Глава IX. Путь к её рукам и сердцу, что, наконец, окончен
13 июня 2023 г., 02:01
Твоё обнажённое тело должно принадлежать тому, кто полюбит твою обнажённую душу. ©️ Чарли Чаплин
***
— Ты… ты не знала, да? — бормочет Адель, испуганным кроликом глядя на разбитую пси-телекинезом вазу. — Кей ведь ничего тебе не сказал… Пламя в глазах Лу вспыхивает с новой силой, сжирая пару сотен логичных мыслей с аргументами о том, почему именно псионичке не стоит сейчас задушить, разрезать, расчленить, столкнуть с вершины здания Инквизиции и сделать многое другое с телохранительницей Иво. Её Иво! Как эта длинноногая, гадкая, красивая, женственная, ухоженная и, очевидно, тупая дрянь смела покуситься на то, что принадлежит Лу?! — Кей знал? — с пугающем хладнокровием, за которым пряталось настоящее цунами, спросила Рид, испепеляя взглядом теперь Приора. Мужчина едва подавил порыв нервно сглотнуть от того, чтó он увидел тот момент в глазах своей псионички, дорогу к сердцу и рукам которой он выстраивал так долго и так кропотливо, что несомненно бы уволил, выгнал с позором, лишил бы всех званий, даже отправил бы на костёр чёртову Дебёр, угрожающую его счастью, чтобы не потерять Лу. — Я запретил ему распространяться. Помимо того, что это было чистой правдой, Иво решил защитить, кажется, единственного нормального своего телохранителя. Стоун совершенно случайно вместе с Даниэль, нёсшей боссу кофе, зашёл в кабинет начальника в момент, когда Адель окончательно свихнулась и присосалась своими губёшками к ошарашенному её наглостью Мартену. — Но он знал, — повторила Лу, не спрашивая, и прикрыла глаза. Пальцы так сильно впивались в ладони, что вот-вот должны были вспороть плоть. Ещё никогда псионичка не испытывала такой жажды крови. Может, если не убить, но расквасить нос, приложить лицом о колено или хотя бы оттаскать за волосы Дебёр стоило? Дурная девка уже давно напрашивается на хорошую трёпку. Пусть у той и третья ступень, Лу тоже на месте этот год не сидела и оттачивала мастерство с инструктором — с чёртовым Майклом Ле Гро, который помог ученице перейти на следующий уровень владения пси. Рид могла дать достойный отпор телохранительнице Приора их тождественной пси-способностью, ну а в рукопашном бою победитель был известен заранее. — Ясно, — только и выдала агентесса, подавляя волну ярости внутри, за которой шло удушающее и болезненное опустошение. Но взгляд всё ещё резал без ножа, когда девушка подняла его на вздрогнувшую от внезапности и ожидавшую в любой момент подвоха или удара Адель. — Он ответил? — Ч-что? Лу скривилась ещё больше от тупости подчинённой Приора. — Иво тебе ответил? — пояснила она, едва не кроша зубы в пыль. Делая скидку на всё тот же ум Дебёр, уточнила ещё больше: — На поцелуй. — Н-нет… — выдавила шатенка. Рид нервно выдохнула. Не то, чтобы агентесса сомневалась в верности буравящего её сейчас потемневшим от недовольства взглядом Иво, но ей надо было решить, стоит ли распускать руки, ноги, кулаки или же вовсе пси в сторону его телохранительницы. И если бы Адель соврала, приспешница бы точно не сдержалась. — Ну и отлично, — изрекла через силу Лу, не веря в то, что говорит. Всё-таки сейчас девушка сама была заинтересована в целостности Дебёр, поэтому нужда заставила её спустить на тормозах выходку очевидно помешанной мадемуазели. — Я не могу винить тебя в том, что ты больная на голову. Так что можешь расслабиться — не трону тебя. Но ходи и оглядывайся, вдруг передумаю. А ты, — агентесса перевела глаза на главу Инквизиции, — просто помой рот с мылом трижды, и всё забудем. Иво не стал говорить при буйной Адель, что уже сделал это. Пять раз. Мартен всё ещё чувствовал это мимолётное, вызывающее только отвращение касание чужих губ к своим длиною в долю секунды, которых хватило на то, чтобы отстранить от себя телохранительницу — грубо, и всё же не причиняя боли. Едва вернув самообладание, мужчина удержался от того, чтобы брезгливо скривить лицо и стереть рукой воспоминание о навязанном насильно поцелуе, после чего велел всем убраться прочь и забыть о том, что только что произошло. Рид прикрыла глаза и присела вслепую на один из диванчиков в приёмном, помогая себе найти