Последствия его выбора

Мы были на волосок от жизни... © Бойцовский клуб

***

      Лу Мартен…       Хм. Звучит так странно. Псионичка никак не могла привыкнуть к новому тайному статусу, поэтому частенько косилась на кольцо на безымянном пальце правой руки — своеобразная брачная метка. Пережиток прошлого, так сказать. Никто ныне про такое и не вспоминает, все клеймят себя тату-надписями. Однако из-за повышенной нервозности девушки люди в её окружении и сами стали замечать новое (и чрезмерно дорогое) украшение.       Агентесса на все намёки и расспросы отмалчивается. Ну подарил и подарил Приор безделушку, ценою в целое состояние. Ну с кем не бывает, не правда ли?       Нервно почёсывая палец, Лу читала отчёт. От дела пропавших псиоников её и Каса отстранили, а затем всучили новое — об очередных террористах. Что-то развелось их в последнее время, точно гадких тараканов в её жилом блоке. Паразитов девушка с боем повывела, а значит с больными садистами труда справиться не составит.       Недавно во время облавы на место передачи списанного с завода оружия преступной группировки одного из помощников их лидера удалось взять в плен. Ублюдка немедленно начали пытать в попытке выудить информацию о месте базирования группировки, их связях с лицами высшего и не совсем света, поставщиках и заказчиках. Хизеши Нобу был крепким орешком, хотя своеобразное «шефство» над заключённым взял сам Марк Жонсьер под чётким контролем Иво Мартена. Приор весь допрос стоял за стеклом Геззела и не отводил взгляда от окровавленного лица террориста. И, тем не менее, запрещал присутствовать при этом Лу — первой, кто должен был узнавать и обрабатывать всю информацию.       И у главы Инквизиции были свои резоны. Группировка, из которой был Нобу, предположительно связана с той самой подпольной лабораторией, где возможно проводились опыты над похищенными псиониками. В конце концов, Хизеши, уже мало походящий на человека, превратившийся в сплошной комок боли и крови, сдался. Неосведомлённая мадам Мартен то ли из принципа, то ли из вредности возглавила операцию налёта на базу террористов с помощью своих связей и Марка обставив всё так, что Иво узнал об этом лишь тогда, когда девушка уже была в бронированном грузовике в сотнях километров от Нью-Пари.       — Почему ты не предупредила меня? — звучит его холодный голос, однако псионичка легко распознаёт в нём укор, даже обиду.       — А то сам не знаешь, — Лу мягко улыбается, зная, что даже через динамики Иво чувствует это, а значит — успокаивается. Она всегда действовала на Приора как сладкое седативное, на которое он слишком легко и быстро подсел. — Ты бы мне запретил.       — Конечно! И был бы прав!       Девушка обречённо вздохнула.       — Иво…       Зовёт настойчиво, пытаясь достучаться лишь этим. Знает, как действует её это «Иво», а никакие не «месье Мартены». Пользуется этим нахально, но ведь великий и ужасный глава всея Инквизиции и сам ведь не против. Поддаётся без задней мысли, без единой попытки защиты. Уже мечтает обнять, поцеловать, укрыть от всего мира так, чтобы остаться лишь с ней навсегда и навечно.       — Я люблю тебя, — продолжает вкрадчиво ещё один «ударом» ниже пояса. — И я знаю, как сильно ты любишь меня. Но это моя работа, работа для телекинетика. Ты не сможешь отгородить меня от всего.       — Если бы ты только позволила…       — Не только тебе меня защищать, — слегка усмехается и интуитивно чувствует, что лёд страха и сомнений Иво на том конце начинает таять. — Я тоже должна привнести вклад в нашу с тобой безопасность. Хотя бы тем, что избавлюсь от очередных террористов.       — Лу…       — Да. Я знаю. Будь осторожна, несносная девчонка.       — Нет, — отрицает решительно. Ему не нравится формулировка и он её тут же меняет:       — Будь осторожна, mon cœur. Пожалуйста.       Лу пришлось попрощаться и сбросить звонок — их грузовик въехал в зону с глушением сотовых сигналов. Глупая улыбка не сходила с лица, пока она почти в забытие теребила ремешок на груди чёрного спецкостюма. Лучшего, навороченного спецкостюма, без которого Марк не отпустил бы эту псионичку на задание. Форма из особенного огнеупорного материала, бронежилет с дополнительным обвесом для оружия, медицинским подсумком и рацией. Ноги в высоких, плотно, но мягко сидящих грубых берцах. На голове — шлем, маска и очки ночного видения, а также наушники связи. Между колен торчит дуло автомата, а в кармане напротив сердца греет душу фотография.       