Deals With Devils

Эндрю поставил видео на паузу и перемотал его в пятый раз. Или, может быть, это был восьмой. Он дважды прослушал сам подкаст, а затем переключился на YouTube-канал чирлидерши, чтобы посмотреть, соответствует ли картинка в его голове реальности. Это было еще хуже. Он перемотал запись еще раз и снова посмотрел, как он это произносит, а затем, зарычав от досады на себя, закрыл приложение и бросил наушники на диван. Прошло пять дней с момента выхода подкаста в эфир, и он сделал именно то, для чего был предназначен. Люди все еще были в шоке из-за видео, но в целом они теперь разделились на два разных лагеря. Те, кто сочувствовал недавно разоблаченной и подвергшейся насилию молодой паре гомосексуалов, мгновенно, как рассерженные пчелы, набросились на комментарии всех, кто хотел сказать о них что-нибудь плохое. И те, кто использовал предлог «защиты детей» для оправдания своей гомофобии, которые выступали за исключение Нила и Жана из лиги. Команда геев побеждала, и он был уверен, что «инвесторы» были бы довольны этим, но тот факт, что люди все еще говорили об этом дерьме пять дней спустя, просто выводил его из себя, независимо от того, в какой «команде» они были. Эндрю посмотрел на время и еще раз тихо вздохнул, у него все еще был час или около того, который нужно было убить, прежде чем он снова должен был вернуться к Эбби. Все было так… сейчас в кампусе враждебно настроены по отношению к Нилу. На самом деле по отношению ко всем Лисам, но особенно к Нилу. У каждого было свое мнение и смелость поделиться им, поэтому, куда бы Нил ни пошел, везде в лучшем случае раздавались сплетни, а в худшем — неприятный свист или оскорбительные выкрики. Он продержался около полутора суток, просто стараясь не высовываться, пока не вмешались Ваймак с администрацией и не сказали ему, что он на некоторое время может посещать занятия онлайн, пока все не уляжется. Так что теперь Джостен полдня засиживал у Эбби перед ноутбуком Кевина, а остальное время проводил на корте. И действительно проводил там все свое время. За те пять дней, что прошли с тех пор, как Жан вернулся в гнездо, Нил только и делал, что изматывал себя постоянными тренировками или сидел достаточно долго, чтобы прослушать какую-нибудь онлайн-лекцию или викторину. Он не ел, не спал, почти не пил воду, он даже ничего не говорил; казалось, он просто… постоянно был чем-то занят, чтобы не останавливаться на время, достаточное для того, чтобы по-настоящему подумать? И это заебывало Эндрю. Он слышал, как Кевин раз или два предупреждал о том, что будет, если у Нила «снова все станет плохо», но он полагал, что тот говорил о склонности Нила либо убегать, либо замыкаться в себе, когда в его голове становилось слишком шумно. Теперь он знает, что это, чем бы «это» ни было, было именно тем, о чем он говорил. Он не убегал, он не замыкался в себе, он по-прежнему полностью присутствовал и осознавал все происходящее, и все же на самом деле он все еще находился не здесь. Было похоже, что он подавил все основные человеческие потребности и эмоции и просто… превратил себя в какой-то вечный двигатель? И через пять дней этот тупица, должно быть, работал на одном газу. Он уже неоднократно пытался вывести его из этого состояния; дать ему отдохнуть, или поесть, или просто… блять, сказать ему что-нибудь; но казалось, что все его слова просто влетали в одно ухо и вылетали из другого, если только он не отдавал ему какую-то команду в экси. Он попытался забрать у наркомана ключи от стадиона, но тот просто вскрыл замки. А то, что он забрал ключи от своей машины, привело к тому, что он либо бежал трусцой на корт, либо подключал Маз к электросети, так что это тоже был провал. Если не считать того, что он мог просто привязать его к кровати или накачать транквилизаторами, он ни хрена не мог сделать, чтобы убедить этого ублюдка просто успокоиться и снова позаботиться о себе. И Эндрю был не единственным, кого это расстраивало. Он был примерно на полпути к спальне с пустой сумкой в руке (собираясь достать из ящиков еще сменной одежды для них обоих, чтобы отнести к Эбби), когда услышал, как его брат разговаривает с Кевином, у которого был расстроенный голос. — …я должен быть его партнером, я должен был заботиться о нем и следить за тем, чтобы он не сотворил с собой такого дерьма, но он как будто больше не замечает меня, когда я стою прямо перед ним. Иногда я хочу быть занятым или не хочу разговаривать после всего случившегося, но я… я должен быть его лучшим другом, а я даже не могу заставить его, блять, выпить воды и вздремнуть. Я… я обещал Жану, что позабочусь о нем ради него самого, и я не справляюсь с этим. Я терплю неудачу, и я чувствую ненависть, что я… я просто делаю только хуже, а не лучше. И я просто… — Эй, — Аарон оборвал его ровным взглядом и тоном, не оставлявшим места для возражений. — Не делай этого с собой. Не вини себя за то, что другие люди разваливаются на части. В твои обязанности не входит исправлять того, кто хочет быть поломанным. Хорошо? Он сейчас проходит через какое-то дерьмо, и я знаю, что тяжело просто сидеть сложа руки и наблюдать, как он саморазрушается, но иногда лучшее, что ты можешь для кого-то сделать, — это ничего не делать. — Но… если я ничего не сделаю, а он просто исчезнет, тогда… — Значит, так и надо. — Аарон пожал плечами. — Он опустится на самое дно. Потеряет сознание от обезвоживания, или истощения, или от какой-нибудь херни по типу шлепка по заднице, и мы с Эбби накачаем его жидкостью, чтобы он снова был в строю. И, может быть, когда он проснется, то избавится от этого страха и будет готов двигаться дальше, а может быть, он просто повторит все сначала и после этого еще несколько раз окажется в ее кабинете. Но в конце концов он решит, что хватит ему себя жалеть, и начнет слушать, когда ты скажешь ему сесть на жопу ровно и съесть чизбургер. А до тех пор, чем больше ты будешь пытаться увести его от обрыва, тем больше ему захочется спрыгнуть с него. Поверь мне на слово. — Но… но я не могу просто… Это вредно для здоровья, это не… — Нет. Это не так. Но в этом и есть суть. — Ч… что ты хочешь этим сказать? — Спросил Кевин. Аарон сделал глубокий вдох, затем с трудом сдерживаемым раздражением выдохнул через ноздри, прежде чем сесть на кровать рядом с ним и задать ему еще один вопрос. — Ты когда-нибудь слышал о концепции «прокрастинации сна»? Видя, что Кевин в замешательстве нахмурил брови, Аарон продолжил объяснения. — Это стратегия преодоления, которую используют некоторые люди, когда чувствуют, что потеряли всякий контроль над своей жизнью. Весь твой день проходит за работой, или за выполнением домашних обязанностей, или за заботой о других людях и их проблемах, и ты чувствуешь, что у тебя не остается времени на себя, когда ты откликаешься на зов других… Поэтому ты не ложишься спать допоздна, жертвуешь сном, потому что это единственное время, что по-прежнему принадлежит только тебе. — …как бессонница? — Вроде того? Бессонница, как правило, в большей степени вызвана химическими веществами или тревогой, обычно это скорее проявление злобы? Это не всегда осознанное решение, но цель состоит в том, чтобы контролировать все, что можешь, в своей жизни или теле. Это вопрос автономии. Обычно это вызвано стрессом или результатом множества сложных травм, которые накапливаются с течением времени. Бессонницу можно лечить с помощью лекарств и различных стратегий преодоления. Это скорее психосоматическая проблема. Она возникает и проходит сама по себе. — …ты думаешь, это то, что делает Нил? — Возможно, — ответил Аарон, еще раз слегка пожав плечами, — просто, знаешь, применяя тот же принцип ко всем остальным областям, в которых, как он думает, у него все еще есть полная независимость. Прокрастинирует сном, едой, питьем… Выходит за свои пределы физически, потому что он так говорит, а не потому, что кто-то другой хочет, чтобы он это сделал… Внезапный избирательный мутизм… Все это может быть реакцией на травму или способом наказать себя за что-то; но в любом случае, если ты попытаешься сказать ему, чтобы он этого не делал, он просто воспримет это как попытку лишить его последних элементов контроля, за которые он цепляется. Ты должен позволить ему потерпеть крах и сгореть, если это то, чего он хочет прямо сейчас, иначе он только еще сильнее взбунтуется против внешних влияний. — Значит, чтобы помочь ему, я должен просто позволить ему усугубить положение? — Отстойно, не так ли? — Да. — Кевин то ли спорил, то ли ныл. — Как долго это будет продолжаться? Что, если он никогда не придет в себя и просто… просто… Аарон, казалось, отнесся ко всему чуть более сочувственно, когда вздохнул и дал единственное заверение, на какое был способен. — Если он потеряет сознание и окажется в кабинете Эбби достаточное количество раз, она может заставить Би объявить его опасным для себя, и он попадет в настоящую больницу. Они не позволят ему совершить самый медленный в мире акт самоубийства. Но, зная Нила, я не думаю, что до этого дойдет. Для этого он слишком заботится о людях, которые его окружают. Если уж на то пошло, он слишком тащится по экси. Как только он поймет, что его дерьмо влияет на его работу, он придет в себя. — Я не знаю, в последний раз, когда он был таким, это было… Не думаю, что одно экси сможет вытащить его из этого. — Ну, как я уже сказал, в худшем случае я сам позвоню, чтобы его госпитализировали. Я делал это раньше, я знаю, как заполнять бланки, и мне на самом деле наплевать, если он будет обижаться на меня за это всю оставшуюся жизнь. Я буду гребаным злодеем в его истории, и это значит, что в его истории появится еще несколько гребаных глав. Но все будет не так уж плохо, ладно? Говорю тебе, эта проблема решится сама собой намного быстрее, если ты просто перестанешь пытаться ее решить. Если речь идет о том, чтобы вернуть себе самостоятельность, он откажется от нее, как только почувствует, что снова контролирует свою жизнь. Если речь идет о том, чтобы наказать самого себя, то его добровольный тайм-аут закончится, как только он почувствует, что достаточно настрадался. — …мы не… Мы так и не смогли по-настоящему оценить, когда в гнезде стало «достаточно». Что, если он ждет, что кто-то другой сделает этот звонок за него, и просто продолжает бесконечно наказывать себя, потому что никто никогда этого не делает? Аарон довольно сильно стиснул зубы от гнева, но все же сумел придать своему голосу довольно ровный оттенок, когда сказал: — Я знаю, неприятно наблюдать, как кто-то, кто тебе дорог, вот так просто… разрушает себя. И это пугает, потому что ты не хочешь их терять, и тебе кажется, что ты делаешь недостаточно. Легко винить себя и говорить: «может быть, если бы я просто попробовал это, это и то, тогда до них что-то дошло бы». Но этого никогда не происходит. И