Deals With Devils

Зависимому человеку не требуется много усилий, чтобы сорваться. Конечно, очень плохой день или вмешательство врачей, которые из лучших побуждений прописывают тебе что-то слишком химически манящее, являются распространенными триггерами. Если твои обстоятельства достаточно дерьмовые, некоторые люди могут даже счесть это оправданным. Но на самом деле тебе вовсе не обязательно, чтобы твоя нога сломалась, жена ушла от тебя, а собака попала под машину, чтобы тебя соблазнили штучки, от которых, как ты думал, ты по-настоящему ушел. У тебя даже не обязательно должен быть «плохой» день. Может быть это будет даже хорошим днем. И ты все равно будешь слишком пристально и подолгу пялиться на какого-нибудь неотесанного парня из студенческого братства, который в дальнем углу комнаты раздает из своего кармана. Это может случиться с каждым. В любое время. Независимо от того, насколько далеко ты продвинулся в своем выздоровлении и насколько прочной была твоя опора всего несколько мгновений назад. Это происходит слишком легко и слишком часто, чтобы даже думать о том, хочешь ли ты верить, что у тебя есть шанс преодолеть трудности. Например, может быть, у тебя есть такой человек, как Аарон Миньярд, и ты уже много лет не употребляешь тяжелые наркотики. Может быть, твой брат провел тебя через наименее приятную из возможных реабилитаций, и ты это пережил. И, возможно, с тех пор у тебя было много плохих дней, которые на самом деле не подтолкнули тебя ни на шаг к краю пропасти, так что ты чувствуешь себя в безопасности. И у тебя впереди (вероятно) блестящее будущее хирурга, и девушка, которая тебя любит, и даже твоя исторически проигрышная команда экси на протяжении всего сезона одерживала победы. И, черт возьми, даже брат, который… как ты думал, никогда не посмотрит на тебя дважды, не оскорбив… наконец-то начал ладить с тобой в 75% случаев. Так что, возможно, у тебя все идет хорошо. По-настоящему хорошо. А может быть, ты на костюмированной вечеринке, которую устраивал какой-нибудь спортсмен из твоего общежития во время одного из твоих любимых праздников, и большинство людей, которых ты мог бы назвать друзьями, здесь, и у тебя необычайно хороший день (что является редкостью, которую ты не хотел бы проебывать). И все же, несмотря на все это… Вот он: какой-то мудак в арендованных кроссовках, который смеется, как дельфин, и, вероятно, его зовут как-нибудь глупо и отвратительно, например, Хаксли или Чед. И ты знаешь, что тебе следует отвернуться. Ты знаешь, что тебе следует пойти в противоположном направлении. Ты знаешь, что так долго был чист, и нет абсолютно никаких блядских причин отказываться от всего этого сейчас… Но это не займет много времени. И ты уже делаешь первый шаг в том направлении, даже не осознавая этого… К счастью для Аарона Миньярда, не требуется много усилий, чтобы остаться на месте. Иногда что-то незначительное, но значимое в нужный момент может остановить тебя на полпути и заставить дважды подумать, прежде чем отказаться от всего достигнутого прогресса и обещаний. Как, скажем, рука на твоем плече и сочувственная и слишком понимающая улыбка Мэтта Бойда, когда он говорит что-то безобидное, но в то же время наводящее на размышления, вроде: — Эй, приятель, ты ищешь Кейтлин? Уверен, я видел, как она с друзьями, чуть ранее, направлялись в ту сторону. И ты знаешь — вы оба знаете, — что он точно понимает, что ты собирался сделать; и вы оба понимаете, что он всего лишь напоминает о твоей «девушке», которая существует в совершенно противоположном направлении от многолюдных вечеринок и наркотиков, потому что он тоже был там, и он знает, что это не займет много времени. (И что любви хорошей женщины достаточно, чтобы поддерживать в тебе мотивацию, если ты позволишь ей.) Точно так же, как ты знаешь, что он будет читать между строк, видя, как ты пытаешься отплатить ему тем же, когда ты слегка киваешь ему и спрашиваешь: — Ты здесь с Дэн? — Да, мы собирались остаться дома и устроить марафон фильмов ужасов, как в прошлом году, но Элисон и Рене ворвались и потребовали, чтобы мы «устроили праздник», подобрали костюмы в последнюю секунду и пришли на эту вечеринку. Дэн не в силах отказать ни одной из них, а я следую за ней, куда бы она ни пошла, так что… — Хм. Так вот почему ты в своей боксерской форме? — Ха, либо в этом, либо в костюме старого обрубленного зомби с «порванной рубашкой и несколькими пакетиками кетчупа», — со смехом признался Мэтт, прежде чем толкнуть Аарона локтем с улыбкой, которую можно увидеть в рекламе зубной пасты. Аарон издал смешок и слегка закатил глаза, прежде чем спросить: — Сет с Элисон? — О да, он не отойдет от нее ни на шаг этой ночью. Она уговорила его надеть парный костюм Кена и Барби в стиле вестерна из фильма. Ему все сходит с рук, когда она рядом с ним, но не думаю, что без нее он был бы застигнут врасплох в таком наряде. Они оба знали, о чем он на самом деле говорил, — заверения в том, что третий сосед по комнате в их маленьком трио бывших наркоманов будет в безопасности от засевших в углу придурков вроде «Чеда» или «Хаксли»; но если они оба замаскируют это под попытку осадить парня за то, что тот выложился на все 180 градусов, чтобы перейти от «бывшего чмошника» до «полностью покорного» менее чем за месяц, тогда ни одному из них не пришлось бы сталкиваться с этой конкретной зависимостью, которая привела к появлению слона в комнате. И почему-то, когда он произносил вслух слова «слава Богу, в нашей жизни есть люди, которых мы любим больше, чем наркотики», ему казалось, что это как-то сглазит все. Как будто это придало бы их зависимостям силу, если бы они называли их по имени. Так что вместо этого они все изъяснялись подобным образом. Тот, в котором «хочешь поиграть в smash bros?» означало «я вижу, у тебя дрожат руки, тебе нужно отвлечься?», а «не мог бы ты прихватить побольше чипсов с солью и уксусом в студенческом магазинчике или по дороге с занятий» означало «у меня есть желание, которому я не могу поддаться, так что мне нужно насытить то, что я могу». Одно из них, где «твоя девушка сегодня с тобой, да?», означал «я хочу, чтобы ты оставался трезвым, чтобы ты, блять, не умирал и не разрушал свою жизнь». А то, которое «это твое третье пиво за вечер, а завтра у нас ранняя игра, тупица», означал «я волнуюсь». — Круто. — Аарон с облегчением и благодарностью кивнул, прежде чем слегка выразить свою благодарность вслух, сказав: — Спасибо, чувак, я поговорю с вами позже, ребята. Я пойду найду Кейт, спрошу, не хочет ли она потанцевать или еще что-нибудь. Мэтт притянул его к себе для одного из тех братских объятий, которые так любил его сосед по комнате — (это только подчеркнуло для Аарона, насколько он на самом деле ниже его, когда его глаза оказались на уровне ребер и груди Мэтта) — но Аарон едва успел поморщиться по этому поводу, когда Мэтт уже уходил, крикнув: — Мы ждем вас у снэк-бара в обеденном зале, если мы вам понадобимся! Аарон проглотил лишнюю слюну, переводя взгляд с удаляющейся фигуры Мэтта на неопределенное направление, в котором, по его словам, была Кейт, прежде чем снова устроиться в дальнем конце комнаты, где, он уверен, эти тупицы выстраиваются в целую очередь на виду у бога и у всех остальных, как будто законы просто неприменимы ко всем, у чьих семей есть деньги на «лето в Канкуне». Но не требуется много усилий, чтобы снова сбить его с толку. И скрытого вызова его товарища по команде (и раздражения, которое он, без сомнения, испытывал бы, общаясь с этим горе-Гейзенбергом достаточно долго, чтобы купить у него что-нибудь) было достаточно, чтобы вся эта идея стала для него просто неловкой. Так что в конечном счете он сделал выбор, которым гордился бы во всех рекламных роликах «Не употребляй наркотики», которые он видел в детстве, и отправился на поиски Кейт, чтобы отвлечься. Сначала он нашел Кеви.

