказмом в голосе Арианны можно было отравиться ничуть не хуже, чем ядом дорнийской гадюки. – Хотя, признаться честно, племянники лорда Медоуза показались мне весьма интересными. В другое время я бы, пожалуй, познакомилась с ними поближе, но у меня теперь долг перед державой и перед супругом. Поэтому никаких шалостей. – Королева как-то по-детски хихикнула. – Так ли уж никаких шалостей? – Ехидно осведомилась Тиена. – Хочешь сказать, что за всё это время у тебя не было… никаких одиноких рыцарей, никаких сладкоголосых бардов или хотя бы мальчиков из перинных домов? – Не было никого такого. – Ответила Арианна, напустив на себя вид оскорблённой невинности. – Зря ты меня по себе меряешь, сестричка. – Да брось. Уж я-то тебя знаю. И знаю, сколько членов ты успела продегустировать до того, как дядюшка выдал тебя за твоего драгоценного Таргариена. И некоторые из этих членов мы пробовали вдвоём, так что у меня есть основания сомневаться в твоих словах, сестричка. – Тиена замолчала, а через пару мгновений обе женщины прыснули со смеху. – Катись ты в Пекло, Тиена. – Отсмеявшись, произнесла Арианна. – Я вообще-то абсолютно серьёзна. И не вздумай такое произнести где-нибудь ещё. Недругов у нас немало и любую, даже самую глупую, сплетню они обязательно используют против меня. А моё положение пока не настолько прочное, как мне того хотелось бы. – Ладно, ладно. – Махнула рукой Тиена. – Вот уж не думала, что несколько фраз, произнесённых в септе перед едва знакомым мужчиной, могут так изменить тебя. – Перед любым другим мужчиной – не изменили бы. – Арианна задумчиво ковырнула ногтем поверхность столешницы. – Но не перед Визерисом. Я, знаешь ли, собираюсь оставаться королевой ещё очень и очень долго и хочу увидеть своих детей на Железном троне. И бросать тень на Джейса всякими глупостями я не стану. Серсея раздвигала ноги перед кем попало и к чему это её привело? Недолго её ублюдку осталось сидеть на троне. Да и к тому же… – Арианна по-заговорщицки понизила голос. – После Визериса мне уже и не хочется думать о других мужчинах. – Либо он настолько хорош в постели, либо кое-кто влюбился в своего благоверного. – Заключила Тиена. – Если первое, то я жду подробностей. Если второе, то ничем помочь не могу. Ты же знаешь, как меня раздражают влюблённые дуры. – Тебе не говорили, что ты порой уж слишком любопытна? – Усмехнулась королева, проигнорировав вторую часть заявления подруги. – Ты вообще видела его? Его рост, его фигуру, его лицо, его волосы? Так вот, знай, голым он выглядит ещё намного лучше. – Арианна провела языком по губам, явно вспоминая волнующие душу детали. – Да и вообще, мне всегда нравились мужчины валирийских кровей. Есть в них что-то такое, чего нет в ройнарских или андальских мужах. Не могу выразить словами, что именно. Может, этот их драконий огонь во взгляде? Когда Визерис смотрит на меня, мне самой хочется опуститься перед ним на колени и открыть рот. – Или тебе просто нравятся среброволосые блондины. – Заключила Тиена. – Я заметила, что противоположности частенько притягиваются. Мне вот главный конюший из Водных Садов как-то рассказывал, что они нарочно стараются спаривать жеребцов и кобыл из разных табунов и непохожих друг на друга. От таких случек потомство обычно более здоровое и многочисленное. Надо полагать, что с людьми это тоже должно работать. – Видимо, сами Таргариены об этом не знают. – Заметила супруга короля. – Иначе мне не пришлось бы делить Визериса с его сестрой. Зато, когда мы были с ним одни, это были лучшие ночи в моей жизни. Он очень сильный. Когда он поднимает тебя на руки, то ощущаешь себя невесомой пушинкой. А уж когда его руки ощупывали меня, игрались с моими сиськами, тискали за задницу и бродили по всему моему телу, то я пару раз чуть не кончила ещё до того, как он входил в меня. – Поёшь так сладко, что мне захотелось стать третьей. – Хохотнула Тиена. – Хотя если учесть его сестрёнку и ручную воительницу, то скорее уже пятой. Вряд ли в этом замке найдётся достаточно большая кровать. И кто из вас обычно главный в спальне? Многие властные и авторитетные мужчины любят, когда в постели их наказывают и унижают. – Это