ты просто хочешь встряхнуть их и сказать, чтобы они, блять, «уже выбрали жизнь», но это не так работает… Страдание иногда само по себе является своего рода зависимостью. И убедить кого-то отказаться от этого может быть так же чертовски сложно, как заставить его бросить бутылки или трубку… Ты не можешь спасти того, кто не хочет, чтобы его спасали, все, что ты можешь сделать, — это забиться в канаву вместе с ним, чтобы он знал, что он не одинок, и ждать. — …я не умею просто ждать. На лице Аарона появился лишь намек на ухмылку, когда он сказал: — Да, потому что ты делаешь то же самое. — Что? Нет, не делаю. — Да, делаешь. Все это время я был твоим нелицензированным физиотерапевтом, помнишь? Ты думаешь, в глубине души я не ставил тебе диагноз? — Это даже не диагноз физиотерапевта, это обычная терапия. — Да, но я читал старые книги Би по психологии, которые стояли у нее на полках, вместо того, чтобы разговаривать с ней во время наших обязательных занятий. — Аарон снова слегка пожал плечами. Кевин скорчил гримасу, словно был одновременно оскорблен и немного смущен обвинением Аарона. Но его брат просто защищал свои претензии и в то же время пытался успокоить самолюбие Кевина дальнейшими разъяснениями. — На самом деле, в этом есть смысл. Я имею в виду, что, конечно, не очень хорошо, что ты это делаешь, но совершенно понятно, почему. Вы оба страдали от того, что множество других людей пытались всю жизнь диктовать вам, и теперь вы прокрастинируете, пытаясь доказать, что все еще можете быть лучшими благодаря своим собственным заслугам и достижениям… Вот почему каждый раз, когда у тебя возникают проблемы с физиотерапией, ты пробегаешь несколько лишних миль на беговой дорожке или допоздна смотришь документальные фильмы, чтобы попытаться наверстать упущенное. — Все не так. — Кевин продолжал отрицать, слегка покраснев, когда отвел взгляд. — Ну конечно. — Аарон скептически фыркнул. — Но позволь мне спросить тебя вот о чем, Кеви, ты говоришь мне, что твой «партнер» в последнее время не слышал тебя и не заботился о себе, верно? Ты чувствуешь стресс и, возможно, немного беспомощность из-за всего этого? Сколько ты спал на этой неделе? Когда ты в последний раз ел полноценный обед, а не просто протеиновый коктейль и батончик гранолы? Как насчет твоего обычного ухода за кожей, к которому ты обычно относишься так трепетно; ты все еще следишь за этим, или ты немного ослабил заботу о себе, чтобы компенсировать отсутствие какого-либо ухода у Нила? Кевин протянул руку, чтобы дотронуться до своего собственного лица (как будто смущенно проверяя, нет ли пятен или мешков под глазами, портящих его обычно привлекательный для журнала вид), а затем снова раздраженно опустил руку и сказав: — Ладно, хорошо. Не нужно говорить, что вид у меня поганый. Аарон реально выглядел немного раскаявшимся, когда наклонился к Кевину и подождал, пока он снова внимательно посмотрит на него, прежде чем выдать: — Ты прекрасно выглядишь, Кеви. Ты никогда не мог выглядеть погано, я не это имел в виду. Все, что я имел в виду, это… Аарон, казалось, решил, что его отступление было недостаточным, и протянул руку, чтобы ободряюще положить ее на колено Кевина, посмотрев на него так, что Эндрю задумался, как долго его внутренний «гей-радар» был на взводе, раз он не понимал, что происходит прямо у него под носом. — Я всего лишь имел в виду, что тебе не нужно прекращать заботиться о себе только потому, что так поступил Нил… Я знаю, он твой друг, и я знаю, что он тебе небезразличен, но и ты людям тоже небезразличен. Хорошо? Кевин еще сильнее покраснел, пытаясь найти на его лице признаки лжи, а затем нежно закатил глаза с застенчивой улыбкой и пробормотал: — Хорошо… — Вот и славно… — Ответил Аарон, выглядя чересчур довольным собой. — Но, как бы то ни было, если ты ищешь что-то более полезное, чтобы отвлечься, пока мы ждем, когда Джостен вытащит голову из задницы, я пошел дальше и выучил еще одну песню на фортепиано… Мы могли бы снова вместе сходить на пятую улицу, и я бы разучил ее с тобой? Я даже закажу сырные крендельки, чтобы в тебе было больше углеводов и натрия. — …да? — Спросил Кевин, все сильнее краснея, и на его лице появилась одна из его редких искренних улыбок. — Да… — Пообещал Аарон с еще более редкой улыбкой, прежде чем сказать: — Только давай я быстренько заскочу к себе в общежитие, чтобы взять перчатки и куртку. — О, у меня есть запасная куртка, могу ее дать, если замерзнешь. — Кевин с излишним энтузиазмом отнесся к этой идее, бросив косой взгляд на шкаф. — Хм, вообще-то, я мог бы воспользоваться твоим предложением. — Сказал Аарон, выглядя еще более нетерпеливым. — …но мне правда нужно прихватить перчатки. Циркуляция сегодня была очень плохой, так что мне, наверное, стоит немного разогреть эти льдинки, прежде чем пытаться что-то ловко делать с клавишами. По-видимому, чтобы подчеркнуть свои слова, Аарон прижал тыльную сторону своих согнутых пальцев к щеке Кевина, как будто пытался измерить температуру или что-то в этом роде, и Кевин мгновенно отпрянул с легким визгом и игривой улыбкой, прежде чем схватить его за руки, чтобы согреть их в своих. — Боже мой, — Кевин наполовину рассмеялся, наполовину посочувствовал, когда почувствовал, как струйки горячего воздуха обдувают костяшки пальцев Аарона. — Ты не шутил. Твои руки сейчас практически окоченели. — Отсюда и необходимость в перчатках, — подразнивающе указал Аарон. — Почему ты не взял их раньше, если у тебя весь день было плохое кровообращение? — предостерег Кевин, несмотря на то, что все еще улыбался, пытаясь разогреть их сам, слегка потирая и выдыхая своим дыханием. Аарон слегка пожал плечами, как будто не знал ответа, и оглядел Кевина с ног до головы. Но у Эндрю возникло неприятное ощущение, что он сделал это нарочно. Как будто внезапно почувствовав его присутствие, Аарон перевел взгляд в сторону коридора и встретился с ним взглядом на полсекунды, прежде чем снова посмотреть на Кевина, но только для того, чтобы убрать свои руки и встать с кровати. — Я сейчас вернусь. Иди и найди мне запасную куртку, а я приду минут через пятнадцать, и вместе пойдем. — Хорошо, — Кевин отвел взгляд. — Спасибо, Аарон… — Нет проблем… Его брат вышел и закрыл за собой дверь, прежде чем снова встретиться взглядом с Эндрю. У него было около миллиона и одного вопроса, которые он хотел задать, начиная с происхождения этих очевидных «уроков игры на фортепиано», которые они начали, или использования прозвища «Кеви», или с того блядского момента, когда его брат, по-видимому, перестал гоняться за помпонами и мини-юбками и начал искать компанию мужчины. Но все это вылетело у него из головы, как только он подошел к Аарону достаточно близко, чтобы заметить малейший намек на синяк на челюсти брата, который, похоже, все еще начинал формироваться. Эндрю взял Аарона за подбородок указательным и большим пальцами и повернул его лицо в сторону, чтобы получше рассмотреть отметину, но Аарон просто легонько оттолкнул его руку и сказал: — Все в порядке, Эндрю, не срывайся. — Что это за херня? — Он поставил под сомнение роспуск Аарона. — Ничего страшного. Просто небольшой синяк. — Я вижу, Аарон, откуда, черт возьми, он взялся? Аарон сделал маленький шаг назад и, отвернувшись, пробормотал: — …получил удар… — От кого? Аарон закатил глаза, как будто Эндрю был здесь самым надоедливым, и сказал: — Ни от кого, просто какой-то мудак, который нес всякую херь о Ниле и… — Ты имеешь в виду какого-то мудака, который хотел умереть? Этот «никто» напал на тебя, и я впервые об этом слышу? — Не-е-ет. На какого-то мудака, который жаждет смерти, напали. — Поправил Аарон с гордой ухмылкой. — Я нанес первый удар. И ты впервые слышишь об этом, потому что это не стоило упоминания. Весь бой длился всего три секунды. Если так. На самом деле это было довольно неприятно. — Ты ввязался в драку? — Спросил Эндрю, внезапно почувствовав, что земля под ногами затряслась. — Едва ли. — Аарон снова закатил глаза, выражая легкое раздражение и разочарование. — Из-за Нила? — Ну, не только. — Аарон снова пожал плечами. — Пацан, на самом деле, нес какую-то хуйню обо всех нас. Сказал, что хотел бы знать, готовы ли остальные члены команды «поработать с камерой», и особо отметил, что мог бы «заработать несколько тысяч, усадив Дэя на его надлежащее место». Чувак был полным подонком, он был отвратителен и наговорил кучу ебнутого дерьма, так что я заставил его замолчать. — Ты это сделал? — Эндрю повторил еще раз. — Да, Эндрю, Господи. Какого хрена ты так удивляешься? — Ты не дерешься. — Он с усмешкой указал на очевидное. — Может, стоит начать. — Аарон пожал плечами. — Сейчас вокруг ходит куча придурков, которые, похоже, думают, что им сойдет с рук все их действия и слова и будет все, как они захотят. Долбоебы недооценивают меня, потому что они выше на пару дюймов, но ты не единственный, у кого здесь хороший жим лежа, и я знаю, куда ударить, если хочу отправить кого-нибудь в нокаут. Словно пытаясь донести свою точку зрения, Аарон сжал кулак и медленно поднес его к виску Эндрю, приговаривая: — Один хороший удар вот сюда, и все, гаснет свет… Только не бей слишком сильно, иначе тебе грозит обвинение в непредумышленном убийстве. Эндрю оттолкнул кулак Аарона и посмотрел в лицо брату так, словно видел его впервые. Все это казалось ему неправильным по причинам, которые он не мог понять, пока слова не слетели с его губ. — Мы так не поступаем… Здесь я боец, а не ты. Я на передовой, а ты полевой медик, ты не можешь просто так… Больше, блять, так не делай. В следующий раз, когда тебя кто-нибудь побеспокоит, просто найди меня, я позабочусь об этом. Аарон удивленно приподнял бровь и напомнил ему: — Несколько месяцев назад ты говорил мне, что мне нужно «взять себя в руки» и «для разнообразия начать самому пачкать руки». Теперь ты говоришь, что мне не позволено вести свои собственные сражения без твоего присмотра? — Да, очевидно. — Ты сейчас серьезно? Почему нет? — Спросил Аарон с возрастающим раздражением. — Потому что, Аарон, тебе будет больно. — Пф. — Его брат рассмеялся. — Так вот о чем ты беспокоишься? Говорю тебе, Эндрю, все было нормально. Он едва прикоснулся ко мне, и я надрал ему задницу. Разве ты не должен гордиться мной или что-то в этом роде? — Нет. Это не нормально, Аарон, ты не можешь так поступать. — Эндрю покачал головой, и у него внезапно перехватило горло. — Почему, блять, нет? — Снова спросил Аарон. — Потому что это не твоя работа! — Пацан был слабаком, а тебя не было рядом. — Сказал Аарон с недоверчивым выражением лица, как будто спорил с маленьким ребенком. — Я знал, что это будет легкая драка, и я не собирался просто так спускать ему это дерьмо с рук. Хочешь верь, хочешь нет, но я и сам способен справиться с некоторым дерьмом. Тебе не обязательно сражаться за меня