***

— Кто ты, черт возьми, такой? О парень, разве не в этом вопрос? Они действительно хотели бы знать. — Я Гермес. — Кевин почти кричали, чтобы их было слышно за грохочущей музыкой. — Герпес?! — Футболист, у которого в организме было больше пива, чем мозгов, громко спросил, когда он и его приятели рассмеялись. — Нет, Гермес! — Кевин повторили еще громче. — Знаешь, греческий бог! — Это что-то типа Тора? — Вмешался один из вышеупомянутых приятелей. Кевин внутренне поморщились и, стараясь не закатывать глаза, поправили: — Э-э, нет, Тор — часть скандинавского пантеона. Гермес происходит от греческого «один». Или, на самом деле, есть некоторые свидетельства в виде статуй и резьбы, найденных в этом регионе, что они могут быть даже более древними, только в другой форме, известной как… Самый пьяный и шумный из них прервал их очередным неприятным смехом и хлопнул Кевина по плечу, поддразнивая: — Боже, чувак, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты звучишь, как ебанный документалист?! — Эм. Спасибо? — Пф, это не комплимент, ты, блядский ботан. Несмотря на то, что он в точности повторял стереотип «задиры» из всех фильмов о совершеннолетии начала 2000-х, этот мужчина казался лишь наполовину серьезным, а наполовину «слишком пьяным и социально неподходящим», чтобы понять, что его игривая выходка на самом деле была просто издевательством, когда ты разговариваешь с почти незнакомым человеком, а не другом. Его колкости сочетались с чересчур фамильярным контактом, когда он продолжал слегка трясти Кевина за плечо, продолжая что-то невнятно бормотать. — Кого волнует, от какого сраного… сраного патогена эти парни. — Кевин открыли рот, чтобы и это поправить, но следующий ответ футболиста заставил их замолчать. — Для меня все это звучит так, будто тебе просто нужен был повод надеть платье. Он рассмеялся. Это было смешно. Все остальные, конечно, так и думали… Но для них это был кульминационный момент, так что им это совсем не показалось смешным. — Ты завидуешь, Блейн? — сказал Аарон из-за плеча Кевина, когда он появился на сцене, словно ангел-хранитель; он сбросил руку мужчины с их плеча таким образом, который соответствовал их игриво-антагонистическому настрою (чтобы не затевать драку), прежде чем скрестить руки на груди, чтобы еще больше бросить вызов и защититься на одном дыхании. — В этом наряде твои ноги и вполовину не выглядели бы также хорошо, как у них, и ты бы использовал любой повод, чтобы их продемонстрировать. Твои маленькие тощие куриные лапки никогда не смотрелись бы так. Блейн (по-видимому, это было его имя, он так и не представился, просто подошел и начал портить Кевину настроение) довольно весело рассмеялся в ответ на замечание Аарона, а затем кивнул и сказал: — Ты меня здорово подловил. Никогда не любил «дни ног». Но, эй, по крайней мере, моя задница все еще выглядит хорошо, верно? — Да, да. Лучше бы ты сидел в библиотеке и готовился к экзамену по математике, который у тебя в понедельник. — Чувак, с тобой больше не весело. — В этих словах тоже звучала полуправда, когда он закатил глаза с теплой улыбкой и ушел, забрав с собой свою свиту и оставив Кевина наедине с Аароном. Кевин старались не показывать своей врожденной и ненужной ревности, наблюдая, как они удаляются на достаточное расстояние, а затем повернулись к Аарону и спросили: — Ты знаешь его? — Да, вроде того. Раньше я был его репетитором, но перестал с ним заниматься, когда в прошлом году Эндрю узнал об этом и сказал мне, что «его тупость может быть заразной». Так что… — Аарон замолчал, пожав плечами, прежде чем продолжить: — Кстати, мне нравится этот костюм. Гермес, верно? Посланник богов? — Да, — ответили Кевин со слегка удивленным восторгом от того, что их костюм не просто был узнаваем, но и дополнен одним из тех людей, которым, как они надеялись, они нравятся. — Но он был нечто большим. И еще он был трикстером и психопомпом, не говоря уже о Боге путешественников, воров и… — И медицины, верно? Жезл с кадуцеем есть в большинстве медицинских зданий, — с улыбкой вмешался Аарон. — Ну, на самом деле, посох, о котором ты думаешь, — это посох Асклепия, сына Аполлона, который и является богом медицины. На нем изображена только одна змея, в то время как на Кадуцее их две. Их часто путают друг с другом до такой степени, что некоторые здания даже по ошибке используют не ту змею в своей иконографии, но на самом деле это… эм… Кевин слишком поздно поняли, что они снова занялись этим. Переходя к очередному раздражающему, чрезмерно педантичному разговору, о котором никто не просил, который, без сомнения, закончился бы тем, что кто-нибудь посоветовал бы им «нахуй заткнуться». Но когда они снова посмотрели на Аарона, ожидая увидеть гнев, скуку или замешательство, то вместо этого увидели неподдельный интерес, когда он продолжил их расспрашивать. — Правда? Полезно знать это до того, как в будущем я набью не ту татуировку… Но Гермес по-прежнему играет на арфе, верно? И, кажется, я что-то припоминаю о черепахе? Почувствовав себя, по крайней мере, немного увереннее, Кевин снова погрузились во все те мифы и легенды, которые, по их мнению, окружали Гермеса, а Аарон продолжал слушать все это время с более мягким, но все еще сосредоточенным выражением лица. И только когда они упомянули об одном из детей Гермеса и Афродиты, Гермафродите, на его лице появилось чуть более острое выражение любопытства. — Так вот откуда взялся этот термин? Кевин сглотнули остатки слюны и немного перенесли вес тела на ноги, чтобы не выглядеть слишком воинственно, когда они сказали: — Да, эм, согласно легенде, они были вроде как первыми… Но я не думаю, что кто-то до сих пор использует этот термин. Было нелепо думать, что Аарон так легко увидит их насквозь, но они не могли не почувствовать себя немного пойманными, когда эти слишком проницательные карие глаза заглянули в их собственные. Блейн был наполовину прав в своих жестоких подтруниваниях. Их интерес к мифологии был всего лишь предлогом, чтобы носить что-то подобное, но не только в том смысле, в котором он обвинял. Гермес (как и большинство вещей, к которым тянуло Кевина) был просто ближайшей и безопасной альтернативой тому, чем они действительно хотели бы быть. Они не отождествляли себя в полной мере с гермафродитами, во-первых, у них не было подходящих органов или гормонов, чтобы считаться интерсексуалами, а во-вторых, они не были уверены, относятся ли они (или где именно) к гендерному или небинарному спектру, или они просто… Но они помнят, как впервые прочитали «Миф о Гермафродите» в возрасте двенадцати лет. Они помнят, как увидели крошечную аннотацию в толстом тексте с другими ссылками и на мгновение подумали: «о…» Они помнили, как после этого выпрашивали в библиотеке еще несколько книг о них и о тех, кто изучал других Богов, божественные существа и даже целые культуры, которые выходили за рамки рождения «мужчиной» или «женщиной», и это было всем, чем тебе позволено было быть. Они помнят, как дрожали их руки, когда они ранним утром, пока Рико спал, нервно набирали вопросы на своем телефоне в поисках ответов. Они помнят, что чем больше узнавали, тем чаще плакали. Они помнили, как впервые почувствовали, что, возможно, они не так уж одиноки. Они не были таким уж капризом природы, желая иметь другое имя… другое тело… другую сущность. Они помнят, что все началось с того, что они узнали о себе… Но им бы никогда не сошло с рук, если бы они надели костюм непосредственно в честь Гермафродита. (И уж точно им бы никогда не сошло с рук, если бы они надели настоящее платье в честь Афродиты). И поэтому Гермес был лучшим, что они могли выбрать. Это также было, по-своему, проявлением солидарности с Нилом и Жаном. Бог спортсменов и путешественников, ловкачей и остроумия, языка и скорости. Ни в одном пантеоне во все времена и в любой культуре не было более достойной пары Нилу, чем Гермес. И это казалось более утонченным решением, чем облачиться в еще более изысканный костюм, как у купидона (или даже просто нарядиться в мерч «морестен» с головы до пят и покончить с этим). На самом деле они выбрали этот костюм по многим причинам. Потому что они хотели ненавязчиво поддержать своего партнера, потому что они были знатоком истории и мифологии, потому что им не могло сойти с рук перевоплощение в Афродиту или ее сына, и да, потому что они хотели надеть что-то, что можно было бы назвать юбкой. Всего лишь раз. Всего на одну ночь. Просто чтобы посмотреть, правда ли она будет колыхаться и струиться вокруг их ног и сквозь пальцы, как они всегда думали… Они не оценили тот факт, что Блейн (и теперь пало подозрение на Аарона) разглядел за всеми этими первыми (гораздо более безопасными) доводами истинные мотивы, стоящие за ними. Кевин чувствовали себя беззащитными под слишком проницательным и аналитическим взглядом Аарона, поэтому они вместо этого опустили глаза, пытаясь придумать еще