не про Визериса. – Улыбнулась Арианна. – Король – он во всём… король. Впрочем, я тоже не остаюсь в обиде. Работает языком он очень умело. – И достоинство у короля тоже… королевское? – Уж на это мне тем более грех жаловаться. Ты бы, кстати, видела, какое забавное выражение лица у столь гордой и величественной Дейнерис, когда её пялят раком. Когда она выводит меня из себя своим демонстративным, показушным превосходством, я просто вспоминаю её гримасы в постели, и желание располосовать когтями ей лицо становится уже не таким сильным. – С этими словами Арианна вновь поднялась с кушетки и ещё раз удостоверилась, что её сын мирно посапывает в люльке. – Почему-то я уверена, что она про тебя сказала бы сейчас тоже самое. – Тиена вытянула ноги и потянула затёкшие мышцы. – Но раз с небольшой исповедью мы закончили, то скажи мне, что ты думаешь насчёт твоей милой соперницы за сердце мужа? – А что я должна о ней думать? – Раздражённо бросила Арианна. – Сама ещё соплячка, но гонору у неё как у второй Висеньи. И, увы, даже поставить её на место никак нельзя. Визерис сделал меня королевой по титулу, только вот настоящей королевой все считают его сестру. Даже эти шакалы, что побежали сейчас от Ланнистеров и Баратеонов, и те, в первую очередь стараются кинуться в ноги именно ей. Арианна умолкла, мерно покачивая люльку и, судя по её недовольному лицу, пытаясь унять свои досаду и негодование насчёт собственного положения в семейной иерархии. Дверь в покои тихонько скрипнула, и в комнату прошмыгнул слуга, который быстро подбросил ещё дров в камин и также тихо и быстро удалился. Зима вступала в свои права, и Арианна, привыкшая к теплу и комфорту, требовала постоянно отапливать то крыло замка, в котором она обитала. Да и для неокрепшего тела ребёнка холодные зимние сквозняки были попросту опасны, так что на обогреве комнат никто не экономил. – Эта соплячка по слухам воскресила драконов, а сейчас и вовсе командует армией. – Заметила Тиена. – Неудивительно, что она задирает нос. Ты бы на её месте не задирала? Арианна в ответ на это пренебрежительно фыркнула и поморщилась, всем своим видом показывая, какую глупость сейчас озвучила её кузина. Тиену всегда веселила бурная реакция сестрёнки, когда её тыкали носиком в её же промашки. – На её месте, я бы для начала родила своему мужу наследников. Собственно, я и так это сделала. Поэтому пусть хорохорится, пусть задирает нос, пусть дальше смотрит на меня, как на недоразумение. Но в конечном итоге она воюет за трон для моих детей. – Арианна внимательно посмотрела на Тиену. – Поэтому я готова терпеть наше… соседство. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Так ведь говорят? – Так и говорят. Но ждать своей очереди посмеяться можно долго, а то и вовсе не дождаться. Ты не думала над тем, как ты будешь укреплять свой авторитет? Ты родила Визерису сына, твой статус от жены-приживалки поднялся до матери наследника, и значит уже можно подумать над тем, как тебе играть более активную роль, а не просто дожидаться своего суженного, запертой в замке, словно девица из сказок. – Конечно думала. Не просто же так я окружила себя всей этой стаей подхалимов. – Арианна махнула рукой, словно указывая на то, как много в этом месте водится всяких стервятников. – Кто-нибудь из них мне потом обязательно пригодится. Да и отец с дядей меня наверняка поддержат. Но о чём-то всерьёз можно будет размышлять лишь когда мы возьмём столицу. Вот тогда и начнётся настоящая делёжка шкуры убитого льва, и мы своего не упустим. Благо в тот момент я уже буду рядом с Визерисом, с нашим ребёнком на руках, и моё слово будет весить больше, чем сейчас. – И у тебя получится на него влиять? – С лёгким скепсисом произнесла Тиена. – Влиять – нет. А вот переубедить или перетянуть на свою сторону... Каким бы королём он не был, он всё ещё мужчина со своими желаниями и слабостями. Я не собираюсь манипулировать им, Тиена, я хочу стать для него другом и советником. Чтобы он сам интересовался моим мнением, чтобы сам приходил ко мне за советом, чтобы мы правили вместе. Я хочу стать для него незаменимой, а не просто маткой, из которой исторгаются