в каждой битве, Эндрю. — Да, обязательно! — Зачем?! — Затем, что иначе какой от меня толк?! Аарон открыл и закрыл рот, прежде чем посмотреть на него быстро моргающими глазами, полными недоумения, как будто у Эндрю только что выросла вторая голова или что-то в этом роде. Замешательство длилось всего полминуты, прежде чем перерасти в нечто, на его вкус, слишком близкое к жалости; так что Эндрю повернулся и направился прямиком к морозилке, чтобы достать себе большую порцию мороженого, и для повода считать разговор официально оконченным. Однако Аарон не позволил ему уйти, он проследовал за ним на кухню и молча наблюдал за тем, как Эндрю проглотил несколько первых кусочков, прежде чем высказаться. — Ты же знаешь, что тебе не нужно ничего для меня делать, чтобы я все еще хотел, чтобы ты был рядом, верно? Ты все еще мой брат, даже когда не выступаешь в роли моего меча и щита. — Заткнись, — огрызнулся Эндрю. — Я не это имел в виду. — Разве? — Спросил Аарон, наклонив голову. Эндрю проглотил еще несколько кусочков, прежде чем продолжить разговор. — …ты правда выиграл бой всего за три секунды? — Да? Это было несложно. Как я и говорил, парень был простым балаболом. Эндрю кивнул, прежде чем спросить: — Этот парень, похож на тех, кто пытается отомстить за свою честь, подговорив шестерых своих приятелей напасть на тебя позже? — …скорее, нет, чем да. — Ответил Аарон, глубоко вздохнув и пожав плечами. — Но если это так, то я почти уверен, что этот чувак принял меня за тебя, так что… в конце концов, возможно, твое желание исполнится и ты наведешь порядок за мной, если он это сделает. — Хорошо, — не раздумывая ответил Эндрю, а затем откусил еще один большой кусок и произнес свои следующие слова сквозь отмороженные мозги: — Уверен, Дэй все еще ждет, когда ты пригласишь его на свое маленькое «свидание за пианино». Аарон снова открыл и закрыл рот, прежде чем отмахнуться от него и посмотреть на дверь и обратно. — Это не оно. Им нужно было новое хобби, чтобы оставаться в трезвом уме, поэтому я учу их нескольким вещам. Вот и все. — И то, что они греют для тебя руки и строят сердечки в глазах, когда ты называешь его сраным «Кеви», — это часть процесса обучения, не так ли? — Как дела у Джостена? — Аарон бросил на него сердитый взгляд. — Разве тебе не следует поспешить обратно к нему на случай, если ему понадобится, чтобы кто-нибудь засунул ему язык в глотку или что-то в этом роде? — Точно. — С вызовом ответил Эндрю, выбросив подобие своего мороженого в раковину, а затем протопал обратно к дивану, плюхнулся на него и демонстративно надел наушники обратно на уши. Аарон слегка покачал головой, и на его лице появилось противоречивое выражение, когда он переводил взгляд с него на входную дверь, как будто не был уверен, стоит ли ему продолжать претворять в жизнь свои планы или вместо этого продолжать спорить с Эндрю. Эндрю оглянулся на него всего один раз, прежде чем прийти к своим собственным выводам и отправить сообщение с новым списком продуктов, который, по мнению Ники, содержит ингредиенты для любимого блюда Аарона. — Ники готовит энчиладу на ужин. — Эндрю сказал это так, словно это было запоздалой мыслью. — Если вы с Дэем не переборщите с сырными крендельками, вам стоит заглянуть еще к нам… Ты же знаешь, он всегда готовит их слишком много. — …да? — Спросил Аарон, подозрительно прищурившись, словно видел его насквозь. — Ага. — Эндрю сделал акцент на второй «а», снова оторвавшись от телефона. — Приходить или нет, решать тебе. Аарон медленно кивнул в ответ, прежде чем произнести: — Спасибо, Эндрю, — слишком мягким тоном. — Понятия не имею, о чем ты говоришь. — Отрицал, снова отводя взгляд. Аарон издал еще один смешок, кивнув больше самому себе, чем кому-либо еще, и направился к двери, бросив через плечо: — Конечно, придурок. Я оставлю место для ужина, если ты оставишь место для десерта? Эндрю показал средний палец в знак согласия и принял ответ Аарона как ответный жест, прежде чем снова просмотреть интервью на своем телефоне и перемотать его назад. Краем глаза он смутно заметил, что Аарон вернулся через минуту или две, а затем снова ушел, прихватив с собой Кевина и одолженную куртку… Но он не обращал на это особого внимания, просто продолжал пересматривать одни и те же моменты из серии «Что там у Лисов» снова и снова, ожидая увидеть что-то новое. Ожидая, что это будет означать что-то другое, чем то, что оно означало. Ожидание кодовых слов, которые обозначали бы любую часть происходящего, было бы просто особенно убедительным действием… Но чем больше он наблюдал, пересматривал и анализировал все это, тем больше убеждался, что между Жаном и Нилом на самом деле все было именно так. Так было всегда. И Эндрю был так же слеп ко всему этому, как и Нил… Теперь его кролик «чах» (по диагнозу Аарона), потому что он был просто очень расстроен мыслью о потере Жана. И Эндрю был совершенно бессилен что-либо с этим поделать, кроме как «подождать и посмотреть», согласится ли он на большее количество их «ничего» с ним вместо этого. Это выводило из себя. Каждая деталь этой ситуации, с головы до пят, чертовски выбешивала. Но, как ни странно, больше всего его вывела из себя именно эта часть интервью. — Как вы думаете, что это значит для будущего его карьеры? — Спросила провалившаяся бывшая Лиса после того, как оскорбила и развеселила его на одном дыхании. — Значит, что он будет востребован. — Жан заявил так, будто это был единственный возможный исход. — Его прошлое не имеет значения. С таким мастерством и решимостью, которые он продемонстрировал во вчерашней игре, было бы безумием не подписать его сейчас с любой командой, что он захочет. Включая национальную сборную США. Я не знаю, каковы были его цели после окончания учебы здесь, … Верно, он не ставил, но это, похоже, не имело значения, когда он вложил в головы всех идеи «олимпийского движения». На самом деле было бы немного глупо выставлять его имя в качестве претендента на участие в конкурсе, в котором Эндрю никогда не хотел участвовать. На самом деле, из очень немногих фактов, которые Жан Моро знал о нем, тот факт, что он ненавидел экси, был на первом месте в крошечном списке (сразу после того, как он оценил запах помидоров и тот факт, что ему действительно нравилось, когда трогали его соски, хотя он и не позволял этого делать многие годы) так что в любом случае это был особенно глупый шаг — направить прессу и рекрутеров в его сторону. Очевидно, он был не первым, кто сказал что-то подобное об Эндрю. Но он был первым, чье мнение по этому вопросу действительно что-то значило для людей, обладающих властью, чтобы попытаться сделать это таковым. Фанаты, выступающие в защиту своих любимых игроков, были всегда, но с тех пор, как Рико начал свой небольшой эксперимент с «идеальным кортом», никто на высших уровнях экси никогда не осмеливался высказывать вслух свое мнение о том, кто является «элементом для корта», а кто нет. Жан знал об этом. А это значит, что он должен был знать, к каким последствиям приведет его конкретное заявление. Он должен был знать, что его слова будут иметь гораздо больший вес, когда у него на лице написано «идеальный корт» с набитой тройкой на щеке. Он должен был понимать, что его слова поставят Эндрю в такое положение, когда от него теперь будут ожидать публичного ответа «да» или «нет» на такую возможность. Но не это разозлило его больше всего. Что по-настоящему его разъерепенило, так это то, что он понял: Жан на самом деле говорил вовсе не об экси. Он снова нажал на кнопку перемотки и включил воспроизведение. — Я не знаю, каковы были его цели после окончания учебы здесь, — снова заговорил крошечный Жан на экране его телефона. — но если он хочет этого, все, что ему нужно сделать, это заявить об этом, и все будет у его ног. Он не был уверен, показалось ли это ему еще при первом просмотре или нет, но именно поэтому он перемотал видео, чтобы лучше понять, но Жан говорил вовсе не об Эндрю и экси. Он говорил Эндрю о Ниле. Это был зрительный контакт с камерой. Едва заметный взгляд на макушку Нила, когда он сказал: «Если он хочет этого». То, как кончики его пальцев впились в бок Нила чуть крепче, словно он пытался прижать его к себе, прежде чем отпустить. Малейший намек на смирение и ком в горле… «Заяви об этом, и это станет твоим.» Эндрю услышал и понял между строк, что это на самом деле значило. Скажи Нилу, что ты хочешь его, и он выберет тебя. Докажи ему, что ты останешься с ним, чтобы он знал, что это безопасно — полностью отдаться тебе, и он это сделает. Покажи ему, что он стоит затраченных усилий и борьбы, сделав твое будущее и его будущее одинаковыми. Они оба знали, что у Нила не было другого выбора, кроме как стать профессионалом, присоединиться к двору, посвятить остаток своей жизни публикациям в журналах и набиванию карманов Мориямы спонсорскими деньгами и продажей билетов. Но Жан, похоже, думал, что если Эндрю присоединится к нему — если в обозримом будущем он посвятит себя спорту, который презирал, — этого будет достаточно, чтобы Нил совсем забыл о Жане и привязался к нему… Жан говорил вовсе не о своем месте в национальной команде. Он говорил о своем месте в жизни Нила. Это не было поощрением следовать какой-то несуществующей мечте, это была просьба стать для Нила якорем. Это Жан сдался, это он передал ему бразды правления будущим Нила и его сердцем и сказал: «Возьми его, оно твое». Заяви об этом, и это станет твоим. Посвяти себя ему, и я отдам его тебе. Эндрю услышал все это, и он просто разрывается от негодования. Как он посмел просто сдаться? Как он посмел оставить Нила в таком состоянии, как он посмел сделать из этого проблему Эндрю? Как он посмел строить предположения о чувствах Нила или его собственных? Как он посмел притвориться, что все было так просто? Как он смеет намекать, что единственная причина, по которой Нил «любил» Жана, заключалась в том, что он был связан с ним через экси? Как он смеет предполагать, что он был настолько поверхностен, что просто перенес эти чувства на Эндрю, если тот пошел по тому же пути? Как он смеет думать, что это было именно то, чего он хотел с самого начала? Как он посмел предъявить ему этот закодированный ультиматум с нихуя и ожидать, что у него будет ответ к тому времени, когда пресса начнет его преследовать? Но в реальности это был первый ультиматум, который задел его больше всего. Некоторое время назад он предположил, что если он когда-нибудь решит, что ему нужно избавиться от Жана, то проще всего будет подождать, пока сочетание комплекса мученика Нила и преданности Эндрю своим обещаниям не поможет ему, и Жан просто исчезнет сам. И учитывая то, как он все бросил несколько дней назад… Эндрю снова выключил видео и отправил первое сообщение, даже не успев окончательно определиться с тем, что хотел сказать.