какие-нибудь истории, которые можно было бы рассказать, или темы, на которые можно было бы перейти, чтобы больше не зацикливаться на этой; но прежде чем они смогли придумать стратегию выхода, внезапно чьи-то сильные, но нежные пальцы откинули волосы с их лица, и Аарон сказал: — Знаешь, ты не перестаешь меня удивлять; как ты втискиваешь столько фактов в свой большой старый мозг и говоришь о них с такой страстью… — Указательный палец Аарона дважды постучал по виску Кевина, прежде чем он закончил зачесывать распущенные волосы за ухо, а потом шагнул чуть ближе, чтобы оказаться в поле зрения Кевина. — Если бы мои учителя преподносили историю и мифологию хотя бы вполовину так же интересно, как ты, то я, возможно, пошел бы по пути антрополога или кого-то в этом роде. Кевин безуспешно пытались не покраснеть, когда хвалили его в ответ. — У тебя память даже лучше, чем у меня. И твои учителя, должно быть, делают что-то правильное, чтобы заинтересовать тебя, ведь у тебя самый высокий средний балл в команде. — Второй по списку. Вчера вечером ты снова поменялся со мной местами. — Поправил Аарон с легкой ухмылкой. — Но хорошая память — это одно. Наличие в голове множества фактов и цифр, плавающих в воздухе, достаточно хорошо помогает мне на экзаменах; но для меня вся эта информация хранится в таком виде, что я не могу даже представить, что у меня есть какие-то реальные мнения или чувства по этому поводу… Не пойми неправильно, я люблю медицину. Я, конечно, пекусь об этом, то есть, я должен; но выучить всю анатомии, все лекарства, каждую хирургическую процедуру и далее по списку… В конце концов, это просто факты. Это просто часть работы — знать такие вещи, понимаешь? А ты?.. То, как ты рассказываешь об истории, или о документалках, которые ты смотрел, или даже о том, как ты без конца болтаешь о экси, просто… Ты так много уделяешь внимание этому, что это и меня начинает интересовать… Я мог бы часами слушать, как ты рассказываешь о том, чем ты увлечен, и мне бы это никогда не наскучило… Кевин не знали, что на это ответить. По иронии судьбы, когда им сказали, что кто-то на самом деле хочет их слушать, у них в кои-то веки иссякли все слова, а горло внезапно встало комом. Они были избавлены от необходимости что-либо говорить, когда Кейтлин подбежала к ним с обычной для нее бодростью, чтобы обнять их обоих. — Вот и ты, детка, привет, Кеви, я повсюду искала вас двоих. — Сказала она с улыбкой, и запах Пина-колады в ее дыхании объяснил, почему она так нагло произнесла слово «детка» на публике. Эндрю, вместе с Нилом и Жаном, может и не было в городе в эти выходные, но слухи все равно могут дойти до него, если не такая уж секретная пара будет слишком откровенна в том, что кто-то, кто не знает, что это секрет, может подслушать. Но если Аарон и беспокоился о том, что кто-нибудь из присутствующих может заговорить с Эндрю достаточно надолго, чтобы проболтаться, то этого не было заметно, когда он притянул ее к себе, обняв за талию, и быстро поцеловал в щеку. — Вот и ты, прелесть. Я как раз направлялся на твои поиски, но немного сменил маршрут. Чувствуя себя все более неуместным третьим лишним (и как будто они, возможно, слишком сильно испытывают свою новообретенную трезвость, слушая, как их краш долго и счастливо влюблен в кого-то другого), Кевин начали отстраняться, бормоча что-то невнятное, чтобы уйти. — Мне, наверное, стоит пойти, э-э… поискать, э-э… — Они отошли примерно на два шага, прежде чем чья-то рука, слишком мягкая и теплая, чтобы принадлежать Аарону, схватила их за руку, удерживая на месте. — Потанцуй с нами. — Одновременно и приказывала, и умоляла Кейтлин. — Я попросила Тамару добавить в плейлист несколько хороших песен для нас, обещаю, будет очень весело. — О… Эм. — Кевин опустили взгляд на свою руку, казавшуюся еще более изрезанной шрамами и огромной по сравнению с нежными веснушками и красивым розовым лаком на ногтях, которые украшали ее руку. — Я не уверен, что это хорошая идея. На самом деле я так себе танцор. Голова Аарона чуть склонилась набок в замешательстве, одна бровь приподнялась, чтобы соответствовать новому ракурсу, на который он указал. — Раньше мы всегда танцевали вместе, когда ходили в «Сумерки». — Ну да, но тогда я был слишком пьян, чтобы беспокоиться о том, увидит ли меня кто-нибудь, — со смехом сказали Кевин, слишком поздно осознав, как это прозвучало, когда они увидели, как вытянулось лицо Аарона в ответ. Словно наблюдая за тем, как свеча медленно тухнет, когда в ней заканчивается воск, они увидели, как вся поза и поведение Аарона превратились в ту «слегка воинственную, если не сказать совершенно скучающую» маску, которую он так хорошо выдерживал. Все следы прежнего комфорта и фамильярности, которые он так свободно демонстрировал, теперь превратились в оборонительный оскал, когда он обвинил: — Точно. Не хотелось бы, чтобы тебя видели со мной, когда ты будешь трезвым. Тебе, должно быть, неловко. — Нет, это… я совсем не это имел в виду. — Кевин поспешили исправиться и заверить Аарона одновременно. — Я не стесняюсь тебя, мне стыдно, что меня сравнивают с тобой. Это прозвучало не намного лучше, судя по тому, как лицо Аарона исказилось от скрытой обиды. Кевин подошли на три шага ближе и попытались объяснить еще раз. — И это я тоже не имел в виду. Я просто… На самом деле я никогда не учился тому, как танцевать? То есть, это кажется достаточно интуитивным, чтобы просто согласиться с этим, когда ты уже еле держишься на ногах и слишком далеко зашел, чтобы задумываться над чем-либо. Но я не… Я имею в виду, что без сдерживающих факторов, таких как рюмка для храбрости, я слишком хорошо осознаю тот факт, что, вероятно, выгляжу как идиот. А ты такой… Кевин сглотнули слюну, пока они попытались подобрать безобидное слово, чтобы описать его. Аарон просто всегда был таким гипнотизирующим и подстрекающим, когда они кружили вокруг друг друга на танцполе в «Сумерках». Они хотели бы сказать, что у Аарона был какой-то объективный талант или какие-то признаки настоящей танцевальной техники, но, честно говоря, Кевин понятия не имели, действительно это так или нет. Они провели так много времени на танцполе, глядя ему в глаза, что почти не замечали, что делают их ноги или другие конечности. В их воображении было не столько то, что кто-то из них танцевал, чем то, что они оба были поглощены басами и энергией пространства вокруг них. — …завораживающий. — Кевин наконец-то сказали и тут же пожалели, что они не могут забрать слово обратно. Но теперь было уже слишком поздно, им оставалось только продолжать и надеяться, что их комплименты будут такими же абсолютно искренними и строго платоническими, когда они откашляются и скажут: — Все, что ты там делаешь, кажется таким естественным и непринужденным, в этом плане. Рядом с тобой и Кейтлин я бы выглядел как жираф, родившийся всего несколько часов назад. Аарон воспринял все это с подозрительным прищуром, который постепенно превратился в гораздо более уверенную ухмылку после того, как его девушка слегка подтолкнула его локтем, а затем с озорством в глазах посмотрела на них обоих. Какой бы безмолвный разговор ни вела взглядами пара, он закончился тем, что Аарон протянул Кевину руку, предлагая им либо принять ее, либо отказаться, сказав: — Я уже учу тебя играть на фортепиано, давай я научу тебя и этому. Как они могли отказать? Все это происходило как в тумане: тревога из-за того, что их увидят, и приятная дымка наслаждения моментом, когда они борются за доминирование и позволяют им делать только половину из всего. Но каждый из них держал Кевина за руку, когда вели их на танцпол, расчищая для них достаточно людное место, чтобы они могли слиться с толпой, но не настолько «центральное», чтобы было душно. Поначалу было неловко, Кевин разглядывали всех окружающих и просто пытались скопировать то, что видели, но потом Кейтлин с улыбкой наклонилась к ним и сказала «расслабься», а сама схватила их за бедра и попыталась руками управлять их движениями, добавив дальнейшие инструкции она продолжала: — Немного согни колени, пусть они тоже управляют твоим телом, а не только одни бедра… Вот так! Хорошо смотришься, Кеви! — Что мне делать со своими руками? — Кевин спросили ее только для того, чтобы Аарон сам ответил на этот вопрос. — Ну, это зависит от обстоятельств. Если ты сам по себе, то можешь как бы менять то, что делаешь, в