Deals With Devils

— Эй, йоу, че за херня?! — Сет выругался с раздражением, его челюсть отвисла, а от него разило алкоголем… содержимое красного пластикового стаканчика в его руках он сжал так, что тот почти развалился. Краем правого глаза Аарон заметил, как Кеви напряглись, когда слегка угрожающий блондин приблизился к ним и ткнул пальцем в грудь, задавая вопрос с долей раздражения и изумления: — Какого хрена ты такой горячий? — П-прости? — Ты меня слышал, ублюдок, — Сет толкнул их, но это больше подействовало на самого Сета, чем на Кеви. — Это же несправедливо! Сначала все хотят видеть тебя на обложках журналов как парня, а теперь ты еще и горяч, как цыпочка? Что за хуйня?! Почему я в этом наряде выгляжу как отстой, а ты как долбанный?.. Сета беспорядочно размахивал руками, указывая на лицо и тело Кеви, прежде чем он снова попытался их оттолкнуть, но сам отступил на шаг или два. Кеви казались растерянными, шокированными и слегка забавляющимися, их взгляд метался по комнате, пока они пытались успокоить пьяного: — Ты не так уж плохо выглядишь. Если бы ты только… — Это блядская чушь, — пробормотал Сет, не обращая внимания на их слова, и, неуклюже развернувшись, побрел прочь, крича: — Элли! Элли! Я что, ебанный урод, да?! У Кеви все еще была приоткрыта челюсть, когда они смотрели вслед Сету, а остальные участники вечеринки не дали им передышки — к ним подбежал Ники с чрезмерной энергией: — Сюрприз! Он сначала обратился к нему, а затем переключился на Кеви, явно подвыпив. Не то чтобы Аарон мог его винить — ему тоже было трудно сосредоточиться на ком-либо, кроме Кеви или Кейт. — Боже мой, это же потрясающе! — Ники почти визжал, покачивая накладными сиськами под одолженной рубашкой, словно танцевал ча-ча-ча. — Не пойми меня неправильно, я гей до мозга костей, но даже я обожаю сиськи. — Эм… — Ты любишь сиськи, Кевин? — Ники спросил так, будто это был самый важный вопрос в мире, и его пьяные руки потянулись к щекам Кеви, словно он хотел выжать из них сок. Вопрос мгновенно вылетел из головы, когда глаза Ники расширились: — Святое дерьмо! Сет был прав! Ты и правда горяч!.. Может, я и не гей вовсе? Ники задумался на три секунды, его глаза блуждали в направлении груди Кейтлин, словно там были ответы, но Аарон заслонил ее, и Ники, встряхнувшись, заключил: — Не. Все еще гей. — Ну и отлично, приятель. Иди и будь геем где-нибудь в другом месте, — Аарон пытался направить его энергию в другое русло, но его вздох был проигнорирован. — Но ты все равно выглядишь потрясающе. Мои комплименты «шеф-повару», — Ники подмигнул Кейт, продолжая болтать. — Нам обязательно нужно устроить дуэтный дрэг в Сумерках. Держу пари, ты заработаешь убийственную кучу чаевых, особенно если вложишься в что-то вроде Памелы Андерсон с этими титечками. Ники снова дернул накладными формами, которые, Аарон (к сожалению) начал подозревать, на самом деле были просто пакетиками с желе, приклеенными к его груди. Если оно оставит следы на форме «Лисичек», Аарон его задушит. Лицо Кеви сохраняло нейтральное выражение, пока они говорили, стиснув зубы: — Я не дрэг-квин… По тому, как их левая рука сжималась в кулак, а жилка на шее пульсировала, Аарон понял — это правда. Возможно, они все еще искали свою идентичность, но, похоже, это можно было вычеркнуть из списка. Кем бы ни были Кеви, они не были дрэг-квином. Не обращая внимания на их дискомфорт, Ники надул губы и ткнул Кеви в щеку, указывая на не ту часть уравнения: — О, но ты же наша королева. Наша потрясающая, сварливая, стервозная королева экси-сцены. Кейт, казалось, сжалилась над ними, потянув Ники за руку с таким энтузиазмом, что его рассеянный мозг переключился на нее: — О, смотри, Марисса настраивает DDR-панель. Хочешь сыграть