Ты все еще жив?

Эндрю встал с дивана и начал скидывать одежду для себя и Нила в ранее оставленную сумку. На самом деле он не ожидал ответа, Нил пытался отправить Жану одно и то же сообщение каждый вечер в течение последних пяти дней и не получил ни единого ответа, но к тому времени, когда он бросил несколько чистых носков на вершину кучи, он уже получил ответ. К сожалению, да. Жан отправил первое сообщение, за которым последовало следующее. Как ты знаешь, я дал обещание Кевину Дэю, так что, к сожалению для нас обоих, я обязан его сдержать. Эндрю слегка закатил глаза от такой трогательной драматичности происходящего. Но затем, спустя полминуты, вздохнул, услышав речь Аарона о том, что «контролируй все, что можешь, когда чувствуешь, что это единственная оставшаяся у тебя независимость», и понял, что это действительно может быть частью этого.

Тогда твои слова имеют большой вес?

Ответил Эндрю, размышляя о своей привычке цепляться за сделки и обещания, которые он выполнял, размахивая кулаками. Он уже знал ответ, но хотел услышать его от Жана, а не оставлять это просто своим предположением. И действительно, мгновение спустя Жан торжественно написал в ответ: Это все, что у меня есть. Эндрю слегка постучал по экрану своего телефона и решил, что будет справедливо, если он тоже попытается вмешаться в это дело; Жан был не единственным, кто способен привлечь Нила.

Не все. У тебя было бы гораздо больше,

если бы ты не бежал без оглядки.

Жан перестал ему отвечать. Эндрю закончил собирать вещи и отправился к Эбби. Он провалился с тем, чтобы убедить Нила, что съесть немного фруктов — это хорошая идея, но ему удалось уговорить его выпить немного Gatorade на стадионе вечером между кругами, что, по крайней мере, свидетельствовало о том, что его «воля к жизни» все еще была где-то глубоко внутри. Он увидел, что Нил отправил то же сообщение, что посылал Жану каждый вечер, около полуночи, — простой вопрос «хорошо?» Но к трем часам ночи ответа все еще не было. Нил в ту ночь тоже не спал, он даже отказался покидать корт. Эндрю заснул на диване в комнате для отдыха, чтобы быть рядом, если понадобится, и на следующий день они повторили все сначала… К тому времени, как закончилась пара криминологии в 120 кабинете, на его телефоне появилось еще одно сообщение от Жана. Уже решил, будешь ли ты играть в экси в качестве карьеры или нет? Эндрю закатил глаза и сердито напечатал:

Уже решил я, буду ли преследовать Нила для чего-то большего,

чем просто для перепиха, ты имеешь в виду?

Жан не стал отрицать этого, просто отправила в ответ еще одно: Решил?

Я же говорил тебе, что это не так.

Сначала написал Эндрю, а затем добавил:

И я говорил тебе, что мне даже не нравится экси,

с чего бы мне хотеть делать карьеру на этом?

Ты сказал мне, что у Кевина Дэя есть время до окончания универа, чтобы найти тебе причину. Что-то подсказывает мне, что ты не слишком задумывался о том, какая карьера тебе бы действительно понравилась. Если ты все равно будешь несчастлив и у тебя останутся только никчемная канцелярская работа, контракт с шестизначной или семизначной зарплатой или могила, я думаю, что деньги сами по себе были бы для тебя хорошим стимулом. Эндрю раздраженно провел языком по внутренней стороне щеки, напечатав негодующий ответ:

Может быть, мне нравится идея о тишине и спокойствии.

Ты когда-нибудь задумывался об этом?

Тебе это не нравится. Жан сразу же ответил, а затем добавил: Тебе нужна шумиха. Тебе нужно отвлечься и получить прилив адреналина. Нужны стресс и высокие ставки, потому что это помогает тебе выжить. Это вырывает тебя из монотонности обычной жизни и позволяет чувствовать. Вот почему ты заключила сделку с Кевином, и вот почему ты также выберешь это.

Ты ничего обо мне не знаешь.

Я ленивый, не забывай.

До этого года я почти не поднимал ракетку.

Что из моего прошлого заставляет тебя думать, что мне «нужно» что-то от экси.

Я говорю не об экси. В этот раз Эндрю был первым, кто отказался от их разговора… Элисон Рейнольдс появилась в тренировочном зале без пятнадцати десять вечера того же дня с банкой арахисового масла и двумя ложками. Она вообще не поздоровалась ни с Эндрю, ни с Кевином, если уж на то пошло, она даже не помахала Нилу рукой, когда молча встала на беговую дорожку рядом с Нилом и побежала вместе с ним. Примерно через пятнадцать минут, когда она начала слегка потеть, она нарушила тишину в комнате неожиданным заявлением. — Мой бывший парень слил мои интимки, когда мне было пятнадцать… Он изменил мне, и я с ним рассталась, поэтому он распечатал мои фотографии и расклеил их по всей школе… На самом деле, это был старый метод распространения обнаженки с целью мести, я имею в виду, что было бы проще отправить его своим приятелям или выложить в сеть. Но его цель была не просто показать это всему миру, он просто хотел, чтобы это увидела я. Он хотел, чтобы я увидела это, узнала, что он сделал, и почувствовала себя дерьмово из-за этого. Нил ничего не сказал на это, но его взгляд несколько раз метнулся в ее сторону, пока он продолжал бежать на полной скорости вперед. — Думаю, миссия было выполнена. — Продолжила Элисон, перекидывая свой конский хвост через плечо и закатывая глаза. — Я реально чувствовала себя дерьмово из-за этого, то есть, это было унизительно, это было серьезное нарушение доверия и просто, знаешь, дерьмово… Но на самом деле это ранило так, что я не думаю, что он также хотел и этого; потому что я видела свои фотографии, развешанные по всей школе, и за предательством, унижением и яростью скрывалось еще и это… дополнительное оскорбление от того, что мне даже не понравилось то, что я увидела?.. Я была там, с оголенной грудью на всю школу, и, помню, подумала: «неужели я действительно так выгляжу?» Помню, как подумала: «мне реально нужно сбросить пару кило или что-то в этом роде, чтобы в следующий раз, когда это случится, я, по крайней мере, выглядела красивее»… Нил все еще не останавливался, и Элисон тоже, но теперь он смотрел в ее сторону, нахмурив брови, как будто был одновременно зол и обеспокоен за нее. — После этого я ничего не ела около четырех дней… В итоге потеряла сознание посреди теста по испанскому языку… Все взгляды снова были прикованы ко мне, и все перешептывались о том, что я, «вероятно, притворяюсь, чтобы привлечь к себе внимание»… Люди говорили, что мне нравилось быть «в центре внимания» после того, как появились эти фотографии, а я «просто пыталась снова сыграть роль жертвы», «притворяясь» больной… Я не притворялась… И в итоге я заработала несколько больничных в течение следующих двух лет, к которым люди относились столь же скептически. В конце концов, все закончилось тем, что я на лето отправилась в претенциозную реабилитационную клинику, а через год перешла в другой школьный округ, просто чтобы скрыться от всех сплетен и осуждающего шепота. Взгляд Эндрю метнулся к Кевину, стоявшему на другом конце комнаты и выглядевшему испуганным, а затем снова к Нилу и Элисон, но если ее и волновал тот факт, что кто-то, кроме них двоих, слышал это, то она никак этого не показала. — Я все еще не была полностью исцелена, или «пережила это», или что-то в этом роде. Но я подружилась с одной из медсестер в той клинике, которая обычно просто сидела и плакала вместе со мной, пока мы ели арахисовое масло из банки… Это помогло… А когда я вышла и перевелась в другую школу, я снова начала играть в экси. Что, знаешь ли, тоже отчасти помогло. Я не смогла бы продолжать играть, если бы была слишком истощена, чтобы держаться на ногах, верно? Моих родителей бесил тот факт, что я приходила домой с синяками или выглядела не совсем так, как подобает «богатой наследнице». Что было еще одним примером того, что они больше заботились о внешнем виде, чем обо мне. Я имею в виду, что они ненавидели меня за то, что я ставила их в неловкое положение, постоянно попадая в больницу из-за своего расстройства, но когда я начала поправляться и снова набирать немного жира и мышц, чтобы поддерживать спортивную форму, они пожаловались, что я «больше не влезаю в свою старую дизайнерскую одежду»… Так что пошли они нахуй, верно? Теперь я сама покупаю себе одежду и не собираюсь отказываться от причины, по которой я начала пытаться снова стать здоровой, только ради того, чтобы удовлетворить их желание превратиться в какую-нибудь живую куклу Барби или что-то в этом роде. Элисон посмотрела в сторону Нила с таким же свирепым видом, как и всякий раз, когда выходила на корт во время сложной игры, и Нил выглядел таким же вдохновленным ее речью. И, как бы возвращаясь к сути дела, Элисон снова поправила свой конский хвост и сказала: — Даже в худшие дни, когда я не могла заставить себя съесть что-нибудь еще, я могла, по крайней мере, съесть ложку арахисового масла, чтобы поддержать силы. Отчасти потому, что оно мне правда нравится, но и из-за концентрированной злости. У того бывшего, который выложил мои интимки, была сильная аллергия. Элисон нажала на кнопку на своей беговой дорожке, чтобы перевести ее в медленный режим, и посмотрела в сторону Нила с мстительной усмешкой. — Каждый раз, когда я ем арахисовое масло, я вспоминаю о том, что я намного сильнее его. Он хотел причинить мне боль тем, что сделал, но я пережила это. Тем временем его прижали за яйца, и тебе лучше поверить, что ни одна другая женщина больше не присылала ему обнаженки, увидев, что он сделал с предыдущими… Когда я в последний раз проверяла, чувак уже начал лысеть и в одиночестве работал в забегаловке в Нью-Джерси. Сраный неудачник. Нил перевел взгляд с нее на свою собственную беговую дорожку, прежде чем тоже нажать на кнопку. Тем временем Элисон взяла банку и ложку, которые она принесла с собой, и сказала: — Нет ничего вкуснее, чем месть, Нил… Поможешь мне сказать этому мудаку, чтобы он «катился ко всем чертям», поделившись со мной парой сенсаций? Беговая дорожка Нила замедлилась вскоре после того, как Элисон остановилась, и сначала Эндрю подумал, что Нил просто уйдет от нее после всего, но вместо этого он схватил апельсин со скамейки (которым Эндрю не удалось соблазнить его ранее), прежде чем сесть на скамью с грузами напротив Элисон. Нил очистил апельсин и положил половинку на колени Элисон, затем взял огромную ложку, полную арахисового масла, которую она ему предложила. Когда они приступили ко второму блюду, Элисон придвинулась к нему поближе и достала свой телефон, позируя для селфи с ложкой во рту и поднеся средний палец к объективу. Нил выдавил из себя легкую улыбку и наклонился, чтобы сделать то же самое, рассматривая фотографию вместе с ней после вспышки камеры и одобрительно кивая ей, прежде чем она опубликовала ее. Они доели цитрусовые и съели примерно по три ложки каждый, прежде чем Элисон закрыла банку крышкой и демонстративно оставила ее там для него, а сама направилась к двери, чтобы взять остальные свои вещи. — Спасибо, что сделал это со мной, детка. — Сказала она с ухмылкой, прежде чем начать строить планы на будущее, вместо того чтобы попрощаться. — Значит, завтра в это же время? Дверь за ней захлопнулась еще до того, как Нил успел ответить. Но она сделала это, она заставила его, черт возьми, что-нибудь съесть. Совсем немного, но все же что-то, и это было лучше, чем вообще ничего… Нил никак не отреагировал на это, просто жестом пригласил Кевина сделать несколько жимов лежа, на что тот со вздохом согласился, оглянувшись на дверь, из которой только что вышла Элисон. Тем временем Эндрю достал свой телефон, чтобы отправить Жану еще одно сообщение.

