Deals With Devils

Кевин никогда раньше не бывали на соревнованиях чирлидеров и вообще не придавали значения другим видам спорта. Самое близкое, что им доводилось видеть, — это спортсмены, прогуливающиеся по Олимпийской деревне, или трансляции, идущие на всех экранах в общих зонах. Но даже тогда они были слишком увлечены отработкой своих навыков, чтобы восхищаться чужими достижениями. Они не знали, чего ожидать; наверное, думали, что увидят все те же ритмичные скандирования и простые трюки, которые замечали краем глаза за годы наблюдений. Однако оказалось, что на соревновательном уровне все гораздо сложнее и разнообразнее. Сначала были сальто, кувырки и прочие подобные элементы (как объяснил Аарон, это называлось «акробатика»). Затем небольшие группы выстраивали замысловатые пирамиды и башни, подбрасывая друг друга. (Видимо, это были акробатические трюки.) И в завершение — командный танцевальный номер с еще большим количеством трюков, акробатики и некоторых классических «упражнений на полу», которых они ожидали. Кто бы мог подумать, что те подбадривания, которые они видели на соревнованиях, — это лишь разминка по сравнению с настоящим уровнем сложности? Раньше они не понимали, почему это считается спортом, но теперь все стало предельно ясно. Маневры, которые выполняли «Лисички» (при этом почти не вспотев), казались физически невозможными. Казалось, гравитация и ограничения человеческого скелета должны были сделать половину этих трюков невыполнимыми. Но они их выполнили. Просто подбросили Кейтлин на 15 футов в воздух, и она перевернулась, словно самый грациозный дельфин. Они были поражены. В какой-то момент во время группового выступления коренастый мужчина просто подбросил Кейтлин в воздух за бедра, как будто пытался воткнуть карандаш в потолок класса. Затем позволил ей встать на свою ладонь, как официант, балансирующий поднос с напитками, или шеф-повар, растягивающий тесто для пиццы. И, как будто этого было недостаточно, Кейтлин балансировала на одной ноге, ухватившись за свою ступню и отведя другую ногу в сторону, что, по сути, напоминало продольный шпагат. Это выглядело так, будто какая-то часть ее тела должна была быть вывихнута из-за всех этих акробатических трюков. Но, похоже, с ней все было в порядке. Это был подвиг гибкости, равновесия и смелости с ее стороны. И такой же сильный и координированный — со стороны мужчины, который (они не могут не подчеркнуть) держал на ладони вес взрослой женщины. Как будто люди действительно могли так делать. Ее не опустили медленно и осторожно. Она закончила растяжку и снова была подброшена вверх, сделав сальто вперед. Кевин затаили дыхание, их рука инстинктивно потянулась к ноге Аарона, в страхе, что она ударится головой и получит травму. Но тревога оказалась напрасной: второй мужчина появился из ниоткуда, подхватил ее и передал импульс для очередного кувырка. (На этот раз на уровне земли.) Кевин вздохнули с облегчением, чувствуя легкое головокружение (как будто это они, а не она, нарушали законы физики). Но тут Аарон игриво подтолкнул их локтем и улыбнулся. — Она невероятна, правда? — Ты так это называешь? Я думали, она не в своем уме или, может быть, колдунья. Раз пять подумали о том, что нам придется везти ее в отделение неотложки. У меня от нее пульс зашкаливает, — сказали Кевин с долей раздражения и удивления. Аарон ухмыльнулся ещё шире: — Да, она производит такое впечатление на людей. Ей действительно стоит носить с собой карманный дефибриллятор, куда бы она ни пошла. Они снова обратили внимание на выступление как раз вовремя, чтобы увидеть финал. Сет, сидевший перед ними, вздохнул и сказал: — Бля, это значит, что теперь нам придется носить эту дурацкую форму, да? Кевин с странной смесью эмоций поняли, что тот прав. Кейтлин и Марисса побили личные рекорды в акробатике, их оценки за трюки вышли вперед, и теперь, после того как они, вероятно, заняли первое место в групповом выступлении, результат