со мной в паре? Ники взволнованно выдохнул (и, казалось, был необычно эмоционален из-за всего происходящего), приложил руку к груди и произнес: — О боже, я уже думал, ты никогда не спросишь. После этого она увела его кузена, а Аарон лишь молча поблагодарил ее взглядом с другого конца комнаты. Когда Аарон снова посмотрел на Кеви, в их глазах все еще читалась растерянность и смятение (из-за реакций Сета и Ники). Вся та сексуальная уверенность, что была у них в комнате Кейт, теперь словно испарилась — они шаркали ногами и избегали взглядов остальных присутствующих. Аарон глубоко вздохнул. Он планировал приберечь этот трюк для более подходящего момента, но, похоже, он понадобился уже сейчас. Подтолкнув Кеви локтем, Аарон прошептал на японском то, что, как он надеялся, были правильными словами. — Ты действительно прекрасны. Глаза Кеви расширились, тело на мгновение застыло, как у оленя в свете фар, прежде чем они резко повернулись к Аарону. Их эмоции мгновенно сменились на благоговейный трепет. — С каких это пор ты знаешь японский? — После банкета, — пожал плечами Аарон. — Мне не нравилось, что я не понимал, что тот придурок тебе говорил, раз ты так расстроились. Поэтому я кое-что посмотрел в интернете… Кеви лишь удивленно моргнули, и Аарон снова подтолкнул их локтем (на этот раз сильнее), закатив глаза. — Да заткнись ты. Это не так уж важно. — Сам заткнись, — сказали Кеви также безразлично, игриво толкая Аарона в ответ. — Это очень важно… У тебя ужасное произношение, и, кажется, ты хотел сказать это не как вопрос, но… — О, ну вот, теперь другое дело. Это уже больше похоже на правду, — поддразнил Аарон. В последнее время Кеви сыпали комплиментами, и Аарон был рад, что равновесие в мире снова начало восстанавливаться — пусть даже в виде старой доброй критики от Кеви Дэй. Кеви снова закатили глаза, и на мгновение Аарон был заворожен тем, как свет играет в его зеленых глазах, превращая их в сверкающие изумруды. — …Ты прекрасны, — снова повторил Аарон, надеясь, что на этот раз его слова прозвучали как утверждение, а не как вопрос. Кеви отвернулись, и по их щекам разлился румянец. Аарону не терпелось ощутить их тепло своими губами. Но прежде чем Кеви успели ответить, Дэн отвлекла их, крикнув что-то из-за их спин. — Что, нет, да ладно! Аарон сразу понял, что Кеви не устоит перед соблазном посмотреть матч экси, который шел на экране телефона. И действительно, Кеви уже сделали два шага в сторону Дэн, прежде чем Аарон хотя бы попытался их остановить. — Это игра «Ястребы против Сирен»? — Да! Боже мой, чувствую, будет жарко! Дэн даже не задумалась и слегка наклонила телефон в сторону Кеви, когда они придвинулись друг к другу. Они не всегда ладили или понимали друг друга с полуслова, но их общая любовь к спорту (и желание капитана поделиться ею) всегда заставляла их вести себя прилично хотя бы минут пять, когда шел матч. Аарон понимал, что с этим не поспоришь, поэтому, коснувшись локтя Кеви, чтобы на секунду привлечь внимание, сказал: — Схожу возьму что-нибудь выпить. Тебе чего-нибудь взять? — Воды? — с легкой неуверенностью спросили Кеви, подумав, что на такой вечеринке воды может и не быть (и заранее поблагодарив, если она найдется), прежде чем снова обратить внимание на экран, когда Дэн восторженно закричала из-за гола Сирен. Аарон не стал обижаться, когда Кеви восприняли его слова как сигнал к действию и направились на кухню в комнате отдыха. Он вошел как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мэтт пытается одновременно удержать пять вещей: стопку коробок из-под пиццы, едва умещающуюся под его подбородком (даже с его нечестно длинным размахом рук), и пакет с продуктами, который вот-вот порвется и опасно болтается у него в