зависимости от настроения музыки. Но если ты с кем-то еще, то можешь не запариваться над этим, нужно просто продолжать поддерживать с ними контакт. Словно в доказательство своей правоты, Аарон притянул Кейтлин к себе и обнял ее за поясницу, а ее руки опустились ему на плечи, когда она что-то прошептала ему на ухо и подкрепила это поцелуем. Их лица были так близко друг к другу, а тела двигались согласованными мелкими движениями, что Кевин слишком ясно представили, какими они, должно быть, были наедине, их глаза были наполнены смесью вожделения и обожания, когда они вдыхали воздух друг друга… Кевин снова почувствовали, что им не следует здесь находиться, но сейчас они точно не могли уйти незамеченными, в попытках пробраться обратно через толпу. И, кроме того, чтобы уйти, им сначала пришлось бы отвести взгляд от этих двоих, а Кевин не были уверены, что у них хватит на это сил. Аарон оторвал взгляд от своей партнерши и посмотрел на Кевина с такой напряженностью, что они почувствовали себя почти парализованными. Но вскоре после этого взгляд Кейтлин стал более мягким и игривым, когда она вырвалась из хватки Аарона на достаточное время, чтобы схватить Кевина за запястье и притянуть их ближе к себе со словами: — Я сказала, чтобы ты потанцевал с нами, Кеви, а не рядом. — О, эм, я не… Все протесты с их стороны о том, что они не знают, к чему им можно прикасаться, вылетели в трубу, когда Кейтлин направила их руку к своему бедру, а свободную руку закинула за голову, чтобы запустить красивые розовые ноготки в волосы Кевина и притянуть их к себе так близко, что они оказались у нее за спиной. От неожиданности Кевин слегка вытянули шею, пытаясь заглянуть ей в лицо… но кокетливые голубые глаза и намек на вызов в выражении ее лица не позволили им отвести взгляд. — Ммм, видишь, тебе не о чем было беспокоиться. У тебя талант. — Кейтлин. — Кейт. — Поправила она. — Я приняла решение, и теперь тебе официально разрешено называть меня Кейт. — Кейтлин, я… Она обхватила их сзади за шею, притянула к себе достаточно близко, чтобы прошептать им на ухо. — Пожалуйста, Кеви, зови меня Кейт. Кевин почувствовали, как холодок пробежал у них по спине, а затем снова спустился вниз, прежде чем энергия превратилась в жар внизу живота. Как они могли сказать «нет» этому? Кейт могла бы попросить их сделать что угодно в этот момент, и они отнеслись бы к этому как к евангелию. У них и раньше были женщины. В их первый раз, когда им было по тринадцать лет, Рико решил, что «устал от того, что они девственники», и попросил одну из самых усердных старшекурсниц «сделать из них обоих мужчин». И вторая — Тея, когда она сказала им, что «готова», и они не были уверены, как отказать ей в присутствии Рико, не выставив это слишком показушно. И, честно говоря, они совершенно точно были не готовы ни к одной из этих встреч, смесь бушующих подростковых гормонов и чувственного голода, настолько сильного, что иногда они почти жаждали непрерывного секса, заставляла их говорить «да» своим телом, даже когда их мозг шептал им, что это не очень хорошая идея. Но они прошли через это. Они переспали с ними, и это было… нормально? Не ужасно и не травмирующе, но и не успокаивающе и не было освобождения, в виде катарсиса, которое они позже испытали с Жаном. Просто… нормально… Они уже давно как бы исключили женщин из своего пресловутого сексуального меню — поняли, что по большей части любое влечение, которое, по их мнению, они испытывали к ним, основывалось скорее на зависти быть похожими на них, чем на желание быть с ними; в том, что они чувствовали, когда видели шелковистые длинные волосы и изящные изгибы, испытывали совсем другое желание, чем когда видели щетину на волевом подбородке или резинку чьих-то боксеров, выглядывающую из-под мужского пояса. Дело не в том, что женщины каким-то образом вызывали у них отвращение, просто они поняли, что на самом деле желание было другим. В тех редких случаях, когда они пытались «исправиться», просматривая обычное порно, они обнаруживали, что испытывают вожделение к мужчинам и просто хотят оказаться в том же положении, что и женщины. С тех пор они поняли, что этот прием только усугубляет положение. Так что на какое-то время они отказались от этого и просто начали смотреть гей-порно всякий раз, когда у них появлялась редкая возможность сделать это безопасно, в надежде, что они каким-то образом изобретут лекарство от своей «болезни», обманывая самих себя, подстраивая под мужчину. Конечно, они представляли себя геем, но почему-то это все равно казалось им меньшим оскорблением, и с этим было легче жить и «лечиться», чем с другими проблемами. Но это только увеличило количество постыдных снов о Жане за неделю. Так что к тому времени, когда Кевин покинули гнездо, они просто-напросто зареклись смотреть порно, а заодно и научились принимать тот факт, что, что бы с ними ни было не так, формально они, может, и не были геем, но и не испытывали вожделения к женщинам в том смысле, в каком им следовало бы. Они могли с этим смириться. В конце концов, они были бы вынуждены жениться на ком-нибудь и вырастить игроков для следующего поколения идеального корта. Но они могли жить с этим до тех пор, пока женщина, которой они продадутся, не ожидала бы от них особой страсти (или большого количества секса за пределами необходимого периода «размножения», который, без сомнения, навязывали бы им Морияма). До тех пор, пока они действительно были готовы спать с ними (а не просто быть еще одной жертвой Морияма, ради которых Кевин отказались даже быть преступником), тогда они тоже были бы готовы. Не то чтобы они ненавидели это, когда были с женщинами в прошлом, так что все было бы в порядке. Верно? Женщины никогда не были бы их первостепенным выбором для романтических отношений или секса, но, с другой стороны, Кевин тоже никогда не принадлежали бы никому другому. Так что они примирились со своей судьбой — браком по расчету с какой-нибудь коллегой-спортсменкой, которая была обречена быть бесстрастной, но безболезненной. Боже, все, на что они могли надеяться, — это чтобы это было безболезненно. Но Кейт… В Кейт было что-то такое, что, как они с тупым ужасом осознавали, притягивало их так, как они и не подозревали, что все еще могут испытывать к женщине — к кому-то настолько женственному по своей сути, что это обычно вызывало у них совершенно иное желание… Но нет, это была не зависть к нежной коже Теи, обтянутой упругими мышцами, или к изгибу талии Дэн, или к тому, как волосы Элисон были собраны в конский хвост. И вовсе не желание, чтобы к ним прикасались (и не потребность в том, чтобы их принимали), подталкивало их к тому, чтобы сказать «да» тому, к чему они не были готовы всем сердцем. Это было реальное, неоспоримая жажда типа «сердце, мозг и гормоны согласны». И это было желание, которое только усиливалось из-за ее связи с другим объектом всех их страданий, вызывавшим в последнее время Желание. Из-за того, что зад Кейт прижимался к ним так, что это могло рано или поздно вызвать проблемы, они почти забыли, что Аарон тоже все еще был там, занимая монополию на ее переднюю часть; но Аарон быстро вернулся в поле зрения Кевина, когда тот потянулся назад мимо Кейт, чтобы просунуть свои указательные пальцы в петли для ремня Кевина и притянуть их еще плотнее. Их взгляды встретились поверх плеча Кейт, и они мгновенно перенеслись на другую танцплощадку, в знакомом клубе, где были только они вдвоем и сотня безымянных незнакомцев, которые были простыми рабами ритма и жара, заставлявших их двигаться. Верно было подмечено — завораживающий. Аарон был завораживающим. Ему даже не нужно было позволять своим рукам блуждать по телу Кевина (через Кейт), чтобы они все еще чувствовали притяжение от молчаливого приказа в его глазах. Они были совершенно бессильны даже разорвать зрительный контакт с ним, не говоря уже о том, чтобы отстраниться от кого-либо из них, поскольку из-за смеси пота и возбуждающего тумана становилось все труднее и труднее различать, где заканчивается одно из их тел и начинается другое. Они не были уверены, как это произошло, и им было все равно, но они втроем танцевали так легко и восхитительно (чему способствовали скольжение потных конечностей и относительная анонимность, связанная с тем, что они переоделись во что-то другое на этот вечер), что они решили, что могут продолжать танцевать так вечно, до тех пор пока они не умерли бы и считали бы свою жизнь прожитой не зря. Кевин все еще держали одну руку на бедре Кейт, и их взгляд встретился с Аароном; его руки протянулись мимо нее, чтобы обхватить Кевина за талию, и время от времени скользили вверх и вниз по их грудной клетке. Тем временем Кейт одной рукой вцепилась в ткань рубашки Аарона над его лопаткой, а другую все еще закидывала за голову и теперь обхватывала Кевина за шею, притягивая их все ближе и ближе. Сердцебиение отдавалось где-то в горле. Устойчивый и неуловимый ритм, который ускорялся по мере того, как расстояние между ними неуклонно сокращалось вместе с остальным миром. Ту-дум… Ту-дум… Ту-дум… Аарон смотрел прямо на них. Смотрел им в глаза с той же смесью обожания и вожделения, что и Кейт в начале песни, отрываясь лишь для того, чтобы бросить взгляд на губы Кевина, когда он на мгновение высунул язык, чтобы облизать свои собственные. Они сблизились еще больше. Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум. Какой-то отдаленный голос в их голове говорил, что они не должны этого делать. Что у Аарона есть девушка, которая разорвалась бы от боли, если бы Кевин вмешались… Но этот голос был полностью заглушен тем, как упомянутая девушка незаметно направляла лицо Кевина вниз, чтобы встретиться с лицом Аарона, без сомнения, чувствуя, как доказательства их интереса прижимаются к ее спине, и зная, к чему приведут эти желания. Они получили ее благословение, даже приглашение, возможно, даже ее собственный интерес в том, чтобы увидеть, к чему именно это может привести. Они склонились еще сильнее. Ту-дум, Ту-дум, Ту-дум. Слегка мозолистые, творящие чудеса руки скользнули в щель между приколотыми булавками тканями на талии Кевина, его большой палец провел небольшую дугу по их бедру так, что у них по спине пробежали мурашки, и они с трудом задышали, а воздух, наполнявший их легкие, поступал в основном от Аарона, от того, насколько близко они были теперь, расстояние между ними сокращалось почти до нуля, когда их носы соприкоснулись. Ту-дум-Ту-дум-Ту-дум… А потом, словно на пластинке резанула царапина, все резко остановилось, когда позади них разгорелся какой-то пьяный спор, который вот-вот должен был перерасти в драку, и какой-то случайный парень из студенческого братства толкнул качка прямо в них, как шаром покати, отчего все трое повалились на пол. — А, черт, мой проеб, чувак. — Произнес мужчина с легкой запинкой и смешком, поднимаясь на ноги и протягивая руку к путанице конечностей, которую он создал под собой. — Какого хуя, Трой! — Кейт выругалась, пытаясь подняться на ноги, вместо того чтобы принять протянутую руку. — О, черт! Прости, Кэти, я тебя там не заметил. — Кейтлин. — Поправила она, отряхиваясь и протягивая руку Аарону, а затем и Кевину, чтобы им не пришлось принимать руку от «Троя». — Точно, Кейтлин, черт возьми. Я виноват. — Ты должен был быть осторожнее, чем тот парень. — Она продолжила отчитывать его. — Кто-то мог серьезно пострадать. Ты хочешь, чтобы тебя снова отправили на скамейку запасных? — Что? Но это Томми начал! — Нет! — Мне все равно, кто начал. — Отметила она голосом, что напоминал переутомленную мать-одиночку. — Мальчики, если вы еще раз отправите кого-нибудь в клинику, я буду вынуждена сообщить об этом вашему тренеру, вы это знаете. — Извини, Кэти, больше такого не повторится. — Робко произнесли в унисон два пьяных переростка, прежде чем, поджав хвосты, побрести прочь. — Кейтлин! — Она поправила их еще раз, как раз перед тем, как они оказались вне пределов слышимости, и вместо этого повернулась к ним обоим. — Парни, вы в порядке? Кевин потерли ушибленный локоть и несколько раз проверили лодыжку, чтобы убедиться, но на самом деле больше всего пострадало их самолюбие (и бесстрашие). — Я в норме. — Они подтвердили. — То же самое. — Аарон говорил в основном в пол, его лицо все еще было красным от гнева и смущения, и он избегал встречаться с кем-либо взглядом. Кейтлин поджала губы, показывая, что она так же хорошо, как и они, понимает, что сейчас они не могут просто вернуться к танцам. Момент был упущен. Более того, этот момент, вероятно, вообще не следовало инициировать; им просто напомнили (самым нелицеприятным образом из возможных), что они находятся в людном общественном месте с людьми, которые, скорее всего, знают их по именам. Им не следовало этого делать… Но все равно, это произошло, не так ли? Или почти произошло. Несмотря на соблазнительный танец втроем, Кевин были всего в нескольких сантиметрах от того, чтобы прижаться губами к губам Аарона. И если только принятие желаемого за действительное и похоть полностью не затуманили их разум, они были уверены, что именно Аарон был инициатором этого. И Кейт… ну, оглядываясь назад, они думают, что, возможно, именно она организовала весь этот сценарий, чтобы обеспечить именно это. Так что же это значило?.. Означало ли это, что, возможно, у них все-таки была надежда? Или все это было исключительно в их воображении, и Кевин на самом деле были спасены от полного разрушения их дружбы (как с Аароном, так и с Кейт), совершив ошибку, из которой они не смогли бы выбраться. — Мы должны… — начал Аарон, прежде чем сделать глубокий вдох, после чего они дружно выдохнули и повторил попытку. — Нам нужно чего-нибудь выпить, а потом пойти немного посидеть с остальными лисами. Я обещал Мэтту, что встречусь с ними позже. На лице Кейт было написано сочувствие и молчаливый вопрос, когда она переводила взгляд с одного на другого, прежде чем кивнуть и взять Аарона под руку, чтобы увести его, Кевин последовали за ними, изо всех сил стараясь не выглядеть слишком разочарованными из-за несбывшегося поцелуя, когда они отправились на поиски их сокомандников и прохладительных напитков. Когда они нагнали остальных Лисов, те уже полностью заняли большой обеденный стол в гостиной и вели непринужденную беседу, а Кевину очень бы хотелось, чтобы они ни о чем таком не говорили. Особенно на таком открытом месте, как это. — Это даже не так уж и важно, — сказал Ники, сделав паузу, достаточную для того, чтобы предположить, что он не воздерживался от употребления алкоголя, когда их не было рядом, чтобы это повлияло на него. — В том плане, кто раньше не снимал свое собственное порно? Аарон с отвращением отшатнулся, представив, как его двоюродный брат снимает любительское порно, и реакция Кевина была почти такой же, но не похоже, чтобы Ники это заметил или его это волновало. — Уверен, что это только в твоем духе, Ники. — Сказал Мэтт, слегка поморщившись от отвращения и встревоженности. — Стойте, серьезно? Никто из вас не пробовал это? — Ники спросил так, словно только сейчас начал понимать, что их с Эриком необычно высокий уровень «сексуальной раскрепощенности» не был стандартом. — Я имею в виду, нет. Но это не имеет значения. — Дэн прервала его, покачав головой, включив режим «социальной справедливости», как она часто делала, когда переходила от трезвого состояния к навеселе. — На самом деле речь идет не о якобы «чистоте и нравственности спорта», на которые жалуются эти люди. Они просто используют логику «а как же дети?» чтобы оправдать свою собственную гомофобию. Они были бы так же взбешены, если бы их разоблачило что-то невинное, например поцелуй. Они злятся, потому что оно гейское, а не потому, что это «неприлично» или что-то в этом роде. Говорю вам. Это видео — просто символ козла отпущения, с помощью которого они пытаются изгнать всех «гордых» гомосексуалов с высших спортивных ступеней. Вот и все. — Отвратительно. Почему гомофобия все еще существует? — Спросила Элисон, усмехнувшись и встряхнув волосами, когда они втроем заняли свои места, пропустив любое официальное приветствие, а просто повернув голову к ним, как будто они все это время были частью разговора. — Например, в каком десятилетии мы живем? Разве мы еще не преодолели всю эту чушь о «гомосексуальном плане» и «гендерных страхах»? Кевин почувствовали, как у них замерло сердце при словах «гендерный страх», сказанных прямо в их адрес, но прежде чем они успели осмыслить контекст (и то, что это означало для возможной поддержки Элисон), их снова охватила паника из-за вопросов Мэтта и его поддержки. — Точно? Давайте будем честными, все мы, по крайней мере, немного геи, верно? Сейчас я даже докажу это. Быстро, поднимите руки, кому здесь нравятся мальчики? Кевин наблюдали, как за