Deals With Devils

— Черт, это херово, что колесо обозрения сломалось прямо вместе с ними и все такое; но посмотрите, как мой мальчик Нил извлекает из этого максимум пользы! Кто бы мог подумать, что он на такое способен? — Сказал Мэтт с громким смехом, показывая свой телефон Дэн и Сету, сидевшим по обе стороны от него. — Подождите, колесо обозрения что? Первой мыслью Аарона, когда он увидел фото, было: какого хрена этот блядун-Джостен считает, что он может как-угодно вертеть Эндрю?! Второй мыслью было: минутку, а что, если на самом деле все не так? В конце концов, Эндрю должен быть с ними прямо сейчас, а он не из тех, кто просто позволяет такому дерьму происходить без сопротивления, так что, если он тоже в этом замешан? Что, если Жан такой же, как и их Кеви? А третьей и последней мыслью было: О, черт, Кеви. Потому что Аарон не был идиотом. Он не был ни слепым, ни глухим, ни настолько помешанным, чтобы думать, что влюбленность Кеви в него сейчас может (а может ее и нет) волшебным образом перечеркнуть все прошлые влюбленности или отношения, которые у них были до него. Он знал или, по крайней мере, имел основания подозревать, что у Кеви не только когда-то давно были какие-то отношения с Жаном Моро, но и что в какой-то момент у них тоже возникли кое-какие дела с Нилом и Эндрю. И независимо от того, насколько они «продвинулись дальше» и «преодолели это», видеть, как твой бывший вступает в какие-то сложные, ебанутые, тайные отношения втроем с двумя другими людьми, в которых ты был в тот или иной момент (но никогда по-настоящему…) должно быть, хуево. Типа: «О, конечно, все трое нашли какой-то способ наладить отношения друг с другом, но не со мной?» это дерьмово. Типа, решающее «если посмотреть со стороны», «особенны ты иди нахуй», «проблема, конечно же, в тебе», типа отстой. И, конечно же, когда Аарон посмотрел на Кеви, чтобы увидеть их реакцию, улыбка на их лице была еще более фальшивой, чем та, что была на шоу Кэти Фердинанд, когда они рассмеялись (опустошенно, как показалось Аарону) и пошутили. — Вау, они определенно осмелели теперь, когда открылись. — Думаю, это романтично. — Замер Ники. — Они вместе сталкиваются с трудностями, и вместо того, чтобы позволить спрятаться в шкафу или сдаться, они решают любить друг друга сильнее. Делать это громче. Чтобы сказать: «пошла ты к черту, вселенная, я собираюсь заняться сексом на вершине этого колеса обозрения, и ты не сможешь меня остановить!». — Кого это вообще ебет? — Сет усмехнулся. — Мы с Элли бывали и похлеще в гораздо более крутых местах, чем это, и всем было насрать. Джостен прилагает все усилия, чтобы вступить в клуб «Высокая миля», даже не снимает штаны, но все равно попадает в топ-новостей? Что за хрень? Элисон сначала ударила Сета по плечу за то, что он рассказал людям об их делах, заставив его преувеличенно пожать плечами в знак крайнего недоумения по поводу того, что он сделал не так на этот раз, но, посмотрев пару секунд на нее с растерянным щенячьим выражением лица, она пожала плечами и тоже дала ему пять, прежде чем она перекинула волосы через плечо и сказала: — Это правда. Не похоже, что это должно кого-то касаться… Я просто рада, что ему, кажется, весело. Бедный малыш был в таком испуге после утечки информации и всего остального, что просто видеть, как он снова улыбается и разговаривает, — это большая новость. — Мне кажется, Жан ему подходит. — Кивнула Дэн. — Я не сторонница того, что он вот так братается с врагом, но, думаю, если ему придется встречаться с Вороном, он мог бы наткнуться на кого и похуже, чем Жан Моро. — Намно-о-ого хуже. — Сказал Сет, отхлебнув пива. — Некоторые из этих уродов едва ли похожи на людей, если судить по тому, как они играют, синхронизируются и далее по списку. — Реально, ты видел, как они все двигались в унисон и так далее на банкете? — Спросил Мэтт с легким смешком. — Или наряды в стиле «чопорного засранца»?! — Согласился Сет. — И в чем же, блять, дело? — Жан, по крайней мере, время от времени ведет себя как настоящий пацан. — Ответил Мэтт, покачав головой. — Точно. То есть, только представь, Нил мог бы выйти замуж за какого-нибудь психа. Или, что еще хуже, он мог бы встречаться с Кевином! К их счастью, Кеви восприняли шутливую критику гораздо лучше, чем это сделал бы Аарон. Также к их счастью, (каким бы ребяческим ни было их возвращение), это достаточно сильно разозлило Сета, чтобы Аарон мог назвать это победой, а Кеви просто закатили глаза на это и сказали: — Да, да, он хотел; но, к сожалению для него, я был слишком занят еблей твоей мамки, чтобы уделить ему немного времени. — Что ты, блять, только что сказал?! — Сет начал орать, когда ему не удалось встать из-за стола, но Мэтт положил руку ему на плечо и потянул обратно, а Кеви были уже на полпути к выходу из комнаты, прежде чем смех остальных успел утихнуть. — Серьезно, что это был за высер? — Сет проворчал что-то себе под нос, когда Элисон дважды утешающе похлопала его по плечу. — Не переживай, если не можешь этого вынести, детка. Ты сам во всем виноват. — Неважно, я просто пошутил, он не должен был переходить на личности или что-то в этом роде. После этого Аарон перестал обращать на это внимание. Просто сжал руку Кейт и наклонился, чтобы прошептать, что он скоро вернется, прежде чем последовать за Кеви из комнаты, чтобы посмотреть, куда они пошли. Он нашел их на балконе второго этажа, выходящем на задний двор, с неоткрытой бутылкой воды в руке, они легонько хлопали себя по лбу, как один из тех монахов, которые хлещут себя плетьми на улицах в качестве наказания за свои грехи. Аарон слегка покачал головой при виде их, открывая стеклянную дверь и присоединяясь к ним. — Ты в порядке? Кеви прекратили свой небольшой акт мелодраматичного сокрушения и вместо этого уставились на него широко раскрытыми глазами, очевидно, чувствуя себя пойманными и удивленными тем, что кто-то последовал за ними (или, что гораздо важнее, нашли). — Я… в порядке… — сказали Кеви, прежде чем нервно вытереть выступивший на лбу пот и выпрямиться (явно надеясь, что устранение улик будет означать, что Аарон не начнет дразнить и отчитывать их за это). — Просто нужно было подышать свежим воздухом, вот и все. — Ага… — Аарон решил ничего не говорить о бутылке, вместо этого сосредоточившись на наиболее вероятной