пальцах. Аарон ринулся вперед и подхватил пакет снизу как раз вовремя, пока Мэтт пробормотал сдавленное «спасибо» и со вздохом поставил пиццу на стол. Аарон как раз доставал из пакета двухлитровые бутылки и расставлял их на столешнице, когда услышал сигнал телефона Мэтта, и его сосед по комнате вздохнул еще глубже. — Все хорошо? — спросил Аарон, не оборачиваясь. — Да, да, просто… не мог бы ты мне помочь? Аарон повернулся и облокотился на стойку, раздраженный тем, как ветерок от этого движения задирал ему юбку и заставлял всполохнуть кончики ушей. Ему нужно было быть внимательнее, но он не был большим знатоком в искусстве избегать случайных ситуаций в стиле Мэрилин Монро, как Кейт. Если Мэтт и заметил его смущение, то был достаточно тактичным, чтобы сделать вид, что ничего не заметил, пока Аарон скрестил руки на груди и спросил: — Что тебе нужно? — Мусорные баки уже переполнены, хотя половина гостей еще не пришла, а мне еще нужно отдать наличные курьеру, — Мэтт кивнул в сторону мусорных пакетов, которые он уже вытащил из бака и завязал, прежде чем его прервали. — Не мог бы ты отнести их к контейнеру, пока я сбегаю за деньгами? — Конечно, — Аарон пожал плечами, уже потянувшись за мусором, еще до того как Мэтт закончил говорить. — Спасибо, чувак, — сказал Мэтт с той самой улыбкой, которую можно было бы назвать «одобренной десятью стоматологами из десяти», и с излишней искренностью. — Ты лучший. От таких похвал за пустяковые дела у него всегда пробегали мурашки. Какая-то часть его никогда не доверяла доброте, которая проявлялась слишком легко (и могла так же легко исчезнуть). Но он «работал над этим» с Кейт, над всем этим «принятием комплиментов» и «отказом от паранойи». И они с Мэттом ладили гораздо лучше, чем он ожидал после переезда в другое общежитие, поэтому он заглушил ту часть мозга, которая говорила, что это ловушка, и просто сказал: «без проблем», прежде чем уйти выполнять задание. В коридоре было гораздо тише, и стало еще тише, когда он плечом открыл заднюю дверь и вышел в прохладную осеннюю ночь. Его колени и другие конечности мгновенно оцепенели от холода, и он мысленно отметил, что Кейт всегда нужно брать с собой запасной свитер или что-то теплое, чтобы не замерзнуть в этой легкой униформе, которая ничем не защищала от ветра. Но, несмотря на холод, луна светила ярко, и все казалось почти спокойным, пока он слушал, как звякают банки и бутылки в пакетах. Этот хрупкий покой был нарушен, когда какой-то ублюдок, похожий на морского пехотинца, сбежавшего из учебки, разразился смехом, как только увидел его. — Пф. Святое блядство. Ты, должно быть, шутишь. Это слишком идеально. Как будто ты знал, что я приду, и нарядился специально для меня, — усмехнулся он. Аарон проигнорировал его, ускорив шаг, чувствуя, как чужой взгляд скользит по его телу, пока тот обмудок оставался прислонившись к багажнику своей машины и продолжал смеяться. — Эй, — крикнул незнакомец ему вслед, когда Аарон, опустив голову, направился к мусорным контейнерам. — Куда ты, нахуй, собрался, шлюха? Думаешь, можешь настучать на меня, а потом просто уйти? Аарон резко открыл крышку и, сделав вид, что не слышит, бросил сначала один пакет, потом другой, все его тело напряглось, готовясь к драке, когда он услышал этот голос сзади, гораздо ближе, чем ему хотелось бы. — Я, блять, так не думаю. Мы долго ждали этого воссоединения, Эй Джей, так что перестань игнорировать меня, маленькая сука! Аарон выдохнул через нос, даже не потрудившись снова закрыть крышку мусорного контейнера, и начал разворачиваться. — Послушай, чувак, я думаю, ты ошибся… Он услышал звон разбитого стекла и внезапное тепло, разлившееся по его голове, прежде чем понял, что все это значит. Зазубренные осколки стекла из теперь уже сломанной шейки импровизированного оружия полетели ему в лицо еще до того, как он успел почувствовать боль или панику. И когда весь его мир повернулся вокруг своей оси, и он почувствовал, что ноги подкашиваются помимо его воли, Аарону хватило времени только на то, чтобы одна-единственная бесполезная мысль проникла в его сознание. По крайней мере, у меня был один хороший день рождения, прежде чем я умру. Он сунул руку в карман, даже не уверенный, что именно ищет, и тут мир потемнел.

***

— Да! Вперед, «Сирены»! — Дэн радостно воскликнула, сжав кулак, когда ее фаворит совершил очередной сейв. Кеви невольно улыбнулись: «Сирены» не были их любимой профессиональной командой, но энтузиазм Дэн был заразительным, да и хороший экси есть хороший экси. В голове у них крутился комментарий о том, что нападающий соперника мог бы справиться, если бы его техника была получше, но они промолчали — в основном потому, что Дэн игриво толкнула их локтем и широко улыбнулась. — Мулдани была старшекурсницей, когда ты был первокурсником, верно? — невинно спросила Дэн. — Какая она была? В сознании Кеви разом всплыли противоречивые мысли и воспоминания: любезное предложение поделиться бутылками воды и маслом какао, злобное сообщение, в котором их называли ужасным партнером и жалким подобием мужчины, любовные записки в начале отношений с Жаном и страстные сообщения после. Полное молчание, когда она «вылетела из гнезда». Первая девушка, первый поцелуй, первое представление о возможном будущем. Неловкая ночь в постели, которой они никогда по-настоящему не хотели, но были не в силах сказать «нет»… — Она очень умелая, — сдержанно ответили Кеви. — Есть причина, по которой она попала на корт, и причина, по которой ее заметили «Сирены». — И, поняв, что это не совсем то, что искала Дэн, добавили: — Она любит острое и всегда красит ногти на ногах в вишнево-красный цвет. — Хм, — Дэн нахмурилась, словно это было не совсем то, что она имела в виду. Но очередной забитый гол на экране отвлек ее внимание, прежде чем она успела спросить что-то еще. Кеви побороли желание облизать пересохшие губы — они не хотели испортить макияж. Но ощущение сухости напомнило им, что Аарон еще не вернулся с водой. Они невнятно буркнули и побрели в сторону кухни, где застали Мэтта, который менял пакеты для мусора в корзинах и кричал всем, что пицца прибыла и ее можно брать. Воспользовавшись тем, что там еще никого не было, они спросили: — Ты видел Аарона? — Э-э, да, кажется, он выносит мусор в контейнер. — Ладно. Кеви развернулись и быстро направились к выходу, пока их не затоптала толпа голодных спортсменов. Первым, что они увидели, выйдя на аллею, была прекрасная полная луна над головой и столько звезд, что им захотелось узнать больше о созвездиях. Вторым был старый потрепанный автомобиль с номерами другого штата и наклейкой на бампере про базу морской пехоты. Третьим был незнакомый мужчина, грубо прижимавший к капоту машины человека без сознания. Они увидели разбитую бутылку с кровью на горлышке, брошенную у их ног. Увидели жадные руки, бесцеремонно отбрасывающие одежду в сторону. Увидели синяки, ссадины и много крови, стекающую со светлых волос и пачкающую руки, которые могли спасать жизни, но, казалось, не могли спасти себя. Они увидели Аарона. Они поняли, что он в опасности. И где-то в глубине души они вспомнили Жана и Нила — все те ночи, когда они могли только стоять и смотреть, когда могли только плакать. Но в эту ночь они не собирались быть просто свидетелями. В эту ночь они сделают то, что должны были сделать давно. Кеви увидели, что человек, которого они любили, нуждается в защите. Поэтому они сжали кулаки. И с этого момента все вокруг них стало красным.