столом поднялось больше рук, чем они ожидали. О Ники они уже знали, и, очевидно, от всех девушек ожидали, что они скажут «да», но сам Мэтт поднял руку, несмотря на то, что другой рукой держался за Дэн, а несколько случайных прохожих (которые, похоже, пришли сюда только для того, чтобы взять закуски со стола в холле) даже воскликнули и, уходя, они поздоровались с Мэттом и дали ему пять. Был краткий миг надежды, храбрости, когда они поняли, что, возможно, они не так уж одиноки, и, наверное, в конце концов, было бы безопасно поделиться этой маленькой частичкой себя; по крайней мере, здесь и сейчас, в окружении понимающих товарищей по команде. Это все равно не было бы полной правдой. Но, может быть, они могли бы хотя бы поделиться этим с ними. Может быть, все было бы в порядке… Их руки на коленях, спрятанные под столом, дернулись, когда они нерешительно попытались тоже поднять их, но прежде чем они смогли довести дело до конца, их взгляд метнулся к Аарону, парню, который в данный момент интересовал их больше всего (и которого они чуть не поцеловали всего несколько минут назад), и они одновременно заметили две вещи. Во-первых, он уже смотрел на них, и в его взгляде читались обвинение и любопытство. Во-вторых, обе его руки по-прежнему неподвижно лежали на столе… Рука Кевина снова упала им на колени, и в то же мгновение сердце у чуть не выпрыгнуло из груди. Мэтт сменил тему и спросил, кому нравятся девушки, а Кевин все еще были так потрясены, увидев, как все женщины за столом подняли руки (и переживая разочарование от осознания того, что их влюбленность, в конце концов, безнадежна), что они чуть не забыли поднять руку тоже. Это то, чего от них ожидали, и хотя до сегодняшнего дня они не предполагали, что это относится к ним самим, они все равно подметили, что их взгляд устремился к Кейт всего на долю секунды. После этого разговор продолжился, но Кевин, по сути, не слушали. Они опустили голову и притворились, что очень увлечены сортировкой «m&ms», разложенных перед ними на тарелке. К тому времени, когда они почувствовали, как ботинок Аарона скользит по полу навстречу их ботинкам, у них уже накопилась солидная стопка синих, зеленых и желтых цветов. Якорь во время шторма. Они проворачивали это не в первый раз, и вот уже более полугода казалось, что Аарон из кожи вон лез, чтобы всегда занимать место рядом с Кевином или напротив них, когда они ходили куда-нибудь поесть, чтобы он мог делать именно это. Не то чтобы он держал их за руку или играл с ними в «ботинки», но это было какое-то странное сочетание того и другого, когда их ботинки соприкасались друг с другом в безопасной тени и оставались там. Кевин были сбиты с толку в первый раз, когда это случилось, может быть, еще больше во второй или третий, но к четвертому они поняли, что это помогает поддерживать друг друга в любой фигне, с которой им, без сомнения, придется столкнуться во время еды, а к двенадцатому это стало их любимым занятием для каждого приема пищи. Это было одной из самых трудных вещей, от которых пришлось отказаться, когда они были в самом разгаре своей вражды, когда Кевин узнали, что Аарон помог своему брату сделать с Нилом в Колумбии (и особенно после того, как они узнали, что, по мнению Нила, Ники также сделал с ним); в первый раз, когда Аарон пытался установить с ними подобный контакт, а они отдергивали собственные ноги вызывало у них боль в груди, как будто их полоснули ножом; и, судя по тому, как окаменело лицо другого мужчины, они могут только предположить, что он также был потрясен тем, насколько болезненным был разрыв их дружбы. Они были рады, что теперь могут проделывать это снова. Даже если Аарон никогда не будет испытывать к ним прежних чувств, это крошечное физическое напоминание о том, что он все еще здесь… что он всегда будет рядом… наполняло их грудь приятным теплом. Они почувствовали, как их плечи расслабились, а уголки губ приподнялись в некоем подобии улыбки, когда они, в свою очередь, еще сильнее прижали свою ногу к ноге Аарона. Но затем произошло нечто, что не входило в обычный ритуал. Аарон немного поудобнее устроился на стуле, его ноги сдвинулись и раздвинулись еще шире, чтобы обеспечить еще больший контакт. Его лодыжка… его икра… его колено; все это происходило такими медленными и естественными движениями, что они были уверены, что никто другой этого не заметит и не задаст вопросов, но вскоре Аарон достаточно много раз подстраивался, чтобы теперь вся его нога была прижата к ноге Кевина. Ту-дум… Ту-дум… Ту-дум. В этот момент Кевин перестали сортировать, они все еще смотрели на стопки с цветовой маркировкой, а их руки все еще лениво лежали на краю миски. Тем временем Аарон еще раз поправил позу, поставив один локоть на стол, чтобы он мог использовать ладонь в качестве опоры для подбородка (он выглядел таким скучающим и слегка усталым, каким, без сомнения, хотел, чтобы другие лисы его считали), а другой рукой оперся о собственную ногу. Кевин почувствовали то, чего не могли увидеть: рука Аарона медленно скользнула ближе, пока его мизинец не уперся в колено Кевина… а затем маленькие ленивые круги и изгибы, которые образовывал палец, еще раз доказывали, насколько намеренным и целенаправленным было это легкое прикосновение. Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум. Что происходило? Они нравились Аарону или нет? Был ли этот почти поцелуй настоящим или они просто выдавали желаемое за действительное? Танцы были просто развлечением? Или флиртом? Кейтлин действительно поощряла это, или Аарон ей изменял? Считалось бы подобное изменой, если бы это было так? В конце концов, нравились ли Аарону парни, и он просто «скрывал» это, как Кевин? Было ли что-то из этого реальным? Могло ли это быть, если бы у них хватило смелости это допустить? Остальные кончики пальцев Аарона плавно соединились с его мизинцем, по одному за раз, каждый из которых оставлял на коже свой непредсказуемый узор; пока, в конце концов, прохладная мозолистая ладонь не легла на колено Кевина и нежно не сжала его. Ту-дум, ту-дум, ту-дум. Рука Аарона начала медленно скользить вверх по их бедру, так медленно, что это имитировало вращение земли, и все же Кевину показалось, будто время внезапно остановилось. Указательный палец проводит линию по внутренней стороне их бедра одним плавным извилистым движением. Двигаясь вверх, вверх, вверх. Кевин перестали дышать. Ту-дум-ту-дум-ту-дум… Кевин не были уверены, было ли намерение Аарона просто вызвать у них мурашки по коже или в конечном итоге подвергнуть их риску публичного обвинения в непристойном поведении, но они были уверены, что в любом случае позволили бы ему это. Но прежде чем Аарон успел преодолеть половину пути, Кевин почувствовали, что его насильно возвращают к разговору, слегка толкнув и окликнув по имени. — Что думаешь, Кевин? — Добродушно спросил Мэтт. — Х… что? — Они ответили с большим напряжением в голосе и покраснением на лице, чем им хотелось бы. — Ну, насчет «Морестен», или как там их, блять, называют люди. — Повторил Сет с другого конца стола, закатив глаза. — Почему ты спрашиваешь меня? — Ну, ты прямо как герой спортивного постера, ведь так? — Снова вмешался Мэтт. — К тому же, ты, возможно, знаешь Нила и Жана лучше всех нас. Ты определенно знаком с ними дольше всех. Так что я уверен, что у тебя на все есть свое мнение. Кевин проглотили их излишки слюны и эмоций. Что они думали? С точки зрения пиара и логистики, все это было одновременно кошмаром и благословением. Но как бы им ни хотелось, они не могли просто смотреть на факты без того, чтобы их собственные чувства не затуманивали их суждения по этому поводу. Их прошлые «отношения» с Жаном, если их вообще можно было так назвать, закончились таким неприятным и травмирующим образом, что, даже если они оба примирились с этим (и простили друг друга за свою роль в этом), они все еще оставались неразрешенными во многих отношениях. Затем был тот факт, что Жан на самом деле порвал с ними только для того, чтобы быть с Нилом, но позже выяснилось, что на самом деле он вообще не встречался с Нилом, что еще больше усложнило ситуацию, превратив ее в «действительно ли это конец или эта дверь все еще немного приоткрыта». Затем был тот факт, что Кевин оставили его в гнезде вскоре после этого откровения и встретили Эндрю. Или тот факт, что в течение первых месяца или двух в Пальметто они словили