причине, по которой они это сделали. — Готов поспорить… Он ждал, что Кеви скажут что-нибудь еще, но они так и не сказали, поэтому он подошел к ним у перил и просто постоял в тишине некоторое время, чтобы после прийти к выводу, что именно ему придется нарушить молчание. — Сет — идиот… Он сам не знает, о чем говорит… Джостену повезло бы, если бы у него был ты. — Ха. — Кеви выдали пренебрежительный смешок: — Это была просто шутка. Не похоже, что это когда-либо было реальным вариантом или что-то в этом роде… — Хм… Ты хотел, чтобы это было так? — Спросил Аарон. — Что? Нет! Определенно нет, мы друзья, — близкие друзья, — даже партнеры, но это не… не… То есть, он парень, так что это… Нет… — в голосе Кевина было слишком много тревоги, чтобы это утверждение было правдивым. Но Аарон в очередной раз решил не заострять на этом внимание и продолжать настаивать на своем. — Точно… И все же, должно быть, странно, что ты видишь его с Жаном, да? — Н… Я не гомофоб или что-то такое. Так почему это должно быть странно? Они мои друзья, иногда друзья встречаются друг с другом, это нормально. Аарон приподнял бровь, когда они посмотрели Кеви в глаза и просто ждали. — …совсем не странно… — добавили Кеви, когда их взгляд еще несколько раз метнулся. Аарон продолжал пристально смотреть на них, и спустя почти пятнадцать секунд молчания Кеви, наконец, нарушили его. — Блять… Ты ведь знаешь, да? Значит, ты нас слышал? Меня и Нила? — Ага, — подтвердил Аарон, сделав легкое ударение на второй «а», и кивнул, когда они, наконец, отвели взгляды, чтобы дать Кеви возможность прийти в себя. — …как много ты услышал? — …достаточно, чтобы понять, что Моро был блядским идиотом, раз позволил тебе уйти. Кеви ничего не сказали на это, поэтому Аарон снова посмотрел в их сторону, чтобы увидеть странную смесь надежды, замешательства и готовности оборонятся на их лице. — Он… на самом деле не столько «позволил мне уйти», сколько перешел к тому, чего он на самом деле хотел с самого начала… У нас никогда не было ничего серьезного, я просто… занимал место, наверное. Аарон крепче вцепился в перила, мудро подбирая слова, чтобы не слишком оскорбить друзей Кеви и не расстроить их еще больше. — Как я и сказал. Он идиот… Не потянул лучших, поэтому обменял тебя на кого-то другого… Тебе будет лучше с кем-то, кто будет относиться к тебе как к самому главному блядскому призу, которым ты и являешься. Кеви удивленно посмотрели на него, словно не были уверены, действительно ли он это имел в виду или нет, но прежде чем он успел продолжить, Кеви неубедительно вздохнули и ответили: — Теперь это в прошлом… Это было больше года назад. Я… рад за них. — …они твои лучшие друзья. — Аарон пожал плечами. — Это все усложняет… Ты хочешь порадоваться за них, я знаю, что хочешь, но, готов поспорить, ты также хочешь, чтобы они потерпели крах и погорели, верно? Потому что пошли они все нахуй за то, что были счастливы без тебя. — Это… правда не так. У нас с Жаном было… никогда не было ничего серьезного. — Но ты хотел, чтобы так и было. Кеви ничего не ответили на это; просто отвернулись, а он наблюдал, как они безуспешно пытаются открыть бутылку с водой, дрожащие руки скользили по пластику, а крошечная крышечка соскальзывала еще до того, как они успевали ее открутить. Аарон дождался третьей неудачной попытки, чтобы медленно протянуть руку и накрыть дрожащие руки, их кожа была такой теплой и мягкой под его собственным, слишком холодным и грубым прикосновением, но Кеви почти сразу же успокоились в его хватке, позволяя Аарону взять у них бутылку и открыть ее без каких-либо возражений; и благодарность, которую он увидел в их глазах была искренней и уязвимой, когда они приняли бутылку обратно и прошептали: — Спасибо… Аарон кивнул, пока вел дебаты, о чем им следует или не следует говорить дальше, и, не зная толком, что бы вкинуть такого, он просто начал говорить. — Моей первой влюбленностью была девочка из третьего класса. Она была пухленькой, с носиком, похожим на птичий. Она каждый день ела на обед что-то странное, и у нее была еще более странная одержимость затачивать свои карандаши до идеальной формы, когда они затупливались… Когда другие дети узнали, что она мне нравится, они все смеялись надо мной за это, потому что не могли понять, что я в ней нашел… В их глазах она не была «хорошенькой», как будто кто-то в третьем классе вообще должен беспокоиться о том, чтобы быть «хорошеньким»… Но мне было все равно. Дело было не в ее внешности. Она была чертовски умна, каждый год побеждала на научных выставках. И она ни разу не ошиблась ни в одном математическом вопросе. Она могла просчитать в уме самую безумную фигню с той же скоростью, что и калькулятор… В третьем классе она уже была вундеркиндом в математике и естественных науках. Это было афигеть как впечатляюще. Кеви нахмурились, как будто они тоже были озадачены тем, почему Аарон заговорил об этом. Но вместо того, чтобы расспросить его, они спросили: — Ты… ты когда-нибудь говорил ей, что она тебе нравится? — Не-а. В этом не было необходимости… Она сама во всем разобралась и легко меня отбрила; сказала, что у нее «нет времени на парней, если она собирается когда-нибудь получить нобелевскую премию». — О… Это фигово. — Эх. Это было к лучшему… Через неделю или две я сменил школу, потому что Тильда подралась с одним из куратором в той школе… снова… А потом я вновь влюбился в другую девушку… Кажется, ее звали… Тэмми? Или Ребекка? Или наподобие что-то? Я точно не помню. Но она была на год старше меня и была единственной девчонкой в школьной футбольной команде. И она тоже была создана для этого; несмотря на то, что училась всего в четвертом классе, она была одной из самых высоких и сильных в команде… Люди тоже не понимали этого краша. — …была ли она, по крайней мере, менее ослеплена амбициями, чем предыдущая? — Кеви наполовину спросили, наполовину поддразнили его. — На самом деле, даже хуже. — Аарон кивнул. — Она хотела стать первой женщиной, призванной в НФЛ. Не в женскую лигу, не в сексистскую «лигу нижнего белья» или что-то в этом роде, а в настоящую НФЛ. У нее были навыки для этого, но так уж устроен мир, что она могла бы стать лучшей защитницей в мире, а ее бы все равно не взяли в команду… Но она была убеждена, что для нее сделают исключение, если она просто докажет, что