***

Аарон постепенно приходил в себя, в ушах стоял высокий звон, а даже самый тусклый свет уличных фонарей казался ослепительным. Его движения были словно на автопилоте — он механически реагировал на ситуацию, осознавая ее, но не вникая в суть происходящего. Его лицо прижалось к холодному металлу. Собрав силы, он подтащил к себе непослушные конечности и поднялся, убедившись, что стоит твердо. Отступив назад, он чуть не упал — боксеры свалились до лодыжек, и ему дважды едва удалось не рухнуть, пока он неуклюже натягивал их обратно. Густая теплая кровь потекла в глаза, когда он выпрямился. Он смахнул ее, грубо стирая струйки, стряхнул излишки с онемевших рук и простонал, осознав, что форма, одолженная Кейт, испорчена. Голова раскалывалась от боли. Все вокруг звенело, было ярким и дезориентирующим. Но постепенно поле зрения и слух расширялись, и прямо перед собой он начал замечать другие детали. Звуки рыданий, крики, удары плоти о плоть, хруст костей. Или тот парень — злой парень, о котором он вспомнил только сейчас, видя, как его бьют о тротуар, — медленно превращающийся в фарш под яростными ударами кулаков. Или Кеви, его Кеви, которых он никогда в жизни не видел бьющими, яростно атакующими с неистовостью дикого зверя или обезумевшего мясника. Потребовалось еще три удара, чтобы осознать ситуацию полностью. Еще семь — и он понял, что нужно остановить это, пока не стало слишком поздно. — Кеви… — Аарон, спотыкаясь, пробормотал: — Кеви, хватит. Они продолжали бить, не слыша протестов Аарона или просто не обращая на них внимания из-за ярости. На каком-то уровне он понимал их. С другой стороны, он думал, что поступил бы так же в подобной ситуации. Но этот отброс уже был без сознания и избит до полусмерти, и если позволить Кеви продолжить, это превратится из самообороны в непредумышленное убийство или даже нападение при отягчающих обстоятельствах. Будущее Кеви слишком светлое, чтобы позволить таким теням его омрачить. И их кулак уже однажды был сломан. — КЕВИ! — Он крикнул громче, схватив их за запястье на замахе и пытаясь оттащить. Кеви сопротивлялись, из горла вырывался боевой клич, полный слез, пока они пытались прорваться, чтобы закончить начатое. Но, несмотря на дезориентацию, Аарон был сильнее — он оттолкнул их и встал на пути. — Кеви!.. Кеви! Он не понимает, зачем произносит эти слова; он настолько погружен в «избыточность» происходящего, что в тот момент не может задуматься о том, почему это подействовало. Но в последней попытке достучаться до них Аарон прикасается к их лицу, приподнимает его, чтобы встретиться взглядом, и выкрикивает еще одно имя. — КЕЙЛИ! Аарон слегка вздрагивает от собственной громкости, смутно замечая, как Кеви внезапно замирает в его объятиях, зрачки расширяются то в одном глазу, то в другом, пока осознание быстро сменяется отчаянием. И вот их руки уже обвивают талию Аарона, они опускаются перед ним на колени и просто рыдают, прижавшись к его животу. Аарон гладит Кеви… или Кейли? по голове. Минутой или двумя позже он просто позволяет им испачкать и без того испорченную футболку и пытается собраться с мыслями, обрести равновесие; с каждой секундой он все больше вспоминает, как они оказались в этой ситуации, все яснее осознает, что она вообще означает. Но прежде чем последние кусочки головоломки встают на место, Кеви снова