королевские отпрыски. Это будет непросто, но я уверена, что у меня получится. Он тепло ко мне относится, и, со временем, думаю, наши отношения станут ещё лучше. – Тиена уловила в голосе Арианны лёгкую дрожь волнения. – В конце концов, я – мать его детей, а это для Визериса не пустые слова. Тиена еле слышно вздохнула. Похоже, Арианна всё же влюбилась и теперь витала в облаках, придумывая рациональные причины, по которым она непременно должна стать для Визериса чем-то большим, чем просто выгодной политической партией. В любой другой ситуации она бы просто порадовалась за подругу, но, к сожалению, реальность была сложнее. Теоретически, в мечтах Арианны не было ничего невозможного: сердце любого мужчины можно растопить при правильном сочетании такта, чувственности, лести, красоты и обаяния. И у Арианны были все эти качества, но всё портило то, что у Визериса уже была любимая жена. Да и про Даленнис не следовало забывать, которая тоже на что-то наверняка рассчитывала. Тиена сомневалась, что мужчина может искреннее любить хотя бы одну женщину, и уж точно не двух или трёх. – Может, и не пустые. – Наконец, произнесла Сэнд, вырвавшись из потока своих мыслей. – Но ты же знаешь, что у него уже есть Дейнерис. Она умна, решительна, знает его намного лучше, чем ты, и не уступает тебе в красоте. Кого из вас двоих он предпочтёт? Думаю, ты и сама понимаешь, что не тебя. – И кому нужна будет Дейнерис, когда пройдёт время и её красота будет уже не столь сияющей, как сейчас? Кому нужна женщина, которая не способна выносить ребёнка? Визерис это знает, иначе не взял бы в жёны меня. – Убеждённо ответила Арианна. – Ты не можешь этого знать наверняка. – Мягко заметила Тиена. – Кто-то и в двадцать превращается в старуху, а иные остаются желанными и до шестидесяти. Ты можешь быть уверенной, что красота Дейнерис увянет раньше, чем твоя? Тем более, что она заметно младше тебя. И самое главное: откуда ты знаешь, что она не сможет родить в будущем? – Очевидно, что раз Визерис решился на двоежёнство, значит, положение Дейнерис совсем безнадёжно… – В точности это никому не известно. – Перебила кузину Тиена. – Ни самим Таргариенами, ни кому-либо из мейстеров и прочих шарлатанов. Мало ли тех, кто удачно рожал после нескольких попыток? И что будет, если Дейнерис сможет родить? Кому Визерис отдаст трон: старшему сыну от нелюбимой жены или младшему сыну от любимой, чистокровному валирийцу? – Знаешь, мне ужасно надоели твои намёки, Тиена. – Зло бросила Арианна. – Говори прямо, что ты предлагаешь мне делать? – Я думаю… – осторожно начала Тиена, – что в полной мере твоё положение может упрочниться, лишь когда из второй жены ты естественным образом станешь женой единственной. – Замолчи! – Зашипела на кузину Арианна и поднесла палец к её губам. – Не то что говорить, даже думать об этом не смей! Стоит нам сделать лишь шаг в эту сторону, и нас моментально сотрут в порошок! Ты хочешь, чтобы мой сын рос без матери? Тиена умолкла, будучи под впечатлением от вспышки гнева кузины. Вот уж не думала она, что та будет готова столь яростно защищать свою соперницу. – Я знаю, что из всех моих кузин ты самая умная и способная, об этом даже отец говорил. – Немного остыв, уже более спокойнее продолжила Арианна. – Я знаю, что ты желаешь мне блага, и я ценю это, поверь. Но то, что ты сейчас предлагаешь… Думаешь, я сама не думала об этом? Думаешь, мне самой не хотелось бы стать единственной? И, главное, ты думаешь, что сам Визерис не размышлял над тем, не захочу ли я помочь его дорогой сестре поскорее отправиться на свидание с предками? С драконами нельзя заигрывать, Тиена. Если с ней случится что-то странное, то мы будем главными подозреваемыми. И если наши оправдания не устроят моего мужа, то ты сама понимаешь, к чему это приведёт. Второго Гнева Дракона мы не переживём, и я, знаешь ли, намереваюсь добиться от своего замужества совсем не этого. – Прости меня. – Ровно ответила Тиена. – Ты знаешь Таргариенов лучше, чем я, и если ты считаешь, что такой риск неприемлем, то так тому и быть. Будем искать другие пути. – Давай оставим Дейнерис. Я и так вспоминаю о ней чаще, чем мне того