слишком хороша, чтобы ей отказать… Она была целеустремленной и чертовски конкурентоспособной. И не только на поле. Однажды она надрала мне задницу, потому что я победил ее на конкурсе по правописанию, и я слишком боялся ее, чтобы попытаться что-то предпринять после этого… Она вроде как издевалась надо мной? Заставляла меня каждый день стоять в очереди за обедом для нее, чтобы она могла использовать это время для выполнения упражнений. Люди называли меня ее «крошечным, слабым фанатом». В то время у меня едва хватало длины рук, чтобы держать оба подноса сразу, так что я часто спотыкался, и в итоге мне приходилось дважды стоять в очереди. Это было пиздец неловко. — О, нет. Это ужасно, Аарон, мне жаль. — Проговорили Кеви с явным сочувствием, несмотря на то, что они изо всех сил старались не рассмеяться на это. — Думаешь, это плохо, но моей первой «девушкой», была девчонка из средней школы по имени Хизер. Она была президентом студсовета и племянницей директора. Настоящая подлиза и, конечно, лучшая в классе. Она встречалась со мной всего три дня, чтобы позлить своего отца, а потом бросила меня, когда я попытался взять ее за руку и она почувствовала то, какими холодными были мои руки. Думаю, она поняла, что общение с «тошнотворным, параноидально-гиперактивным наркошей, зомби-мальчиком» больше не стоит папочкиного внимания. Что, на самом деле, разбило мне сердце, потому что на той неделе я уже продал свою заначку, пытаясь накопить, чтобы купить ей ожерелье, которое, как я знал, она хотела; так что я даже не мог накуриться, чтобы смягчить боль расставания… После этого я на какое-то время перестал пытаться встречаться с кем-либо всерьез… — О… Ох, это на самом деле грустно… — Сказали Кеви с еще более явным сочувствием и поморщились. Аарон слегка пожал плечами, прежде чем сказать: — Они вроде как все были такими… Никто из тех, кто мне нравился, никогда не отвечал мне взаимностью, ни девушки, ни мои «друзья», ни даже моя собственная семья. Никому из тех, на кого мне было насрать, никогда не было насрать на меня… Или, по крайней мере, мне так не казалось… До тех пор, пока я не встретил Кейт… Она во многом спасла меня… Я встретил ее как раз в нужный момент, когда снова был на грани срыва… Мы только присоединились к команде, а остальная ее часть уже возненавидела нас из-за того, что случилось с Мэттом и с… Но она узнала меня на одном из своих занятий, села рядом со мной в библиотеке и поделилась своими книгами и ручками… Она не ненавидела меня ни за то, кем я был, ни за то, кем я не был… Я все ждал, что она бросит меня, как только узнает о том или ином факте, но она оставалась рядом, несмотря ни на что. Эндрю. Тильда. Наркотики. Все это… Она даже была той, кто сделал первый шаг: пригласила меня выпить молочных коктейлей, чтобы отпраздновать, когда мы оба получили пятерку на контрольной по биологии… Я не уверен, что смог бы… продержаться так долго без нее. Понимаешь, о чем я? Кеви немного выглянули из-за перил и проглотили остатки слюны, прежде чем проговорить: — Да… Я понимаю… Она умная девушка… Она поняла, какой ты замечательный, раньше, чем кто-либо другой… Аарон почувствовал, как на его лице появилось подобие улыбки, прежде чем сказать: — Ну, я не уверен, что причина в этом, но да. Она действительно такая… Она одна из самых умных людей, которых я когда-либо встречал… И она целеустремленная. И сильная. И добрая. И просто… на самом деле, изумительно прекрасна… Но на самом деле мне интересна она в… Она, безусловно, умнее меня, то есть, я могу запоминать все, что угодно, но она? Она действительно умеет решать проблемы. Всякий раз, когда мы проводим пробные экзамены и с «пациентами» происходит что-то, выходящее за рамки простого примера из учебника, она всегда первая понимает в чем дело. Она не впадает в панику, когда что-то не укладывается в методички, которые все мы заучили наизусть, она докапывается до сути, используя логику, психологию и старую добрую привычку работать на износ. Она не боится запачкать руки или задавать сложные вопросы. Для нее это не просто набор мелких фактов, она смотрит на картину в целом и делает выводы в обратном порядке… У нее есть эмоциональный интеллект и все такое, понимаешь, да? — Да, она, э-э-э… Она великолепна. — Кеви согласились с улыбкой, которая не полностью коснулась их глаз: — Я правда… Я рад, что вы нашли друг друга. Когда-нибудь вы оба станете замечательными врачами. И вы подходите друг другу, по крайней мере, я так думаю, так что… Это великолепно. Вы оба этого заслуживаете. Правда… — Да… Но в то же время… Нахуй нас за то, что мы счастливы без тебя, верно? Кеви дважды открывали рот с широко распахнутыми глазами, чтобы возразить, но в итоге из их горла вырывался какой-то панический звук, так что Аарон проявил к ним некоторое милосердие, продолжив разговор от их имени. — В том плане, что на твоем месте я бы разозлился. Блять, я был бы зол. Все те девушки, которые мне нравились в прошлом и которые отказывали мне по той или иной причине, всегда находили кого-то другого, кто «отвлекал их от целей» или что-то в этом роде, вскоре после меня; и это всегда немного бесило меня. Даже те, кто отнесся бы к этому хорошо, даже те, кто к тому моменту мне уже не очень нравились, даже те, за кого я хотел порадоваться, или чье мнение меня в первую очередь не должно было особо волновать. И все равно было отвратительно видеть их с кем-то другим, осознавать, что меня недостаточно… или что меня слишком много… или что я просто… не подхожу им как следует… Это было отвратительно, понимаешь? Трудно не принимать это дерьмо близко к сердцу, даже когда логически понимаешь, что к тебе это не имеет никакого отношения. — Ну да, но я не… С чего бы мне…? — Это имело бы смысл, вот и все, что я имею в виду… С Жаном и остальными… Это имело бы смысл, если бы ты был «рад за них» и злился на них одновременно. Это твой бывший, и твой лучший друг, и… и мой брат даже… Это имело бы смысл, если бы ты не был в полном восторге от подобного… И это имело бы смысл, если бы ты также не был в полном «восторге» от нас с Кейт… — Я… Аарон наблюдал, как в глазах Кеви тревога сменилась смирением и поражением, прежде чем они вздохнули и прошептали с явной нерешительностью: — Я… Я действительно был настолько очевиден? — В своем краше на Кейт? — Поддразнил Аарон с усмешкой. — О, да. Это совершенно очевидно. Я имею в виду, я видел, как ты смотрел на нее на танцполе; у меня есть глаза, Кеви. Они явно замерли на полсекунды, прежде чем облегчение и тревога в равной мере охватили их. — О, это… — Кеви тихонько вздохнули, прежде чем их охватила новая волна паники, и они поспешили добавить. — О. О нет. Клянусь, тебе не о чем беспокоиться! Я не собираюсь становиться между вами или что-то в этом роде! Я говорю о том, что Кейт явно любит тебя, и я знаю, что ты… Ты правда… Аарон не смог удержаться от легкого смешка, прежде чем снова избавить Кеви от их страданий, положив руку им на плечо и сказав: — Успокойся… Все в порядке. Я не злюсь или что-то в этом роде… То есть, я не могу сказать, что реально виню тебя. Как я уже сказал, она великолепна, и она гениальна, и в нее очень, очень легко влюбиться. Так что, знаешь, я был бы больше удивлен, если бы ты хотя бы немного не словил краш на нее. — Это… Верно… Ладно, тогда… — …думаю, можно сказать, что у меня есть свой типаж. — Аарон продолжил раздразнивать Кеви, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы они поняли. — Не столько в физическом плане, то есть, список людей, которые меня когда-либо серьезно интересовали, включал в себя целую гамму таких вещей, как тип телосложения, цвет волос и все такое внешнее… Но когда дело доходит до того, что скрывается внутри? Вот тогда-то и начинают проявляться сходства. Аарон подошел чуть ближе и начал перечислять вещи. — Мне нравятся умные люди, у которых хватает мозгов не отставать от меня и поддерживать интересные беседы. Может быть, они обсуждают со мной медицину, как это делает Кейт, или рассказывают мне обо всех документалках, которые они посмотрели за последнее время, так что я чувствую, что всегда узнаю что-то новое… И мне нравятся амбициозные люди, лучшие в своей области или стремящиеся к этому… Кто-то всегда идет рука об руку со мной за самым высоким средним баллом и в то же время стремится к своим собственным целям; кто-то с безжалостным упорством относится к ним. Люди, которые достаточно упрямы, чтобы знать, чего они хотят, и идти к этому, независимо от того, сколько людей пытаются убедить их, что они не смогут этого сделать… Люди, которые могут оправиться от «травмы, положившей конец карьере», и сказать: «на самом деле это еще не конец». Люди, которые будут бороться за это, вместо того чтобы сдаваться при первых признаках неудач. У которых хватает сил и смелости начать все с нуля и при этом опередить менее целеустремленных или талантливых людей на финише… Бонусные баллы, если они также щедры и внимательны, если они замечают что-то в людях и стараются изо всех сил облегчить им жизнь, даже не спрашивая об этом… Или, если они честны, всегда отбрасывают все эти дурацкие банальности и говорят тебе в лицо, когда у тебя есть проблемы, которые тебе нужно усовершенствовать, будь то на корте или вне его. Но они также скромны, и не какие-то там нарциссы, что слепы к собственным недостаткам… Они усердно работают, играют еще упорнее, но никогда не заходят слишком далеко, потому что завтра предстоит еще больше работы… Очень умны, и сильны во всем, что имеет значение, и просто… Так охуительно красивы, что больно смотреть прямо на них… но ты все равно не можешь заставить себя отвести взгляд… Аарон поддерживал зрительный контакт так долго, как только осмеливался, но на самом деле именно Кеви отвели взгляд первыми, покраснев, с выражением обиды в глазах, которые дали понять, что они все еще ничего не понимают. — Ха… Так вот что нужно, чтобы привлечь внимание Аарона Миньярда, да? Тебе просто нужно быть красивой, идеальной, Кейт… Аарон слегка рассмеялся и покачал головой, сказав: — Она не идеальна. Никто не идеален, Кеви… Но если кто-нибудь во всем мире хотя бы приблизится к этому… Я бы сказал, что вы двое на одном уровне. У Кеви перехватило дыхание, и эти великолепные зеленые глаза стали немного шире, когда они оглянулись на Аарона, услышав эти слова. — Я? — Спросили Кевин, положив руку на грудь в поисках подтверждения, ища на его лице хоть какой-нибудь намек на ложь или преувеличение. Но затем, с выражением предупреждающего неприятия на лице, они вздохнули и сказали тихим шепотом: — …тебе не следует так шутить, Аарон… нехорошо вселять в кого-то надежду, когда они в пролете. — Кто сказал, что я шучу? — Спросил Аарон, наклоняясь чуть ближе и убирая выбившуюся прядь волос с их лица. — Если честно, ты подходишь под «мой типаж». Уверен, что ты даже немного изменил мой типаж. Во всем, что касается тебя, Кеви, ты просто… Никто не идеален, но для меня ты таковым являешься. — Но… но ты не поднял руку, — заметили Кеви. — К… Когда Мэтт спросил, ты сказал, что тебе не нравятся мужчины. Так что… — Не нравятся. — Аарон пожал плечами, когда они в очередной раз приняли решение продвинуться немного дальше. — Но… И поправь меня, если я ошибаюсь, потому что, возможно, я просто далек от истины… Но ты ведь не совсем «мужчина», не так ли? В старых мультфильмах такое случается. Когда койот переступает через край обрыва или чего-то еще и сначала не осознает этого. Когда он делает два шага вперед, а потом смотрит вниз и понимает, что земля ушла у него из-под ног. И они смотрят в камеру со страхом в глазах, прежде чем, наконец, упасть навстречу своей гибели. Наблюдать, как Кеви осознают, что только что сказал Аарон, на что он намекал, было очень похоже на просмотр одного из тех мультфильмов. — К-конечно, я… — сперва начали они, прежде чем их глаза стали немного шире. — Ч-что еще я… — сказали они, когда их начали наполнять страх, гнев, слезы и ненависть к себе. — Я должен быть… — И это все, что они успели сказать, прежде чем разразились серией пугающих всхлипываний и извинений, рухнули на пол и свернулись калачиком, как будто ожидали, что их побьют, в то время как они дергали себя за волосы и плакали. — Прости… мне жаль… я буду лучше… я все исправлю, я…! — Эй, эй, эй, — Аарон почувствовал новую волну вины и паники, когда присел перед ними на корточки и попытался вытереть слезы с лица Кеви подушечками больших пальцев. — Я… я старались. Я так старались. Я… я не знаю, что еще можно сделать. Я пытались… я… Аарон чувствовал себя погано из-за того, что так поступил с ними… но пути назад уже не было. Он не мог просто отступить и притвориться, что ничего не произошло, он должен был найти способ достучаться до Кеви и показать им, что все будет хорошо. Поэтому он обхватил ладонями лицо Кеви и попытался заставить их посмотреть ему в глаза, чтобы они увидели, насколько искренним он был, когда прошептал: — Все в порядке. Все хорошо, Кеви. У тебя нет проблем. Ты не сделали ничего плохого. С тобой все будет хорошо. — Я… я не хотели… — всхлипывали Кеви сквозь слезы. — Я… я не должны были… Блять… Блять! Если они узнают, что я… я… все в опасности. Все пострадают, и это все по моей вине. Я такие… — Эй, нет, ничего подобного, хорошо? Здесь никому ничего не угрожает. Никто не пострадает. И я никому не скажу, ладно? Нет, если ты этого не хочешь. Нет, пока ты не будешь готовы… У нас все будет хорошо. Никто не узнает, если ты тоже этого не захочешь. Хорошо? Кеви только качали головой в непреклонном отрицании, а потом еще больше причитали, когда они с хмурым видом дергали юбку своего костюма Гермеса, как будто он каким-то образом их предал, как будто они теперь отчаянно пытались его снять. — Я проебались… я каким-то образом проебались… Из-за этого тупого костюма, да? Я не должны были… — Кеви, детка, нет, прекрати. Ты не сделали ничего плохого. Ты не «облажались». Твой костюм великолепен, но не это меня натолкнуло. Ты в порядке, я обещаю. — Но как ты узнал? — Спросили Кеви, когда они посмотрели ему в глаза с явным беспокойством и страхом. — Ты понял это, значит и другие смогут. И тогда… Если они поймут, что со мной что-то не так, они убьют меня к хуям. Я дефектные. Я бесполезны для них, если я… я не могу даже… даже…! Аарон слегка наклонил лицо Кеви и прижал их лбы друг к другу в отчаянной попытке немного успокоить, пока умолял: — Дыши, Кеви, просто дыши вместе со мной минутку. Хорошо? Кеви пытались дышать вместе с ним, но все, что у них получалось, — это прерывистые вдохи, от которых у них потом начиналась икота. Поэтому Аарон продолжал говорить в надежде, что звук его голоса поможет им немного прийти в себя. — …с тобой все хорошо… Никто тебя и пальцем не тронет, я обещаю. Я им этого не позволю… Я бы никогда не допустил, чтобы с тобой что-то случилось, ты ведь это знаешь, правда? С тобой все будет хорошо… Я обещаю… Тебе просто нужно дышать… — Н-но как ты…? Аарон глубоко вздохнул. Пытаясь найти баланс между необходимостью быть честным и необходимостью не напугать их еще больше, они ответили на сложный вопрос так просто, как только могли. — Потому что я знаю тебя, золотце, — сказал Аарон, глядя им в глаза. — Я был внимателен… Я познакомился с сестрой Кейт, услышал ее историю и обратил внимание… Но на самом деле это было не то, что ты сказали или сделали, это было просто ощущение. Это было… Тебе не грозит опасность, что кто-то узнает, я обещаю. У меня просто возникло подозрение, и я начал изучать, и… и Кейт подумала, что я, возможно, также прав, но… — Кейт в курсе?! — Она подозревает это, так же, как и я… Но мы единственные, и никто из нас не собирается никому рассказывать, хорошо? Кейт хранила тайну Джолин более десяти лет, пока та не была готова, и она сделает то же самое для тебя… Мы сохраним твой секрет до тех пор, пока ты не будешь готовы им поделиться… Я клянусь тебе. Все будет хорошо. Кеви заглянули ему в глаза, словно ища в них ложь или ответ, и, должно быть, нашли хотя бы часть того, на что они надеялись, потому что слезы медленно иссохли, они прислонились к перилам и испустили долгий глубокий вздох, чувствуя, как тяжесть разом свалилась с их плеч, и устали от того, что все это не могло и не будет значить для них, когда они попытаются выровнять собственное дыхание до более разумного уровня. После того, что казалось вечностью, Кеви, наконец, снова посмотрели Аарону в глаза, выглядя измученными и очнувшимися одновременно, они признались с легким комом в горле. — Я не знаю, кто я такие… Я просто знаю, что я… неправильные. Аарон протянул руку, взял их за руки и сжал, прежде чем сказать. — Кем бы ты ни были, кем бы ты ни хотели быть, это никогда не сможет быть неправильным… Ты именно тот, кто ты есть, и это хорошо; неважно, сколько времени тебе потребуется, чтобы понять это, или сколько неверных предположений ты сделаешь на своем пути, или даже насколько это может отличаться или не отличаться от того, кем тебя считают другие, или от того, кем они хотят тебя видеть. Ты все равно никогда не ошибешься, пока ты — это ты. Какой бы путь тебе ни пришлось пройти, чтобы во всем разобраться, к чему бы ты ни пришли в конце концов, это правильный ответ, если он кажется тебе правильным. Хорошо? Кеви издали жалкий самоуничижительный смешок, когда они спросили: — Это все еще «правильный ответ», если из-за этого погибну я и все, кто мне дорог? Сначала Аарон не был уверен, как на это ответить. Он хотел сказать «да». Он хотел поддержать их и сказать, что буквально все остальное не имеет значения… Но это не так просто… И утверждение о том, что такие вещи, как жизнь и смерть, не имеют значения, не основано на реальности, в которой, по его мнению, нуждается Кеви прямо сейчас. Поэтому он просто крепче сжал их руки, прежде чем сказать единственное, что, по его мнению, он мог сказать. — Я хочу, чтобы ты были в безопасности. И здоровы. И живы. Я не собираюсь лгать тебе и утверждать обратное… Я хочу, чтобы ты были счастливы. И я хочу, чтобы ты чувствовали себя комфортно в своем собственном теле… Но еще больше я хочу, чтобы ты были более живыми и в безопасности. Глаза Кеви снова стали печальными, как будто они были в трауре, но они кивнули в знак согласия и с этим. Аарон почувствовал напряжение в руке Кеви и начал массировать узлы, пока говорил. — Но в то же время… если стремление к этому является частью сохранения твоей безопасности, здоровья и жизни, то… Я думаю, что это стоит того, чтобы рискнуть… Я не хочу, чтобы ты отказывали себе в праве быть тем, кто ты есть, и чтобы этот секрет медленно выдавливал из тебя жизнь. Я видел ужасные истории о людях, которые впадают в крайности, пытаясь удержать подобное дерьмо в себе. И я не хочу, чтобы однажды это случилось с тобой… Я хочу, чтобы ты прожили свою жизнь так, как будет лучше для тебя в долгосрочной перспективе. И только ты можешь решить, что именно это будет значить… Только ты можешь оценить риски и преимущества любого решения и найти то, что сделает тебя самыми счастливыми и жизнерадостными. — …я не умею принимать самостоятельные решения… — Знаю… Мне жаль, что у тебя никогда не было возможности научиться… Мне жаль, что они отняли у тебя такую возможность… Но я не позволю им отнять у тебя и это тоже… Это твой выбор. Твое решение принять — и изменить — миллион раз повторяется по мере того, как ты все обдумываешь, меняешь свое мнение или растешь… Мне жаль… Я знаю, что такие вещи никогда не даются легко и не обходятся без опасностей и осложнений для других людей, но мне жаль, что твой путь еще сложнее и страшнее, чем у других… Это реально отстойно. Я бы хотел, чтобы я мог сделать для тебя больше, хотел бы, чтобы это было неправдой, но это так, и это дерьмово… Но что бы ты ни переживали, что бы ты ни решили, тебе не обязательно проходить через это в одиночку… Я здесь. Кейт здесь, если ты так пожелаешь… Я уверен, что у тебя было бы больше союзников в этом деле, чем ты думаешь, если бы ты нашли в себе смелость обратиться к ним с просьбой… Если ты хочешь действовать осторожно и не обращать на это внимания, пока твоя жизнь не изменится к лучшему, мы можем это сделать. Но если это то, что ты хочешь изучить, то мы это изучим… Если это должно быть секретом, то так тому и быть. Если ты хочешь кричать об этом с крыш и устроить такое представление, что семья Морияма — или кто там еще — не смогут тебя похоронить, тогда я одолжу мегафон у Кейт и начну шуметь прямо рядом с тобой… Что бы ты ни хотели здесь сделать, любимые, что бы тебе ни было нужно, я буду рядом, помогая тебе справиться с этим. Взгляд Кеви немного смягчился, когда они посмотрели ему в глаза, затем они снова отвели взгляд на секунду-другую, прежде чем убрать руку и попытаться подняться на ноги. Аарон подскочил к ним, чтобы протянуть руку, и Кеви приняли ее с благодарным выражением лица и легким поглаживанием большим пальцем по тыльной стороне ладони и костяшкам пальцев Аарона; а затем они снова какое-то время просто смотрели друг на друга, прежде чем Кеви откашлялись и попытались выудить что-то более уверенное. — Так что это… значит, тебя это не волнует? Что я… такие? — Какие? — Да хуй знает. — Сказали Кеви с легким самоуничижительным смешком. — Ты говорил, что тебе не нравятся мужчины, но я точно выгляжу как они. И я… Я не знаю, может, я и не… не такие? Я не… Если ты ждешь, что когда-нибудь я буду похожи на Кейт, то это не… — А я и не думаю. — Оборвал их Аарон. — Я этого не ожидаю. Я вообще ничего не ожидаю. Мне нравится, как ты выглядишь сейчас, Кеви, и я уверен, как бы ты ни выглядели в будущем, мне это понравится не меньше. Ты можешь отрастить волосы до колен или сбрить их под ноль, мне все равно. Ты можешь набрать или сбросить вес, начать одеваться модно или нет, обзавестись морщинами, растяжками или татуировками. Для меня это не имеет значения. Что бы с тобой ни случилось — какие бы изменения ты ни внесли в свои волосы, лицо, тело… ты все равно будешь в сердцевине всего… Это все, что меня действительно волнует. Вот что мне в тебе нравится. — Но… почему? Почему я тебе нравлюсь? Почему тебя это не волнует? Я в том плане, что я мудаки. — Запротестовали Кеви. — Я эгоистичные и трусливые, и я сука, которая жалуется на все и вся. — Я тоже мудак. — Аарон оборвал их. — Меня это не волнует… И, к твоему сведению, я думаю, что ты на самом деле очень щедрые и храбрые; и, честно говоря, я бы на твоем месте жаловался гораздо больше, если бы я мог… Но даже если бы все это было правдой, ты бы все равно мне нравился. — …я в таком беспорядке. — Кеви продолжали протестовать. — Я все время нервничаю, у меня сломана рука, и я слишком много говорю о всякой фигне, которая не имеет значения, и никогда не говорю того, что на самом деле важно. — Я не нарушаю договоренностей. — Сказал Аарон, пожимая плечами. — Я ужасны в отношениях. Моя первая девушка дважды бросала меня, а мой первый парень даже не был моим парнем, потому что он просто трахался со мной, чтобы иметь хоть какое-то подобие контроля над своей жизнью. — У каждого есть свой багаж. Ты все слышали о череде моих дерьмовых «возможных» романтических увлечений до Кейт. Это в прошлом. — Нет, ты не понимаешь. Это ненормальный багаж. Я случайно изменили Тее, потому что несколько месяцев после ее выпуска следили за ней и думали, что мы уже расстались. А Жан? Я знали, что он влюблен в Нила, знали, что это будет грязно, опасно и односторонне, но я все равно это сделали, потому что мне этого чертовски хотелось. И когда Рико узнал, что он… То есть это из-за меня существует то дурацкое видео! Я были там и ничего не могли сделать, чтобы остановить все! Я проебались, Аарон. Это непростительно и катастрофически. Многократно. И чудовищно. И почему-то с каждым разом все хуже. Я просто катастрофа! — А из-за меня умерла моя мать. — Ровным голосом произнес Аарон, прежде чем сглотнуть ком в горле и добавить еще кое-что. — Из-за меня Эндрю отправили в колонию для несовершеннолетних. Из-за меня на двери ванной остались царапины. Из-за меня Мэтт Бойд чуть не умер от передозировки в прошлом году. И из-за меня Даки, блять, мертва. Я сказал Джостену, что присмотрю за ней, обещал Эбби то же самое, но потерпел неудачу. А потом я подсыпал наркотик Нилу в выпивку и бросил своего брата, когда он больше всего нуждался во мне, и чуть не потерял и его тоже. Снова… Я наркоман… И трус… У меня была передозировка, рецидив, и я все испортил так, что даже не подозревал, что это возможно, пока не сделал этого… Ты не единственный человек, у которого есть сожаления или травмы в прошлом, которые все еще возвращаются, чтобы укусить тебя за задницу, Кеви. Блять, я чуть не купил дурь у какого-то придурка на вечеринке ранее, это было всего несколько часов назад… Я годами был чист, и я был охуеть как близок к тому, чтобы все это испоганить, и у меня даже нет для этого достойного оправдания. — …Аарон… — Я проебывался. Ты проебывались. Каждый проебывался по-своему… запутанные в мелочах, как ссаные снежинки. Но здесь это не имеет значения. Важно найти людей, которые поддержат тебя, пока ты продолжаешь все портить. Найти людей, которые заставляют тебя в следующий раз стремиться к лучшему… И думаю, я их нашел… Думаю, что я все еще нахожу их… Думаю, что ты — важная часть этого для меня, и я хочу стать таким же для тебя. Будь то как друг, или как товарищ по команде, или как временный физиотерапевт, или, боже, — если мне охуеть как повезет — как твой парень… Я видел твои недостатки и изъяны и все равно считаю, что ты чертовски близки к совершенству, Кеви. Я видел тебя и в лучшие, и в худшие моменты, и я хочу увидеть больше. Я хочу, чтобы ты показали мне больше. Я хочу быть кем-то большим… Я хочу тебя… — Я… — Кеви открыли и закрыли рот, их глаза медленно наполнялись той же решимостью, что и на игровом выражении лица, с которым они выходили на корт, прежде чем они повторили попытку гораздо более уверенным тоном. — Я тоже хочу тебя. — Ну… в таком случае… Аарон на самом деле не думал об этом, даже не предполагал, что может зайти так далеко. И теперь, когда он это сделал, он понял, что был совершенно не готов. Его взгляд упал на перевернутое ведро для швабры, стоявшее в стороне, и несколькими легкими толчками ног он поставил эту блядскую штуку между ними, прежде чем встать на нее. — Какого черта ты… — начали было Кеви со смехом, но замолчали, когда Аарон притянул их к себе для быстрого пробного поцелуя. Кеви посмотрели на них с широко раскрытыми глазами, их приоткрывающиеся губы хотели что-то сказать, но только умудрялись изобразить изумленное «умгх-гах?» звук. Так что борясь с неуверенной улыбкой Аарон спросил: — Э-это был хороший звук смущенного гуся, который ты только что издали? Или…? И это все, что он успел сказать, прежде чем Кеви схватили его за ворот костюма и грубо притянули к себе для очередного поцелуя. Кончики пальцев перебирают спутанные пряди, мозоли на старых шрамах и ушибах, сердца бьются так громко, что их слышно в груди друг друга. Это не было фейерверком или другими внезапными громкими взрывами, происходящие у него на глазах, несмотря на жар и явное предвкушение, перерастающее в возбуждение за каждым легким поцелуем и прикосновением, это было нечто более мягкое и успокаивающее. Это был легкий летний ветерок, гуляющий по полям с полевыми цветами. Это был перезвон ветра, капли дождя и хруст опадающих листьев. Это был теплый мед, посыпанный сахарной пудрой и французскими тостами. Это были первые лучи солнца, заглядывающие в твое окно, когда ты в своей постели лежишь сытый и довольный, окруженный ароматом свежевыстиранных простыней и утреннего кофе. Это были «вот ты где», «сладкие сны» и «алли-хуя-луйя». Это ты. Наконец-то ты. Конечно, это так. Это мы. Это должно было стать своего рода открытием, но он чувствовал себя гораздо более домашним, привычным и легким, чем раньше. Потому что, несмотря на все это, Аарону этот поцелуй показался не первым, а сотым. Казалось, что они были рождены для того, чтобы делать это с самых первых минут. Он не мог точно объяснить, но это было чувство, которое он раньше испытывал только с Кейт и он не ожидал, что когда-нибудь встретит подобное с кем-то еще. Это было похоже на возвращение домой. Он не мог бы сказать, когда они начали замедляться, или даже когда точно остановились, но в какой-то момент они оба улыбнулись так широко, что в их улыбке не осталось ни губ, ни зубов, а потом они обнаружили, что просто смотрят друг другу в глаза с бабочками в животе. О любви было еще слишком рано говорить, вкладывая слишком сияющий голос за их глазами. — Вау… — произнесли Кеви, слегка задыхаясь. — Это было… — Да, — согласился Аарон, еще сильнее прижимаясь лбом к лбу Кеви. — Это реально было… Кеви, покраснев, прикусили нижнюю губу, прежде чем на мгновение опустить взгляд и разразиться теплым смешком: — Какого черта ты стоишь на ведре? Аарон старался не краснеть и не дуться (но, вероятно, в итоге сделал и то, и другое), когда он ворчливо оправдывался: — Я хотел быть в лучшем ракурсе для тебя. Кеви с явной нежностью покачали головой, прежде чем броситься вперед, обхватить его руками за поясницу и притянуть к себе, покружить один раз, опуская на пол и наклоняясь для еще одного поцелуя. — Какой бы ракурс ты ни выбрал, он будет для меня удачным… Ты мне правда нравишься, Аарон… Каждый твой сантиметр… Я не хочу, чтобы что-то менялось, даже твой рост. Аарон провел пальцем по их волосам, а другой рукой обнял за талию и притянул немного ближе для еще одного медленного и продолжительного поцелуя, прежде чем прошептать в ответ: — Ты мне тоже очень нравишься. Ее первый крик был приглушен раздвижной стеклянной дверью, но Аарон все равно услышал его громко и отчетливо, когда Кейт издала радостное: — О! БОЖЕ! МОЙ! Она двигалась быстрее, чем Аарон успел заметить, когда та закрыла за собой дверь спальни, через которую только что вошла, и бросилась к ним, прежде чем распахнуть дверь на балкон. Кеви отскочили назад примерно на фут, паника и чувство вины ясно читались на их лице, когда они попятились, приговаривая: — К-Кейт, мне так жаль! Я просто… Все, что они собирались сказать дальше, застыло у них на языке, когда Кейт обхватила их обоих руками и притянула к себе, чтобы обнять; на ее лице была широкая радостная улыбка, и за каждым ее тихим возгласом счастья не было ничего, кроме безграничной радости. — Боже мой! Ура! Не могу поверить, что это наконец случилось! — Сказала она, несколько раз быстро притопнув ногами, так как ее руки были слишком заняты разглаживанием складок на их одежде, чтобы хлопать в ладоши. — Я знала, что сегодня будет счастливый день, я надела свои желтые носки и все такое! Наконец она выпустила их из своей хватки настолько, что смогла вздохнуть полной грудью, улыбнулась Кеви и сказала: — О, боже мой. Хорошо. Добро пожаловать в официальный фан-клуб Аарона Миньярда, я, конечно, президент, но ты можешь быть казначеем. У меня хорошо с математикой, но не очень хорошо с деньгами. Я куплю нам футболки и маленькие брелоки для телефонов на заказ, это будет потрясающе. — Не делай этого, — сказал Аарон с улыбкой и вздохом, зная, насколько серьезно она ко всему этому относится. — Ладно, хорошо, никаких футболок, но я чувствую, что от брелоков тебе меня не остановить. Аарон слегка закатил глаза, но не смог сдержать нежного чувства, растущего в его душе из-за ее волнения за них. — Как это случилось? — Поспешно спросила она, снова взглянув на растерянное лицо Кеви, одна ее рука лежала на ключице, а другая — на щеке Аарона. — Это было очень романтично, или он просто сказал: «эй, красавчик, давай