Deals With Devils

Аарон резко проснулся от внезапного и настойчивого грохотания кулаком в дверь. На одну раздражающую секунду, от которой сердце бешено заколотилось, он почти подумал, что это его мама пытается выломать дверь (как она обычно делала, когда он запирался от нее во время очередного приступа ярости), но затем он вспомнил одновременно три очень важные вещи. Во-первых, он больше не был маленьким мальчиком. Во-вторых, он жил в общежитии Пальметто. И, в-третьих, Тильда мертва, и с тех пор прошло уже много лет. Глубоко вздохнув через нос, Аарон взглянул на часы и отметил, что было без трех минут шесть. Он испустил еще более долгий вздох и стон и уже подумывал о том, чтобы просто перевернуться на другой бок; но потом он понял, что Мэтта и Сета все еще нет, и, похоже, тот псих, который все еще отчаянно ломился в дверь, не собирался уходить, пока кто-нибудь не откроет ему. Бормоча проклятия и слегка спотыкаясь после того, как спрыгнул со своей койки, он прошаркал к двери, схватил бейсбольную биту, которую Сет держал там (на всякий случай), и, наконец, распахнул ее с рычанием. — Что? Все раздражение или усталость, которые он, возможно, испытывал мгновение назад, быстро покинули его тело, как только он увидел Кеви Дэя, их кулак все еще был поднят для стука, а в глазах застыл явный страх, когда они стояли там, бледные и потные, как будто только что пробежали десять километров, пока за ними гнался сраный призрак. Всего за полсекунды, которые потребовались ему, чтобы полностью осознать, кто его разбудил, он увидел, как ужас на их лице сменился облегчением, а затем снова сменился тревогой, когда Кеви распахнули дверь еще шире и заключили его в крепкие объятия. — Аарон! Аарон, слава богу! Я думал, ты у них в руках! Я думал, они… Блять! Аарон! Ты… ты… — выпалили Кеви, рассыпаясь в объяснениях. Они с каждым словом прижимались к нему все крепче и крепче, дрожа как осиновый лист и покрываясь холодным потом. С помощью того небольшого количества движений и мозговых клеток, которые не были ограничены внезапным и неожиданным контактом, Аарон воспользовался концом биты, которую схватил, чтобы закрыть за ними дверь, а затем бросил ее на пол, чтобы освободить руки для ответного объятия. Но как только он это сделал, звук заставил Кеви слегка подпрыгнуть, словно от испуга, и не успел он опомниться, как их ноги, очевидно, подкосились, они упали на колени и начали рыдать, все еще отчаянно прижимаясь к Аарону, словно боялись, что он исчезнет. — Черт, виноват, это был всего лишь я. Все в порядке. С тобой все в порядке. — Он пытался объяснить им, чтобы успокоить, но безуспешно. Его мозг все еще пытался осознать, что, блять, происходит, и большая часть того, что говорили Кеви, была либо заглушена рыданиями, либо звуки пропадали в рубашке Аарона, но ему удалось разобрать несколько слов, таких как «Нил», «пропал», «Эндрю» и «это моя вина». Это было нехорошо. Во многих отношениях это было нехорошо. Никакая цепочка слов, связывающих эти идеи, не могла быть хорошей новостью, когда Кеви были в таком состоянии. В последний раз, когда он видел Кеви такими подавленными из-за чего-то, это было потому, что они вышли со стадиона подышать свежим воздухом и обнаружили на тротуаре разбитое тело Даки. И то, как они сказали: «Я думал, ты у них в руках». Кем были «они», семья Морияма? Они забрали Нила? Эндрю? Они, блять, были мертвы? — Эй, эй, притормози, успокойся, что случилось? — Аарон пытался уговорить их, когда собственное беспокойство начало нарастать, но Кеви только зарыдали еще сильнее и начали учащенно дышать, как это обычно бывает при приступе паники. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Те крохи информации, которые он узнал, смешавшись с реакцией Кеви, уже свидетельствовали о плохой ситуации, но тот факт, что он не сможет узнать больше, пока Кеви не успокоится настолько, чтобы рассказать ему больше, делал ситуацию еще хуже. Он должен был вытащить их из этого состояния, чтобы понять, настанет ли его собственная надвигающаяся паническая атака или нет. — Тебе нужно делать медленные вдохи, Кеви, ты потеряешь сознание, если будешь продолжать так учащенно дышать, — попытался объяснить он, слегка похлопав их по спине для успокоения и оглядывая комнату в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь. Он никогда не был силен в этом. Логически и гипотетически он знал, что ему следует делать в такой ситуации, но утешать других людей, когда тебя самого в детстве не успокаивали подобным образом, всегда было легче сказать, чем сделать. Это было одной из причин того, что все отзывы о его работе в клинике были о высоких оценках за его реальные медицинские знания и практическое применение, но с утверждением, что его поведение у постели больного «нуждается в доработке». Ему говорили, что он либо выглядит слишком агрессивным, либо слишком бесстрастным, либо слишком «неестественно молчаливым, что вызывало беспокойство». Кейт пыталась