Бывает

Балу удивлённо вскидывает бровь, наблюдая за тем, как ссорятся их вокалисты. Причём срутся даже не из-за песен, как бывает обычно, а из-за того, что Андрей отказывается переезжать к Михаилу. К сожалению, это происходит не впервые. Альфа бесится, омега шипит в ответ. Никто не идёт на попятную. Наблюдать за ними весело, но у группы самый разгар репетиции и ссора этих двух баранов некстати. Вот только вмешиваться не хочется. Если они будут так каждый раз ссориться, а ребята их будут разнимать, то без группы они и помириться не смогут больше. Приходится наблюдать со стороны и ждать быстрых результатов. — Тебе сложно, что ли? — возмущённо взмахивает руками Миша, стоя возле барабанов. Эпицентр ссоры сначала был на диване, но в процессе их словесной баталии, Миша начал мерить своими длинными ногами комнату. — Удобно ведь будет жить вдвоём! — Да куда ты так несёшься? Ещё бы замуж позвал! — возмущённо шипит из своего угла Андрей, вжимаясь в потрёпанную спинку дивана, с которого даже не стал вставать. Заметно, что защищается — не хочет уступать чисто из-за упрямства. — Позову. Когда переедешь. Когда будет метка, — усиленно закивал Миша, сокращая расстояние и уверенно так, проникновенно, заявляет: — Тогда обязательно и позову. А потом детей заведём. Таких же солнышек голубоглазых как ты. — А со мной так сложно посоветоваться, что ли? — голос Андрея подводит, да и тело тоже. Ненавязчиво начинает пахнуть сладостью, но омега упрямо продолжает гнуть свою линию. — Ты даже не спросил, чего хочу я! Горшок дёргается, будто от пощёчины, скрипит недовольно зубами, пальцами жёстко впивается в обшивку дивана и склоняется к Князю ближе. Тот опасливо косится на него, будто пружина сжимается, что готова в любой момент распрямиться и хорошенько зарядить. — Андрюх, ты же сам говорил, что хочешь семью создать. Чтобы любящий муж был рядом и поддерживал, чтобы детки были. И ты им не будешь ничего запрещать, только заботой окружать и помогать во всём будешь. Ты же сам говорил, что хочешь… Что хочешь семью, — неожиданно ласково шепчет Миша, утыкаясь в русую макушку носом. Чувствует, что омега начал таять и сам перестаёт давить. — Хочу! — уверенно восклицает Андрей, но сразу теряет запал, сжимается весь и неуверенно мямлит, что альфа едва слышит. — Только… Ты вообще уверен, что у нас получится? Что сможем стать хорошими родителями? Да и вообще… Подхожу ли я, чтобы твоих детей носить? — Чего? Андрюх, а кто кроме тебя вообще подходит? Я ж тебя, ё-моё, люблю! — в Мише уверенности больше во стократ, и он старается поделиться ей с Андреем. Хватает его за плечи, своими горящими глазами заглядывает в его и что-то внутри Андрея загорается в ответ. А ещё вспыхивает лицо, что выглядит мило, притягательно. Балу решил, что сейчас они точно будут мириться и стоит уже удалиться. Краем глаза он замечает, что и остальные того же мнения и они потихоньку покидают комнату, оставляя лидеров одних. Пусть разбираются дальше и мирятся наконец. У них скоро очередной тур, а эти… Устроили эмоциональные качели: то жмутся друг к другу, словно пытаются врасти, то лаются с такой агрессией, что иной раз кажется, будто готовы в любой момент в глотки друг другу вцепиться. Миша заводится с пол-оборота, а Андрей, словно став отражением альфы, заводится в ответ, и они ссорятся. Бывает, правда, что Андрей, наоборот, становится таким добрым, ласковым, терпеливым и успокаивает Мишу, в зародыше гасит начинающийся конфликт. Стоило ребятам покинуть комнату, как Миша дёрнулся вперёд, нежно впиваясь в губы Андрея, запутывает пальцы в короткие вихри на затылке, фиксирует. Андрей довольно мычит в ответ, цепляясь