начинает всхлипывать, и в их голосе снова слышатся слова. — Мне жаль. Мне так жаль. Я были недостаточно быстры. Я должны были быть здесь. Я должны были… — Эй. — Аарон прерывает эту тираду легким, но более сильным, чем хотел, толчком. Он морщится, опускается на колени, чтобы оказаться на одном уровне с Кеви, и стирает слезы большими пальцами. — Ты спасли меня. — Но я… — Нет. Посмотри на меня. Ты спасли меня. Никто, кроме тебя, даже не заметил, что меня нет. Но ты заметили, ты искали меня и нашли. — Но… — нижняя губа Кеви дрожит, а в глазах вспыхивает ненависть, когда они смотрят мимо плеча Аарона на окровавленный комок плоти и костей, который они оставили на земле позади себя. — Но он… — Я в порядке. — Это звучит как ложь даже для него, поэтому Аарон повторяет: — Все нормально, он едва до меня дотронулся. — Он… он держал тебя на… — Кеви выглядят так, будто не хотят говорить о том, что, должно быть, до сих пор видят каждый раз, когда моргают. Лицо снова искажается, когда они тянутся к порезу над бровью Аарона, так и не успев оценить масштабы повреждений. — У тебя течет кровь. — Да… — Аарон не хочет врать, поэтому ограничивается фактами. — Раны на голове обычно сильно кровоточат. Возможно, все не так плохо, как кажется. Но, думаю, у меня точно сотрясение. — Поэтому ты говоришь, как пьяный? — спрашивают Кеви, всхлипывая и дрожа от холода. Аарон снова морщится, раздраженный тем, что его слова звучат невнятно. Ему кажется, что он говорит нормально, но он едва слышит себя из-за высокого звона и общего искажения звуков. — Наверное… Не желая больше думать о себе, Аарон приподнял левую руку Кеви, чтобы проверить, нет ли новых травм, и поцеловал окровавленные костяшки — их общую боль, причиненную тем, кто был позади них. Вероятно, стоит сдать анализы, чтобы исключить заболевания, передающиеся через кровь. Возможно, обоим нужно провериться. Но он отложил эти мысли, снова посмотрел Кеви в глаза и спросил: — Ты в порядке? — Ты спрашиваешь об этом меня? — с болью и сочувствием в глазах спросили Кеви. Кровь разбрызгалась по их красивому макияжу и пропитала нежные кудри. Аарон чувствовал себя виноватым за то, что испортил их образ, и пытался стереть кровь рукавами. Аарон заметил слабое голубоватое свечение из-под машины того уебка, экран был треснут. Ему потребовалось время, чтобы понять, что это такое, и еще немного, чтобы осознать: нужно объяснить все Кеви, пока они не запаниковали. — Скоро приедут копы. — Черт, нам нужно уходить, — широко раскрыв глаза, сказали Кеви и начали осматривать местность в поисках пути к отступлению. Но Аарон удержал их, когда они попытались встать. — Нет. Кеви… Кеви, послушай меня. Мы должны остаться здесь. — Но… — Это я вызвал их, — объяснил Аарон, указывая на треснувший экран его брошенного телефона, на котором все еще светился номер 911. Он не помнил, как сделал это, но, видимо, сумел нажать цифры так, чтобы тот ублюдок ничего не заметил. Где-то между тем, как все потемнело, и тем, как он пришел в себя. Хорошо, что Кеви нашли его раньше, чем полиция. Сирены могли бы спугнуть незнакомца, но к тому времени повреждения могли стать гораздо серьезнее, и он бы успел скрыться. Аарону не нравилось втягивать Кеви в эту историю, но теперь этот человек окажется за решеткой, и Аарон мог утешаться мыслью, что все могло быть хуже, если бы