научить его быть более «представительным», но до сих пор, по словам его наставников, он выглядел либо «скучающим», либо «угрожающим» во время ухода за порицающими пациентами. За исключением детей, ему говорили, что он умеет ладить с детьми… но какой-то долбоеб из трастового фонда по имени Чед в его классе сказал ему, что это просто потому, что он «достаточно маленького роста, чтобы они воспринимали его как своего». Уебок был ненамного выше него, всего на полфута, что все еще считалось низким ростом для парня, но неважно. Он знал, в чем заключаются его собственные методы самоуспокоения, какие маленькие привычки он приобрел, чтобы не отвлекаться, когда был в плохом настроении, или предохранители, позволяющие ему отключаться всякий раз, когда воспоминания о Тильде всплывали на поверхность, но, похоже, здесь это было не совсем применимо. Кеви — не он, то дерьмо, которое срабатывало у него, не обязательно сработает на них, а может даже ухудшить ситуацию. Поэтому вместо того, чтобы рубить с плеча, он прокрутил свои воспоминания в поисках того, что обычно делали Эндрю или Нил, чтобы разгрузить Кеви, когда они начинали поддаваться панике. Стратегия Нила, по-видимому, в основном заключалась в том, чтобы отвлечь их, например, разговорами о музыке, истории или о чем-то еще, но это не сработает, когда Кеви были в таком состоянии, что не могли толком разговаривать. Ему нужно было, по крайней мере, вывести их из состояния паники настолько, чтобы они услышали музыку, которую он поставит до того как это принесло бы им пользу; и даже тогда ему нужно было бы получить ответы на некоторые вопросы, прежде чем он смог бы перейти к другим темам. Однако способ «успокоения» его брата, по-видимому, в основном заключался в том, чтобы казаться достаточно стабильным и надежным, чтобы на него можно было опереться, или в том, чтобы превратить себя в щит; требовалось много усилий, чтобы заземлить, а затем отдавать основные команды, чтобы они могли вывести себя из этого состояния самостоятельно. Он мог бы в некотором роде понять это, ведь иногда, когда ты чувствуешь себя настолько подавленным, что даже не можешь вспомнить, как дышать, было бы легче, если бы кто-то другой давал для тебя эти основные инструкции. Это не показалось ему особенно «утешительным» или «умиротворяющим», он никогда по-настоящему не умел «выполнять приказы». Но если в прошлом у них получалось остановить эту удушающую спираль, и Кеви обращались к Эндрю за дополнительной помощью всякий раз, когда это было необходимо, то по той или иной причине это должно было быть эффективным. И для такого человека, как Кеви, который всю свою жизнь подчинялся чьим-то строгим указаниям, внезапно оказаться в положении, когда тебе приходится принимать все эти решения самостоятельно, вероятно, было довольно стрессовым. Они так и не научились как справляться с дерьмом самостоятельно, у них всегда был «партнер» и «хозяин», который диктовал им все, начиная от того, что есть и когда принимать душ. Он точно не был большим поклонником идеи увековечивания их гнетущего существования здесь и сейчас, но если бы небольшой намек на ту «нормальность», которой они жаждали, был представлен не в форме «сделай это или нет», а в форме «пожалуйста и спасибо»… Может быть, это, как минимум, дало бы им возможность за что-то зацепиться, пока они не станут достаточно стабильными, чтобы самим взять бразды правления в свои руки? — Кеви, — сказал Аарон строгим, но терпеливым тоном, оторвав от себя их руки настолько, чтобы присесть перед ними на корточки. — Кеви, посмотри на меня. Вместо того чтобы посмотреть на него, Кеви воспользовались тем, что их руки больше не обнимали Аарона, и слегка потянули себя за волосы, пока они сворачивались в клубок. — Эй… — Аарон попробовал еще раз, более мягким тоном, прежде чем смириться с мыслью, что в конце концов необходим более агрессивный подход. Он немного подался вперед, просунув руки в петли, которые образовались при сгибе локтей, пока Кеви оттягивали волосы, а после схватил за затылок и потянул, заставляя их поднять глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и одновременно отталкивая их руки в стороны, используя как рычаг внутреннюю сторону их локтей. Это был довольно неловкий маневр, и для этого пришлось практически заползти к ним на колени и приблизить их лица друг к другу, но это также означало, что Кеви просто не мог не смотреть на него, и это создало некое «давление заземления», которое, казалось, было эффективным для них. Зрачки Кевина сначала расширились, а затем сузились, когда они посмотрели ему в глаза, их быстрые неглубокие вдохи на секунду стали похожими на судорожный вздох от того, как легко Аарон притягивал, толкал и надавливал на них одновременно. По горячим дуновениям воздуха на его лице и слезам, текущим по щекам, было ясно, что они все еще в панике, но по тому, как они смотрели на него, было также ясно, что Аарон, по крайней мере, теперь полностью