Глава VIII. Метки
8 июня 2023 г., 20:23
Мир опять цветами оброс, у мира весенний вид. И вновь встаёт нерешённый вопрос — о женщинах и о любви. ©️ Владимир Маяковский
***
В Лозерте весь день моросил неприятный дождь. Выполнив свой коварный план, Лу стёрла яркую помаду ещё в туалете в здании КС, шокировав своим почти нормальным и почти экстравагантным для самой себя видом тех коллег, кто успел её встретить. Даже Марк как-то странно посмотрел на подчинённую, но никак не прокомментировал ни этот вид, ни резко нарисовавшиеся выходные после того, как был взят под стражу Майкл Ле Гро. И если псионичка могла не волноваться о том, что из-за непогоды к вечеру половина её лица будет красной, то за причёску было обидно. По причине короткой стрижки девушке приходилось ежедневно перед выходом на улицу укладывать волосы, потому как в ином случае они торчали, а благодаря повышенной сырости выглядели просто прилизанными. Рид не решилась трогать их руками и пытаться расчесать пальцами или массажкой, поэтому белые вымокшие пряди близко посаженными бороздами отделились друг от друга так и остались, наполненные излишней влагой. Изначальный вид, конечно же, был уничтожен, но это лучше, чем казаться лысой. Наплевав на зонт, Лу стояла рядом с хмурым Касом, не во многом отличаясь выражение своего лица от напарника. Оба агента находились на берегу только-только успокоившей своё буйство течения реки, на месте, где было обнаружено тело пропавшего год назад псионика. — Убийство произошло непосредственно перед выбросом в реку, — вещал один из сотрудников местной полиции, отдел которой занялся бы расследованием, если бы дело не интересовало КС. — Тело полностью обнажено, возможно, чтобы скрыть следы, которые могли бы указать на убийцу. На лице и месте метки «Ψ» — свежие, ещё незажившие шрамы. Лу и Кас переглянулись, подумав, очевидно, об одном и том же. — Вскрытие проводили? — спросил Гаррель. Полицейский кивнул. — Сперва убили и очень болезненно. Вены усеяны следами иголок, в крови следы наркотиков. Или торчал, или пытали. Может, кому влиятельному дорогу перешёл. Хотя могли просто грохнуть, а не издеваться. — В реку бросили, чтобы труп унесло за Периметр? — рассуждала Лу, обращаясь к напарнику. Тот согласно кивнул. — Скрыли метку на руке, — подхватил ход мыслей подруги Кастиэль. — Не хотели, чтобы поняли, что псионик? Думали, искать не будут? Но тогда что скрывали на лице? Рид нахмурилась ещё больше, погружаясь в глубокие раздумья. После осмотра места обнаружения трупа ей следовало поехать с аколитом в морг, изучить тело, потом в участке взять документы, которые успели собрать по этому делу сотрудники полиции. — Покажите, где именно его обнаружили, — велела, наконец, девушка. — О, без проблем. Мужчина (вроде его звали Жан?) ткнул пальцем на часть каменистого берега в отдалении, выглядевшего как тёмное пятно. Гаррель взял под руку подругу, помогая той легче идти по большим неровным валунам в указанном направлении. Полицейский следовал за ними. Лу посмурнела ещё больше, осматривая это самое пятно, на деле оказавшееся чем-то вроде остывшей лавой. Вот только никакого вулкана, даже самого маленького, рядом не было. — Почему земля оплавлена? — спросила почти шокированная Рид больше у самой себя, словно не сумев проконтролировать свой язык, с которого непроизвольно сорвались эти слова. Однако Жан ответил: — Чёрт его знает. Я думаю, вы разберётесь. Лу выдохнула раздражение. — Ну охуеть, чё. Позже судмедэксперт рассказал агентам КС о том, что у найденного тела была запредельно высокая температура даже для живого человека, охваченного лихорадкой — примерно 200°C. Если и допустить это нормой, ткани организма должны были деградировать, а труп — разложиться гораздо быстрее. Но этого не произошло. А чтобы оплавить камни на берегу реки, температура покойного псионика, который, к слову, был пирокинетиком низшей пятой ступени при жизни, должна была быть равной минимум 600°C! Раньше после смерти пирокинетиков у них частенько наблюдались перегревы тела, но самой высокой отметкой было 157°C. Врачи и учёные пока это не могли объяснить, ссылаясь на всё ещё загадочный пси-ген в организме покойных. А тут вот такой прецедент, выходящий далеко за рамки понимания