легкий краш в него, пока не увидели, как Эндрю пробирается в заднюю комнату «Сумерек» с тем неряшливым барменом (и когда они расспросили его об этом, выяснилось, что Эндрю из тех парней, которые «ни к чему не обязывают»). После всех сложностей их прошлых отношений Кевину нужны были ниточки, так что из-за этого (и нескольких других различий в том, как они жили и расставляли приоритеты) их влюбленность со временем угасла. Только для того, чтобы за этим, сбивающим с толку и безжалостным, последовал еще более сильный краш в его близнеца. Или еще более запутанный и гораздо более новый краш в не слишком секретную подружку упомянутого близнеца. Или даже тот короткий промежуток времени, когда Нил и Кевин восстанавливали свою дружбу и чувствовали, как зарождающееся влечение снова поднимает свою уродливую голову, прежде чем осознали, что Нил уже переключил свою привязанность на Эндрю. И, кстати, Кевин уже были на пути к тому, чтобы вкрашиться в двух своих самых близких друзей, которые влюблялись друг в друга лишь сильнее (и со всей душевной болью, что это могло принести). Так что с тех пор они достаточно глубоко захоронили это, но у них все еще не было абсолютно никаких попыток скрыть свои чувства или побуждения к Аарону (и они сильно подозревали, что любые попытки выбросить Кейт из головы будут столь же бесполезными). И… еще раз, в чем был этот вопрос? Уж точно не в их длинном списке обреченных на неудачу романтических увлечений, которые ни к чему не приведут. Ах да. Нил и Жан. Те самые Нил и Жан, где в «секс-видео» они против воли оказались в первом ряду. Те самые Нил и Жан, на чью взаимную тоску и череду неудач в общении на протяжении многих лет (в случае Нила — даже на непонимание самого себя) Кевину было больно смотреть во многих отношениях. Те самые Нил и Жан, которых теперь заставляли «изображать свидание» друг с другом, в то время как Нил на самом деле встречался с Эндрю за кулисами. Те самые Нил и Жан, которые в настоящее время устраивали «романтические длинные выходные на тему Хэллоуина» вместе с Эндрю в качестве сопровождающего и телохранителя. Те самые Нил и Жан, которые были источником стольких страданий Кевина, а также их радости. Эти Нил и Жан. Что Кевин думают о них теперь, когда их «выставили как пару»? Кевин немного прочистили горло, прежде чем изложить все мнения, которые им было позволено высказать вслух (и уравновесить их небольшим подобием правды и некоторой долей язвительности, которую лисы уже ожидали бы от них услышать). — Думаю, что… Нил и Жан — одни из самых талантливых игроков в лиге как на площадке, так и за ее пределами. Они бесконечно целеустремленные, и в их мизинцах больше потенциала, чем во всем теле у некоторых профессионалов. Думаю, что они одни из моих самых близких друзей, и я всегда буду бесконечно благодарен им обоим за то, что они есть в моей жизни. И я думаю, что если их совместное существование сделает их хотя бы немного счастливее, чем они были бы порознь, то я рад за них… Но я также думаю, что они были посланы из ада, чтобы прикончить меня. Их склонность к хаосу не знает границ, и это ни в коем случае не станет концом пиар-кошмара и непрекращающейся головной боли, которые они наверняка принесут нам. Если хотите моего совета, готовьтесь к худшему, и, возможно, мы все переживем это, когда оно наступит. Мэтт фыркнул, словно это шутка, а Рене также подняла настроение, предложив: — Возможно, нам стоит обзавестись одной из тех маленьких досок в командной гостиной с надписью «чистые дни после нашего последнего скандала». — Не имеет смысла. — Подал голос Аарон, слегка сжав колено Кевина (напоминая им, что только потому, что он больше не исследовали верхнюю часть бедра, это не означало, что он полностью отстранился). — Они буквально никогда не становились чище, чем на два дня, максимум. Дэн слегка вздохнула от того, насколько правдивым было это утверждение, прежде чем переключить свое внимание на Кейт. — У Лисичек тоже столько драмы? Или это только у Лисов? — Такая драма, как эта? Не совсем. В основном это мелкие ссоры из-за того, кому какие соло должны достаться в наших упражнениях на полу, или из-за того, какую нам следует сделать прическу на следующем соревновании. — Стоп, стоп, стоп, — проговорил Сет, подняв руку, как будто хотел прекратить разговор. — У вас есть соревнования? Вы не просто ходите на игры других людей, у вас есть свои судьи или что-то типа? — Ну да, — ответила Кейтлин, смущенно склонив голову, — «Лисички» на самом деле занимают довольно высокие позиции в региональном рейтинге по акробатике и трюкам. Вы что, ребята, не знали об этом? — Подожди, серьезно? Ты хочешь сказать, что вы прямо-таки чемпионы?! — спросил Мэтт с отвисшей челюстью, которая быстро сменилась возбуждением. — Ну, на самом деле мы никогда не забирали золото за выступление на групповом этапе. По крайней мере, пока. Но пару раз мы завоевывали бронзу и серебро, и мы с оптимизмом смотрим на наше следующее соревнование, если только сделаем чистый баскет-тосс, на котором наши новички все время забывают о правильно натянутом носке. — Это все равно впечатляет. — Рене с мудрым видом кивнула и отпила из своего бокала. — Что касается легкой атлетики в кампусе, вы, ребята, можете быть одними из самых титулованных спортсменов, которых Пальметто выпустил за последние годы. — Ой, спасибо, но вы в последнее время тоже были очень хороши. В прошлом году вы чуть не попали в финальный чемпионат, а в этом году проиграли всего один матч с очень близким счетом с теми, кого даже не должно было быть в вашем дивизионе. Ребята, за вас легко болеть. — Знаете что, — сказал Мэтт с ухмылкой, — мы все должны пойти на ваше следующее соревнование, если нам позволят. Вы всегда поддерживаете нас на каждой игре, и тоже заслуживаете аплодисментов. — О, вам не обязательно это делать. Я уверена, что вы заняты своим сезоном и все такое. Кроме того, я сомневаюсь, что вам это будет интересно. — Что, если мы сделаем это интересным? — Спросила Элисон с равной долей озорства и вызова в голосе. Кейтлин оглядела Элисон с ног до головы, прежде чем ее вежливый вид сменился более хаотичной энергией, и, наклонившись через стол, приподняла брови, сказав: — Я слушаю. Элисон тоже наклонилась к ней, и не успела они опомниться, как все девочки уже наклонились, чтобы обсудить что-то между собой. — Что, если бы мы превратили это в своего рода соревнование? Сравнивая успех вашей команды с нашей. — Как бы мы это сделали? — Спросила Рене: — Насколько я понимаю, результаты, которые они получают на своих соревнованиях, на самом деле несопоставимы с очками, которые мы зарабатываем на наших. — Ну, может быть, не на уровне «один к одному». Но рекорд все равно остается рекордом, верно? — Предположила Элисон. — Ты сказала, что у вас никогда раньше не было золота, верно? — Спросила Дэн. — Еще не было. — Кейт ответила с гордостью в глазах, которая говорила о том, что она намерена изменить это в ближайшее время. — И мой наивысший индивидуальный результат как в трюках, так и в акробатике не превысил отметки в 3,7 балла. — Ладно, как насчет того, чтобы сделать так: тебе удастся превзойти свой личный рекорд, или, что еще лучше, вся команда привезет домой золото, и ты получишь за это какой-нибудь приз. — А что насчет вас, ребята? Дело может быть не только в победе в следующей игре, у вас уже есть победная серия, так что это своего рода данность, что вы продолжите преуспевать. — Тогда поговорим о личных рекордах. — Предложила Элисон. — Сейчас за столом нас восемь человек. У каждого из нас есть своя статистика, которая отслеживается на веб-сайте. Если хотя бы троим из нас удастся побить наши собственные рекорды, отдать ассист или блокирования в следующей игре, мы будем считать это нашей победой. — А если нам обоим удастся побить наши рекорды? — Тогда мы оба получим приз и сможем отпраздновать, — с улыбкой предложила Рене самое дипломатичное решение. — Тогда я предлагаю совместный вечер кино в следующие выходные. — Согласилась Кейтлин, сверкнув глазами в сторону Аарона. — Мы встречаемся в четверг, а ваша игра в пятницу. Так что к субботе мы будем знать, кому причитается приз, а кому нужно его выплатить. — Надеюсь, чем-то гораздо менее скучным, чем настоящими деньгами. — Сказала Элисон с таким безразличием к деньгам, которое доступно только богатым. — Что бы ты тогда предложила? — Спросила