хотелось бы. – Поморщилась Арианна. – Меня сейчас больше интересует другое. Ты слышала о том, что мой муж узаконил своего бастарда, Дейну? – Слышала. – Кивнула Тиена. – Это вызвало некоторое удивление, хотя не слишком большое. Едва ли он метит девчонку к себе в наследницы, если ты об этом. Визерис ничего не говорил об этом? – Говорил. Он недавно прислал неожиданно длинное письмо. Заверил, что Дейна не будет претендовать на трон вперёд моих детей и что он собирается с её помощью сохранить за Таргариенами волантийские земли. Мне бы, конечно, хотелось, чтобы Волантис заполучил кто-нибудь из моих детей, но, боюсь, у меня и так слишком сложные отношения с их знатью. – Усмехнулась Арианна. – Впрочем, возможно в будущем удастся обручить эту Дейну с кем-то из моих будущих младшеньких. – Я бы на это не рассчитывала. – Вставила Тиена. – Если Визерис хочет, чтобы его дочь унаследовала Волантис, то, скорее всего, её ждёт брак с кем-то из Старокровных. Ты же знаешь, как ревниво они относятся к чистоте крови. – Неужели? Дяде это не помешало заделать Нимерию вместе с волантийской гелой. – Саркастично улыбнулась Арианна. – Когда у бабы болтается перед лицом член, она в последнюю очередь думает о чистоте крови. – По себе судишь, похабница? – Сделала ответный укол Тиена. – Развлечения развлечениями, а политический брак политическим браком. Впрочем, я надеюсь, что ты всё-таки права. Ведь тогда мне будет немного легче добиться желаемого. – Я чего-то не знаю, милая сестрица? – Пока мы все праздновали в Тироше твою свадьбу, я себе кое-кого присмотрела. – Поделилась откровением Тиена. – Мне грех жаловаться на свою жизнь, но я всё-таки бастард, и я должна думать о будущем задолго до того, как мои молодость и красота уйдут в прошлое. Сколько ещё я смогу вот так легко крутить мужчинами и добиваться от них желаемого? Десять, двадцать лет? Тридцать, если очень сильно повезёт? В любом случае мне нужна партия. Очень хорошая партия, а не какой-то второсортный лорд, у которого во владении деревянная башенка и три пастуха. Я хочу, чтобы моя старость была сытой, почётной и богатой, в окружении детей, внуков и мужа, который будет есть у меня с рук. Мне нужен кто-то, кто находится рядом с королём и может рассчитывать на его милости, от которых свой скромный кусочек получу и я. И я, кажется, нашла подходящего кандидата. – Надеюсь, ты не об этом… Блэкфайре? – Недоверчиво произнесла Арианна. – Он, конечно, очень красив, но… – Ты снова думаешь пиздой, милая моя. – Съязвила Тиена. – От таких как Блэкфайер надо бежать, сломя голову. Я не знаю, где твой муж откопал этого «блудного родича», и кто за ним стоит, но знаю точно, что ничего хорошего от этого человека ждать не стоит. Я говорила про Хейгона Ардериса. Помнишь такого милого, скромного мальчика, что таскается за твоим Визерисом, что щеночек? – Хейгон? Оруженосец Визериса? Ты сейчас серьёзно? – Удивилась Арианна. – А что не так? Он королевский оруженосец, воспитан, хорош собой, а его дед не богат, а очень богат, и обладает серьёзной властью в Волантисе. Причём, надо думать, что после победы Таргариенов это влияние распространится и по другую сторону Узкого моря. Со всех сторон выгодный жених. – Он же ещё совсем мальчишка. Хотя какой мальчишка, скорее уж кудрявая девчушка, из которой Визерис тщетно пытается воспитать мужчину. Думаешь, он хоть знает, куда надо своим члеником тыкать, когда оказываешься в одной постели с голой девочкой? – Арианна явно не была высокого мнения об оруженосце супруга. – И его дед, этот старый, жирный торгаш? Думаешь, он позволит, чтобы его любимая «внучка» угодила в объятия дорнийской гадюки? И что на это скажет Визерис? – Молодость и сопливость – это недостатки, которые быстро проходят сами собой. Да и объяснить, куда надо тыкать членом, дело нехитрое. Таких юнцов надо окучивать быстро и до того, как они заматереют и уже будут знать себе цену. Сейчас он трётся рядом с Визерисом, но, когда война будет подходить к концу, я найду способ подобраться к этому призу. Что же касается короля, то ты ведь поможешь убедить своего мужа, что ему не нужно мешать любимой кузине своей жены ковать семейное счастье? – Тиена улыбнулась Арианне самой светлой и лучезарной улыбкой. – Думаю, в такой-то малости он тебе не откажет. Что же касается старого хрыча… Какая жалость, что люди не вечны, не так ли? – Мечтательница. – Хмыкнула Арианна, однако было видно, что ход размышлений подруги ей понравился. – Пожалуй, мне будет интересно посмотреть, как ты это провернёшь. – Сначала до этого ещё надо дожить. И вот ещё что, Арианна. Визерис не говорил тебе, почему он решил узаконить девчонку именно сейчас? – В каком смысле? – Не поняла королева. – Почему он её узаконил сейчас и так поспешно? Почему не до того, как он вторгся в Семь Королевств? Почему не потом, когда война закончится и станет поспокойнее? Почему он решил взбудоражить своих подданных? Он ничего не говорил об этом? – Ничего, кроме того, что его решение продиктовано сложившейся политической необходимостью. – Ответила Арианна. – Необходимостью… – Пробормотала Тиена, обдумывая разные слухи и шёпотки, что ей довелось услышать. Скоропалительное решение короля об узаконивании бастарда с самого начала показалось женщине странным. Это вносило ещё большую неопределённость в и без того трудную ситуацию с потенциальным королевским наследством. Едва ли король, как бы Тиена к нему не относилась, стал бы предпринимать просто так столь спорные шаги. Версия о том, что он хочет передать дочери Волантис, выглядела вполне стройной, но всё же в ней были странности. Гораздо проще было бы взять себе ещё одну жену, на этот раз уже волантийскую аристократку (благо любая из них с радостью бы раздвинула ноги для Таргариена) и заделать ей ребёнка, чем продвигать бастарда, рождённого рабыней. Конечно, всё это потребовало бы больше времени, чем подписание одного указа, но… Тиена серьёзно задумалась. Она, может, и не была умелым шпионом, но кое-какие связи, знакомства и должников всё-таки имела. С кем-то ей помогли отец и дядя, кого-то она сама подкармливала, но так или иначе она умела собирать и систематизировать слухи, что приходили не только из Дорна, но и из королевской ставки в Хайгардене. И разговоры о том, что король после штурма оплота Тиреллов больно редко стал появляться перед своими солдатами и рыцарями, всё чаще передавая указания через советников, наводили на разные мысли. Вряд ли это было ранение в бою, потому что тогда об этом бы знали все. Но в чём тогда дело? Тиена, может, и вовсе не обратила внимания на это обстоятельство, если бы не Дейна. Король торопится. Словно у него осталось не так много времени? Болезнь? Войны плохо сказываются на здоровье даже самых крепких мужчин. И если болезнь, то чем тогда это грозит им всем? А, может, это просто случайность и не более того. Ей нужно было больше сведений. – Наверное, мне пора возвращаться к своим усердным молитвам. – Наконец, проговорила Тиена. – Не хотелось бы, чтобы сир Киван обратил внимание на септу, что слишком часто и надолго задерживается в покоях королевы. – Хорошо, ступай. – Кивнула Арианна, и словно в подтверждение её словам, Джейхейрис снова заворочался и захныкал. – И когда вернёшься в Дорн, попробуй побольше разузнать, что происходит в Хайгардене и Староместе. Сейчас из Простора приходят слухи один безумнее другого. – Конечно. Я ещё зайду к тебе завтра вечером. – Ответила Тиена и быстро выскользнула за дверь, пропуская мимо себя нескольких служанок, каждый день менявших принцу пелёнки. Слухи действительно были безумными. Никто в точности не понимал, что происходит в Староместе, лишь то, что железнорождённые во главе со своим самозваным королём всё же напали на город. А вот что произошло дальше или хотя бы чем закончилась битва, никто не мог вразумительно ответить. Лорды окрестных земель, что не подверглись атаке, но при этом находились вблизи города, лепетали о какой-то чудовищной магии, конце света и прочей чепухе. А ещё буквально вчера прошёл слух, что король разворачивает свои войска на Старомест… Дочери Оберина было над чем подумать.