У Рико есть на что-нибудь аллергия?

Прошло двадцать минут, прежде чем Жан ответил несколькими вопросительными знаками, за которыми последовало: Если ты планируешь покушение, боюсь, мне придется тебя разочаровать. Насколько я знаю, у него нет какой-то смертельно опасной аллергии. Эндрю собирался отправить в ответ простое «облом», но Жан опередил его, отправив третье сообщение. Я подозреваю, что у него умеренная непереносимость лактозы.

Насколько непереносимая?

Как думаешь, я мог бы заставить его обосраться,

если бы подменил овсяное молоко в его кофе или что-то в этом роде?

С надеждой спросил Эндрю. Забавная идея, но бесполезная. Он пьет черный кофе.

Кощунство

Сначала написал Эндрю, а затем спросил:

А что насчет тебя?

Ты спрашиваешь, какое я предпочитаю кофе, или есть ли у меня аллергия на случай, если ты захочешь пригласить меня куда-нибудь?

И то, и другое?

Эндрю отправил ответ, сопроводив его смайликом пожатия плечами. Жан начал печатать, но остановился, прежде чем начать снова. Крепкий. Я предпочитаю эспрессо или иногда капучино с тройной порцией, но мне уже много лет этого не разрешают. Я компенсирую это добавкой сахара, когда он у меня под рукой оказывается. Но все, что нам полагается пить в гнезде, — это черный или с одной-двумя порциями соевого молока. Пробовать что-то другое — нарушение наших правил питания.

А если бы я захотел убить тебя вкусной едой?

Попробуй мышьяк. Эндрю фыркнул от смеха, увидев это, и уже набрал свой следующий вопрос, но Жан снова опередил его. У Нила тоже нет аллергии, но он не любитель овощей и предпочитает горькое или пикантное всему чрезмерно сладкому.

Знаю.

Первым ответил Эндрю, а затем добавил:

Он любит фрукты и голубой Gatorade, а его любимое блюдо — курица Кордон Блю.

И затем снова спросил:

А у тебя?

Жан сказал в интервью, что «все, что ему нравится», больше всего напоминает ему о Ниле. Он не был уверен, насколько буквально это звучит, но ему было любопытно узнать, какие ароматы могут ассоциироваться у него с ним. Наветты. Сначала Жан прислал сообщение, за которым последовало пояснение. Это печенье в форме лодочки или бисквита. Со слабым цитрусовым вкусом и иногда с добавлением других специй. Мы ели его в Марселе.

Не уверен, что это считается «едой».

В ответ написал Эндрю, просматривая в своем телефоне статью о бисквитах. В серии сообщений Жан поделился своими мыслями, которые, по-видимому, приходили ему в голову. Я бы тоже не отказался от кофейного мороженого и брауни… Или вкусного рагу из баранины. Что-нибудь с розмарином или щепоткой корицы… На самом деле это не имеет большого значения, все, что мы здесь едим, — это обычная курица с рисом… Одного только намека на настоящий вкус достаточно, чтобы заставить мужчину разрыдаться. Эндрю ухмыльнулся и на это, прежде чем добавить:

Тогда я принесу тебе подарочную корзину с сыром, пудингом и мороженым.

Всего вкусного, с чем не справится слабая пищеварительная система Рико.

Я бы не смог забрать это с собой.

Тогда нам просто придется побыстрее съесть все это.

Пока никто не успел сказать тебе «нет».

После этого Жан перестал отвечать, но он подозревал, что это могло быть из-за того, что он увидел, как Нил отправил свое собственное одностороннее сообщение Жану с другого конца комнаты…

***

На следующий день Эндрю поймал себя на том, что думает об океанариуме, размышляя, не отправиться ли снова на экскурсию, чтобы увидеть медуз и осьминогов, может быть, этого будет достаточно, чтобы Нил немного взбодрился и ушел со стадиона на вечер…

Какое твое любимое животное?

Эндрю послал сообщение Жану, не задумываясь. Прошло полчаса, прежде чем он получил ответ. Синекольчатые осьминоги. Эндрю моргнул. Моргнул еще раз. А затем отложил телефон на мгновение, обдумывая услышанное. Он ожидал, основываясь на словах Жана «все, что напоминает мне о Ниле», что его любимым животным может быть лиса, птица или кролик. Но это… это тоже имело смысл. Интеллект и склонность к бегству, которыми обладают почти все осьминоги, в сочетании с переливчатыми голубыми кольцами, напоминающими его глаза, и тот факт, что, несмотря на свои размеры, это одно из самых ядовитых животных в океане? Всего в одном крошечном укусе достаточно яда, чтобы убить до двадцати шести взрослых людей всего за несколько минут. Ты бы даже не узнал, что тебя укусили, пока не начались бы проблемы с дыханием, а лечения нет. Они были маленькими, симпатичными, быстрыми, сообразительными и смертельно опасными.

Логично.

Эндрю отправил ответ, стараясь не слишком задумываться о том, что это и его любимое животное тоже.

Мелкие ублюдки, но на них приятно смотреть.

У меня определенно есть свой типаж. Жан ответил с таким самоуничижением, что это чувствовалось даже через экран. Нил, по сути, ответил ему тем же, когда Эндрю сказал, что ему нравится «осьминог» за то, что он умеет убегать. Это был не первый раз, когда Жан и Нил говорили что-то неправдоподобно похожее, даже не подозревая об этом. Было легко понять, почему они так хорошо ладят или почему их так тянет друг к другу. Об этом он тоже старался особо не задумываться.

Ты когда-нибудь был в океанариуме?

Вместо этого спросил Эндрю. Однажды. В детстве. Но я почти ничего не помню. Раньше я жил у моря, поэтому часто бывал на пляже, но сейчас я помню только обрывки воспоминаний. Большую часть того, что я знаю о морских обитателях, я почерпнул из документалок, которые мы смотрели с Кевином несколько лет назад.

В следующий раз, когда ты будешь в Пальметто на пресс-конференции или игре, тебе следует выделить немного времени и поехать с нами в Колумбию. Здесь есть дерьмовый маленький океанариум, который, похоже, нравится Нилу. Здесь нет синекольчатого осьминога, но есть несколько других видов осьминогов, которые менее токсичны.

Жан немного помедлил с ответом, прежде чем написать: В начале мы говорили о подарочных корзинах, а теперь об этом? Ты говоришь так, словно хочешь, чтобы я был рядом. Конечно же, хаос, в который я нас втянул, усложняет тебе жизнь, когда я рядом? Эндрю немного пожевал внутреннюю сторону щеки, подумал о том, насколько неуравновешенным был Нил с тех пор, как ушел Жан, и ответил:

Усложняет только потому, что ты воспринимаешь это как хаос. На самом деле все довольно просто, если мы все просто согласимся на простые границы и будем непредвзяты.

Он знал, что его ждет долгая и, вероятно, с большим сарказмом речь, судя по тому, сколько времени потребовалось Жану, чтобы напечатать ответ. Но он все равно закатил глаза и вздохнул, когда диссертация все равно появилась на его экране. Ах, да. Я люблю Нила, который видит во мне только близкого друга, но теперь из-за «секс-видео», которое Рико опубликовал о нашем взаимном насилии в прошлом году, мы должны притворяться, что мы «счастливая страстная пара», чтобы набить карманы наших владельцев (чтобы мы и все вокруг не столкнулись с последствиями). Что было бы достаточно плохо само по себе, но только потому, что я по глупости и эгоистично неверно истолковал некоторые вещи, которые Нил говорил мне о прошлом, я поверил, что мы, блять, вовсе не притворяемся. И вот я с полной уверенностью рассказал перед камерой эту лживую историю о том, что мы оба влюблены друг в друга, наконец-то раскрыв Нилу тайну моего прошлого идиотизма и поставив его в положение, когда он чувствует, что должен притворяться, что это правда, ради меня. Между тем, человек, который ему действительно интересен (ты), последние несколько недель присылает мне смс с просьбой дать советы сексуального характера, по типу «как заставить его стонать». Что-то, что необходимо, потому что сочетание прошлых травм Нила и его очевидной демисексуальности означает, что он никогда раньше не исследовал свои собственные желания, и теперь он хочет этого с тобой, но не знает, как этого достичь. Но я хочу. Потому что я подверг его насилию. И потому что я люблю его. И потому что последние несколько лет я делал все, что мог, чтобы он был счастлив, что привело меня к нескольким другим наблюдениям о том, что его, возможно, привлечет. Но он не хочет, чтобы я делал для него что-либо из этого. Он хочет тебя. Поэтому он послал тебя получить эти уроки прямо из первоисточника, когда я все еще верил, что наш план состоял в том, чтобы дождаться того времени, когда нам будет безопасно быть вместе. И, блять, разве не было бы проще, если бы он мог просто быть с тобой публично теперь, когда мы все это выяснили, но он не может, потому что, если кто-то из вас когда-нибудь признается, что ваши настоящие отношения происходят за кулисами, это разоблачит наши ложные отношения, что приведет к нашей преждевременной кончине? А мы не можем этого допустить, потому что тогда некому будет позаботится о Кевине, если мы все трое будем лежать в земле? Что, конечно, означает, что всякий раз, когда я оказываюсь рядом, Нилу приходится тратить свое время на то, чтобы притворяться, что он хочет меня, тогда как на самом деле он хочет тебя. (Что на самом деле еще больше сыплет соль на открытую рану моего разбитого сердца, но это неизбежно из-за того положения, в которое я всех нас поставил.) И все то время, пока это происходит, мы все трое должны притворяться, что все «прекрасно» и «нормально», пока ты приходишь ко мне за ответами о том, как быть с ним и оставить его секретом, пока мы все будем притворяться, что он спит со мной, если кто-нибудь когда-нибудь спросит… Но в этом нет ни малейшей сложности. Несомненно, несколько свиданий в океанариуме и пикников с обильным употреблением лактозы помогут многим из нас преодолеть все трудности в этой ситуации. Большое тебе спасибо за то, что предложил нам эти волшебные границы и непредвзятость, чтобы избавиться от всего этого. Он мог бы исправить некоторые предположения Жана о том, что Нил не чувствует того же самого… но он сомневался, что поверил бы в то, что это исходит от него, если бы не верил, что это исходит непосредственно от самого Нила Джостена. Поэтому вместо этого он выплеснул часть своего сарказма в адрес Жана и понадеялся, что это останется при нем.