Дэн, приподняв бровь. Несмотря на то, что вопрос был адресован Элисон, в действительности Кейт заговорила вместо нее. — Ну, учитывая, что я единственная лисичка, присутствующая здесь в данный момент, я не хочу давать слишком больших обещаний от имени всех остальных, не спросив их об этом. Но я почти уверена, что смогла бы уговорить их на что-то с относительно низкими ставками и меньшим бюджетом. Итак, как насчет того, чтобы, если вы, ребята, побьете свои личные рекорды, то я попрошу всю команду одолжить ваши джерси и надеть их на вечер кино? Мы даже разместим в них фотографии, чтобы выразить нашу поддержку. — Ну, если так, то будет справедливо, если мы сделаем то же самое, если ты побьешь свой рекорд или принесешь домой золото. — Элисон согласилась с опасной ухмылкой. — Пф, как это сработает, у чирлидерш даже нет джерси. — Первым делом сказал Сэт, прежде чем до него дошло, и его лицо побледнело. — Подожди… Но ты же не имеешь в виду всех нас, верно? Только девчонки должны заниматься этим дерьмом? Ни черта подобного, ты не втиснешь меня в один из этих узких костюмчиков болельщиц. — Ну, у нас есть пара мужских костюмов в нашем… — начала Кейт, но Элисон перебила ее. — О, нет. Ты наденешь юбку. Это будет местью за все те разы, когда я ловила тебя на том, что ты пялишься на задницу какой-нибудь девушки, когда она наклонялась в подобных вещах. — Кроме того, это знак солидарности. — Добавила Дэн. — Ты слышал Кейтлин, у них есть только пара штанов, и нет гарантии, что какие-то из них подойдут тебе, даже если их хватит на всех. Если кому-то из парней придется надеть юбку, вы все должны это сделать. — У нас нет права голоса по этому поводу? — Спросил Аарон, почти невозмутимо приподняв бровь. — Мне это даже нравится, — вмешался Ники. — Я всегда задавался вопросом, смогу ли я выглядеть в стиле «вперед-вперед». Держу пари, Эрику понравилось бы, если бы я надел что-нибудь подобное по фейстайму. И О-о-о! Если бы это делал я, мы могли бы с таким же успехом выложиться по полной, верно?! Я могу помочь всем с подводкой для глаз и… — Ого-го, кто вообще говорил о макияже? — Сет продолжал протестовать. — О, да ладно. — Поддразнил Мэтт, толкнув его локтем. — Поживи немного, Сет. Будь уверен в своей маскулинности и на одну ночь посмотри, как живет более привлекательная половина человечества. — К тому же, я думаю, ты выглядел бы очень сексуально, если бы нанес немного подводки для глаз и туши, — поддакнула Элисон, выразительно взмахнув своими накладными ресницами. — …фу, ладно, — Сет слишком быстро сдался под малейшим давлением и обещанием секса от своей девушки, — Но никаких ФОТОГРАФИЙ. Я заставлю всех вас, сучки и засранцы, оставить свои телефоны за дверью, если мы в итоге будем наряжаться. — Я не против, — сказала Кейт с озорной улыбкой, прежде чем повернуться к Аарону. — Как насчет тебя, детка? Ты в деле? Аарон перевел взгляд с Кейт на остальных сидящих за столом, в конце концов его взгляд на мгновение остановился на Кевине, прежде чем снова вернуться к Кейт. — Если все остальные так сделают и это замотивирует тебя выполнить трипл в четверг, снова не подвернув лодыжку, тогда я надену все, что ты захочешь. — Ура! — Воскликнула она, радостно хлопнув в ладоши, прежде чем притянуть его к себе и обнять. Кевин засекли момент, когда она увидела, что рука Аарона все еще многозначительно сжимает их колено (теперь всего на дюйм или два выше). Но вместо того, чтобы выглядеть расстроенной из-за этого или хотя бы привлечь к этому внимание, она выглядела вдвойне взволнованной, когда заговорила через плечо Аарона, чтобы спросить: — А что насчет тебя, Кеви? Я обещаю, что даже помогу сделать тебе прическу и макияж, если захочешь. Я позабочусь о том, чтобы ты был самым красивым в комнате. — Это невозможно. Я же буду там, — сказал Ники с напускным самодовольством и отбросил за плечо несуществующую прядь волос. Мэтт со смехом подтолкнул его локтем, а Сет закатил глаза, но, кроме этого, никого из них, казалось, ни в малейшей степени не беспокоила перспектива того, что их всех заставят выглядеть как… как… Как всем, кем им никогда не позволили бы быть в ином случае. Кевин вспомнили недавний комплимент Аарона по поводу их ног в хэллоуинском костюме — и вожделенный блеск в его глазах… не так уж сильно отличается от того, что сейчас был направлен на них… Любого другого за столом можно было бы ввести в заблуждение, заставив подумать, что его нынешнее выражение лица вызвано тем, что Кейт все еще прижималась к нему всем телом (если они вообще знали о микровыражениях, которыми славился Аарон), и она, вероятно, тоже внесла свой вклад в это, но то, как эти карие, словно топленый мед, глаза впивались в них, пока его большие пальцы описывали крошечные круги напротив юбки Кевина… это означало, что они также предвкушали возможность увидеть Кевина в этой форме, если лисичкам все-таки удастся это провернуть. Или, по крайней мере, Кевин очень-очень надеялись, что глаза передавали именно это. — Ага, — сказали Кевин, чувствуя, как у них перехватывает дыхание. — Хорошо. Я сделаю это. Кейтлин хлопала им с таким же энтузиазмом, как и Аарону, и после этого команда вернулась к своим планам на совместный вечер кино (и их подбадривания, замаскированные под насмешки по поводу этого нового пари). Но Кевин снова остались глухи ко всему этому из-за звука собственного сердцебиения, когда они изо всех сил пытались сохранить самообладание и понять, что означает то, что Аарон не переставал прикасаться к ним (так или иначе) всю оставшуюся ночь. Было ли между ними что-то, кроме дружбы, или нет, и могло ли оно вообще быть, — этот спор Кевин вели сами с собой уже несколько месяцев, и с каждым днем последние несколько недель он только разгорался в геометрической прогрессии. И если уж на то пошло, сейчас они были еще более неуверенны, чем когда-либо прежде. С одной стороны, всего несколько минут назад Аарон подтвердил, что он не заинтересован в мужчинах, и, очевидно, пришел сюда сегодня вечером с Кейтлин в качестве своей спутницы. Но с другой… С другой стороны, то, как пальцы Аарона прямо под столом вцепились во внутреннюю сторону бедра Кевина, где их никто не мог видеть, определенно не казалось им особенно «невинным» или «платоническим» занятием… с другой стороны, Кейтлин продолжала переводить взгляд с одного парня на другого и была похожа на кошку, наевшуюся сливок, как будто у нее были права на них обоих, и она просто ждала своего часа, прежде чем наброситься на них… С другой стороны, сердце Кевина не билось так громко и сильно в груди со времени их последнего настоящего поцелуя. И это должно было что-то значить. Должно было. Потому что это, если оно вообще чем-то было, то оно имело бы в этот раз какой-то подтекст. Они не смогли бы смириться с тем, чтобы снова стать чьим-то отвлекающим маневром или вторым выбором. Они не смогли бы справиться с разовой встречей только для того, чтобы удовлетворить любопытство или придать пикантности уже существующим отношениям. Им нужно было, чтобы это было по-настоящему, или чтобы все закончилось еще до того, как оно успело по-настоящему начаться, чтобы они могли начать процесс восстановления своего разбитого сердца. Кевину нужны были все струны. И прямо сейчас все эти струны были так туго натянуты у них в груди, как перетянутые струны рояля, которые вот-вот лопнут. Они не могли просто проснуться завтра, притворяясь, что сегодняшней ночи и не было. Так или иначе, Кевину нужно было получить от Аарона какие-то реальные ответы, чтобы они могли либо двигаться дальше, либо поцеловаться. И это должно было произойти как можно скорее. У них была решимость, теперь им просто нужно было набраться смелости. Они не были уверены, что смогли бы описать тот завораживающий жар, который Аарон вызывал у них внутри каждый раз, когда эти чудесные руки сжимали и скользили по загорелой коже ноги Кевина. Но каким бы ни было это вторичное опьянение, возможно, этого будет достаточно, чтобы Кевин смогли хотя бы поговорить с ним к концу вечера. И все это время их сердце стучало, как метроном, а Аарон и Кейтлин держали в руках всю силу, чтобы ускорить или полностью остановить его малейшим движением рук или пристальным взглядом. Они не могли не задаться вопросом, намеренно ли эта пара пыталась подстроить ритм к песням, под которые они танцевали ранее. Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум.