Глава VI. Сладкое удушье
31 мая 2023 г., 13:50
Глаза умеют говорить. Кричать от счастья, или плакать. Глазами можно ободрить. С ума свести, заставить плакать
Словами можно обмануть. Глазами это невозможно. Во взгляде можно утонуть. Если смотреть неосторожно. © Омар Хайям
***
Лу всё ещё сидела на мужских коленях в крепких и бережных объятиях. Слёзы высохли, рыдания утихли, но Иво всё равно продолжает покачивать её, как маленького ребёнка, еле слышно напевая какую-то успокаивающую мелодию над ухом. Язык был не слишком понятен и знаком — не французский и, уж конечно, не лингва. Вроде английский. Некоторые слова Рид понимала, но виду не подавала. Текст о любви, а говорить о ней в её выжатом состоянии псионичка не могла и не хотела. И так понимала, о ком пел. От того и жалась ближе, потираясь иногда, как котёнок, щекой о крепкое плечо. Действие алкоголя почти сошло на нет. Огромный слон стыда уже догонял стремительно улепётывающую от него приспешницу из КС, грозясь раздавить своей многотонновой тушей. Но Лу знала — все эти сумбурные чувства были ничем по сравнению с тем, что ждало её утром, когда она совсем отойдёт от полбутылки своего дурнейшего виски, купленного именно для того, чтобы запивать горе. Хорошие напитки на это было жалко расходовать. Девушка судорожно вздохнула, утыкаясь лицом в оголённую шею Мартена, и тут же почувствовала, как тот вздрогнул от ненарочного прикосновения её губ к всё ещё разгорячённой коже. — Прости… — шепчет Рид, чуть отстраняясь, но усилившаяся хватка Приора вернула агентессу в прежнюю позицию. — Ничего. Голос Иво прозвучал не сразу; кажется, он дал себе время немного успокоиться. Они просидели так долго. Мужчина успел музыкально «прошептать» ещё несколько песен на малознакомом языке (или языках?), после чего вернул себе ненавязчиво командирский тон, отправляя псионичку в ванную. Рид захватила из шкафа вещи, что использовала вместо пижамы, и поспешила навстречу воде — хорошо, что сегодня не произошло больше никаких эксцессов, и она была тёплой и приятной. Смыв с кожи липкий слой этого и не совсем ужасного, но и не сильно-то прекрасного, во многом противоречивого дня, Лу насухо обтёрлась, оставив белобрысые волосы влажными, и запихнула себя почти дрожавшими от усталости руками в свободные штаны с завязками и майку с широкими лямками. Еле перебирая ногами, агентесса вернулась в комнату, краем мысли допустив, что могла бы застать её пустой. Но нет. Иво всё ещё был в жилом блоке. Стоял у шкафа-стенки и рассматривал настоящую печатную фотографию в старой, потёртой пластмассовой рамке, задекорированной под бронзу. На снимке пятилетней давности была запечатлена вся социальная группа Рид. У псионички ещё свой светлый цвет длинных тогда волос и широкая улыбка на лице. Она жила настоящим днём, преодолевая всевозможные трудности, но была более свободной, искренней, открытой и, наверное, счастливой, чем сегодня. Заметив появление агентессы, Мартен поставил рамку на место, поворачиваясь к хозяйке блока. Тёмные глаза окинули её фигуру. Лу была такой уютной, домашней в своей спальной одежде, с влажными волосами и без утяжелявших глаза стрелок и пирсинга-колечка в носу, что губы Приора неосознанно тронула улыбка, которую ему тут же вернула и сама девушка. — Можешь остаться? — робко попросила она, заламывая в нерешительности кисти рук. — Если хочешь, конечно. Поздно уже, Термитник не безопасный, особенно для тех, кто его не знает. Кровать, правда, одна, но двуспальная — поместимся. Мы спокойно можем и вместе поспать, раз уж ты всё равно меня не хочешь. В голосе то ли замаскированное обида, то ли безразличие. Но скорее усталость с опустошённость. Взгляд Иво вновь и вновь изучает псионичку, но та не может понять, прочесть его эмоции и хоть какие-нибудь отголоски возможных мыслей. — Обещаю, домогаться не буду… «Крэп, Лу, прикуси язык немедленно!» — ругает тут же агентесса в мыслях себя, стискивая зубами губу и немного пожевывая её. Мартен ничего не говорил. Мельком посмотрел на кровать, а потом красноречиво окинул свой внешний вид взглядом. У Рид дёрнулась мышца щеки, пока она размышляла, как можно решить образовавшуюся проблему — в коже спать нежелательно, да и неудобно. «Не голым же его класть… — подумала псионичка и сразу же залилась краской стыда. — Предложу — точно свалит.» — Эээ… у меня есть кое-какие мужские вещи, — вспомнила вдруг приспешница. — Тебе должны подойти. Ещё один красноречивый взгляд со стороны Приора, и щёки Лу запылали сильнее. Объяснений Иво не требовал, но явно размышлял про себя, откуда у Рид мужская взялась одежда. Он точно знал, что девушка не имела никаких связей в последний год: ни романтических, ни половых. — Кас иногда ночует у меня, — поспешила избавиться от недомолвок агентесса. — Пришлось купить, чтобы он не спал в уличном. — И где же он спит? — На полу, — отозвалась Рид более спокойно, вроде как отстояв свою непорочность. — Тебе не предлагаю, сама не пойду. Но если не хочешь, то… — Поделим кровать, — Иво не хотел, но случайно перебил псионички. Та кивнула, позволяя себе улыбку, которую даже не попыталась сдержать. — Ты всё равно такая маленькая, что мы бы и на полторашке уместились. — Зато ты такой большой, что я совсем не удивилась, увидев у тебя кровать размаха едва ли не императорского. — Ну. Не гиперболизируй, — качает головой мужчина. Не такая у него роскошная кровать, совершенно обычная. Просто псионичка не привыкла на таких спать. Лу искривила лицо, выражая мимикой всю глубину своего скепсиса. Иво, неверно истолковав такую реакцию, пояснил, исправляясь: — Не преувеличивай. — Я знаю, что такое гипербола, — нахмурившись, буркнула Рид. — Не держи меня за дуру. — Незнание чего-то не столь нужного не делает тебя дурой. — Ага. Что насчёт попыток тебя трахнуть? Совсем не злишься? — Было бы всё по-другому… — Иво повёл плечом, немного отворачиваясь и устремляя взгляд вдаль, — я бы познал блаженство земного рая. Но я не мог тобой воспользоваться, когда ты не вполне себя контролировала. Лу промолчала о том, что контролировала себя практически прекрасно. Конечно, сегодня её желание подстёгивала боль, обида и непонимание поведения главы Инквизиции, но в чём псионичка себе не врала, так это в том, что Мартен для неё был не просто привлекательным внешне, но и безумно желанным. И дело не только в плотском влечении — Рид хотела им обладать, как своим мужчиной. Проблема лишь в том, что он грёбаный Приор, чистый. Сама власть Нью-Пари, его страх и ужас. Но и опора с защитой. — Звучит-то как пафосно. Тебя точно нельзя звать на работу адалт-копирайтером, а то ты будешь оды, а не описания к порно писать. Она вздыхает и отводит взгляд, чтобы прервать мимолётный контакт своих глаз с глазами Мартена. — Н-да… — изрекает агентесса спустя несколько десятков секунд и снова испускает вздох. — У нас всегда всё через одно место. Иво кратко и почти беззвучно усмехается, выражая этим своё согласие. Псионичка не спит, ожидая, пока её поздний гость выполнит все вечерние процедуры. Лежит на кровати, на своей половине, почти неподвижно, вслушиваясь в шум воды в душевой кабине и старательно отметая непотребные картины, возникающие в голове, главным героем которых был обнажённый Приор. В пижамном костюме из серой майки (кажется, она ему коротковата) и штанов (для мужчины — почти бридж) Иво выглядит так человечно, просто. Его влажные волосы были замотаны в пучок средней высоты. Лу просто не могла оторвать от него взгляд — так и замерла на постели с каменным лицом, вновь и вновь осматривая несостоявшегося начальника. Особенно её внимание привлекали обнажённые щиколотки крепких жилистых ног, обутых в милейшие плюшевые тапочки в виде пушистых овечек, которые когда-то в шутку подарил подруге Йонас. Рид еле сдерживала себя. Она была поглощена умилением, вдруг наполненная желанием видеть такую картину каждый вечер, и одновременно едва не задыхалась от подкатившего к горлу истеричного смеха. «О Единый, он реально их надел! Какой бесстрашный…» В всяком случае, уж лучше потерпеть эту ситуацию на грани сюра, чем ходить босым по её ледяному в любое время дня, ночи и года полу и что-нибудь подхватить. От такого пристального и сосредоточенного взгляда псионички Иво даже окинул себя придирчивым взором — мало ли, что-нибудь шиворот-навыворот или задом наперёд надел. — Что-то не так? — спросил, приподняв бровь. Рид нахмурилась («И он так умеет!»), но потом смягчила выражение лица и качнула головой. — Нет. Просто засмотрелась. Ты похож на большого кролика. Я просто обязана тебе купить кигуруми с длинными ушками и круглым хвостиком — будет в чём у меня ночевать. Приор ничего не ответил, но его каменно-кислое лицо было куда красноречивее слов. Псионичка прыснула, весело наблюдая за приблизившимся мужчиной. Иво так изящно и легко лёг рядом с агентессой, что ни одна пружина её старенького матраца не скрипнула. Это вызвало у хозяйки жилого блока ещё большее недоумение и недовольства. Когда она ложится на свою постель, та издаёт звуки ада — нечто похожее на ор кота, которому наступили на хвост пару десятков раз. — Бесишь меня сильно, — пробурчала Лу в ответ на странное скептическое недоверие Иво, выражавшееся только его этим взглядом, и подбилась ему под бок, призывая себя обнять. И Мартен тут же безропотно выполнил немую то ли просьбу, то ли приказ. — И всё равно не могу уже без тебя. — Спи. Мужчина лёг на спину, увлекая за собой псионичку, укладывая её на свою грудь. После накрыл обоих одеялом и мягко прижался губами ко лбу Рид, уже засыпающей под мерный стук его сердца. Дождавшись, пока дыхание девушки успокоится, что ознаменовало бы начало сна, Иво снова поцеловал сперва пальчики тонкой ручки, которую Приор подтянул к лицу, предварительно сняв на время со своей груди, а затем — снова лоб. — Я люблю тебя… — тихо прошептал он, не видя, как Лу зажмурила и без того закрытые глаза, заслезившиеся за долю мига всего от трёх слов.***
Рид вымученно простонала, услышав ужасный противный писк, в любое другое время распознанный бы как ария альта «Erbarme dich, mein Gott», написанная несколько сотен лет назад великим Бахом и услышанная псионичкой во время одного из посещений филармонии. Невероятно красивая мелодия и вокал восхищали всегда, но НЕ В ШЕСТЬ ЖЕ УТРА!!! Особенно учитывая, как поздно заснула агентесса — в два часа ночи. Лу не особенно была подвержена такой напасти, как похмелье. Алкоголь быстро выходил из её организма, да и переносился очень легко. Но голова от хронического и не утолённого недосыпа раскалывалась ох-ох-ох как. Прокряхтев, как самая настоящая дряхлая старуха, девушка выпуталась из плена чужих, даже незамеченных рук, перекатившись на спину, и на ощупь нашла телефон, который всегда на ночь клала под кровать. Так же вслепую, больше по привычке, приняла звонок, поднеся гаджет к уху. — Ммм… Чё надо? — Maîtresse, тут информация появилась, что нашли тела Нэда Уэсли. В Лозерте, где мельчает Гарсон, на берег вынесло. Описание жуткое, даже вслух не хочу ничего произносить. Прочтёшь потом в отчёте. Мне выслать? Ты вообще там как? Когда выйти сможешь? — Так… стоп, — прервала псионичка словесный поток какого-то мужчины. Молодого по голосу. И бесящего — слишком бодрый он ранним утром и слишком чёткая у него речь. Даже не зевает, падла! И язык не заплетается, как у самой приспешницы. — Ты вообще кто? — Совсем дурная? Блез Деко. Дежурный. У тебя что, моего номера до сих пор нет? — А… да… я просто не посмотрела, — Лу не хотела говорить о том, что до сих пор не вспомнила, с кем говорит. Только «дежурный» навело её на мысль о диалоге с коллегой из КС. — Ты видел вообще сколько времени? — девушка сама не знала ответа на вопрос, но тянущая боль и слабость во всём теле подсказывала — даже жаворонки послали бы на три весёлых буквы Деко, если тот им позвонил сейчас вместо Рид. — Я же сказала Жонсьеру, что на ближайшее время умерла. — Слышь, страпонесса, я всё понимаю, но совсем не борзей-то. «Чё он там понимает? — раздалось гневное на самой периферии сознания у агентессы. — Что за грёбанные намёки опять?» Блез продолжал, очевидно, не имея способность читать мысли на расстоянии в несколько десятков километров: — Это ведь твоё дело. Гаррель сказал сообщить тебе, спросить, когда ты явишься в Корпус, чтобы забронировать машину для поездки в Лозерт. — Какое дело? Кто такой Гаррель? — Это напарник твой, — раздался приглушённый, чуть хрипловатый с утра голос над ухом. Лу едва не подскочила на кровати, моментально проснувшись и разлепив глаза. Из-за того, как сильно девушка дёрнулась, её ещё сильнее вжало в крепкую грудь мужчины, который, как оказалось, всё это время приобнимал псионичку. Ошалелым взглядом Рид окинула совершенно невозмутимо-флегматичного Приора, кажется, только сейчас вспомнив, что всё это время лежала в своей кровати не одна. На лице Иво возникла тень улыбки. Пусть эта ночь стала первой за год их знакомства, которую они провели в одной постели, Мартен часто видел агентессу, отходившую от сна. Сама себя в таком состоянии Лу называла «дурной». Она мало что понимает и помнит, иногда даже забывает собственное имя или начинает нести откровенный бред, как будто ей что-нибудь чудится. Но, скорее, эти речи на грани бреда — лишь продолжения странных снов, которые псионичка редко запоминает. — Тише, — шепчет Иво теперь прямо на девичье ушко, прижимая к себе покрывшуюся мурашками агентессу теснее, — это я. — Эээ… — Ты там что, с мужиком? — Отвали, — тут же ругается Лу больше из страха, что Блез по голосу мог узнать Приора, чем из обыденного недовольства, что в её личную жизнь лезут посторонние. — Я сонная просто. Точно, Гаррель. Вспомнила. Кас который. Что там за дело? — Ну то, о пропаже несовершеннолетних псиоников. — Ёпта! Точно! Рид бы точно сейчас вскочила с кровати, если бы Иво не прижимал её слишком крепко к своей груди. Даже, кажется, усилил свои объятия, уткнувшись лицом в загривок псионички, втягивая родной запах всей грудью. — Чё ты сразу не сказал? — не став слушать возмущения Деко, Лу тут же задала следующий вопрос: — Кого там нашли, ты говорил? — Нэда Уэсли, — кое-как сдержав раздражение, повторил дежурный. — Который пропал ещё год назад. Полиция ждёт тебя и Гарреля на месте в Лозерте. — Да. Да, конечно. Эээ… скажи Касу, что я буду… — девушка отняла от уха телефон, чтобы глянуть на время, а потом вернула его обратно. — Максимум через два часа — два с половиной. — Точно? Я думал тебе минимум день надо для отходняка. — Я тут что, по-твоему, бочками коньяк в себя вливала? — Ну… — По себе людей не судят, алкоголик херов, — пробурчала Лу. Ещё в пьянстве её не обличали — всё нормально у неё с самоконтролем. Умолчим о том, что псионичка вчерашним поздним вечером чуть не изнасиловала Приора. Воспоминания о недавних событиях вдруг нахлынули на стремительно краснеющую от стыда Рид, кое-как не подающую вида о том, какие мысли вдруг начали пожирать её диким пламенем. Ещё этот Мартен так жмёт её в себя. Чё он вообще руки распускает? Вчера нужно было думать, а не так обламывать и уличать в распутстве, вызванном алкогольным угаром. — У меня был законный отдых, я три месяца пахала без выходных и сверхнормы. — Да-да. Тебя никто не хватится осудить. «Идите вы нахуй, КС-овцы, с такими «тонкими» намёками!!!» — кричала в мыслях Лу, но вслух не решалась озвучить. Сбросив уже заколебавшего её Блеза, Рид тяжело вздохнула. — Ты меня задушишь… — еле слышно произнесла она с прикрытыми от усталости глазами, но Иво тут же ослабил тиски своих рук и даже извинился. Выпутавшись из тёплых объятий Приора и любимой постельки, Лу пошаркала босыми ногами к кухонному блоку, где в одном из шкафов хранила аптечку, и достала специальное средство, избавляющее от перегара — единственное полезное в её жилом блоке. Крупную таблетку следовало развести в стакане с водой, поэтому набрав этой жидкости в фильтре, Рид выпила растворившееся с приятным шипением снадобье, а после отправилась в ванную, чтобы почистить зубы и наверняка избавить Иво и всех последующих собеседников этим днём от своего амбрэ. Закончив с водными процедурами, псионичка достала запасную зубную щётку и оповестила о её наличии Мартена. Тот кивнул и слишком бодро поднялся с кровати, следя до этого глазами со своего «наблюдательного пункта» за вялой хозяйкой жилого блока. Когда Приор вышел из ванной, он обнаружил агентессу снова лежавшей в позе трупа лицом вниз на постели и беззлобно усмехнулся. Ещё одна особенность отходящей ото сна Лу — её огромная тяга к кровати. Каждые десять минут девушка просто обязана была свалиться на постель хотя бы на несколько секунд, чтобы обматерить себя за то, что покидает мягкое и тёплое местечко. — Ты же не думал, что я буду эти два часа прихорашиваться? — словно чувствуя по-доброму насмешливый и понимающий взгляд мужчины на себе, пробурчала Рид прямо в подушку, но Иво всё прекрасно понял. — Конечно нет, — ответил куда-то удаляющийся Мартен. Собрав все свои крохи сил в кулачок, псионичка оторвала лицо от подушки, не слишком-то довольно наблюдая за Приором, подошедшим к кухонному блоку и, очевидно, решившим обеспечить себя и девушку завтраком. Совершив ещё один подвиг, Лу подняла уже своё ватное тело, не обращая внимания на заверения Иво о том, что он сам со всем справится. И Рид не надо было верить вслепую — она знала, что в готовке Приор так же великолепен, как в запугивании всех и вся с помощью только ледяного голоса и расчленяющего взгляда чёрных, как сама космическая сверхпустота, глаз в такие моменты. Но природное упрямство не дало псионичке отступить. Зря она отрывала своё бренное тело от кровати, изменяя постельке с совместной готовкой с Иво? Зря делала вид, что не свалится вот-вот перед ним от усталости, засыпая прямо в полёте? Зря делала шаг ему навстречу, чтобы ещё немного побыть рядом перед новым, не сулящим ничего хорошего, кроме недолгого наличия в нём главы Инквизиции, дня? Когда эти двое завершили стряпанье более-менее сносного из скудных запасов в холодильнике девушки завтрака всего за полчаса, Мартен с лёгкой полуулыбкой глянул на всё ещё уставшую, но явно довольную от такого совместного времяпрепровождения агентессу, и произнёс: — Я бы и сам мог всё сделать. — Вот ещё. Лу стрельнула лукавыми глазками в Приора, так мило выглядящего всё в тех же тапочках-овечках и её запасном фартуке, купленном когда-то Тиной для самой себя, оттого тоже цветастым. Яркий контраст с его смоляными волосами и аскетичным чёрным передником псионички со стёршейся матершиной надписью самой. — Вдруг ты меня разлюбишь, из-за того, что я тебя не кормлю? — Ну что за глупости? Иво как-то обречённо покачал головой, кажется, даже не удивившись тому, что Рид употребила в своём ужасном предположении однокоренное любви слово, которое явно описывало чувства Приора по отношению к агентессе. «Неужели он знал, что я услышала? Или ему просто всё равно? — размышляла Лу, ещё пристальнее осматривая непроницаемую тень улыбки Мартена. — Прямо возьмёт и не откажется от своих слов?» Он не отказался. И даже пошёл дальше. Буквально шагнул к псионичке, практически по-хозяйски укладывая руку ей на поясницу и притягивая за неё к себе приспешницу. Мгновение, и девичьи немного сухие, но всё равно сладкие, мягкие и такие манящие губы оказались в плену мужских — властных на грани грубости. Не ожидавшая такого поворота событий Рид прямо-таки застыла от шока. Все здравые (вообще любые) мысли покинули её голову, последняя из которых одобрительно прошептала: «Крэп… Хорошо, что зубы почистила…»