Я думал, европейцы должны быть немного более «сексуально просвещенными», чем американцы. Неужели идея обзавестись аксессуаром, когда твой настоящий возлюбленный в отъезде, в наши дни действительно является такой уж утраченной формой искусства? Разве термин «ménage à trois» не пришел из вашего родного языка?

Ой, точно, так как я французик и шлюха, ты ожидаешь, что я уже привык к подобным вещам. Я уехал из Марселя, когда был еще ребенком. Боюсь, я пропустил уроки истории культуры, посвященные таким вещам, как французский поцелуй и исцеление душевной боли путем уравновешивания бессмысленных интрижек в каждом крупном городе.

Но ты пробыл здесь достаточно долго, чтобы сохранить высокомерное отношение к большинству вещей и по-прежнему жаждать наветты? Возможно, остальное дастся тебе легче, чем ты ожидаешь.

Ты мерзкая тварь, ты в курсе?

И все же ты хочешь, чтобы я был тем, кто займет твое место рядом с Нилом? Может быть, ты не очень хорошо об этом подумал, когда пытался отказаться от него. Может быть, тебе стоит попробовать бороться за него немного напористей. Хотя бы для того, чтобы спасти его от меня и моих «мерзких» поступков.

После этого Жан снова перестал отвечать на сообщения… Элисон вернулась в тот вечер, как и обещала. Ему удалось добавить в рацион еще несколько ложек арахисового масла и половину смузи. Но он все еще не спал и ничего не говорил… На следующий день у них была выездная игра, они провели несколько часов в автобусе, чтобы добраться туда, и он ненавидел каждую секунду этого матча. Появление на стадионе команды гостей было ничуть не лучше. Журналисты, похожие на стервятников, соорудили баррикаду из себя до раздевалок, которая заставляла его кровь закипать при каждой вспышке камеры или выкрикиваемых вопросах и тычках в микрофон. Все, кто так или иначе не изнурял Нила из-за Жана, вместо этого приставали к Эндрю с расспросами о том, намеревался ли он когда-нибудь «стать профессионалом» или «попытаться попасть в корт». Они оба ссылались на «пятого» и притворились, что журналистов и вспышек фотокамер не существует. Сама игра, по сути, закончилась, не успев начаться, их соперниками была «стая неуклюжих бабуинов с палками» (как выразился Кевин), но за неимением таланта они пытались нанести Нилу еще одну психологическую травму. Каждый раз, когда он приближался к их защите или воротам, вся команда начинала стонать или издавать другие преувеличенно сексуальные звуки, пытаясь сбить его с толку. Если Нил и услышал их, то виду не подал, просто продолжал забивать с отсутствующим выражением лица, как будто даже не видел их… Но остальным Лисам вопль уже порядком надоел. В конце концов, Сет Гордон нанес первый удар. Алабамский акцент, который он обычно старался скрыть, вырвался наружу в крике, пока он размахивал кулаками: — Что с тобой, блять, не так! Ты более голубой, чем он, если издаешь такие звуки! Завали хлебало и играй, или я засуну эту херню тебе в задницу по самую.! — И это все, что он успел сказать, прежде чем Мэтт, двое игроков из другой команды и трое судей тоже включились в перепалку и заткнули их. Они победили. Это было нетрудно. И тренер даже не притворялся, что сердится на них за то, что они затеяли очередную перепалку. Но вся обратная дорога в Пальметто прошла почти в полном молчании. Нил действительно пытался заснуть в ту ночь, он некоторое время неподвижно лежал на свободной кровати в доме Эбби, но после полутора часов, проведенных в созерцании потолка и безуспешных попытках сомкнуть глаза, он встал и снова побежал на стадион. Эндрю последовал за ним, стоял в воротах, пока Нил наносил удар за ударом, до первого появления солнечных лучей, а затем Нил снова рухнул на диван, чтобы пройти еще несколько онлайн-занятий… Мэтт, Дэн и Рене пришли на следующее утро. Они решили, что если им не удастся заставить Нила перестать просто… бездумно тренироваться, то они могли бы, как минимум, составить ему компанию и предложить несколько других занятий, чтобы попытаться «немного растрясти его». И, несмотря на то, что его травмы все еще едва заживали, Мэтт спросил у него, чего бы он хотел сделать и Нил потянулся за запасными боксерскими перчатками, которые Мэтт подарил ему примерно месяц назад. Это было неточно, но события, о которых знали остальные лисы, заключались в том, что на Жана и Нила напали какие-то гомофобы после того, как они вышли из полицейского участка, так что, с их точки зрения, имело смысл, что Нилу, возможно, захочется получить еще несколько уроков «самообороны» теперь, когда он «открылся» и живет на юге. И Мэтт согласился… Импровизированный урок бокса продолжался не более пятнадцати минут, пока Бойд не осознал, что это был вовсе не «урок». Атаки Нила были слишком точными, целеустремленными и интенсивными, чтобы быть просто невинным спаррингом. И когда Мэтт получил особенно сильный удар в челюсть, он отступил, подняв перчатки в знак капитуляции, и сказал: — Чувак, сбавь обороты. Мы сейчас не пытаемся драться по-настоящему, это просто тренировка. Нил нахмурил брови и разочарованно фыркнул, но прежде чем он успел кивнуть «да» или «нет», Рене шагнула вперед с улыбкой фальшивой безмятежности на лице. — Мэтт, если позволишь, может, Нил предпочел бы немного потренироваться со мной? Мэтт переводил взгляд с одного на другого, словно пытаясь решить, за кого из них он больше беспокоится, но Нил просто оглядел Рене с головы до ног, прежде чем кивнуть ей и отбросить перчатки в сторону для настоящей драки. Рене сняла куртку и вышла в центр импровизированного ринга, прежде чем вытащить из кармана складной нож. Дэн уже подняла руки в успокаивающем жесте и сказала: — Эй, вау, Рене, может, нам не стоит… — когда в глазах Нила появился стальной блеск, и он бросился вперед. Поединок был коротким, но напряженным, и Нил ушел с двумя неглубокими порезами на руке, а Рене — с разбитой губой и растянутой лодыжкой. Но Нил благодарно кивнул ей, помогая подняться с пола, когда все закончилось, и позже той ночью ему действительно удалось заснуть более чем на пятнадцать минут кряду. Он все равно проснулся, вздрогнув, всего через три часа после того, как лег спать, и, тяжело вздохнув и раздраженно ударив кулаком по спинке кровати, Нил просто провел обеими руками по лицу и отбросил одеяло в сторону, прежде чем встать с кровати и начать ходить взад-вперед по комнате… Но это был прогресс. Он ел. Он спал. Ни того, ни другого было недостаточно, но это было уже что-то. Эндрю впервые решил, что, возможно, старшекурсники все-таки не так уж бесполезны. Может быть, было что-то в том, чтобы «сбить его с толку»? Может быть, он смог отвлечь Нила настолько, что тот забыл о своих планах медленного самоуничтожения… Он отправил Жану еще одно сообщение.

Знаешь, несмотря на все твои жалобы на то, что тебе приходится давать мне советы сексуального характера, ты так и не дал мне ничего, что я мог бы отнести к таковым.

Он наблюдал, как Жан удалил все, что было написано в его первых двух ответах, прежде чем отправить сообщение: В чем смысл, есть руководство, которое ты можешь посмотреть в интернете.

Если ты думаешь, что я смотрю это дерьмо, то ты меня совсем не знаешь. Никто не должен был смотреть на это, этого видео вообще не должно было существовать, ни один из вас никогда не соглашался на это. И если я посмотрю, то окажусь ничем не лучше любого ебанного насильника, который был с тобой в комнате, когда это случилось. Я не собираюсь ничего узнавать ни о ком из вас против вашей гребаной воли, и я не собираюсь быть еще одним свидетелем того, чего никто из вас изначально не хотел. Я не они.

Эндрю глубоко вздохнул через нос, пытаясь успокоиться, поднял глаза от кресла, в котором дремал, увидел, что Нил все еще сердито ходит взад-вперед, и отправил еще одно сообщение.

Я не собираюсь брать больше, чем кто-либо из вас готов дать. Не хочешь мне ничего рассказывать, то и не надо. Но, похоже, Нилу сейчас не помешало бы отвлечься, и я подумал, может, у тебя есть какие-нибудь идеи, как вытащить его из его собственной головы.