пари, заключенного на вечеринке в честь Хэллоуина, стал ясен. Им все еще нужно было сыграть в экси в пятницу, чтобы узнать, будут ли «Лисички» носить джерси «Лисов», но было очевидно, что в их будущем — мини-юбки из полиэстера. Некоторые из них были в восторге от этой возможности — еще один шанс надеть что-то запретное и избежать последствий, сославшись на проигрыш в споре. Другие же опасались этого, понимая, что от них ждут неприятия самой идеи (и находились в сомнении, удастся ли им убедительно изобразить неприязнь). При этом они боялись, что им это слишком понравится, и потом будет еще сложнее вернуться к более мужской одежде. Но все же это была возможность, которую они не могли упустить. Упражнение по сплочению команды. Проявление поддержки коллегам-спортсменам (которые, безусловно, заслужили уважение после всего, что увидели сегодня). Официально разрешенный повод надеть настоящую юбку, а не что-то, лишь отдаленно напоминающее ее… Несмотря на свои страхи и сомнения, Кевин не смогли сдержать легкой улыбки, когда все встали, чтобы поаплодировать и поддержать Лисичек, покидавших сцену с матами на полу спортзала под ними. После этого был небольшой перерыв: судьям нужно было время, чтобы подсчитать баллы и подготовить трофеи, а всем остальным — чтобы осмотреть прилавки с едой и сувенирами, разбившие лагерь снаружи. Именно поэтому (теперь уже в спортивном костюме) Кейтлин подбежала к ним с широкой улыбкой, пока они разглядывали брелоки и талисманы в стиле чирлидинга. — Вот вы где, я вас искала. Аарон обнял Кейт за талию и поцеловал в висок, сказав: — Ты нас нашла. Наверное, помогло то, что Кеви достаточно высокие, чтобы выделяться в толпе. — Ты тоже всегда выделяешься для меня, детка. Гордая, влюбленная улыбка Аарона стала еще шире, когда он снова слегка сжал ее в объятиях и добавил: — Кстати, ты была потрясающей. — Оу, спасибо, детка, но я уверена, что у нас все получилось только потому, что вы, ребята, были здесь, чтобы посмотреть на нас. — Хочешь сказать, мы твои талисманы на удачу? — Возмо-о-ожно, — протянула она с довольным видом, радуясь удачной реплике. — Кстати, о талисманах на удачу. Она достала из кармана два маленьких металлических брелока с номерами «02» и «05», выполненными в том же стиле, что и номера на их форме. Она дала Кевину номер Аарона и наоборот, затем достала телефон, чтобы показать идентичный набор номеров, уже висящий на нем. — Они подходят для телефонов, на кольцо для ключей, рюкзаков и прочего. Но я подумала, что если вы повесите их на простую цепочку для жетона, то сможете носить их как подвеску под джерси. Так их никто не увидит, и-и-и они будут ближе к сердцу — так романтичнее. — О, правда? — усмехнулся Аарон, пока пара продолжала подшучивать друг над другом, а Кевин стояли в ошеломлении. Кейтлин купила им брелоки. На одном из них был номер ее парня. Они понимали, что она была не против всего этого (даже проявляла воодушевление и некую интригу), но такой спонтанный подарок стал еще одним подтверждением того, что она искренне рада за них двоих. Более того, она настолько задумалась об этом, что осознала: им, возможно, все еще придется скрывать это от остальных. И придумала «романтичный» (по ее собственным словам) способ сохранить их секрет. Уже этого было бы достаточно, но настоящая причина, по которой Кевин застыли на месте, заключалась в другом: она купила набор брелоков не только для них двоих, но и для себя. У нее на телефоне висели номера Аарона и Кевина. Обоих. В ее владении. Выставленные на одном и том же месте одинаковым образом. Как будто она была их фанаткой ничуть не меньше, чем Аарона. Как будто их номера должны были стоять рядом… Кевин наконец вышли из минутного ступора как раз вовремя, чтобы развернуться и закончить разглядывать брелоки на стенде позади них. Они выбрали симпатичный помпон из розового золота, который напомнил им о том, как блестели ее волосы на свету, и положили два таких помпона на прилавок