***

Бринден Риверс «Ценишь лишь утраченное навсегда» – так гласила старая как мир мудрость, которую он вычитал в одном покрытом пылью томе целую жизнь тому назад. С тех самых пор эти слова неизвестного автора неизбежно преследовали его, и с каждым десятилетием они звучали всё правдивее и правдивее. Сколько раз он видел немощную горечь воинов, лишившихся силы? Слёзы женщин, утративших красоту? Скорбь родителей по утраченному сыну? Вселенная полнилась этими жалкими причитаниями. Ему и самому довелось испытать подобное: преданный, брошенный, позабытый всем миром на ненавистной, холодной Стене, до чего же он походил на других разбитых жестокой судьбой страдальцев. Сейчас разве что мейстер Эймон – остальные его «братья» уже давно мертвы – помнит, как бывший десница двух королей охотно уходил в ночные дозоры, в поисках уединения и покоя. Первое Стена дарила всегда; второго же павший некоронованный король Семи Королевств так нигде и не обрёл. Он мог всю ночь напролёт смотреть на бескрайнюю тёмную громаду Зачарованного леса и видеть только призраки своих неудач, поражений и разочарований; он мог вслушиваться в завывания зимнего ветра и слышать только сожаления, просьбы и упрёки некогда дорогих ему людей. Там, на юге, он обманывал других и обманывался сам, полагая себя почти что всемогущим. Постоянные заботы и планы создали иллюзию контроля, и он держался за неё обеими руками. На Стене же некуда было бежать, ничто не отвлекало от мыслей: само время будто остановилось. Долгие и одинокие дозоры оставляли его наедине с самим собой, он вспоминал свою жизнь и свои деяния шаг за шагом... Горькое разочарование поселилось тогда в его сердце. Много зим прошло с тех пор. Он обрёл нового покровителя, новые знания, новую цель – и сам, казалось, изменился до неузнаваемости. Но досада, тяжесть и горечь по-прежнему царили безраздельно над его душой. И теперь он уже не знал, сможет ли он хоть когда-то от них по-настоящему избавиться. Мужчина оглянулся назад, бросая последний взгляд на опостылевшую за время его вынужденного заключения пещеру. Она сыграла свою роль, она поддерживала в нём искру жизни достаточного долго, она позволила ему дожить до решающего момента. Долгие годы он провёл в мечтах о том дне и том часе, когда он сможет покинуть её. И вот мечта сбылась... Впервые за десятилетия он ступал по земле собственными ногами, он мог свободно повернуть головой, он вновь ощущал в руке верную Тёмную Сестру – но не было и следа радости, хотя бы капли удовлетворения в его холодном, уже давно не бьющемся сердце. Разум, честный и безжалостно откровенный, «любезно» нашёптывал: его путь ещё только начинается, а самые тяжёлые испытания пока даже не появились на горизонте. Однако мужчина продолжал свой поход по снегам, более не оборачиваясь назад. В одну, особенно холодную и лютую ночь, тогда ещё рядовой брат Ночного Дозора подошёл совсем близко к краю Стены. Казалось, один шаг – и настанет вечный покой, который наградит его освобождением от ошибок и разочарований прошлого... Но он заставил себя плюнуть и отойти в сторону, вернуться к неверному, дрожащему свету факела. Один шаг отделял его от позорной сдачи, от росписи в собственном бессилии, но он удержался от падения – и в ту же ночь он впервые расслышал новые, странные ноты в звучании северного ветра. Лишь когда страх смерти окончательно покинул его, перед ним открылся новый путь, и совсем недавно Кровавый Ворон сделал на нём новый шаг. Мальчишка Старков оказался настоящим подарком судьбы. Его увечье и слабость стали тем окном, через которое к нему смог подобраться Ворон. Страдания побудили калеку искать чудесного спасения, а вовремя насланные сны и видения не позволили ему сойти со своего гибельного пути. Ложь была соткана искусно, и стоило волчонку перебраться за Стену, как его дальнейшая судьба была предрешена. Мальчишка сам шёл к ней на встречу, надеясь на обещанную помощь. Вопреки людям, природе и погоде, Брандон Старк и его сопровождающие добрались до названной им пещеры и оказались запертыми в заранее подготовленной ловушке. Видения и сны окончательно истощили и без того усталых детей, сломили остатки их воли к сопротивлению – а истощающий голод их добил. Слуги Ворона обманом заставили ничего не понимающего парня есть человечину и пить алую кровь, надругаться тем самым над всеми возможными обычаями и законами. Дальнейшее было уже ритуалом: непростым, аккуратно рассчитанным, насквозь тёмным и потусторонним, но отточенным и неотвратимым. Пропитанная магией древняя кровь Старков наполнила немощное, иссушённое тело бывшего лорда-командующего Ночного Дозора давным-давно позабытыми жизненными силами. И всё, чего это стоило – несколько детских жизней. Правда эти силы он получил лишь на время. Но его аккурат должно хватить для выполнения следующей части плана. Это была малая цена за возможность вновь ощутить землю под ногами и острую сталь в своей руке. Так считали колдуны и знающие древних времён, и их знания в кой-то веки пригодились далёким потомкам. Сам же Ворон за свою долгую жизнь погубил стольких невинных детей, что его застывшее сердце не испытывало и тени сомнения. Он, в отличие от некоторых из своих прислужников, отнюдь не гордился подобными поступками и не упивался ими, но таков был путь. Другая часть плана тоже была исполнена в срок. Доверенный слуга сломил щит, прикрывавший владения смертных: годы подготовки и колоссальных усилий, в конечном счёте, оправдались. Стена, этот великий страж рода человеческого, уже треснула в нескольких местах, и конец её настанет весьма скоро. Конечно, творение Брандона Строителя не развалится за одну луну, и дозорные наверняка успеют забить тревогу. Возможно, на этот раз владыки юга даже к ним прислушаются, но сейчас для них уже поздно. Бесконечно долгое ожидание наконец-то подошло к финалу, теперь события примут новый оборот. Пока нет нужды спешить на юг: для бессмертных время – лишь условность. Тем более, что у него ещё есть неоконченные дела здесь. В глубинах Земель Вечной Зимы его дожидается бессмертное, лишённое сомнений и страха войско. Порождения Великого Иного, что старее самого времени, невелики числом – но превосходят любого смертного. Они владеют древними искусствами в совершенстве, их оружие разит без пощады, им подчиняются тысячи и тысячи лишённых воли и души рабов. Цепи бесконечного сна спали с этого удивительного народа, и его осталось только направить. По эту сторону от медленно рассыпающейся Стены найдётся немало пока ещё живых трупов, пригодных для их дел. Ещё не все Одичалые перешли за Стену, и они сыграют свою роль, последнюю роль. Знания и умения Кровавого Ворона уже давно превзошли всё, чем владели когда-либо колдуны, мейстеры, жрецы и маги известного мира. Десятилетия погружения в тайные науки ещё в те времена, когда он жил среди смертных, и десятилетия, что он постигал тайны миры, будучи прикованным к чардревам, не прошли даром. С ним его Тёмная Сестра, которой предстоит собрать жатву. Скоро он соберёт армию, которой смертным будет нечего противопоставить. Чего ещё мог желать на его месте другой, лишённый сострадания и человеческих чувств властолюбец? Те немногие его ученики, что сумели выжить, вне всякого сомнения мечтают о том, чтобы достичь подобного могущества. Они бы наслаждались открывшимися силами, грезили о власти над всем сущим, не забывая восхвалять самих себя за «правильный» выбор. В них не было бы ни единого сомнения, ни малейшего намёка на раскаянье в их поступках. Глупцы! Несмотря на все их неоспоримые таланты и внушающие уважения достижения, они так и остались поразительно слепы. Впрочем, Ворон был готов отнестись к их наивности снисходительно: он и сам когда-то осознал горькую истину этого мира слишком поздно. Во власти, в силе, в знаниях и умениях самих по себе нет абсолютно ничего. Всё это он уже имел в той, далёкой жизни, и всё это обернулось прахом. Он держал в стальном кулаке целый континент, он выигрывал тяжелейшие войны, он владел прекраснейшей из когда-либо живших женщин, он был глубоко сведущ в древних, позабытых истинах – он в самом деле добился всего, о чём сейчас мечтают его доверенные слуги. Более того, во многом он превзошёл их мечты. Ни один десница из прошлого или будущего не обладал его властью, ни один мастер над шептунами не сплёл паутины подобной той, которой он некогда опутал почти весь известный мир, ни один защитник Железного трона не одерживал стольких побед. Но ослеплённый успехами, поставив себя над Богами и людьми, он полагал, что никто и ничто его не остановит на пути к желаемому, к полному и безоговорочному истреблению всех, кто стоял на его пути и пути династии, которой он служил верой и правдой. И каков же был итог? Он был предан, свергнут и изгнан теми, кого был готов защищать до последнего вздоха; так ему и был преподан горький, но совершенно необходимый урок. И, что самое страшное, теперь Ворон прекрасно осознавал, что в случившемся ему некого винить, кроме самого себя. В погоне за властью и силой он потерял всё, чем действительно стоило бы дорожить. Потерял всех, кого любил, а та самая абсолютная власть, к которой он стремился, на вкус оказалась подобной песку и пеплу. Он мог бы попробовать тогда вступить в схватку с «предателями», но зачем? Чтобы стать властелином ничего или, в лучшем случае, властелином кучки дрожащих от страха рабов? Зачем бороться, если те, ради кого он проливал кровь, либо уже мертвы, либо считают его чудовищем? Чтобы упиваться собственным превосходством? Даже самому мелочному и ничтожному червю подобное «удовольствие» быстро надоест. Чтобы построить новую, лучшую страну? А ради кого её строить? За этот урок он был благодарен тому, кого позже прозвали Эйгоном Невероятным – юнцу, корону для которого ему пришлось добывать почти что с боем. Так или иначе, но всё то, во что он верил, ради чего боролся, привело лишь к катастрофе и смертям тех, кто их менее всего заслуживал. Да, разумеется, в случившемся была не только его вина. Подозрительность, мнительность, жадность и некомпетентность всегда были общим бичом тех, кто претендовал на власть, но это не изменит того, что ключевую роль во всех этих бессмысленных кровопролитиях, интригах, порочном круге мести и обмана сыграл именно он. Великий Дейрон, милосердная Мирия, славный Бейлор, полный жизни и энтузиазма Валарр, несгибаемый Мейкар, глупая, но милая сердцу Шира… Не имея права пережить кого-либо из них, он пережил их всех. Многие сказали бы, что прошлого не вернуть и некоторые ошибки исправить невозможно. Но он не был из их числа. Смерть и снега придут на юг не ради пустых амбиций, жалкой мести или ненасытной жадности. У него осталась другая мечта, куда более достойная. Но для её исполнения, даже ради шанса на её исполнение, ему необходима помощь величайшего покровителя. Пока обещания Великого Иного, что он слышал долгими, одинокими ночами, сбывались. Он действительно присягнул существу могущественному и беспощадному, неизбежно превосходившему остальных Богов силой. Именно ему повиновались удивительные нелюди из холода и льда, именно его тайны и дары продлили бывшему деснице жизнь, именно он направлял своего чемпиона на протяжении долгих лет на его непростом пути. Никто на этом свете точно не знает, насколько широка и далека власть этой удивительной твари; даже Ворон не рискнул бы предположить... Долгое время мужчина гнал прочь свои фантазии, уверенный, что даже его покровителю подобное чудо не по плечу. Но вот из небытия вернулся Деймон. Насколько же злы потусторонние твари, раз для демонстрации своего могущества они избрали именно его? Давным-давно убитый им единокровный брат явился в этот мир самим собой, нарушив все известные чернокнижникам, знающим и магам законы волшбы. То не был ходячий труп, то не был несчастный призрак, то не была ничья жалкая, безвольная марионетка. По земле ходил, дышал, жил и действовал именно тот Деймон, которого он когда-то знал, пусть и звали его теперь иначе. И раз вернулся один – могут возвратиться и другие, те, кто ему дорог. Это не будет легко, это не будет просто. Ему предстоит пролить новые реки крови, сокрушить чужих Богов и их чемпионов, принести тысячи тысяч живых в жертву – и ко всем испытаниям он был готов. Старая ошибка будет исправлена, никаких сомнений в этом теперь он себе не позволял. Если он получит обещанную ему власть над самой жизнью и смертью, то он вернёт их всех. Они обретут такие возможности, что никакие земли, золото, магия и прочий человеческий мусор им станут не нужны. И только тогда они станут подлинно свободными. И если ради этого миру смертных следует кануть в небытие, то так тому и быть.