Жан отвечал достаточно медленно, и он начал было думать, что уже закончил разговор, но в конце концов услышал, как его телефон снова пикнул с очередным загадочным советом, который был совсем не похож на то, что он имел в виду. Если он чувствует себя неуверенно, значит, ему нужна твоя защита. Есть несколько способов доказать ему, что с тобой он в безопасности. Ты можешь быть мягким и нежным, а можешь быть жестким и агрессивным. Иногда ему нужно, чтобы ты был его укрытием, давал ему возможность дышать и напоминал, что он все еще достоин менее болезненных прикосновений. В других случаях ему нужно, чтобы ты был воздухом, которым он дышит, ему нужно, чтобы ты был настолько неоспоримо присутствующим и непоколебимым, что это заслоняло бы от него весь остальной мир. Выясни, какой ты ему нужен прямо сейчас, и будь им. Эндрю убрал телефон и встал с кресла, понаблюдал, как Нил сделал еще несколько кругов взад-вперед по комнате, а затем сделал свой выбор. — Эй. Взгляд Нила метнулся в его сторону, но он ни на йоту не замедлил шага, так что Эндрю попробовал еще раз, с чуть большей силой. — Эй. — На этот раз Нил слегка запнулся, так что Эндрю преградил ему путь и поднял обе руки, как будто приближался к раненому животному. — Хватит. Иди сюда. Нил немного испуганно оглядел его с ног до головы, но все же придвинулся ближе, так что Эндрю еще больше сократил расстояние и, схватив его за бицепс, посмотрел ему в глаза. — Я здесь. — Для начала сказал Эндрю. — Прямо перед тобой. Посмотри на меня. Нил сделал, как ему было сказано, и глубоко вздохнул, что было похоже на виноватый вздох. — Ты видишь меня, Нил? Я здесь. Я был здесь все это время. Я никуда не уйду. Нил передернул плечами, как будто пытался стряхнуть его, но Эндрю просто вцепился в него еще крепче и придвинулся на несколько сантиметров ближе, чтобы он мог прижаться лбом к лбу Нила и попробовать еще раз. — Я не уйду. Я никуда не уйду… Ты хотел меня, и я у тебя есть. Так используй меня. Что бы тебе сейчас ни было нужно, я дам тебе это. Возьми это. Скажи мне, чего ты хочешь от меня, и все будет твоим. Нил смотрел ему в глаза, не мигая, так долго, что это было почти впечатляюще, но потом он, наконец, моргнул несколько раз подряд, прежде чем отвести взгляд от Эндрю и посмотреть на комод, где лежали их ключи. Догадавшись, о чем он просит, Эндрю кивком головы указал на ключи, прежде чем сказать: — Хочешь, я снова отвезу тебя домой, Нил? Глаза Нила стали чуть шире и более уязвимыми, когда он кивнул в ответ, поэтому Эндрю в последний раз сжал его и несколько раз провел ладонями вверх и вниз по его рукам, передавая ему немного «нежных касаний», а затем сказал: — Хорошо… тогда пойдем… Менее чем через пять минут они были на шоссе. Эндрю отправил Аарону сообщение, в котором сообщал, что забирает Нила в Колумбию на несколько дней, а затем всю двухчасовую поездку держал одну руку на руле, а другой крепко сжимал бедро Нила… Нил по-прежнему спал всего около двух часов в сутки, и Эндрю был счастлив, если ему удавалось заставить его съесть половину фрукта и выпить бутылку воды почти большую часть дней, но он счел это прогрессом, когда на четвертый день Нил совершил всего три пробежки вместо семи. Эндрю провел большую часть этих ночей, просто прижимаясь к Нилу так крепко, как только мог, ведя себя как питон, пытающийся задушить свою жертву, или как импровизированное утяжеленное человеком одеяло; он старался, чтобы его присутствие ощущалось все время, пока Нил пытался заснуть, и чтобы его лицо было единственным, что Нил мог видеть, когда открывал глаза. Из-за этого ночью было легче, чем днем, когда Нил снова начинал нервничать, а Эндрю не знал, как одновременно «успокоить его» и «дать ему возможность двигаться самостоятельно, когда он почувствует, что это необходимо». Но на четвертый день Эндрю поставил перед ним кружку не совсем черного кофе, и Нил выпил ее целиком, прежде чем полез в карман и положил ключи на середину стола, пристально глядя ему в глаза. — Ты хочешь вернуться в Пальметто сейчас? — Эндрю догадался. Когда Нил кивнул, Эндрю добавил: — На этот раз ты хочешь сесть за руль? Нил ответил на этот вопрос, схватив Эндрю за запястье и потащив его обратно к машине. Когда они вернулись на стадион, то увидели, что кто-то, кто, вероятно, «хотел как лучше», но «получилось как всегда», решил выразить свою поддержку, смастерив гигантский баннер из бумаги и повесив его у двери с фотографиями Нила и Жана и надписью «мы любим #moresten». Эндрю почти ожидал, что Нил сотрет его с лица земли из-за того, как он на него смотрел, но вместо этого он просто прошел мимо него на стадион, чтобы возобновить свои бесконечные тренировки на ближайшие два дня. Эндрю был измотан. У него было гораздо больше сна, еды и жидкости, чем у Нила, но после почти двух недель наблюдения за этим дерьмом даже он чувствовал себя совершенно опустошенным. С него было достаточно. Он подождал, пока Нил примет душ, а затем отправил Жану еще одно сообщение.