завладел их вниманием… — Так, хорошо… — Проговорил Аарон, пока они смотрели друг другу в глаза и пытались придумать, что делать дальше. — Теперь мне нужно, чтобы ты дышал для меня, хорошо? Кеви ничего не сказали, но они наклонили голову вверх и вниз, что было почти похоже на кивок, учитывая, насколько сильно она была зажата в их двойном захвате. Так что Аарон проглотил немного лишней влаги, скопившейся у него во рту, прежде чем высвободить одну руку из петли и медленно просунуть пальцы под руку Кевина, словно лом, пытаясь заставить их разжать пальцы, пока они не заработали себе проплешину или что-то подобное. Их руки были напряжены, и было ясно, что они не были уверены в этом, но Аарон восстановил хватку, а затем сумел положить освободившуюся руку Кеви на центр своей груди, чтобы у них был примерный ритм сердцебиения и дыхания, которым они должны были соответствовать. Они, казалось, поняли намек на то, что дергать себя за волосы больше нельзя, и сами опустили вторую руку, но им, очевидно, все еще нужно было за что-то уцепиться, поэтому вместо этого они просто вцепились в плечо Аарона. Одной рукой Аарон все еще держал волосы Кеви на затылке, а другой прижимал ладонь к своему сердцу, давая им следующие инструкции. — Дыши со мной, Кеви… Вдох и выдох. Вот так, хорошо? Попробуй синхронизироваться со мной… Так… Вот и все… Продолжай… Да, хорошо, просто… Кеви тихонько всхлипнули, когда из глаз выкатилось еще несколько слезинок, и они попытались отвернуться, но Аарон использовал свою хватку за затылком, чтобы снова привлечь их внимание к себе, осторожно, не слишком сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы дать им сосредоточиться на нем и не спускать с него глаз. — Я сказал, со мной. — Напомнил Аарон чуть более властно, прежде чем снова заговорить мягче: — Так-то лучше… Просто продолжай дышать для меня… Ты хорошо справляешься. Медленно, но неуклонно эти судорожные глотки сменились чем-то более размеренным, все еще слишком глубокими и натужными, но гораздо лучше, чем те, что они делали раньше, и Кеви больше не пытались разорвать зрительный контакт с ним, пока он продолжал время от времени отдавать команды и хвалить, пока паника не улеглась. Как только стало казаться, что самое худшее позади, Аарон нежно убрал пальцы с волос Кеви и вместо этого положил руку им на плечо. — …ты так напряжен, — заметил Аарон, — Я уже чувствую, как забились твои мышцы, если ты не расслабишься и не разберешься со всем этим, завтра у тебя все будет так болеть, что ты не сможешь пошевелиться. У Кеви было такое выражение лица, словно им по какой-то причине стало стыдно за это, и Аарону пришло в голову, что сейчас они, вероятно, восприняли бы все, кроме явной похвалы, как своего рода обвинение в неадекватности или признание своей вины. Поэтому, стремясь как еще больше отвлечь, так и обрести столь необходимую уверенность, он разработал новый план, как вытянуть из них больше информации и одновременно провести для них небольшую «физиотерапию». — Хорошо, вот что мы сделаем. Я хочу пересесть на диван, чтобы помочь тебе разобраться с мышцами, и пока я это делаю, мне нужно, чтобы ты объяснил мне, что происходит, хорошо? Ты можешь сделать это для меня? Кеви кивнули в знак согласия, так что Аарон поднялся с пола и протянул руку, чтобы тоже поднять их на ноги до того как перенести на диван, как и было сказано. Он усадил Кеви, а потом понял, что они, вероятно, хотят пить, и повернулся, чтобы принести им стакан воды, но был остановлен тем, что Кеви протянули руку и вцепилась ему в запястье. Аарон оглянулся на них через плечо и приподнял бровь, прежде чем сказать: — Я сейчас вернусь, мне просто нужно кое-что захватить для тебя… Я никуда не ухожу. Кеви снова кивнули и отвели взгляд, когда они отпустили его, но было ясно, что они все еще не хотят надолго выпускать Аарона из виду, поэтому он определенно быстро сходил на кухню и вернулся, вручая им прохладный стакан с еще одной командой: — Пей маленькими глотками, но мне нужно, чтобы ты выпил все до конца, когда мы закончим разговор, хорошо? Кеви пропустили третий кивок и просто сделали несколько маленьких глотков, снова встретившись с ним взглядом, после опуская стакан с вопросительным выражением в глазах. — Хорошо. — Утвердил Аарон, прежде чем присоединиться к ним на диване и усадить их так, чтобы он мог лучше дотянуться до плеч и спины. Он нашел и размял два самых больших узла на спине, в то время как Кеви продолжали время от времени отпивать из стакана и издавать при случае стоны, всхлипывания или вздохи. Он описывал большими пальцами маленькие круги в поисках других узлов, когда решил, что должен попытаться разговорить их сейчас. — Итак… что произошло? Кеви выпили слишком много воды, чтобы это можно было назвать глотком, а затем сглотнули, нерешительно произнося: — Я… Я проебался. — Проебался как? — Я… — Даже та часть их лица, которую Аарон мог видеть под этим углом, выглядела взволнованной и