Её любимая. Там он. И она. Совсем как люди, больше даже дети. Лу как-то подгадала момент и напала на Иво с расчёской. Даже косичку ему заплела, длинную такую, тянущуюся от правого виска и обрамляющую красивое лицо. На снимке псионичка подбородком опирается о тёмную макушку Мартена, её губы вытянуты уточкой кверху, а эта самая косичка зажата между ними и носом, точно усы. Серо-небесные глаза косят друг к другу, щёки надуты, и в целом красивое лицо девушки выглядит очень комично.       Но, конечно, это фото Лу любила не за свою идиотскую гримасу на нём. А из-за Иво. За его настоящую, такую живую улыбку. За блеск в чернильных глазах, за любовь, что они источают каждый раз, когда мужчина не просто посмотрит — подумает о своей жене. О её чудном заражающем смехе, знакомом до последней нотки голосе, золоте чуть вьющихся волос, бархате жемчужной кожи.       Псионичка порывалась поначалу обрезать себя и оставить только лицо супруга. Однако Приор настоял на том, что на его (на секундочку) любимом фото обязана присутствовать его ещё более любимая жена. Его поцелуй скрепил сделку — теперь у самого главы Инквизиции во внутреннем нагрудном кармане есть снимок, где Лу, сжав щёки мужчины так, что вытянувшиеся губы бантиком сложились, позирует во всей красе, чмокая его в скулу, а сам Мартен, приняв неизбежную кару, не мешает этой экзекуции.       Вряд ли тот, кто увидит сие творение, проживёт больше двух минут. Только эти мысли заставили Иво не уничтожить все улики своей человечности.       — Гляньте, страпонесса поплыла, — пробасил один из её подчинённых — двухметровая крепкая шпала по имени Найджел Браун.       И по какому принципу его вообще выбрали на секретную миссию? Баобабы чай в этой местности не растут, а за другими естественными преградами его вряд бы удалось спрятать.       Лу опасно сощурила глаза, да так, что парень вздрогнул и наверняка уже раз десять пожалел, что вновь решил потроллить госпожу Корпуса Содействия.       — Балаболить команды не было, Браун.       — Ты поосторожнее, друг, — обратился к Найджелу второй бессмертный — смазливый блондинчик Коул Шенье, которому впору было работать моделью или содержанцем. — Лу у нас страпонесса самого Приора. Ты представляешь, насколько элитные булки она имеет каждый день. Ты для неё так — по вторникам берцы язычком вылизывать.       — Воу-воу, окстись! — прервал друга рыжик Феликс Дамур. — Какие красочные описание. Ты потише, а то Уайлд уже почти кончил от таких картин.       Мик Уайлд был самым младшим среди группы Лу. Вчерашний стажёр, впервые выбравшийся на серьёзное задание в надежде помочь своему резюме ощутимо прибавить в весе. Худощавый, стеснительный, в целом — просто милый мальчик, которому среди автоматной очереди и линии огня было ещё меньше места, чем красавчику Коулу.       От слов Дамура Мик весь покраснел, точно переспелая помидорка, и взорвался праведными воплями:       — Да пошли вы! Козлы!       От таких бесстыдных вульгарностей вся группа захвата звонко рассмеялась. Даже Лу испустила обречённых смешок, покачав головой.       — Придурки…       — Ну же, госпожа, — всё не унимался Коул, подавшись корпусом вперёд к псионичке, что сидела у противоположной стены рядом с Найджелом. — Расскажи. Каков наш Приор в постели.       — Во-первых, Шенье, не наш, а мой, — спокойно говорила Лу. А вот его взгляд уже снимал белобрысый скальп с этого хама.       — Так всё-таки слухи не врут! А во-вторых?       — А во-вторых. Иди. В задницу.       — Эх, жаль… — Коул вздохнул, вновь вальяжно усевшись, прислонившись спиной к стенке грузовика. — Самую клёвую задницу Нью-Пари ты уже заняла.       У Шенье была неоднозначная репутация в КС. То бабник, то сладкий мальчик. Тройнички, бдсм-вечеринки, а то и оргии мутил. Истину знали лишь близкие люди. Очень близкие, которые не раз вытаскивали его из самого ада. И которых он был готов закрыть голой грудью от бронебойных пуль.       Практически все из них сидели сейчас здесь, рядом. И первая — его первый наставник в Корпусе Содействия, Лу Рид собственной персоной.       А истина проста. Ребёнок от первого брака родился псиоником, аквакинетиком. Отношения с его матерью стали рушиться ещё до рождения наследника, а затем и вовсе — развод и девичья фамилия. Суд распорядился о том, что с отцом мальчику будет лучше, нежели с подсевшей на тяжёлые наркотики нестабильной. Лайла — так её звали — погибла спустя год в перестрелке в Термитнике, став жертвой очередной разборки местных банд.       Совсем кроха Эрик почти не помнил её. Маму ему заменила Рейчел — вторая супруга Коула. Мадам Мартен была с ней знакома — милая, добрая, слишком хорошая, точно рождённая, взращенная и воспитанная вне этого мира. Любит Эрика точно своего, и таковым его считает.       Иногда Лу ловила себя на мысли, что даже немного завидует им. А потом вспоминает обещание Иво сделать всё возможное, чтобы они тоже могли заиметь детей. Как он собирается это провернуть, мужчина ответил туманно, но хотя бы намётки плана действий у него точно были.       — И как ты там вообще за бесформенными инквизиторскими штанами что-то разглядел? — поинтересовался Джозеф Дане — шестой из команды Лу, самый опытный и более-менее сдержанный. Сейчас он был в роли водителя, перевозя свою группу спецназа к месту проведения операции.       — Так Кавалье ещё желторотиком был, когда месье Мартен в инквизиторском щеголял по Нью-Пари. Так вот в спортзале КС он и видел. Жопка просто отпад, да и вообще спортивный такой, подтянутый со слов Арно.       — А то Кавалье тебе прям все жопки описывает, — хохотнул Найджел.       — К жопке месье Приора у него, видать, особенная любовь. Так красочно и смачно пересказывал. Может, Касу стоит задуматься, убежит голубой щеночек в другую будку.       — Ещё одно слово, — пригрозила Лу, уставшая слушать от левых мужиков обсуждения филейной части её, между прочим, мужа, — и один твой магазин окажется в твоей жопке, а другой — во рту.       — Понял-понял, госпожа, — Коул рассмеялся, подняв ладони в капитулирующем жесте. — Не горячись так. Жопка Приора всё равно вся твоя.       — Именно. Поэтому… заткнитесь уже.       Они ещё о многом разговаривали. База террористов неумолимо приближалась, но на душе спецназовцев не было тяжести. Они все были готовы к тому, что их ждёт, были готовы не вернуться. Однако и помирать никто не собирал.       И Лу чувствовала себя счастливой. Действительно счастливой, пусть и вдали от Иво. Ничто не омрачало её, ничто не могло разуверить в том, что уже завтра она обнимет своего мужа, поцелует, приласкает. Как бы извинится за свою упёртость.       Возможно, псионичке стоило быть менее самонадеянной. И, может быть, в таком случае она не допустила бы роковой ошибки.

***

      Смешок Хизеши Нобу был слишком зловещим, неожиданным. Приговорённый к расстрелу он вёл себя слишком нахально, будто владел ситуацией. Заранее всё просчитал и привёл себя в этот момент — к стулу, к которому был привязан по рукам и ногам, к окровавленному лицу, несколько выбитым зубам и треснутым в теле костям.       Марк не особенно переживал по этому поводу, в отличие от других коллег в комнате наблюдения, обставленной мониторами. Сюда передавался сигнал с небольших датчиком GPS, что были установлены в наплечники каждого из группы Лу. Похолодевший и напрягшийся Иво мог заставить нервничать инквизитора, но…       Всё ведь шло по плану. Ночь скрыла КС-овцев. Охрану у входов сняли быстро. Затем вырубили систему энергоснабжения. Группа продвигалась вглубь здания даже слишком просто, расчищая путь бескровно. Лу постоянно передавала отчёт по рации о действиях своей команды. Аккуратно добираясь до двери каждого сектора, на которые условно разделили план базы террористов, вытащенный откуда-то Даниэль. А после — забрасывали снаряды с прозрачным сонным газом, что действовал за считанные секунды. Никто даже понять ничего не успевал.       Однако совсем скоро в штабе, откуда велись наблюдение и контроль всей миссии инквизитором Жонсьером и, понятно из каких побуждений, Приором, стали слышны сквозь сильные помехи странные переговоры спецназовцев.       — Что за…*пшшш…*       — Как… *пшшш…* …ёрта.       — Рид?! Что у вас?! — кричал Марк в рацию одно и то же вот уже несколько минут. — Ответь!       — Кома… *пшшш…* что эт… *пшшш…* …есто?       — Не знаю… *пшшш…* …не склад оружия, как ук… *пшшш…* …ших данных.       Нобу хрипло рассмеялся. Его сдавленный смех тут же перешёл в стон, после чего пленник сплюнул слюну вместе с сгустками скопившейся во рту крови. И, наконец, растянул губы в улыбке, обнажая красные зубы.       У Кастиэля, что стоял ближе всех, одновременно и холодные мурашки по спине побежали, и руки зачесались — так и просились подарить ещё одну оплеуху этому ублюдку. Но всё-таки сознание Хизеши стоило пока хранить в более-менее трезвом состоянии — по-другому сложно будет ответить на вопросы вдруг резко помрачневшего Приора. Лишь одна его аура сейчас внушала первобытный трепет, и Нобу было явно страшно. Однако отбитому на голову террористу, очевидно, терять было уже не было — разве что свой язык.       Но, видно, и тот ему уже не дорог, раз Хизеши решил развякаться.       — Надо же… Такие капуши. Я думал, быстрее найдут.       — Слушай сюда, выродок! — Кастиэль среагировал раньше Мартена, схватив связанного Нобу за грудаки и крепко встряхнув — аж кости захрустели. — Немедленно объясни, какого хрена творится.       — Или что? — террорист снова рассмеялся, и теперь уже Иво пришлось сдержать себя от того, чтобы немедленно не свернуть ему шею. — Убьёшь меня?       — Да, — поклялся Кас. — Но перед этим помучаешься ты на славу.       — И вы ещё называете нас монстрами?       Нобу хрипел, кое-как волочившийся и формирующий в более-менее членораздельную речь язык почти онемел от боли. Но вот его взгляд. Пронзительный. Проникающий в самую душу. Выворачивающий её, оскверняющий, очерняющей своей одержимостью, своей правдой.       Правдой, звучавшей так сладко, так верно, так подкупающе своими постулатами.        — Вы, чистые, правильные, лучшие. Знаешь, что на самом деле омерзительно? То, что высшие существа, избранные природой и наделённой от неё немыслимой силой для защиты самой жизни, вынуждены терпеть унижения от тех, кого могут переломить порой одной силой мысли.       Нобу всё скалился, точно безумный зверь. Но Кастиэль слушает его, не хочет будто, но слушает, и впитывает точно губка. Вместе с Мартеном, что давно позволял допускать себе эти мысли и не только.       — Смо… *пшшш…* …те! *пшшш…* …сь ремни. И крепкие. Человека точ… *пшшш…* …ржат.       — Не нра… *пшшш…* …ся мн… *пшшш…* это. И штаб н… *пшшш…* …чает. Месье Жо… *пшшш…* слы… *пшшш…* …ня? *пшшш…*       — Рид, что у вас там?! — всё пытался докричаться через рацию Марк, будто бы громкость здесь могла что-то решить. — Рид ответь уже! Что вы видите? Где вы?       — Что происходит? — Кастиэль мельтешащим взглядом скользил то к команде IT-шников Жонсьера, расположившихся за мониторами, то к Иво Мартену и его охранникам — Гектору и Адель. Однако никто из них не мог дать ответа на его вопрос.       Приор не выдержал. Сорвался с места, подлетел к Нобу, отталкивая от него КС-овца. Вцепился в него, точно лев в мышь — один неверный расчёт, и рука переломит шею жалкому грызуну.       — Ваша база! Что это за место?!       — Вы о базе террористов, которой и не существует, месье Приор, — откровенно веселился Хизеши. — О нет, мы не террористы. Мы это «Эволюция». Немного ускоренная, но в нынешних реалиях борьба за естественный отбор с теми, кто слабее, стала гораздо ожесточённей.       — Ком… *пшшш…* эт… *пшшш…* чт… *пшшш…* тело?       — Не хотелось бы лишаться ещё одной сестры. Но что поделать…       Нобу состроил грустную моську, будто бы ему и правда было жаль Лу. А он говорил именно о ней — к гадалке не ходи.       Иво не мог оторвать взгляд от светящихся точек на экране перед Марком, что застыли в одном из корпусов неизвестного здания у самого Периметра, на которое указал Нобу. Слишком далеко, слишком опасно и слишком глупо.       Так глупо было отпускать её одну!       Так глупо было просто отпускать её!       — Любовь зла, не так ли? Зла и глупа, — краем сознания слышал слова Нобу Мартен, попутно пытаясь разобрать в обрывках любимого голоса хоть что-нибудь, что расскажет о её безопасности. Что разуверит в опасениях, развеет страх, убедить — напрасен ужас потери.       Но этого не происходило.        — Глупые в этой гонке не выживают…       — Похоже на *пшшш…* нам стоит *пшшш…* …ливать отсюда.       Иво подлетел к Марку, с лёгкостью вырывая у не сопротивляющегося мужчину рацию, срывая от сковавшего холодом тело и разум ужаса голос в крике:       — Лу, сейчас же уходи оттуда!!! Ты меня слышишь?! Лу!!!       — Мика, нет!!! *пшшш…* …может бы… *пшшш…* ловуш…*пшшш…*       — ЛУ!!!       — МИКА!!!       В динамиках отчётливо прозвучал оглушительный взрыв. Крики боли вспыхнули на краткие секунды и тут же утихли. А затем — никакого раздражающего шипения, полупонятной обрывочной речи. Никаких голосов. Ни её, ни кого-либо из команды.       Лишь оглушающая тишина.