Нил не произнес ни единого слова с тех пор, как ты сел в этот ссаный внедорожник

Менее чем через тридцать секунд ему позвонил Жан Моро. Эндрю вышел из раздевалки, чтобы их никто не подслушал, и ответил на звонок. — Что значит, он не сказал ни слова? — Спросил Жан с явным огорчением и без единого намека на официальное приветствие. — То и значит. Он, блять, не выдержал и проплакал около часа, а потом вдруг просто перестал. Больше ни слез, ни шума, ни даже ясного выражения лица. И с тех пор он был совершенно молчалив. Он не ел и не спал несколько дней, и даже сейчас он почти не занимается ни тем, ни другим. За последние две недели он съел в общей сложности менее четырех тысяч калорий и спал вкупе около двадцати часов. Он перестает бегать или тренироваться только для того, чтобы посещать занятия, и в половине случаев он как будто смотрит сквозь людей, а не на них самих. Он в сознании, у него нет диссоциации или чего-то в этом роде, но на самом деле его здесь нет, и я понятия не имею, как его вернуть. Так как, черт возьми, мне починить его, Жан? Потому что, я думаю, пришло время тебе взять на себя ответственность за то, что ты в первую очередь сломал его. — Не надо. Он расстроен не из-за меня, он просто восстает против реальности нашей ситуации. Но почему я впервые слышу об этом? — Потому что ты дал обещание Кевину Дэю, — сказал Эндрю с небольшой долей яда, прежде чем добавить: — Но это не помешало тебе наговорить кучу дерьма, которое, как ты знал, разозлит Рико, прежде чем отправиться в гнездо пораньше. Похоже, в твоем маленьком обещании есть небольшая лазейка, если ты можешь заставить кого-то другого убить тебя вместо себя, верно? Держу пари, Кев забыл включить в вашу маленькую сделку пункт «без подстрекательства к самоубийству или гомоцида». Так что я не стал беспокоить тебя этим дерьмом раньше, потому что что-то подсказывает мне, что тебе было не намного лучше. Я прав? Жан немного помолчал, прежде чем спросить: — Он пытается общаться с тобой хотя бы невербально? Он использует постукивания палок и азбуку Морзе? Нахмурившись, Эндрю сказал: — Я не знаю азбуки Морзе, и единственные постукивания палок, которым он научил кого-либо из нас, — это чтобы защитники объявляли свои действия. Жан глубоко вздохнул и затем сказал: — Хорошо, слушай внимательно, ты знаешь сигналы для перехода на другую сторону? — Э-э, да, это… — Эндрю порылся в памяти, вспоминая те несколько раз, когда он видел, как Аарон и Ники использовали их во время тренировки, а затем постучал по столу в комнате отдыха, чтобы продемонстрировать это. — Хорошо, ты можешь использовать это и для других целей. Это не просто изменение физического положения, это может быть использовано для того, чтобы повернуться, попробовать что-то по-другому, поменять местами то, что ты держишь в руках. По сути, это просто сигнал о том, что все, что ты делаешь сейчас, не работает, и тебе нужно попытаться найти другой подход… Там также есть такие постукивания, как «замедлить» или «ускорить». — Ответил Жан, прежде чем использовать любую из них на своем конце, чтобы Эндрю запомнил. — Он вряд ли послушает тебя, когда ты скажешь, что ему нужно прекратить делать то, что он делает прямо сейчас, но он прислушается к тебе, если ты воспользуешься этим, чтобы попросить его сбавить темп. По крайней мере, это заставит его бегать трусцой, а не бежать спринтом, чтобы немного сберечь энергию… И если ты попросишь его поторопиться, когда он что-то ест или пьет, он, скорее всего, проглотит еще больше. — Понял. Что еще? — Азбука Морзе. Он не научил меня всему, но есть несколько ключевых слов, которые имеют большое значение. Если дела действительно плохи, есть сигнал SOS. — Жан объяснил немногим дальше, делая паузу после каждой новой фразы, которую он упоминал, чтобы показать Эндрю, как это звучит. — В моем имени есть только буква «Ж»… или «Н» в его… «К» — Кевин… Я не уверен, как звучит буква «А», но если ты посмотришь, то сможешь использовать ее вместо своего имени. Эндрю включил громкую связь на телефоне достаточно надолго, чтобы посмотреть, а затем продемонстрировал ему «А», подтверждая все остальные вещи, которые он ему уже показывал. Когда они закончили со всем этим, Жан добавил: — Ладно… Теперь эти три, пожалуй, самые важные. Это «да»… и «нет»… И… то самое «хорошо». Эндрю не был уверен, почему «хорошо» было таким важным сигналом, и почему голос Жана звучал почти грустно, когда он сказал ему об этом, но он повторил все их, прежде чем спросить: — И как, черт возьми, мне заставить его говорить настоящие слова? — Ты не будешь его заставлять. — Жан произнес это с такой сталью в голосе, что у Эндрю по спине пробежали мурашки. — Ты просто поддерживаешь в нем жизнь достаточно долго, чтобы он смог самостоятельно подобрать нужные слова… Если это не сработает, если ему не станет лучше — или, особенно, если ситуация ухудшится, — ты скажешь мне. Не смей больше пытаться скрывать от меня что-то подобное. Скажи мне, если с ним что-то не так, и я пойду к нему и сам все исправлю. — Ха. И как ты собираешься это сделать? — Спросил Эндрю, нахмурив брови. — Сомневаюсь, что Вороны просто позволят тебе сесть в самолет. — У них не будет выбора. — Жан сказал это в качестве единственного объяснения, прежде чем повесить трубку. Эндрю слегка покачал головой и убрал телефон обратно в карман, прежде чем вернуться в раздевалку как раз в тот момент, когда Нил выходил из душа. Эндрю некоторое время назад заметил, что Нил никогда нормально не вытирал полотенцем верхнюю часть туловища, особенно вокруг лица, он просто оборачивал полотенце вокруг талии для пущей скромности и позволял себе вытираться (или, в противном случае, смирялся с тем фактом, что внутри его одежда была бы немного влажной, если у него не хватало времени обсушиться.) Он был уверен, что у этой маленькой причуды была какая-то нелепая или ужасающая причина, связанная с воспитанием, но какой бы ни была причина этой привычки, у нее был дополнительный побочный эффект: Эндрю было слишком трудно смотреть, как капли воды ласкают многочисленные поверхности и изгибы тела его кролика… Он позволил себе насладиться видом всего полсекунды, прежде чем заставил себя сосредоточиться только на его лице, а когда Нил приблизился, достал из сумки со скамейки еще один спортивный напиток и швырнул его в сторону. Нил поймал его, слегка закатив глаза от этого жеста, но все равно открыл и сделал несколько глотков. Решив, что сейчас самое подходящее время опробовать новые кодовые слова, которым его научил Жан, Эндрю не сводил глаз с Нила, когда потянулся к шкафчикам и скомандовал «ускоряйся». Это произвело именно тот эффект, о котором говорил Жан, — глотки превратились в сплошные заглатывания, как будто Нил вдруг испугался, что у него не хватит времени выпить все, что он не проглотит прямо сейчас. Но почти так же быстро, как заклинание подействовало, он, казалось, заметил его воздействие на себе и с выражением крайнего замешательства на лице отвел бутылку от лица. Эндрю удивленно приподнял бровь, затем с легкой ухмылкой наклонился к рюкзаку Нила, взял рубашку и шорты с верха стопки, а затем выпрямился и указал на бутылку, прежде чем нажать на «переключатель» у воротника рубашки. Более подозрительными, но послушными движениями Нил согласился и с этим, передав Эндрю недопитую бутылку и взявшись вместо этого за одежду. Однако он не сразу повернулся, чтобы одеться, а просто некоторое время смотрел на Эндрю сверху вниз, словно пытаясь разгадать тайну, прежде чем медленно потянулся к шкафчику рядом с собой, чтобы набрать азбукой Морзе букву «Ж». Эндрю знал, о чем он на самом деле спрашивал, он хотел знать, был ли Жан тем, кто научил его этому, или нет, и он не видел смысла лгать ему об этом, поэтому он тоже потянулся к шкафчикам, просигналив в ответ «да». Затем, в качестве дальнейшего объяснения, Эндрю произнес вслух: — Ты не говорил со мной, поэтому я попросил его научить меня другому способу. Он рассказал мне о вашем маленьком секретном языке, о различных способах использования определенных постукиваний или азбуки Морзе… На мгновение на лице Нила появилось очень противоречивое выражение, прежде чем он кивнул, а затем задумчиво уставился на одежду в своей руке, что заставило Эндрю вздохнуть. Эндрю шагнул еще немного вперед, захватывая пространство Нила, а затем согнутым указательным пальцем приподнял подбородок Нила так, чтобы тот посмотрел ему в глаза. — Я хочу, чтобы сегодня вечером ты съел что-нибудь еще, помимо ложки арахисового масла или кусочка фрукта… Я знаю, у тебя сейчас нет аппетита, но наше единственное правило — «честно выражать свои желания», верно? Последние две недели я позволял тебе делать все, что ты хотел, но теперь мне нужно, чтобы ты вел себя так, будто действительно хочешь пожить еще немного. Хорошо?.. Итак, я приготовлю тебе курицу кордон блю и клубнику в шоколаде на десерт, и я хочу, чтобы ты съел все до крошки, а дальше мы вместе пойдем и хорошенько выспимся. Договорились? Нил, казалось, что-то искал в нем, но ни у кого из них не хватало слов, чтобы понять, что именно, а затем, ни на секунду не прерывая зрительного контакта с ним, Нил потянулся назад и отстучал по шкафчикам: «да». Чувствуя свою небольшую победу, Эндрю свободной рукой потянулся к плечу Нила, еще немного подался вперед и еще больше прижал его к себе, прежде чем отстучать «хорошо». Глаза Нила расширились, все его поведение немного изменилось, когда он еще раз внимательно посмотрел Эндрю в лицо, как будто он только что сказал что-то важное. Он уже начал думать, что зашел слишком далеко, подойдя к нему так близко прямо сейчас, но когда он начал отодвигаться в сторону, Нил внезапно вцепился в переднюю часть рубашки Эндрю, чтобы удержать его на месте, и повторил в ответ то же самое «хорошо» с намеком на вопрос прямо ему в лицо. Не совсем уверенный в том, почему Нил так отреагировал, Эндрю скользнул рукой по подбородку Нила вниз, чтобы опуститься поверх руки Нила, продетую в ткань его рубашки, повторяя движения костяшек пальцев, подтверждая это все вслух. — Да, Нил, хорошо… Нил оглядел его с ног до головы со смесью чего-то похожего на голод и страдание, затем сглотнул лишнюю слюну и переместил руку так, чтобы она лежала на груди Эндрю; ею он выдавил «да», а затем переместил свободную руку на плечо Эндрю, чтобы там отстучать «нет», и он с удивлением осознал, что в точности понял, о чем пытался спросить его Нил. Все еще не понимая, как они к этому пришли, Эндрю схватил руку, лежащую у него на груди, руку, которой Нил спросил «да?», и медленно поднес ее к губам, чтобы поцеловать его ушибленные костяшки пальцев, надеясь, что тот воспримет это как ответ. И это сработало. Не успел он и глазом моргнуть, как Эндрю подался вперед и поцеловал его впервые за несколько недель. С самого начала его движения были неистовыми и отчаянными, Нил целовал его так, словно нуждался в нем, и Эндрю был более чем счастлив подчиниться. Он вспомнил слова Жана о том, что иногда Нилу нужно, чтобы он стал «воздухом, которым он будет дышать», что иногда для того, чтобы он чувствовал себя «в безопасности», нужно, чтобы его собственное прикосновение было «твердым и агрессивным», как щит. И после такого затишья, как-то, которое у них было, Эндрю, конечно, был готов к тому, что все пойдет наперекосяк. И, встретив отчаянное желание Нила испытать такое же и еще большее возбуждение, Эндрю с лязгом вдавил Нила в шкафчики, а затем прижался к нему так близко, как только мог, практически покрывая губы Нила поцелуями. Все сводилось к языкам, зубам и борьбе не на жизнь, а на смерть, и когда Эндрю отстранился, чтобы оставить дорожку из небрежных поцелуев на его шее, Нил издал звук, который был самым близким к настоящему слову из всех, что Эндрю слышал от него за последние недели. Словно щелкнув переключателем, миссия Эндрю изменилась: он перестал просто наверстывать упущенное время и стал пытаться заставить Нила производить как можно больше шума, на все звуки, что способен человек. В прошлом Эндрю использовал эти короткие жаркие поцелуи, чтобы заставить Нила «к херам заткнуться», но теперь он хотел использовать их, чтобы разговорить его. Заставить стонать и хныкать. Заставить его сказать «да». Заставить его просить о большем. Заставить его произносить имя Эндрю. Он достаточно хорошо справлялся с первым пунктом этого мысленного списка, у него самого закружилась голова, поэтому, оставив засос на стыке шеи и плеча, Эндрю попытался отдышаться и в то же время нет, еще сильнее прижавшись к Нилу и прохрипеть ему в ухо в промежутках между дальнейшими покусываниями и облизыванием мочки. — Боже, я скучал по этому. Скучал по тебе. Звуки, которые ты издаешь, такие вкусные. Блять, я никогда не смогу насытиться тобой. — Д-др… — Нил начал говорить, но потом сдался и просто выпустил очередной тихий стон. Эндрю схватил его за бедра и еще сильнее прижал к шкафчику, прежде чем посмотреть Нилу в глаза, подталкивая его к большему. — Скажи это. Произнеси мое имя. — Эндрю, — сказал Нил с легким вздохом. Его имя буквально никогда не звучало так хорошо, и Эндрю вознаградил Нила за старания, слегка проведя по его губам языком, пока медленно ласкал его от бедер до грудных мышц, используя только кончики пальцев. Легкое, как перышко, прикосновение заставило его изголодавшегося по прикосновениям маленького кролика вздрогнуть и прерывисто вздохнуть, и Эндрю не мог поверить, что он почти забыл, каким приятным может его вид. Эндрю снова отстранился, чтобы поискать какие-нибудь признаки того, что он заходит слишком далеко; но поскольку он колебался, держа руку всего в нескольких сантиметрах от цели — груди Нила, Джостен опередил его с вопросом, предложив вместо него ответ. — Да. Заручившись его согласием, Эндрю продолжил с того места, на котором они остановились две недели назад, сжимая и перекатывая бутон между большим и указательным пальцами, прокладывая дорожку поцелуев вниз по шее и плечам Нила, прежде чем наклониться и провести языком по другой стороне его груди. Звук его голоса после стольких дней без него был почти как наркотик. И он терялся в своей зависимости в нем. Чем больше Эндрю удавалось заставить его выгнуть спину и прижаться к нему, пока он произносил простейшие похвалы в виде «м-м-м», «Дрю» и «да», тем больше ему хотелось добиться от него еще большего количества звуков. И вот тогда ему в голову пришла новая идея, как повысить аппетит перед ужином. Уже почти наступил Хэллоуин, и когда-то давным-давно у Эндрю была определенная цель… и вот Нил устроил такой восхитительный пир, прижимаясь к нему в одном полотенце… Эндрю посмотрел на него снизу вверх, продолжая двигаться медленно и целеустремленно, когда встретил голодный взгляд Нила, и, опустившись перед ним на колени, оставил еще одну дорожку из влажных поцелуев и засосов на его животе. Глаза Нила немного расширились, а затем слегка остекленели от явного вожделения, когда он посмотрел на него сверху вниз и спросил: — Дрю? Эндрю обхватил руками ноги Нила сзади, слегка прижался лицом к его низу живота, а затем провел зубами по тазовой косточке Нила, игриво изображая укус. Затем, оттянув пальцами узел, удерживающий полотенце на месте, Эндрю снова посмотрел на Нила и, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком отчаянно, сказал: — Я хочу. Я очень, очень хочу… Но только если ты тоже этого хочешь. — Чтобы еще больше подчеркнуть то, о чем он говорил, Эндрю поцеловал в том месте, где полотенце соприкасалось с кожей, и позволил кончикам пальцев, обхвативших узел, скользнуть чуть дальше по впадинам его тазовой кости. — Ты хочешь меня, Нил?.. Я тебе нужен? Нил глубоко и прерывисто вздохнул, у него почти закружилась голова, когда он прикусил нижнюю губу и кивнул в знак согласия. Затем, чтобы еще раз подтвердить свое согласие, он схватил Эндрю за плечо и простучал еще одно «хорошо», прежде чем закинуть голову назад вдоль шкафчиков. Несмотря на то, как сильно ему действительно хотелось просто окунуться в это, он знал, что для Нила это был своего рода большой шаг, и он знал, что на самом деле не дал ему много времени на обдумывание, прежде чем обрушить это на него, поэтому Эндрю использовал всю свою выдержку, которая у него еще оставалась, чтобы двигаться как можно медленнее насколько это было возможно, и когда он впервые слизнул воду, нерешительно обняв Нила поверх полотенца, то почувствовал еще большее воодушевление от смеси вздоха и стона, которые Нил издал при малейшем прикосновении. Эндрю позволил своей руке просто остаться там, слегка касаясь его, когда он использовал вторую, все еще обернутую вокруг полотенца на бедрах Нила, чтобы еще раз отстучать «хорошо?». Нил слегка растерянно моргнул, помедлил, чтобы ответить, и как же далеко он уже продвинулся практически с ничего, но затем слегка дрожащими пальцами отстучал еще одно подтверждение «хорошо». Эндрю убрал руку с промежности Нила, чтобы вместо этого обеими руками развязать узел, все еще, несмотря на свой голод, двигаясь намеренно медленно, чтобы дать Нилу кучу времени передумать… и прекратил свои усилия, когда узел, наконец, развязался, и Нил издал гораздо менее уверенный звук: — Д-дрю? Полотенце соскользнуло еще немного, обнажая его бедра и довольно соблазнительно выглядящий v-образный живот, но Эндрю удержал его на месте, взявшись за оба конца полотенца, чтобы не обнажать его еще больше, и наклонился, чтобы оставить ободряющий поцелуй вдоль шрамов на его открытой коже. Давая ему время подумать и отдышаться, прежде чем все пойдет дальше. — Все еще «да», Нил? — Спросил Эндрю через мгновение, не отрываясь полностью от того места, где он расцеловывал новую территорию, которую Нил предоставил ему ниже пупка. Когда он не получил ответа сразу, кровь отхлынула от лица Эндрю, и он понял, что на этот раз реально зашел слишком далеко и поторопился. Он отстранился, посмотрел в глаза Нилу и увидел, что тот и сам выглядит слишком бледным, слегка покачиваясь над ним, как будто он затерялся в море. — Нил? — Позвал Эндрю. — Ты в порядке? Тебе нужно, чтобы я отступил? Притормозил? Что тебе нужно? — Э… Эндрю, я… — начал было Нил, но остановился, моргнул несколько раз подряд, и его прошиб холодный пот. Эндрю слишком поздно осознал, что однажды уже видел этот взгляд у Нила. Давным-давно, когда он только приехал в Пальметто и никому не сказал, что у него воспалились швы… — Эндрю, я… я… И это было все, чего он успел добиться, прежде чем Нил Джостен потерял сознание.