вместе с двумя простыми цепочками для ожерелий — до того, как Кейтлин и Аарон перестали флиртовать друг с другом и заметили, что они задумали. Слегка дрожащими руками Кевин надели подаренный номер «05» и один из помпонов на первую цепочку, повесили ее себе на шею и спрятали под рубашку, а второй помпон и цепочку протянули Аарону, не поднимая глаз. Но по тому, как мягко Аарон принял подарки, стало ясно: он оценил и понял жест даже без слов. Кейтлин свободной рукой обхватила их за бицепс и слегка сжала, говоря: — Оу, Кеви, ты такие милашка. Не стоило. — Я хотели, — ответили Кевин, слегка покраснев, и заставили себя встретиться с ней взглядом. — Я знаю, что у тебя нет игрового номера, но после твоего сегодняшнего выступления ты точно заслуживаешь какого-нибудь сувенира в честь твоего мастерства… Решили, что пока они не начнут такое выпускать, это лучшее, что я могли сделать, чтобы доказать, что мы твои самые большие фанаты. — Боже, какие ты сладкоречивые. Неудивительно, что все так очарованы тобой в интервью. — Это не сладкоречивость, а факт. Я не разбрасываюсь незаслуженными комплиментами. — Точно, — вставил Аарон. — Я играю с ними больше года, и лучший комплимент, который я от них слышал, был: «Сегодня ты наконец правильно сделал тот пас. Продолжай в том же духе, и к середине сезона, может быть, станешь хоть немного полезным». Кейтлин приглушенно фыркнула, прикрыв рот кулаком, и сказала: — Что ж, в таком случае для меня это двойная честь. — Я вообще никогда не видели ничего подобного, — объяснили и одновременно признались Кевин. — Ну, то есть я видели обычные подбадривания, мельком — гимнастику и акробатику, но это… Как, черт возьми, они вообще так смогли? Ты что, весишь килограмма два или типа того? Кейтлин рассмеялась: — Лестно, конечно, но добавь к этому сорок пять, плюс-минус пару кило в зависимости от того, что я съела за день. — Ее глаза блеснули озорством, она оглядела их с головы до ног и добавила: — Ты выглядишь сильными и крепкими. Если интересно, можешь попробовать меня подбросить, развлечься. Сказано это было так невинно, что можно было поверить: никаких скрытых намеков тут почти нет, все лишь их игра воображения. Но она подмигнула, и у Кевина снова перехватило дыхание. — Эй, Кейт! — крикнула одна из девушек с другого конца зала. — Скоро награждение, поторопись! — Уже бегу, спасибо! У этих девушек просто невероятные легкие — их так хорошо слышно издалека. — Мне пора, — сказала Кейтлин, наклонилась и с преувеличенным энтузиазмом поцеловала Аарона в щеку, сопроводив это громким «муа». Кевин ожидали, что она так же поцелует и их, как в прошлый раз, но вместо этого она крепко, хоть и ненадолго, обняла их за талию. Это не должно было их удивить после того поцелуя в щеку, но почему-то удивило даже сильнее: они почувствовали запах ее духов и шампуня, тепло ее тела, заметили, как удобно ее макушка помещается под их подбородком… Как давно их так обнимали — и ведь не было при этом никакой беды, которая могла бы это оправдать. И так же быстро, как обняла, она исчезла — буквально вприпрыжку направилась к боковому входу в спортзал, будто шла по облакам, сотканная из солнечных лучей. Кевин никогда раньше не встречали человека с таким запасом радости и жажды жизни — разве что Джереми Нокса в день их знакомства. На мгновение они задумались: а не скрывает ли Кейтлин под всеми этими улыбками и веснушками что-то мрачное? — Ну так, — нарушил затянувшееся молчание Аарон, — думаю, у тебя, похоже, есть шанс с ней. — Да заткнись ты, — ответили Кевин, закатив глаза и покраснев. — Нет, серьезно, — продолжил Аарон, придвигаясь ближе и переходя на шепот. — Если хочешь пару советов, могу предложить себя в качестве тренировочного манекена. У меня есть опыт в том, как завершить эту сделку поцелуем. Могу показать, как ей нравится, за спортзалом, если у тебя есть время и желание. Кевин слегка отстранились, ухмыльнулись, пожали плечами и ответили: — Желание есть.

***

Большую часть своей жизни Эндрю предпочитал делать вид, что его день рождения — это нечто несуществующее. В приемных семьях, где он рос, этот день никогда не проходил гладко, даже в тех, где о нем хотя бы вспоминали. А после переезда к Аарону все стало в два раза более хаотичным, чем обычно. Ники не понимал, зачем игнорировать такой день, поэтому, несмотря на все угрозы и недовольство Эндрю, всегда находились «особые блинчики на день рождения» и несколько скромных подарков, которые нужно было распаковать. И этот год не стал исключением. Он проснулся от аромата смеси для торта «фунфетти» и кленового сиропа. По всему общежитию были разбросаны воздушные шары и серпантин, а его не менее равнодушный близнец (которого уговорили надеть глупую бумажную корону) смотрел на подарки, словно пытался угадать их содержимое с помощью рентгеновского зрения, как и в прошлом году. Можно было бы подумать, что этот год будет точной копией прошлого, если бы не пять блядски заметных отличий. Во-первых, остальные неудачники, относящие себя к команде по экси, тоже собрались в его маленькой гостиной в общежитии на «праздничный завтрак». Эндрю чуть не высказал язвительный комментарий о том, «кто, черт возьми, вас всех пригласил», но, оглядев комнату, нашел ответ. Мэтт и Сет сидели по обе стороны от Аарона на диване и шутили с ним о том, что лежит в коробке перед ними: пушистые носки, приставка хbox или порножурналы. Зная Ники, все варианты были возможны. Дэн сидела на спинке дивана за плечом Мэтта и обсуждала стратегию с Кевином и Нилом насчет их домашней игры позже в тот же день. А Элисон и Рене были на кухне с Ники, пока он готовил, обсуждая какое-то девичье подростковое шоу, которое им всем нравилось смотреть. Либо Аарон пригласил своих соседей по комнате (которые, в свою очередь, привели своих девушек плюс Рене), либо Нил решил пригласить всю команду, чтобы компенсировать то, что они вдвоем пропустят ночной «киномарафон» с Лисичками, чтобы снова съездить в Колумбию. Оба варианта раздражали Эндрю по разным причинам (но с ними было трудно спорить по тем же причинам), поэтому вместо того, чтобы всех выгнать, он просто закатил глаза и дал понять, что не будет петь никаких песен (и уж точно не станет надевать глупую корону). Видимо, он выразил это достаточно резко, потому что к моменту подачи завтрака Ники был почти в слезах. Второе отличие этого года от прошлого заключалось в том, что Ники позвонили по телефону. Звонок раздался примерно в середине завтрака, и сначала казалось, что Ники просто отключит звук и продолжит есть, но, увидев имя на экране, он побледнел. Он ушел без объяснений и вернулся через пять минут, все еще выглядя взволнованным. Эндрю не стал ходить вокруг да около и спросил: — Кто, блять, умер? — Что? Ничего. — Ники покачал головой, понимая, что его ответ звучит бессмысленно (и это делало его ещё более подозрительным), и поспешил исправиться: — Никто. Это была просто… Они позволили тишине повиснуть в воздухе на три секунды, прежде чем Аарон поднял бровь и сказал: — Что, во всем мире закончились блестки или что? Говори уже. Ники закатил глаза, выражая одновременно раздражение и нежность, и наконец перешел к сути: — Нет, мне только что позвонила мама. — И что этой сучке, блять, нужно? — спросил Эндрю, но Аарон лишь слегка одернул его: — Чувак, да брось. Эндрю пожал плечами, показывая, что его не волнуют манеры, когда речь идет о таких людях, как Мария и Лютер Хэммик. Не то чтобы ему было дело до кого-то еще, но особенно до них. Ники проигнорировал их и вместо этого объяснил все остальным лисам, как будто надеялся, что они окажут на него и Аарона давление. — Она хотела поздравить близнецов с днем рождения и… пригласить нас к ним домой на День благодарения. — Пф. Каких таких «нас»? — Нас, — сказал Ники с натянутой, почти умоляющей улыбкой. — Ты, я и Аарон. Ну, для семейного ужина. Эндрю открыл рот, чтобы сказать что-то, что, казалось, должно было заставить Ники расплакаться, но Нил его опередил. — Та самая «семья», которая выгнала тебя за то, что ты гей? Те, кто так отвратительно с тобой обращались в детстве, что ты прилетел из Германии, чтобы не дать Эндрю и Аарону жить с ними? Те, от кого ты побледнел, как полотно, когда увидел, кто тебе звонит? Нет, не думаю, что идея хорошая. — Ну, может быть, но… Люди ведь меняются, правда? Может, они наконец поняли, что были неправы? Может, я смогу… — Нет, — снова сказал Нил, прежде чем продолжить. — Люди не меняются, меняются обстоятельства. Если они вдруг звонят тебе после того, как сами тебя выгнали, значит, им что-то от тебя нужно. — …неужели так сложно поверить, что они «хотят», чтобы мы просто пришли на семейный ужин? — Почему «мы»? — Спросил Нил, а затем добавил: — Почему ждать до их дня рождения, чтобы позвонить тебе и извиниться? Они вообще пытались извиниться или просто делали вид, что ничего не произошло? — Может, они просто… увидели уведомление в календаре и поняли, что давно его не проверяли. Я не знаю. Но какая бы ни была причина, они хотят видеть нас сейчас, разве этого недостаточно? Разве не лучше поздно, чем никогда, когда речь идет о семье? — Значит, с извинениями «нет». — Может, они хотят сделать это лично? — Или, может, они вообще не хотят этого делать. Может, они до сих пор считают, что поступили правильно, и ждут, что это ты будешь извиняться перед ними. Что тогда, Ники? Ты будешь унижаться и снова прятаться в шкафу ради мира на «семейном ужине»? — Ну, нет, но… — Погоди-ка, — вмешался Сет, с кленовым сиропом в уголке рта. — Твои родители выгнали тебя за то, что ты квир? Поэтому Траляля и Труляля живут с тобой, потому что они фанатики или что? — Они не «выгнали меня», скорее… — Скорее отправили тебя в конверсионный лагерь, позволили вернуться, только когда ты сделал вид, что это сработало, а потом тебе буквально пришлось уехать из страны, чтобы снова начать жить свободно? — снова вставил Эндрю, слегка пожимая плечами с наигранным безразличием, которое, как он знал, не могло скрыть презрения в его голосе. Нижняя губа Ники слегка дрожала, пока он открывал и закрывал рот, не зная, как ответить или опровергнуть сказанное. Румянец стыда и гнева окрасил его щеки, и Эндрю задумался, было ли это лучше, чем прежняя бледность. Его двоюродный брат был не единственным, кого разозлили эти слова. Из всех людей Сет вдруг возмутился от имени Ники. — Они отправили тебя в этот ад? Нет, знаешь что? Джостен прав, пошли они нахуй. Ты не вернешься в этот дом после того, как они отправили тебя в одно из этих гиблых мест. Ники обнял себя, словно пытаясь утешить, и неуверенно сказал: — Это было не… Я уверен, они просто не понимали, как все обстоит на самом деле. — Как будто, блять, они не в курсе! Они прекрасно знали, что это за место, когда отправляли тебя туда. Они на это и рассчитывали. Скорее всего, думали, что это либо «вылечит тебя», либо они избавятся от тебя, и тогда их проблема будет решена. Если бы ты там повесился, они бы, наверное, даже на похороны не пришли, Ники. В итоге ты бы получил государственную кремацию и ящик для обуви в качестве могилы, как и Джорди. — Джорди? Кто это? — Глаза Ники расширились, а рот начал открываться быстрее, чем успевало вращаться хомячье колесо в мозгу, чтобы понять, почему стоило бы заткнуться. — О черт! Так его звали! Теперь вспомнил. Он требовал, чтобы все звали его Джорди, потому что его настоящее имя звучало как-то по-дурацки, как имя в странном мюзикле. Как будто отправить его в лагерь для «перевоспитания» было недостаточно жестоко, так еще и имя такое придурошное — кто вообще называет ребенка Джордон Гордон? О… О! О, бля, он же был братом, да?! Сет не разразился таким словесным поносом, как Ники, а просто уставился на него с напряженным молчанием, словно снайпер, который не может решить, стрелять или нет. Нил скривился, досадуя на себя за то, что не догадался раньше, но только Элисон решилась нарушить молчание. Она положила руку на предплечье Сета и прошептала: — Сет? Все в порядке, детка, просто… Сет резко встал из-за стола, оставив ее руку висеть в воздухе, и быстро направился к двери, задержавшись лишь на мгновение, чтобы бросить: — Ты туда не вернешься. Эти уроды — не твоя семья. Оглянись, если ищешь людей получше для праздников. И, кстати, счастливого ебанного дня рождения, Аарон. Он хлопнул дверью так, что задрожали стены, а жильцы в коридоре начали возмущаться, на что Сет ответил: — Нахуй пошли! — и захлопнул дверь своей комнаты. — Я… Я не знал, что он был… — Все нормально, — сказала Элисон, хотя ее лицо выдавало обратное. — Ты не мог знать. Сет просто… Как видишь, для него это больная тема. — Я знал его, — тревожно сказал Ники. — Не то чтобы очень хорошо, но мы делили комнату. Мы оба… Я знал этого парня… Ты хочешь сказать, что все это время он был… Почему, черт возьми, Сет так гомофобил меня, если… — Он не гомофоб, — перебила Элисон, защищая своего парня. — Или, по крайней мере, не специально. Он старается не быть таким. Его никогда не раздражало, что его брат был геем, его бесило, что из-за этого его отослали и… что он так и не вернулся… Потребовалось время, чтобы он начал винить не само гейство, а тех, кто действительно виноват — свою дерьмовую семью. Но он справляется… Он всегда хотел как лучше, просто… был в горе, злости и растерянности… В каком-то смысле, я думаю, твое присутствие помогло. Ты такой открытый и гордый, и при этом просто человек. Живой, дышащий, счастливый человек… Думаю, это помогло. Ники задумался, и в его глазах снова появилась надежда. — Может быть… Может быть, мои родители такие же? Может быть, им просто нужно помочь увидеть все иначе. Может быть, я смогу… — Зачем тратить силы на людей, которые даже не пытались понять тебя, когда у тебя в комнате полно тех, кто уже пытается? — Вмешался Аарон. — Сет прав, чувак. Тебе не нужны эти уроды. Если хочешь провести День благодарения с семьей, просто попробуй запечь индейку в духовке прямо здесь и дело с концом. Эндрю все это казалось слишком сентиментальным, и он знал, что Ники не сможет его втянуть в это, если его не будет рядом, чтобы умолять, поэтому Эндрю издал недовольный звук и встал, чтобы начать мыть посуду. Он не уверен, как разрешилось это отсутствие спора, но решил, что здравый смысл, должно быть, победил, потому что он больше ничего не слышал о планах посетить Хэммиков позже в этом месяце. Он знал, что ушел как раз вовремя, потому что Ники весь остаток дня вел себя с остальными старшекурсниками как-то особенно по-дружески, словно в соседней комнате состоялся какой-то серьезный разговор по душам. Третьим отличием было то, что и без того слишком длинный день стал еще длиннее из-за того, что ему все еще приходилось играть в экси. Он знает, что боги либо ненастоящие, либо у них нездоровое чувство юмора, раз они заставили его приложить усилия, чтобы защитить маленький белый контур на стене из оргстекла на пару часов, в его день рождения. Отказ от лекарств не был для него таким тяжелым, как раньше, теперь, когда гормоны и химические вещества в его организме перестали взаимодействовать с веществами, которые не сочетались с его лекарствами. Но все равно это было неприятно. Видимо, «оставаться чистым» помогало не так уж сильно, если он по-прежнему бросал все и возобновлял свои привычки раз в выходные или каждые две недели ради игровых вечеров. Даже самое устойчивое йо-йо в мире остается всего лишь йо-йо. Тошнота, головные боли, перепады настроения и умственная затуманенность стали менее выраженными, но не исчезли совсем. К моменту окончания игры Эндрю все еще был в сознании настолько, чтобы понять: они победили, и он выполнил свою задачу. Однако он был слишком занят попытками не блевануть, пока не добрался до раздевалки, чтобы реально обратить внимание на что-то еще. Судя по всему, все прошло неплохо, потому что остаток дня ярко-оранжевые придурки слишком громко и восторженно обсуждали какое-то пари с «Лисичками», которое они, похоже, выиграли. Но Эндрю было все равно на их командный дух, на «пришествие Бога» и прочую ересь, что происходила в последнее время, когда у него были куда более важные планы отпраздновать это событие за два часа езды отсюда. Это приводило его к четвертому главному отличию — Нилу Джостену. Все, что с ним связано. В это же время в прошлом году Эндрю даже не знал о существовании этого парня, не говоря уже о том, чтобы тот бросал на него такие взгляды, будто был очарован странным нилообразным «брачным танцем», который Эндрю исполнял, отлично защищая ворота. И уж точно он не ожидал, что Нил удивит его тортом, доставленным к его входной двери, который ему даже нельзя было есть. — Я обещал, помнишь? Четвертого ноября, где бы я ни оказался в тот день, я съем самую сладкую гадость, какую только смогу найти, в твою честь, — сказал Нил с самодовольной ухмылкой, которая превратилась в гримасу, как только он откусил кусочек глазури. — Я не говорил, что бы ты съел все это сам, — заметил Эндрю. — Это подразумевалось, — вздохнул Нил, словно сожалея об этом, даже произнося эти слова. — Я решил, что к этому времени уже не буду в состоянии выбрасывать еду, какой бы отвратительной она ни была. И единственным человеком, с кем я мог бы поделиться, был Жан. В глубине души я знал, что это моя судьба, и все равно пообещал. Ни за что не отступлю от этого испытания сейчас. — А как насчет того другого «испытания», о котором мы говорили на днях? Щеки Нила порозовели — Эндрю втайне нравилось быть причиной этого. Он на мгновение отвел взгляд, прежде чем сказать: — Я все еще хочу попробовать это… если все еще хочешь ты. — Я буквально не могу представить ничего, что я бы предпочел больше, чем рассказать тебе обо всем, что я хочу сделать с тобой к этому времени в следующем году. — Ха, это звучит почти как амбиция, когда ты так говоришь. — Би говорит, что полезно строить планы на будущее, в котором ты действительно хочешь участвовать, — наполовину поддразнил, наполовину согласился Эндрю, кивнув головой. Нил рассмеялся, откусив еще кусочек торта, а затем поддразнил в ответ: — Что ж, я рад, что эта слегка унизительная попытка решить мои проблемы может стать шагом на твоем пути к исцелению. — Как убить двух внутренних демонов одним сеансом переписки. Всегда за многозадачность с минимальными усилиями и высокой отдачей. Нил слегка закатил глаза, с трудом проглотив последний кусочек торта (а затем оставил тарелку на кофейном столике, чтобы разобраться с ней позже), прежде чем спросить с небольшой долей неуверенности: — Итак, эм… с чего начнем? — С чего бы ты хотел, чтобы это началось? — Спросил в ответ Эндрю, приподняв бровь. Нил немного поразмыслил, покусывая нижнюю губу, прежде чем, по-видимому, решился и начал все так же, как и обычно. — Да или нет?