его шарящей в воздухе за спиной рукой. Мгновение назад её повело в сторону, а лицо и губы побледнели так, что Иво моментально дёрнулся в сторону псионички, решив, что та сейчас упадёт в обморок от бессилия. Всё обошлось, однако мужчина всё равно сел рядом с девушкой, обвивая ту руками и поддерживая в сидячем положении. Даже Адель приблизилась, готовая оказать ослабевшей телекинетичке любую помощь — сердце всё-таки у неё было. Лу чувствовала себя выжатой, словно лимон. Работа на износ, пропавшие псионики, арест Майкла, непродолжительная и не принёсшая облегчения пьянка, тотальный недосып ночью перед этим тяжёлым днём, так ещё выясняется, что Дебёр окончательно сошла с ума, а прибить за это её нельзя. Да и сил совсем нет. Голова гудела, виски ныли, всё тело одновременно онемело и болело, на глаза просто слёзы наворачивались. Хотелось свернуться калачиком, поплакать и уснуть дня на два-три, но агентесса упрямо стискивала челюсти, помня, зачем ей вообще нужна была Адель. — Мне необходима твоя помощь, — выдавила Лу, поднимая взгляд на телохранительницу Приора, одновременно с этим стискивая своей рукой руку Иво, которой тот бережно держал её за ладошку. Второй мужчина приобнял псионичку за плечи. — Это касается дела о пропавших псиониках. Марк говорил, что ты самая талантливая шифровальщица из всех, что служили под его началом. — Вы говорили обо мне с Жонсьером? — удивлённо пробормотала Адель. Рид ехидно и всё равно блёкло усмехнулась, глянув на Мартена. В его чёрных глазах с едва заметным ореолом света мягко сияло понимание причины, сподвигшей агентессу на диалог такого рода с Марком. Тем не менее, для Дебёр Лу озвучила следующее: — Должна же я была проверить девушку, которой доверю жизнь нашего Приора. Телохранительница только фыркнула. Дурой она не была, по крайней мере, не законченной — и сама всё прекрасно осознавала. — Да, это так, — ответила, решив не пререкаться, особенно с нездоровой девушкой. Тем более рядом Приор, следивший за каждым движением и словом подчинённой, словно дракон, ревностно оберегающий свои сокровища ото всего мира. — Я с детства увлекалась символами, шифрами и криптографией. — На телах двух жертв, убитых предположительно одинаково, были обнаружили похожие татуировки-надписи. Взглянешь? — не дожидаясь реакции Адель, Лу на всякий случай тут же прибавила: — Это не ради меня. Впрочем, Дебёр и без этого уточнения не смогла б отказать. Даже если бы и хотела. — Давай. Надеюсь, у тебя хватило ума принести снимки или хотя бы запись. Прежде, чем Адель прикусила язык, опасливо глянув в сторону Приора, его взгляд заострился, а в голосе засочился яд. — Дебёррр… — упреждающе практически зарычал Мартен, из-за чего телохранительница вздрогнула. — Извините, месье, — она взглянула на молчаливую сейчас Лу, вновь хмурящуюся от боли, что переполняло тело, а в особенности — голову. — Прости. — Оставь. Ума хватило, не беспокойся. Агентесса полезла в сумку, выуживая оттуда папку. В ней хранилось несколько копий документов, плюс записи из блокнота, где Рид оставляла важные мысли и список дел. Сверху лежали нужные ей две фотографии, которые приспешница протянула присевшей в близ стоявшее кресло бывшей шифровальщице. — Вот. Адель поверхностно взглянула на оба снимка, отмечая похожую форму строения надписей. Затем пригляделась внимательнее, подбирая в уме различные методы кодирования, в том числе самые редкие и сложные. Но ничего не подошло. На всё про всё у Дебёр ушла минута, в течение которой Лу в напряжении ждала вердикт. — Хмм… это точно не шифр. По крайней мере, мне такой неизвестен, — объявила Адель. Но прежде, чем агентесса разочарованно вздохнула и допустила тень грешной мысли о том, что телохранительница Приора не сильно-то и старалась или вообще нарочно соврала, шатенка добавила следующее: — Больше похоже на маркировку. Девушка положила две фотографии на стол перед Рид и указала пальцами на центры надписей, обрамлённые точками. Приспешница увлечённо начала изучать их, ожидая пояснений. Даже Иво, редко выказывающий свои эмоций, выглядел заинтересованным. — Среднее обозначение — буква с символом «Ψ» — скорее всего подразумевает сокращение пси-способности. У этого, допустим, был пирокинез, у другого — телекинез. Лу взглянула сперва на надпись Уэсли, а после — Бернара. AFB.ΨП.П-27 AAD.ΨТ.П-7 Адель имела в виду «ΨП» — «Ψ-пирокинез», а «ΨТ» — «Ψ-теликинез». — Да, этот был пирокинетик, — кивнула Лу, указывая на снимок лица Нэда. — О втором мало что известно, но, думаю, ты права. Агентесса, переварив все слова Дебёр, нахмурившись, переспросила: — Маркировка? — Да, — Адель твёрдо кивнула. — Как у товара, книг в библиотеке или животных на ферме. Например, первая буква обозначает корпус какой-нибудь корпорации, а каждая последующая — её части. Как… — …у лабораторных испытуемых, — закончила Рид за телохранительницу, и та снова утвердительно кивнула. По телу приспешницы мгновенно пополз холодок ужаса. Самое страшное, что могли претерпеть обладатели мутировавшего гена, не ущемления прав и нетерпимость чистых по отношению к себе, а настоящие пытки, которые учёные называют «опытами». В самом начале, сразу после шторма, им подвергались все с меткой Ψ без разбору. Но сейчас в лабораториях Церкви находились только те, кто приговорён к смертельной казни, да и то об этом мало кто знал. — Если ты права, то псиоников похищают для экспериментов, — хмуро подвела итог обсуждения надписей Лу. — Выбирают молодых, чтобы дольше выдерживали опыты, и из тех, кого искать не будут. Иво тоже сидел чернее грозовой тучи. Незаконные эксперименты над людьми строго карались по закону. И мало ли зачем кому-то понадобился биоматериал в виде обладателей пси-генов. От модификации блокаторов до создания настоящего и опаснейшего оружия. Приор тут же взял телефон и удалился себе в кабинет, набирая номер Марка, не особо переживая за то, насколько поздний сейчас час. — Подпольных лабораторий много, — продолжала рассуждать Адель, пристально наблюдая за нездорово выглядевшей агентессой. Лишившись поддерживающих объятий Иво, Рид с его помощью — до того, как мужчина ушёл — приблизилась ближе к спинке дивана, буквально ложась на неё. — Вряд ли все псионики из твоего списка в одной и той же. И вряд ли все-все в лабораториях. Может, кто-то действительно сбежал из дома, спился или умер от передоза. Мы с тобой должны смотреть правде в глаза — у псиоников небольшие перспективы нормальной жизни. Или работай на Церковь, или имей покровителя. Или и то, и другое. Лу молча что-то обдумывала со всё ещё сведёнными на переносице бровями. Затем подняла глаза на подчинённую Приора, наполненные серьёзностью и… нефальшивой благодарностью. — Спасибо, Адель Дебёр, — произнеся это, псионичка криво и утомлённо ухмыльнулась. — Я даже не хочу въебать тебе за твой острый язык… наверное, слишком сильно устала. Надеюсь, ты больше не полезешь им в рот моего «покровителя». — Я очень постараюсь, Лу Рид, — хмыкнула в ответ Адель. Девушки кивнули друг другу, и в этот момент вернулся Иво. Вопросительно глянул сперва на Лу, потом на починённую, после чего разрешил последней идти в комнату и заниматься своими делами, объясняя, что на сегодня свою работу он завершил. Дебёр кивнула и, бросив прощальное и почти беззлобное «хорошей ночи», ушла. Вопросительные глаза Мартена вернулись к ехидно ухмыляющейся Рид, после чего мужчина подошёл ближе, подавая руку. Девушка приняла помощь и встала, после чего Иво собирался отвести её в кухонный блок и всё-таки выпить чай в приятнейшей компании, но засмотрелся на нахальную улыбку. Склонился было к Лу, но та игриво блеснув глазами, положила ладонь ему на губы, закрывая половину лица. — Рот мой, — велела она с восхитительнейшей усмешкой. В расширенных зрачках и небесных радужках, насытивший свой цвет от вида предмета обожания, танцевали страстное танго бесенята в паре со смешинками. Иво едва удержался от того, чтобы закатить глаза. Только покачал головой, убирая руку Лу, укладывая вторую ей на поясницу и властно притягивая к себе. — Я уже, — шепнул, в следующий миг овладевая податливыми губами более не сопротивляющейся девушки.***
У Лу не было сил и желания возвращаться домой. А у Приора — отпускать её. Они не виделись всего день, но мужчина всё никак не мог насмотреться на псионичку. Насытится запахом, прикосновениями, теплом кожи. Её игривыми, хоть и усталыми взглядами и всевозможными улыбками. Иво давно такого не чувствовал. Чувствовал ли вообще когда-нибудь? И будто не мог поверить в происходящее. В то, что эта восхитительнейшая девушка теперь его. То, что она выбрала из всех самого сложного, холодного и опасного со всех сторон человека. В то, что она дарила эти улыбки и взгляды ему, что позволяла себя целовать, обнимать. Не только смотреть, но и прикасаться. Просто быть рядом. У него сердце сжималось в предвкушении и страхе, когда Мартен предлагал агентессе остаться у него на ночь. А после её кивка — вообще спать в одной кровати. Думал, что рехнулся, палку перегнул, слишком поторопился, но та вдруг снова согласилась. Взяла ночную одежду, когда-то давно купленную для неё, из гостевой комнаты, где всегда спала, будучи в гостях у Приора. Атласная пижама кремового цвета, состоявшая из штанов, топа и халатика, невероятно красиво смотрелась на Лу. Иво на некоторое время прикрыл глаза, безуспешно, но упорно восстанавливая ровность дыхания и бешено зашедшегося в груди сердца. Пытался убедить себя в том, что совершенно не время для исполнений особенно сильных и жгучих желаний, ведь девушка и так выглядит как полутруп. Как всё понимающий и от того ехидно крививший в усмешке свои гипнотизирующие и пленительные губы полутруп, коварно блестящий глазами в темноте комнаты Мартена. К собственному сожалению, Лу понимала, что не перенесёт сейчас ни своей, ни мужской страсти. Поэтому ей пришлось унять лёгкий зуд, пробивавшийся сквозь плотную, как ватин, пелену усталости, и просто лечь рядом с Иво на той самой «императорского размаха» кровати. — Прости, — шепнула в ночи. Мартен открыл глаза, вопросительно глядя на псионичку. — За что? Девушка соблазнительно ухмыльнулась, приподнимая себя на локтях и нависая в таком положении над Приором. — Обещала тебя трахнуть… а сил совсем нет. Иво прикрыл глаза, сжимая губы, но не смог сдержать смешка, обречённо покачав головой. Потом порывисто приблизился к опешившей от неожиданности Лу, схватил за шею и запястье той руки, указательным пальцем которой она вырисовывала узоры на мужской груди, после чего опрокинул псионичку на кровать, меняя их пространственное положение на диаметрально противоположное. Рид ошеломлено выдохнула, и через разомкнутые губы мгновенно проник языком Приор, глубоко и нежно целующий затрепетавшую приспешницу. Одновременно притягивал к себе и вдавливал в кровать. Как всегда предельно осторожно, выражая свою любовь столь честно и открыто, что у девушки болезненно ёкнуло сердце от переизбытка чувств обоих. Она спала в объятиях Иво так хорошо, как никогда раньше. Наутро усталость и боль ушли, оставляя место бодрой свежести, будто прикосновения и поцелуи главы Инквизиции были исцеляющими. Нет. Не главы Инквизиции. Не Приора. Иво. Её Иво. Лу попивала из стакана апельсиновый сок, выжатый для неё Мартеном, кидая игривые взгляды в сторону мужчины, который сидел рядом с ней за столом. Перед ним, как и перед агентессой, стоял приготовленный снова в паре восхитительнейший завтрак, который всё никак не мог привлечь внимание хозяина апартаментов ни своим великолепным видом, ни божественным запахом. Потому как Иво смотрел только на девушку, пожирал её влюблёнными глазами, едва помня о том, что нужно дышать. Внешне, мимикой, как всегда практически апатичен, но в этих угольно-чёрных бархатных радужках и сливающимися с ними расширенными зрачками сейчас была обнажена его душа, его правда и суть. — У меня что-то на лице? — смешливо спросила Рид, опуская стакан. Она прекрасно понимала причину такого поведения обычно холодного ко всему на свете мужчины, ведь сама была охвачена идентичными чувствами. Вот только отказаться из-за этого от завтрака не могла — уж очень хотела есть, да и еда была восхитительной. Зря она, что ли, тратила на её приготовление силы, выслушивая множество советов и указаний (вместе с тем перенося удары по гордости) от более опытного и искусного в этом деле Мартена? — Выходи за меня, — вдруг ни с того, ни с сего предлагает Иво, и у Лу лицо вытягивается почти в два раза, а глаза распахиваются столь широко, что вот-вот выпадут из черепушки. Если бы она пила сок, то точно бы подавилась, выплёвывая жидкость изо рта. Впрочем, девушка всё равно закашлялась, вызывая тут же обеспокоенный взгляд Приора. Отказавшись от его попытки постучать ей по спине, Рид кое-как успокоила реакцию собственного тела, вперив в Мартена взгляд истинно ахуевший. — Что… — выдавила она, — …ты только что сказал? С совершенно невозмутимым видом Иво повторил: — Я спросил, не хочешь ли ты выйти за меня. — Замуж? — уточнила всё ещё шокированная Лу. Мартен приподнял бровь. — Да… А что, есть куда ещё выходить? — Но ведь… ты… а я… не совсем… — псионичка судорожно выдохнула, вытолкнув из себя единственное цельное: — Почему? — Что за вопрос? — Иво нахмурил тёмные брови, а его бледное лицо стало хищным. — Я люблю тебя. Ты вроде как любишь меня. — Что за «вроде как»? — тут же ощетинилась Лу, смотря почти гневно в сторону мужчины. Как бы она не была шокирована его спонтанным и абсолютно неромантичным, почти даже нелогичным предложением брака, псионичка не могла не обозлиться на недоверительные в сторону её чувств интонации и слова Приора. — Тем более, — согласно кивнул Мартен. — Почему бы нам не пожениться? Мы с тобой не первый день знакомы, вместе прошли через многое. По словам жёлтой прессы, вообще спим уже больше года. Рид нахмурилась по большей части из-за того, что ложь этой самой прессы с недавних пор очень сильно удручало её по причине своей неправдивости. — Но Иво… Ты Приор. А я просто агент из КС, к тому же вшивый псионик. Ты понимаешь, что скажут люди? — А что они скажут? — всё ещё хмуро интересовался мужчина в каком-то почти обидном риторическом тоне. — Не посмеют. Да и какая разница? Я делал вещи куда более предосудительные глупостью толпы, чем позволил своей любви к тебе овладеть сердцем, разумом и душой. И ты не «вшивый псионик» и уж тем более не кто-то там с приставкой «просто». Лу всё ещё не понимала такой простоты отношения к замужеству с носителем Ψ-метки со стороны Иво. Даже если они будут (а они будут) скрывать факт брака, во многом из соображений безопасности в первую очередь Рид. — Но ведь… я не смогу родить, — прибегла к очень важному вопросу агентессой. Она давно уже смирилась со своим почти бесплодием, однако в отношениях с псионичкой Мартену сделать это же только предстоит, если в конце концов он не решится расстаться с ней ради того, чтобы создать полноценную семью с другой, более подходящей. — Вероятность не стопроцентная, — протестовал Иво. Лу только сильнее нахмурилась. — Но почти. Беременность псионика — шанс один на много тысяч. Если не на миллион. — Но он есть, — всё стоял на своём Мартен. Но, видя скепсис Лу по отношению к его аргументации, еле слышно выдохнул и произнёс более расслаблено: — Если хочешь детей, можем усыновить. Или удочерить. Беспризорников во всякое время слишком много. Или же сделаем ЭКО. «Что за «сделаем»? — бурчала в мыслях Рид. — Будто в него будут подсаживать четыре эмбриона из-за неспособности зачать самостоятельно…» — Это ведь… не приветствуется Церковью Единства. — Это не приветствуется Викарием, — снова протестовал Иво. — А мне всё равно, лишь бы тебе было хорошо. У меня есть личные лаборатории, врачи в них сделают всё как надо и без огласки. Сама сказала — шанс не нулевой. Скажем, что беременность естественная. — Но… Не желая слушать этот лепет, вызванный только страхом и непониманием вследствие неожиданности, Мартен несдержанно, но мягко прервал агентессу: — Кроме опасения того, что я испорчу свою репутацию и буду осуждён обществом, аргументы «против» есть? — Не то, чтобы… Лу скользнула изучающим взглядом по Приору и вдруг хмыкнула каким-то своим мыслям. В её глазах снова вспыхнул тот самый огонёк. — Что? — тут же поинтересовался мужчина, прищурившись с тенью улыбки на лице и властно приказав: — Говори. — Ну… мы ведь с тобой ещё не… — девушка прикусила губу, сверкая небесными радужками, вновь насытившими и уплотнившими свой цвет, — а вдруг мне не понравится? Как я могу жить с мужем, который меня не удовлетворяет? Дегтярные глаза Иво почернели ещё больше, наблюдая за тем, как Лу с совершенно невинной моськой спускает с соблазнительного плечика тонкую лямку пижамного топа.