поцелуемся». — Это должен был быть я? — Спросил Аарон, усмехнувшись над грубоватым голосом, которым она обратилась к нему. — У меня не такой голос. — Ты говоришь именно так, — поддразнила она в ответ, прежде чем слегка потрясти Кеви за плечо и сказать: — Давай, Кеви, рассказывай подробности! Я хочу убедиться, что он все сделал правильно, или я заставлю его попросить тебя еще раз, в более милой форме. О, подожди! Это как будто только что произошло, да? Я точно вторгаюсь в ваш особый момент! Ах! Мне нужно идти! — Я хо… Это все, что успели сказать Кеви, прежде чем Кейт привстала на цыпочки, чтобы запечатлеть поцелуй на их щеке, а затем передала поцелуй Аарону и выскочила из комнаты с криком: — Меня здесь никогда не было! Расскажи мне об этом потом! Кеви и Аарон смотрели ей вслед, Аарон фыркнул от смеха, когда за ней захлопнулась дверь спальни, из-за абсолютного вихря, которым была Кейтлин Маккензи, и ее бесконечной, бескорыстной радости за окружающих ее людей. Когда Аарон снова посмотрел на Кеви, их челюсть все еще была приоткрыта, а палец скользил по щеке, запечатлевая поцелуй Кейт… — …ты в порядке? — Спросил их Аарон. — У нее хорошие намерения, просто иногда она становится немного взбудораженной… Я скажу ей, чтобы в следующий раз она сначала спросила. — Она… Она действительно не против всего этого? — Спросили Кеви, испытующе глядя на него, как будто они, несмотря на все доказательства, все еще не могли до конца поверить в происходящее. Аарон слегка ухмыльнулся и, стараясь не рассмеяться, сказал: — Она более чем не против. Когда я сказал ей, что ты мне нравишься, она, честное слово, прислала мне ламинированную таблицу с многоступенчатым планом по завоеванию тебя. Подробным планом. Например, тщательно продуманный план действий на случай непредвиденных обстоятельств от а до я. Она даже наклеила на него наклейки с ароматом яблок. Иногда она использует эти наклейки «потри и понюхай» в своих заметках, потому что связь между запахом и центром памяти мозга облегчает запоминание вещей, если они ассоциируются у тебя с определенными запахами; лучше всего сочетается с такими сильными ароматами, как мята или корица, но яблочные — ее любимые, потому что, цитирую, «мы должны наслаждаться яблоками как можно больше, пока не стали докторами и они не начали вызывать у нас отвращение»… Она обожает яблочные, Кеви. Но она добавила их сюда, а также фунт блесток, потому что сказала: «ты должен вкладывать средства в то, что действительно важно, и демонстрировать это»… Так что да, я бы сказал, что ее «устраивает» примерно на три страницы 12-точечного шрифта с двойным интервалом. — Это… М… Не покажется странным, если я скажу, что на самом деле это вроде как…? — До абсурдности сексуально, казалось бы, без всякой реальной причины? — Предположил Аарон. Кеви и сами выглядели немного смущенными, когда они быстро кивнули и сказали: — Да, точно? Я имею в виду, я не знаю почему, но ты сказал, что она заламинировала ее, и это было похоже… горячо? Это как-то возбуждает, правда? — Так возбуждает. — Аарон кивнул в знак солидарности. — Спасибо за понимание. Кеви кивнули еще раз, но все еще казались немного озадаченными собственными мыслями, когда они повернули голову в сторону, чтобы снова посмотреть на дверь. — Знаешь… — начал Аарон. — Я мог бы попробовать поговорить с ней и узнать, заинтересуется ли она также тобой… Нет никакой причины делать все вот так, — сказал Аарон, складывая большой и указательный пальцы под прямым углом, а затем добавил указательный палец другой руки, чтобы сказать, — когда это могло бы быть так. Кеви слегка фыркнули, прежде чем сказать: — Ты реально только что сложил руки треугольником, чтобы объяснить мне, что такое полиамория? Это так неубедительно. Ты такой придурок. — Эй, это ты издали испуганный возглас, когда я тебя поцеловал. — Ты застал меня врасплох! Ты стоял на ведре! — Я подумал, что это будет лучше, чем пытаться подпрыгнуть! Они с Кеви пару секунд смотрели друг другу в глаза, прежде чем снова разразиться смехом. Глупо, что у него сейчас так кружилась голова, но он ничего не мог с собой поделать. Все прошло в миллион раз лучше, чем он ожидал. Даже если учесть, что у Кеви было полтора приступа паники с тех пор, как они вышли на этот балкон. Когда смешки стихли, Кеви испустили долгий, но довольный вздох и сказали: — Я не хочу, чтобы на нее давили, заставляя сказать «да», просто чтобы все стало проще и не так сложно между нами. На это Аарон слегка покачал головой, прежде чем заверить их: — Она бы не стала. Кейт милая, но не слабачка. Если она чего-то не хочет, то никакая сила на свете не сможет ее заставить. И, кроме того, я видел, как она смотрела на тебя на танцполе. Что-то подсказывает мне, что она уже начала думать в эту сторону. — Ладно, тогда… В таком случае, наверное, мне следует самим спросить ее об этом, да? Я не могу допустить, чтобы ты пригласил ее на свидание вместо меня. Это как если бы ученик началки передавал записки на уроке по какой-то ерунде. — Ладно, что ж, если ты хочешь, чтобы я был твоим ведомым, я знаю, что она заказывает в Старбаксе, и какие у нее любимые цветы, и все такое… Возможно, мы могли бы придумать что-нибудь стоящее. Кеви на мгновение задумчиво прикусили нижнюю губу, прежде чем снова перевести нервный взгляд на него и застенчиво спросить. — Она сделала все это нарочно, верно? Пригласила меня потанцевать с вами, притянула меня к себе, как… это было частью ее планов сблизить нас? — О, сто процентов, она прежде всего интриганка и мечтательница. С этим нужно быть начеку. Она распланирует все твои «долго и счастливо» на доске в Пинтересте, если ты ей позволишь. Кеви тихонько рассмеялись, прежде чем ласково ответить: — Я тоже должны понаблюдать за тобой… Ты раскусил меня быстрее, чем до меня самих дошло. Что-то подсказывает мне, что мне будет трудно хранить от тебя секреты. — Эх. Я просто притворюсь, что не знаю их, пока ты не будешь готовы рассказать мне. Кеви притянули его к себе для последнего легкого чмока, чего-то нежного, сладкого и простого, и первой мыслью Аарона было: «я мог бы к этому привыкнуть». Второй его мыслью было: «я никогда к этому не привыкну». Третьей мыслью было: «надеюсь, это чувство продлится вечно». Его последней мыслью стало: «я надеюсь, что всегда буду чувствовать себя как дома».