пристыженной, пока они пытались подобрать слова. — Хорошо, тогда давай начнем с этого, почему ты постучался в мою дверь посреди ночи? — Я… Я думал, ты… — Что? Пропал? — подсказал Аарон, основываясь на их более ранних словах. Кеви слегка кивнули, прежде чем немного перемотать мысленную пленку назад для более лучших объяснений. — Ники… Ники вернулся со стадиона… Остальные Лисы провели там всю ночь, приводя все в порядок после… Я думаю, они просто решили устроить вечеринку с ночевкой в комнате отдыха, чтобы «подвести итоги и расслабиться», но Ники ушел пораньше, потому что знал, что они все будут пить и… — …тебе все еще трудно удержаться и не побежать туда, чтобы присоединиться к ним? Кеви глубоко вздохнули, и их голос прозвучал немного хрипло, когда они признались: — Да… Но это не совсем так… Я-я не осознавал, насколько уже поздно, пока Ники не указал на это. А потом я… Они так и не вернулись… — …Нил все еще в участке? — Спросил Аарон, закончив со спиной Кеви и развернул их так, чтобы они видели лучше лица друг друга. Кеви на мгновение отвели от них взгляд, а затем снова посмотрели на них, и на их лице вновь появилось беспокойство. — Я не думаю, что они вообще там были. Я думаю… Мне кажется, что они должны были… Я имею в виду, после видео и… Копы не могут держать его так долго, не привлекая к ответственности, и если бы ему предъявили обвинение, это уже было бы в новостях. Он… он не из полиции. Так что он… он, должно быть… Они сделали прерывистый вдох, который, на его взгляд, был слишком близок к тому, чтобы стать еще одним приступом гипервентиляции, поэтому Аарон пресек это, крепко сжав их колено, а затем предавая словам и взглядам немного больше властности, когда проговорил: — Эй. Нет. Ничего подобного. Продолжай дышать в моем темпе, помнишь? Кеви посмотрели на руку, лежащую у них на колене, а затем снова на Аарона, и на их щеках появился едва заметный румянец; но они не сделали ничего, чтобы попытаться убрать его руку, и даже, казалось, снова расслабились под давлением, так что это, должно быть, их, по крайней мере, не нервировало. — Хорошо… — Повторил Аарон, слегка потирая большим пальцем их колено. — …если ты думаешь, что Нил у Мориямы, то почему бы не разбудить Эндрю? — Он… Он тоже так и не вернулся. Аарон на мгновение застыл, а затем вскочил с дивана, чтобы броситься к окну и проверить, нет ли на стоянке их машины, в то время как Кеви бросились продолжать объяснения. — Я побежал на крышу, но там его тоже не было, и я знаю, что его не было на корте, потому что Ники сказал, что не видел его. Я… я не знаю, узнал ли он, где Нил, и отправился ли его спасать, или они… они также решили отправиться за ним, потому что узнали о… о… Мозг Аарона работал на пределе возможностей, когда он переваривал эту информацию, добавляя свои собственные наблюдения вслух и стараясь не выдать и половину своего волнения, которое он испытывал на самом деле при мысли о том, что его брат столкнется лицом к лицу с ебанной якудзой. — Машины на стоянке нет. Если бы они забрали его, то оставили бы машину. Где бы ни был Эндрю, он поехал туда на ней. — Это не значит, что он в безопасности. — Нет. Это не так. — Согласился Аарон, возвращаясь к дивану. — Ты пытался дозвониться до него? — Я… — Кеви выглядели застенчивыми, как будто только что осознали, что это должен был быть следующий шаг до того как признаться, — я даже не… Когда я понял, что они оба пропали, я… я… просто понял, что должен найти тебя и убедиться, что ты не… Аарон глубоко вздохнул через нос, стараясь не вдаваться в подробности, достал из кармана телефон и нажал кнопку быстрого набора. — Хорошо, тогда я позвоню ему прямо сейчас… Даже если он не возьмет трубку, это ничего не значит, возможно, он просто все еще за рулем, так что постарайся сохранять спокойствие, ладно? Он был чертовым лицемером и знал это. Просил Кеви сохранять спокойствие, когда ему казалось, что он либо взорвется сам, либо подорвет чертову бомбу, если не услышит голос своего брата в течение следующих трех… двух… одного… Послышался слабый щелчок, означающий, что вызов принят, а затем отдаленный звук шипящего на сковороде бекона, когда Эндрю сонно пробормотал: — Какого хрена тебе нужно в такую срань? Аарон в равной степени испытывал такое ебучее облегчение от того, что с ним все в порядке, и так пиздецки злился из-за этого же, что даже сам не был уверен, звучит ли его вопрос более обвиняюще или тревожно, когда он спросил в ответ: — Где ты, блять, пропадаешь? Последовала короткая пауза и звук скребущей по сковороде лопатки, когда Эндрю спросил: — Колумбия, а что? Аарон сделал глубокий вдох. Затем еще один. Пытаясь напомнить себе, что задушить своего близнеца не получится — он хотел избежать тюремного срока. — Ты в Колумбии… — Повторил Аарон как для подтверждения, так и для Кеви. — Какого хуя ты в Колумбии? А еще лучше, почему ты не подумал о том, чтобы… ну, я не знаю, сказать кому-нибудь, что собираешься в Колумбию, вместо того, чтобы просто исчезнуть к хуям собачим, даже не предупредив, не оставив записки или «пошел на хуй»? — Пошел на хуй? — Сам иди, Эндрю! Ты нас до усрачки напугал! — …Нил сказал, что хочет домой. — Эндрю выразительно пожал плечами, как будто это все объясняло. И, возможно, так оно и было. Еще раз глубоко вздохнув, Аарон ущипнул себя за пазуху носа и спросил: — Так Нил с тобой? — Очевидно. — Точно. — Сказал Аарон с чуть большей резкостью в голосе, чем хотел. Затем, закатив глаза, он добавил: — И Жан? Если честно, ему было наплевать на этого парня. Но он знал, что они с Нилом были… по-видимому, ближе, чем он думал… И из довольно пикантного (а также душераздирающего) разговора, который он подслушал некоторое время назад, он понял, что они с Кеви тоже когда-то были довольно «близки». Они были бы опустошены, если бы что-то случилось с этим несправедливо привлекательным, высоким и талантливым французским ублюдком, поэтому он должен был спросить ради их же блага. Эндрю цокнул языком в знак легкого раздражения, как будто это Аарон был единственным, кто раздражал и вел себя неразумно в этой ситуации. — По словам Нила, он все еще жив… Пока не совсем уверен в их положении дел после этого. Ты как бы удерживаешь меня от того, чтобы разбудить его и спросить об этом. — Правда что ли? — Аарон произнес это с сарказмом и вновь возжелал стать единственным ребенком в семье. — Ну, поскольку ты только что изобразил из себя Гудини и ни хрена нам не сказал, мы все жили в предположении, что Нила допрашивали Мориямы или еще кто-нибудь, и что ты, возможно, сам получил по заслугам за то, что был виновен в соучастии. Так что, знаешь, прости меня, если мое желание убедиться, что ты все еще цел и невредим, нарушило твой график всего на пять минут, в котором тебе явно насрать на всех, кроме тебя и твоего маленького мальчика-игрушки. — Он не… — начал Эндрю, переходя на рычание. — Ты хоть понимаешь, что оставил Дэя одного в комнате общежития на всю ночь? Вчера у них тоже был дерьмовый день; они уже сходили с ума от всего происходящего, им было трудно оставаться трезвыми, а ты просто бросил их здесь одних и даже не подумал сказать им, что с Нилом и Жаном все в порядке, или что вы, парни, собираетесь в Колумбию. Я имею в виду, что, если… — Он что, пьян? — Эндрю оборвал его. Аарон открыл было рот, чтобы поправить его за их местоимение, но потом понял, что и сам на сто процентов не уверен в нем (а даже если бы и был уверен, он не стал бы их переубеждать, говоря что-либо по этому поводу, если Кеви все еще не решились рассказать правду). Так что вместо этого он просто покачал головой и выдвинул другую точку зрения. — Нет? Но дело не в этом, а в том, что… — Они мертвы? Истекают кровью? Они подожгли общежитие? — Эндрю, это… — Насколько я знаю, Кевин Дэй был взрослым мужиком, способным провести одну гребаную ночь в одиночестве, находясь в безопасности под замком в Лисьей Башне с вооруженной охраной и медсестрой, которая всегда была в его распоряжении. Разве не так? Конечно, возможно, я мог бы сообщить тебе какие-нибудь новости, но я как-то не подумал об этом, когда был занят тем, что разбирался с настоящей жертвой того, что произошло вчера. Если Кевин хочет броситься сломя голову в дерьмо, творящееся в гнезде, потому что ему «неловко» стоять в стороне и наблюдать, то на здоровье. Может быть, немного смелости вдохновит его набраться мужества и что-то предпринять в следующий раз, когда он, предположительно, будет волноваться об изнасиловании прямо у него на глазах. — Эндрю!.. Он услышал гудок и понял, что брат повесил трубку, но это было даже к лучшему, потому что, если бы они остались на линии, то, вероятно, снова испортили бы свои отношения, устроив из-за этого дерьма скандал на расстоянии; поэтому, зарычав от разочарования и бросив телефон через всю комнату на кресло, Аарон понял, что разговор окончен. Он вскочил с дивана и несколько раз прошелся взад-вперед, прежде чем отправиться на кухню за пакетом чипсов и двухлитровой бутылкой «Mountain Dew». Он выпил половину и снова плюхнулся на диван, чтобы запихнуть в рот несколько горсток чипсов, а после снова поднял взгляд и увидел, что Кеви смотрят на него широко раскрытыми глазами. Аарон посмотрел на крошки на своем воротнике и на завтрак, который он поглощал, уж точно не «одобренный спортсменами», а затем ткнул пальцем в сторону Кеви со словами: — Скажи хоть слово о калориях или дерьмовых химикатах в нездоровой пище, и я назло поклянусь, что больше никогда в жизни не буду есть салат. — Аарон… — Я сделаю это, Кеви, не испытывай меня. — Продолжил он угрожать. — Я чертовски упрям, и из всех сомнительных способов, к которым я мог прибегнуть, употребление пищи в стрессовых ситуациях — далеко не худшее, что я мог… — Аарон, — повторили Кеви, закатив глаза, когда они потянулись вперед и легонько сжали его колено, точно так же, как Аарон делал это для них ранее. — Ты… Тебе не обязательно было так за меня заступаться. — Да, обязательно. — Возразил Аарон, нахмурив брови в знак вышеупомянутого упрямства. — Но вы с Эндрю… — Он мой брат, — прервал их Аарон, выразив то, что, как он был уверен, они собирались сказать. — Так что никто лучше меня не знает, насколько близоруким обосранцем он может быть. Если бы я не указал ему, насколько это хреново, он бы никогда не понял, что в этом есть что-то неправильное, и он просто делал бы это снова и снова, заставляя нас каждый раз с этим мириться. Он также чертовски упрям и не любит признавать, что способен облажаться; но на каком-то уровне я знаю, что он на самом деле ценит, когда я объясняю ему все это дерьмо, даже если в тот момент он материл меня за это. Он может сколько угодно говорить, что ему насрать и он не был неправ, но в следующий раз, когда произойдет что-то подобное, он, по крайней мере, подумает о том, чтобы сначала отправить нам сообщение или что-то в этом роде. Просто подожди. Как бы ни было охуеть как неприятно спорить с ним о том, как соблюдать элементарно-сраную человеческую порядочность, я знаю, что он на самом деле хочет быть достойным человеком, просто пока не знает как. И его возмущает тот факт, что никто его этому не научил. Так что иногда нам приходится, блять, орать друг на друга по этому поводу, чтобы до его тупоголового черепа дошло. — …и все же… он… он не совсем неправ, я… Наверное, мне не следовало так волноваться и… И мне определенно не следовало заставлять тебя нервничать по пустякам, или… или заставлять тебя мириться с… Аарон прервал их, обхватив ладонями их лицо и заставив их вновь посмотреть друг другу в глаза. — Эй, хватит извиняться за то, что тебе не все равно. Это не твоя вина. Ты не сделал ничего плохого. — Но я… — Нет. Мне все равно. Ты ни в чем не виноват, ясно? По их глазам было ясно, что они ему не поверили, но проглотили остатки слюны и все равно слегка кивнули в знак подтверждения, прежде чем положить свою руку поверх руки Аарона и, прильнув к ней, сказали: — Хорошо… Взгляд Аарона всего на долю секунды скользнул к их губам, но прежде чем он успел позволить этой опасной мысли полностью укорениться в его сознании, Кеви слегка вздрогнули и отвели руку Аарона, чтобы осмотреть ее, проговаривая: — У тебя такие холодные руки. — О… Точно… Я, эм… Он ожидал, что они отпустят его руку и уберут ее, но вместо этого они потянулись к другой и свели их вместе, словно держа светлячков в ладонях, после поднося их к губам, чтобы обдать горячим воздухом костяшки его пальцев, согревая их. Еще несколько пламенных вздохов и легкое трение их ладоней друг о друга, и температура рук Аарона снова стала немного больше походить на температуру нормального человеческого тела. — Так-то лучше… — Проговорили Кеви с легким намеком на самодовольство, прежде чем снова встретиться с ним глазами и продолжить: — Знаешь, я тоже иногда могу позаботиться о тебе. Аарон почувствовал себя так, словно его пронзили стрелой в сердце, ему потребовалось три попытки и один глоток, чтобы выдавить хоть какой-то нечленораздельный ответ, но в конце концов удалось выдавить слабое: — Спасибо. Кеви слегка улыбнулись в ответ на это, а затем отпустили его и снова отвели взгляд, когда улыбка медленно исчезла с их лица. О чем бы они сейчас ни думали, это явно снова немного подпортило им настроение, поэтому Аарон решил, что нет смысла отказываться от вопросов, которые он действительно хотел задать. — Ты все это время мучился в своем общежитии, ожидая, когда они вернутся домой? Кеви слегка нахмурили брови, услышав это, и выглядели немного смущенными, когда кивнули сами себе и ответили: — Да, думаю, что так… Довольно убого, да? — Нет, — возразил Аарон, прежде чем добавить: — После такого дня, когда ты на несколько часов остаешься один и даже не уверен, что вообще происходит… Тот факт, что ты не сдался и не купил себе несколько бутылок водки, чтобы захлебнуться, означает, что ты уже прошел долгий путь… Я бы, наверное, не смог бы этого сделать… Я правда горжусь тобой, Кеви. — …да? — Да… — Подтвердил Аарон, задавая свой следующий вопрос. — Знаешь, ты мог бы прийти ко мне раньше. Я думал, Эндрю и остальные уедут максимум на час или два, если бы я знал, что ты все еще… Почему ты не пришел ко мне, когда тебя снова начало триггерить? — Я… Я не думал, что ты захочешь увидеть меня снова так скоро после… Верно. Аарон выставил себя полным идиотом, неверно истолковав признаки их дружбы как флирт, и Кеви пришлось дать ему отворот-поворот. Конечно, Кеви не захотели бы сразу же вернуться и снова заговорить с ним, когда он вроде как приударил за ними, пока они были внизу несколькими часами ранее. Мало того, что это была просто неловкая ситуация, но, насколько он знал, одной из причин, побудивших Кеви напиться, могло быть желание забыть обо всем этом дерьмовом шоу в баре и в коридоре. Он знает, что, если бы Кейт чудесным образом не оказалась в его общежитии именно тогда, когда он нуждался в ней, ему, возможно, пришлось бы обратиться к своему спонсору или к чему-то еще, чтобы не сбиться с пути. С учетом того, что они были бы в похожей ситуации, если бы сходили с ума от осознания того, что Аарон так сильно в них влюблен. К тому же, на каком-то уровне Кеви, вероятно, были достаточно вежливы и интуитивны, чтобы не захотеть «вводить его в заблуждение» или что-то в этом роде, обращаясь к нему по необходимости только потому, что все обычные люди, которые не давали им оступиться, были заняты. Он неправильно истолковал то, что произошло ранее, и кто сказал, что Аарон снова не воспримет это отчаяние как нечто большее? Это сделало бы ситуацию еще более неловкой и еще больше сломило бы его дух, а Кеви все еще были с ним в достаточно хороших отношениях, чтобы хотеть избежать и того, и другого, если бы это было возможно. — О, — это было все, что Аарон смог выдавить из себя в тот момент, поэтому он повторил это дважды, надеясь, что не выдал себя слишком сильно. — О… — Я могу… — Кеви снова выглядели слегка расстроенными, но явно пытались скрыть это, пока говорили, — то есть, кризис, я полагаю, предотвращен. Так что, эм… Если ты хочешь, чтобы я ушел, и ты мог снова заснуть, тогда… — Тебе не обязательно уходить. — Аарон покачал головой. — Это не обязательно… Я рад, что ты пришел ко мне, Кеви. Правда. Ты… Ты один из моих самых близких друзей, и я хочу быть в состоянии помочь тебе во всем, так что… кроме того, я, вероятно, все равно не смогу больше уснуть. Не после… ну, всего этого и примерно литра чистого сахара и кофеина. — Сказал он, жестом указав на «Mountain Dew», который отставил в сторону после того, как выпил. — Это… Да. Хорошо… Ты, ммм… Ты тоже один из моих самых близких друзей, Аарон, я… Ты… Ты тоже для меня на первом месте… Аарон почувствовал, как что-то тяжелое, о чем он даже не подозревал, давит ему на грудь, и в этот момент покидает его, дальше убеждаясь в том, что даже если Кеви не чувствуют того же, что и он, они все равно заботятся о нем и видят в нем друга. До этого у него было всего три человека, которые делали подобные заявления и имели в виду именно это, так что, возможно, хоть это и не было тем, на что он надеялся, он все равно дорожил бы тем, что у него есть… Аарона осенила еще одна мысль, и он вскочил с дивана, схватил свой телефон, а затем вернулся обратно и начал печатать на нем. Тем временем Кеви попытались сменить тему, прочистив горло и сказав: — Так… э-э-э… Если ты не собираешься возвращаться в постель и не хочешь, чтобы я уходил, тогда что ты собираешься делать сейчас? Аарон включил воспроизведение найденного в интернете видео со смесью из панк-, рок- и метал-музыки, переложенного в оркестровые пьесы для фортепиано и скрипки, а затем снова отложил телефон в сторону, прежде чем ответить на этот вопрос одним из своих собственных. — Ты вообще спал прошлой ночью? Или ты все это время расхаживал часами туда-сюда? — …я не расхаживал, я делал круги по общежитию, так как не думал, что мне стоит идти на тренировку и… — Значит, это «нет»? — …нет… я не спал… Но все нормально, я привык… — Иди сюда. — Попросил Аарон, поднимая одну руку и принимая более удобное положение, чтобы на нее опереться. Уши Кеви порозовели, когда они спросили: — Ч-что? — Ты такой же, как Джостен, верно? Тебе лучше спится, когда рядом есть человек, которому ты доверяешь… и есть за что держаться… Вот почему ты всегда обнимаешь свои подушки и одеяла и плохо спишь без них — вот почему ты уснул, когда он лежал на тебе сверху, прижавшись, в тот раз в Колумбии… — …это не твоя проблема. Если тебя это не устраивает, тогда… — Кто сказал, что меня это не устраивает? …помнишь, я сказал, что я упрямый? Думаешь, я бы предложил, если бы не хотел, чтобы ты это делал? — Но я… Аарон снова опустил руку, подвергнутый сомнению: — О… Тебе некомфортно со мной… — Я… я этого не говорил, — запротестовали Кеви. — В этом нет необходимости… — Заверил Аарон, продолжая: — Я понимаю, то есть, я… я не Нил, или Эндрю, или… или Жан… И ты знаешь, что я… Я понял. Все в порядке. Кеви глубоко вздохнули, продолжая отрицать. — Дело не в том, что я не хочу, просто… Ты уверен? Ты уже так много сделал для меня сегодня, и я… я не хочу… Воспользоваться ситуацией или что-то в этом роде, просто из-за возникшей жалости ко мне. Я не единственный, у кого вчера был длинный дерьмовый день, и я даже не настоящая жертва, просто… Тебе не нужно относиться ко мне по-особому, нянчиться со мной или что-то в этом роде только потому, что ты беспокоишься, что я… Со мной все будет в порядке. И я не твоя проблема. И я… — …это то, что ты думаешь? — Спросил Аарон. — Ты думаешь, я просто хорошо к тебе отношусь из жалости, или из чувства долга, или еще из-за чего-то? — Я думаю… Ты хороший человек, и когда-нибудь станешь также лучшим врачом, поэтому, когда ты видишь, что кому-то больно, кого-то, кто нуждается в твоей помощи, — Кеви нервно указали на шрамы на своих руках, пока они объяснили, — я думаю, что твое инстинктивное стремление попытаться спасти других людей берет верх над твоим инстинктом самосохранения. — Меня не нужно спасать. — Ты уверен в этом? — Спросили Кеви с выражением, средним между любопытством и мольбой, на которое Аарон не знал, что ответить. Аарон дважды открыл и закрыл рот, прежде чем снова поднять руку и сделать им свое последнее предложение. — Я знаю, что мне холодно, и от меня, наверное, пахнет солью и уксусом, смешанными с какой-то ерундой, на вкус похожей на мифический фрукт Mountain Dew, но я здесь, и я согласен… Так что, ты собираешься использовать меня как огромного плюшевого мишку, чтобы немного поспать? Или ты хочешь посмотреть фильм или что-то в этом роде и просто забыть, что я когда-либо спрашивал об этом? Кеви на мгновение прикусили нижнюю губу, а после безмолвно заерзали и перестроились на диване, чтобы иметь возможность прислониться к нему, обхватив его рукой за талию. — Так нормально? — Немного нерешительно спросили они. — А для тебя это хорошо? — спросил в ответ Аарон. Он почувствовал, как они слегка поморщились, прежде чем еще немного перестроиться, а после немного расслабиться. Приняв это за их ответ, Аарон выключил звук на телевизоре и включил субтитры, чтобы бездумно смотреть какое-нибудь второсортное реалити-шоу, пока Кеви тихо дремлят. Прошло минут пять или около того, и Аарону показалось, что Кеви уже заснули, но затем, понизив голос почти до шепота, они внесли свое окончательное дополнение к их разговору. — Я не хочу, чтобы ты был Нилом… Или Эндрю… Или Жаном… Мне нравится, что ты — это ты… Мне нравится, что ты — Аарон Миньярд. Он был уверен, что Кеви услышат, как его сердце пропустит удар, а затем заработает в удвоенном темпе, но если они и услышали, то, должно быть, у них был более успокаивающий темп или что-то в этом роде, потому что меньше чем через минуту он почувствовал, как они еще сильнее прижались к нему, прежде чем выдохнуть негромкий храп. Этого было достаточно, чтобы почти рассмешить его, но вместо этого он оставался совершенно неподвижным, пока слова снова и снова звучали в его голове. «Мне нравится, что ты — Аарон… Мне нравится, что ты — Аарон… Мне нравится, что ты — Аарон…» Он даже не осознавал, как сильно на него подействовали эти слова, пока не почувствовал, как по его щеке скатилась одинокая слезинка. Он вытер ее до того как она попала бы на Кеви и разбудила бы их, и теперь, когда он осознал, что плачет, ему удалось остановить это дерьмо, прежде чем оно стало бы серьезной проблемой, но, блять… Он знал — на каком-то уровне — что Кейтлин он тоже нравится, она даже любит его. Она говорила ему об этом, и эти слова поражали его так же сильно, и с каждым разом они продолжают поражать. Но, несмотря на всю свою прямоту и щедрость на похвалу и привязанность, она никогда по-настоящему не говорила ему, что именно в нем ей нравилось. Часть его всегда как бы ждала, когда она признает, что он был просто «лучшим выбором» по сравнению с кем-то или чем-то еще, что она на самом деле предпочла бы. Не из-за того, что она когда-либо говорила или делала, а потому, что было уже настолько невозможно, чтобы он ей вообще понравился, что мысль о том, что она будет хотеть его так же сильно, как он хотел ее, казалась абсурдной. Но Кеви… Может быть, он просто слишком глубоко вникал в суть вещей, заполняя пробелы тем, что хотел услышать, вместо того, чтобы просто принять то, что они на самом деле сказали как данность, но это прозвучало для него как… Как будто они говорили, что на самом деле предпочитают Аарона? Как будто они не раздумывая выбрали его, а не просто в качестве утешительного приза. Как будто он действительно может нравиться им просто за то, что он — это он, а не из-за близости к кому-то или чему-то еще. За всю его жизнь он никому по-настоящему не был нужен (за исключением, может быть, Кейт), и если раньше он думал, что для Кеви было бальзамом на душу просто назвать его близким другом и «приоритетом» в их жизни, то теперь, услышав, что они на самом деле хотели, чтобы Аарон был Аароном на пике это было… Он смотрел на них сверху вниз, когда они уткнулись ему в грудь, длинные ресницы трепетали над изумрудно-зелеными глазами… крошечная струйка слюны уже стекала со слегка приоткрытых губ, когда они тихонько похрапывали при каждом вдохе… покрытая шрамами левая рука — все это свидетельство их совместных усилий в течение последних нескольких месяцев, когда он проходил курс лечения, о чем свидетельствует их способность все еще цепляться ею за футболку Аарона… Блять. Он охуеть как проебланился. Он был по уши влюблен, погребен в яме, «не уверен, свадебные ли это колокола или звон проклятых, который он слышит в глубине души», в честь любви к ебанным Кеви Дэй. И если бог Рене и Ники реален — или черт, даже если что-то реально, — то пусть они смилостивятся над его душой, потому что, так или иначе, если он будет сдерживать это чувство в своей груди еще долго, у него, черт возьми, остановится сердце.