человечества устройства живых организмов, в том числе — псиоников. Наверняка бы деятели науки слетелись бы на бедолагу Нэда Уэсли, как стервятники, в надежде утащить его в свои лаборатории, если бы не особенная защита тела жертвы стараниями Лу Рид и её покровителей. На девушку в Лозерте смотрели с подозрением, которое прятал трепет вполне объяснимого страха. С каким бы предупреждением и почти презрением не относились местные к своим вроде как коллегам из Нью-Пари, никто из них не смел тронуть эту псионичку ни словом, ни пальцем. К сыну советника Кастиэлю Гаррелю это тоже относилось, но не в такой запредельно высокой степени, потому как Рид явно воспринимали как хрустальную статуэтку, которая, разбившись или получив малейшую царапинку, способна была разрушить, даже если не в отместку, жизнь всех причастных и непричастных — кого таковыми сочтёт «хозяин» драгоценнейшей для себя вещи. И Лу это замечала. Но, занятая мыслями совершенно о другом, никак не реагировала. Она давно привыкла к определённым взглядам и отношению к себе, глубоко в душе радуясь тому, что Марк Жонсьер, эта болючая заноза в мягком месте, воспринимает псионичку ровно так же, как в их первый день (скорее даже ночь) знакомства на том злосчастном блокпосту. И пусть мужик он нормальный, если разглядеть, но цапаются порою эти двое будь здоров. Тело Уэсли поместили в специальный ящик с температурой ниже нуля, чтобы остановить гниение и перевезти его в Центр, где хилеры высших ступеней КС смогли бы свести шрамы, чтобы посмотреть, что под ними хотели скрыть. Прочитав кипу макулатуры (в Лозерте технологий было гораздо меньше, чем в Центре, оттого и синтетической бумаги использовали больше) и ещё столько же подписав, Рид и Гаррель вернулись в Нью-Пари.***
Как и предполагали Лу и Кас, на предплечье Нэда был скрыт знак, говоривший об имении пси-гена. А вот на щеке, по линии скулы, тянулась какая-то надпись. AFB.ΨП.П-27 — Что за нахуй?.. — ругнулась ошеломлённая приспешница. Гаррель устало потёр лицо ладонью. Было уже достаточно поздно, агенты серьёзно задерживались на работе. Да и хилера, который, к слову, только недавно ушёл, тоже пришлось за собой потащить прицепом «встречать закат» в здании КС. — Кто его знает?.. — произнёс напарник, еле подавив зевок. Рид прекрасно сражалась с сонливостью, но выглядела ещё белее и нездоровее, чем утром. — Может, шифр. Или ещё чего. Не хочешь подумать об этом завтра? Псионичка неохотно кивнула, говоря напарнику о том, что он может идти. Кастиэль не стал допытываться, когда девушка и сама собирается ехать домой, замечая её не самое радужное настроение и без способности к пси-эмпатии. Только потрепал за плечо и ушёл из кабинета, где сидел с подругой, обложившись документами по делу и фотографиями их трупа. Лу было о чём поразмыслить. Течение реки, вынесшей на берег труп Уэсли, невероятно быстрое. Всего за несколько часов её воды преодолевают расстояние от Нью-Пари до Периметра: хватило бы ночи, чтобы избавиться от трупа. Скорее всего, убийцы на это и рассчитывали, судя по показаниям почему-то бодрствующих лозертовцев в те часы, утверждавших, что их невероятно холодная река в это позднее время нагрелась. Некоторые утверждали, что от неё шёл пар. Возможно, в этом была виновата запредельно высокая температура тела пирокинетика, попавшего в воду. Одно было ясно точно — убийство произошло не в Лозерте. В следствии всего этого возникал вопрос: где остальные псионики? Там же, где был Уэсли? Тоже подвергаются пыткам? Или где-нибудь на огромной скрытой сходке торчат наркотой? Возможно, Нэд умер от передоза, его тело начало нагреваться, и испуганные «товарищи» быстро сплавили его в реку, надеясь остудить или/и избавиться от излишнего внимания к себе, если факт смерти пропавшего псионика всплывёт. Но что это за буквы на его лице? Если бы не повторенный с руки знак «Ψ», Лу бы точно думала об этом меньше. Зачем набивать чёртову метку себе ещё и на лицо? Обычно псионики, которые не служили властям, не афишировали свои силы — жёсткие ограничения пользования, плюс острая неприязнь со стороны чистых, обладающих бóльшими правами. Скорее всего, тату нанёс кто-нибудь сторонний, особенно если утверждаться в версии о похищении. Но зачем? Какой-нибудь внутренний шифр? Рид пошла в архив. Взяла фотографию и допуск особого уровня, открывающий ей дорогу почти ко всем делам, что когда-либо велись после шторма. Отсканировала татуировку лица Уэсли и запустила поиск похожих изображений. И спустя всего несколько минут компьютер выдал старое дело почти трёхлетней давности и о смерти некоего Лео Бернара. Парень. Девятнадцать лет. Труп нашли в деревеньке почти у самого Периметра, и, что интересно, она тоже стояла на реке, но другой. Личность не установлена. «Лео Бернар» — экземплификант. Так называли всех неопознанных мужчин, неизвестных или анонимных истцов в судебном процессе. Девушек называли Джейд Бернар, а детей — Бебе (малыш) Бернар. В крови этого Лео были обнаружены разные вещества, в том числе наркотические. И у него не было половины руки. Как раз той, где ставят метку пси. Но экспертиза, конечно же, ген выявила. Может, поэтому дело и не раскрыли, но закрыли? Основная версия — передоз. Никто не хотел возиться с псиоником-торчком. Но главное, что привлекло внимание Лу, это совершенно открытая надпись на лице Бернара. AAD.ΨТ.П-7 Совпадение? «О нет, не думаю…» Рид распечатала фотографию из дела Лео Бернара, добавив её к копии той, что сделала со снимка лица из дела Нэда Уэсли. А потом уже взяла телефон, ища в контактах заветное и любимое «Иво». Непродолжительные гудки почти сразу же стихли, и девушка услышала родной бархатный голос под лёгким налётом усталости. — Признавайся, ты читаешь мои мысли? Я только что взял телефон, чтобы тебе набрать. — Ой-ёй-ёй, — Лу усмехнулась, чувствуя, как по телу от самого сердца расплывается волна тепла, пронимающая до самых кончиков пальцев. — Я серьёзно. По тону Иво было слышно, что он тоже улыбается. — Да-да, я так и поняла. — Ты вернулась? — Пару часов назад. Надо было задержаться в КС, дело мозговыносящее. Ты ещё в Инквизиции? — Да, — кратко ответил, зная, что Рид правда не особенно понравится, однако скрывать её не стал в надежде, что девушка придёт к нему. — Совсем на время не смотришь, — не удержалась от сетования псионичка, хотя сие положение ей было только на руку. — Кто бы говорил. Лу комментировать не стала, меняя тему разговора. — Я по делу. Кто у тебя в ночную сегодня? Иво какое-то время молчал, будто решая, стоит ли говорить правду. Девушке это явно не понравилось, однако пока она не спешила что-нибудь говорить, кажется, уже понимая ответ на вопрос. Решив, что Рид всё равно узнает истину, Мартен всё-таки ответил: — Дебёр. — Отлично! — звучало слишком радостно. — С каких пор? — Мне нужно с ней поговорить. Не удивляйся. — Кей всё-таки тебе сказал? Или Даниэль? — О чём это? И снова это подозрительное молчание. Лу уже откровенно хмурилась. — Хм… неважно. — Ла-а-адно, месье загадка, — протянула псионичка не слишком-то довольно. — Подождёшь? Буду минут через пятнадцать. — Конечно, mon cœur. — То, что я не знаю французский, не даёт тебе право меня обзывать, усёк? Рано или поздно я узнаю, что это значит. — Не волнуйся об этом, ma chéri. Кем бы я был, если бы оскорблял мою amour? — Ну хватит! Тебе что, лингвы не хватает, чтобы меня лестью обливать? — Жду тебя, ma adorable. — Гррррхрхр!!!***
— Месье? Адель нерешительно встала, когда высокая и мрачная тень в лице Приора вышла из своего кабинета в приёмную, где и сидела телохранительница. Девушка закусила измазанную вишнёвой помадой губу, теребя каштановую косу — любимую причёску Лу Рид во времена, когда у той были длинные волосы, а их отношения с Мартеном только-только зарождались посредством нескольких абсолютно случайных встреч, диалогов, приправленных остротами, вежливым флиртом и шикарных, особенно для псионички из Термитника, свиданий без участия в них мужчины. Иво зыркнул на подчинённую похолодевшим взглядом чёрных глаз, из-за чего та покрылась неприятными мурашками, задрожав, и чеканным, не слишком поспешным, но одновременно стремительным шагом направился в сторону кухонного блока, бросая на ходу: — Мне нужно сделать чай. — Может я… — Дебёр хотела было предложить свою помощь в этом «недостойном» главы Инквизиции дельце, но тот резко выказал протест, оборвав в неприсущей себе грубой манере: — Нет. Псионичка возникать больше не стала, лишь молчаливо двинулась за не останавливающим подчинённую начальником. Мартен не хотел с говорить с Дебёр, видеть её. И думать о ней тоже совершенно не желал. Но сама телохранительница как приклеенная ходила за главой Инквизиции всегда и везде, маскируя эгоистичное желание за необходимостью охранять босса круглосуточно. Хорошо, что ещё в апартаменты не напрашивалась. — Я бы хотела извиниться, — ещё больше менжуясь и нервничая, озвучила Адель. Несколько долгих минут, пока Приор готовил напитки, она стояла на входе в блок и собиралась с силами и мыслями. Тем не менее, слушать Иво до сих пор ничего не желал. Он хмурится и обжигающе ледяным тоном велит: — Довольно извинений. Мы всё обсудили. Теперь мужчина поднял бритвенно-острый взгляд на тушующуюся псионичку, прибавив: — Просто не позволяйте себе подобные вольности, или наша совместная работа подойдёт к концу. — Я Вас поняла, — только и выдавила Адель. Потом помолчала, скользнув отрешённым взглядом по столу, куда Мартен поставил тары с готовым ромашковым и красным чаем. — Две чашки? — Сейчас придёт мадемуазель Рид, — кратко пояснил Иво тоном более флегматичным, но очевидно не слишком-то довольным тем, что Дебёр позволила себе это спросить. Псионичка кивнула сама себе. — Вы ей сказали? — Вы хороший работник. Я бы не решился поставить Вашу безопасность под удар из-за одной, хоть и не самой незначительной ошибки. Лу не следует знать о том, что Вы сделали. Я ей не говорил. — Конечно… да… я согласна. В приёмной прозвенела краткая мелодия, оповещающая о прибытии лифта на этаж. Лицо Иво прямо у Адель на глазах разгладилось, а лёд во взгляде оттаял. Когда мужчина вышел из блока, замечая оглядывающую пустое пространство вокруг себя Лу, он и вовсе улыбнулся, от чего сердце Дебёр кольнуло нечто очень болезненное и острое. — Привет, — поздоровалась просиявшая от вида Приора телекинетичка, порывисто приближаясь к нему. Кажется, обнять хотела, а, может, и вовсе поцеловать, но вдруг небесно-голубые глаза заметили хмурую телохранительницу на входе в кухонный блок. — О, и ты здесь. — Здрасьте, — буркнула Адель. Лу всё-таки приобняла осматривающего её бледную усталую моську Иво, что-то шепнув ему. Мужчина бросил взгляд на подчинённую и, очевидно, скрепя сердце, но согласился с просьбой агентессы. А потом скрылся в кухонном блоке, оповестив Рид, что ждёт её там. — Как раз ты мне и нужна, — обратилась ночная гостья офиса главы Инквизиции к странно молчаливой телохранительнице Приора. — Надо поговорить. И тема не самая приятная. Адель мгновенно ощетинилась. — Кей всё же тебе сказал? Лу прищурилась. Уже второй человек упоминает Стоуна в похожей вопросительной конструкции, когда псионичка твердит о своём желании обсудить нечто очень важное с Дебёр. Сообразив, что может что-нибудь выяснить прямо сейчас, Рид не стала возражать. — Если и так, то что? Он мой друг, и не стал бы скрывать такое. — Отлично! — резко взорвалась Адель, всплеснув руками и шагнув одной ногой назад, будто вставая в защитную стойку. Это не могло не привлечь внимание ждущего в кухонном блоке приспешницу из КС Иво, который тут же решил вернуться в приёмную, чтобы разобраться, в чём дело. А Дебёр всё восклицала, лютуя: — И что?! Придушишь меня теперь? — Почему нет? — раздражающе спокойно отвечала Лу, мастерски пряча непонимание. — Считаешь, не заслужила? — Хватит говорить со мной свысока! Ещё и с этой каменной мордой! Ты не достойна месье Мартена! И мне нисколько не стыдно, что я его поцеловала! В гробовом молчании, воцарившемся в приёмной Приора, кажется, было слышно, как внутри у Лу и подошедшего в этот момент к девушкам Иво что-то треснуло. Мужчина едва не ударил фейспалмом по лицу — только приложил пальцы к переносице, потирая её. А потом вымученно произнёс, почти что простонал: — Дебёр… Звучало как нечто нарицательное, практически ругательное. Опомнившаяся Адель скользнула ошеломлённым взглядом по начальнику, стоявшему за спиной, а потом собрала отвагу в нервно трясущийся кулачок и подняла глаза на пронизывающую её обжигающим льдом радужек Лу Рид. Ещё миг, и ровно в тот момент, когда агентесса впилась ногтями в ладони, красивая и наверняка безумно дорогая ваза где-то за спиной приспешницы разбилась, усыпая осколками чистейший пол приёмной главы Инквизиции.