у нападавшего было больше времени. Кеви все еще хотели бежать, и Аарон притянул их к себе, поцеловал в лоб — неловко, но с благодарностью и поддержкой. Он пригладил кудри на затылке и продолжил объяснять. — Если мы сбежим сейчас, это будет выглядеть так, будто ты избил человека почти до смерти без причины. Если мы останемся и расскажем правду, это сочтут самообороной. — Я… Я не хочу, чтобы кто-то видел меня в таком виде. Сначала Аарон подумал, что они имеет в виду слезы и кровь, но потом заметил, как Кеви смотрит на свою одежду, и понял, что они имели в виду другое. В итоге все это попало бы в новости. Пока их осматривали врачи и допрашивали полицейские, тот факт, что они оба были в форме чирлидерш (и что у Кеви был яркий макияж и туго заколотый парик), наверняка стал бы достоянием общественности. К утру половина мира обсуждала бы нападение, а другая половина — сплетничала бы о том, как «второй сын из мира экси» больше похож на дочь, пока они избивали человека до полусмерти. Ему хотелось сказать что-нибудь, чтобы помочь. Хотелось бы сделать хоть что-то, чтобы исправить ситуацию. Но учитывая, что на всех троих была кровь друг друга, все, что на них надето, скорее всего, будет изъято в качестве улик и проверено на образцы. Даже если бы у них было время переодеться или помыться, это уже посчитали бы вмешательством. А учитывая, как сильно Кеви изуродовали лицо тому парню, им понадобится любая поддержка со стороны закона. Они не знали, как все это выразить, но по лицу Кеви было видно, что они пришли к тому же выводу самостоятельно. Их взгляд метался от бессознательного мужчины через плечо Аарона к своим дрожащим окровавленным ладоням. Реальность начала доходить по мере того, как адреналин отступал. И Аарон снова почувствовал вину за то, что втянул их в эту передрягу. Аарон сжал губу, чтобы она не дрожала, и оглянулся через плечо. Он не хотел видеть его лицо, но заставил себя посмотреть, чтобы убедиться, что этот ублюдок все еще дышит. — Он не умер, так что хотя бы это не отразится в твоем деле… Прости… Но когда у меня возьмут анализы в больнице, будет ясно, что избиение было оправданным. Скорее всего, дело даже не дойдет до суда — они захотят уладить все без лишней шумихи. — Анализы? — удивленно спросили Кеви, и на их лице появилось понимание. — Ты сказал, что он тебя не трогал. — Я сказал, что он почти не трогал… Кеви посмотрели ему в глаза на три мучительных секунды, каждая из которых была тяжелее предыдущей, а затем снова разрыдались, уткнувшись в его грудь. Аарон продолжал укачивать их, шепча утешения в забрызганный кровью парик — отчасти чтобы успокоить, отчасти потому, что сам едва держался на ногах. — Все в порядке, — пробормотал Аарон, пока приближались сирены и мелькали красные и синие огни. — У нас все будет хорошо. Он понял это медленнее, чем следовало, но все же слишком быстро. Незнакомец назвал его Эй Джей. Обвинил в том, что он «стукач» и, по его утверждению, пытается избежать давно назревшей встречи. Он вовсе не был незнакомцем. Он просто думал, что это Эндрю. Аарон закрыл глаза и прижался лицом к плечу Кеви, пока последние кусочки пазла не сложились. Он солгал своему партнеру в последний раз, когда услышал, как открываются и закрываются двери патрульной машины, а шаги по асфальту давали понять, что времени больше нет. — Я в порядке.