за футболку Миши, притягивая к себе, торс к торсу. — Андрюх, я ж это… Серьёзно, — шепчет неуверенно Миша, нехотя отстраняясь. Хочется продолжить терзать сладкие губы, опрокинуть омегу на старый диван, накрывая собой, и гладить его тело, пока тот изгибается от нехитрых ласк, целовать, слушая сбивчивый шёпот и стоны. — Насчёт чего? Вместе жить? Свадьбы? Детей? Чего именно? — приподнимает привычно бровь Андрей, спокойно уточняя, даже не пытаясь иронично напомнить о том, что мужчины-омеги нечасто беременеют. Природа позаботилась, чтобы такие не сильно могли размножаться. — Всего, Андрюш, — шепчет серьёзно Миша, опускаясь на диван, нервно облизывает пересохшие губы и выпаливает, будто резко погружается в воду. — Я же тебя люблю. — Я… Помню, — несколько растерялся Князь. Одно — слышать признания в постели, в моменты страсти, и совсем другое — сейчас, когда всё относительно спокойно. — Мих, я помню это. И тоже… Я тебя тоже люблю. Горшок широко улыбается на это, тянет за мягкие щеки и с умилением тискает с такой нежностью смотря в голубые омуты. Андрей жмурится от ласки, сам тянет руки, чтобы потискать альфу в ответ, но меняет решение и решительно опускает ладони на крепкие бёдра, пальцами впивается и не может сдержать блаженную улыбку, всё наглаживая. — Тебе так нравятся мои бёдра? — усмехается Миша, наблюдая с каким удовольствием Андрей трогает его ноги. — Я ведь говорил, — мурлычет в ответ Андрей, неожиданно хищно облизываясь. — Мне нравятся бёдра. — Мои? — с надеждой спросил Миша, зеркально проведя широкими ладонями по ногам Князя, оглаживая красивые формы и вызывая мурашки. — В том числе, — неоднозначно дёргает головой в ответ Андрей, закусывая губу. Руки тянутся вверх, провокационно проезжаясь большим пальцем аккурат около напряжённого члена. — Это чьи ещё бёдра тебе приглянуться успели? — нахмурился Миха, неожиданно сильно впиваясь пальцами, отчего омега чуть морщится. — Не, Мих, мы же у друг друга не первые партнёры, — нервно дёргает уголками губ Андрей, осторожно отцепляя от себя чужие пальцы, что до боли сжали. — А сейчас только мои бёдра нравятся? — уточняет Миша, заглядывает в глаза омеги и заметно успокаивается. — Только твои, — подтверждает Андрей и томно усмехается, круговыми движениями наглаживая ноги. — Плюс, я могу их трогать в любой момент. — Слушай… Андрюх, а может быстренько… — голос у Миши низкий, возбуждённый и Князь только озадаченно вскидывает взгляд, удивляясь тому, как быстро завёлся его альфа. — Ребята ведь ушли. — Дверь открыта. В любой момент ведь могут вернуться, — отрицательно покачал головой Андрей, с чего-то вспоминая про парк и шальную мысль заняться сексом прям там, и густо краснеет. Несмело упираясь ладонями в плечи Горшка, будто это может удержать его в том случае, когда того поведёт. — Давай дома. — У кого? — склоняет голову Миша, покорно не двигаясь, но взгляд его тёмный, пришпиливает к месту, прожигает сквозь одежду. — У меня. И переночевать можно у меня, — поспешно отвечает Андрей, ощущая, как вспыхивают щеки. Из-за того что Миха предложил быстренько перепихнуться, сейчас не получается ни о чём другом думать. Андро хочется. Даже во рту пересыхает от этой мысли, а внизу живота начинает знакомо свербеть. Очень даже хочется заняться сексом, но он себя одёргивает, одёргивает Миху, ведь ребята и так терпят их бурные отношения. В очередной раз застать их трахающимися на репточке точно не будет встречено радостно. Стоило вокалистам начать встречаться и в группе атмосфера меняется. Теперь Миха не только таскается за своим Княже, но и трогает его постоянно, целует в неожиданные моменты и постоянно наблюдает, буквально взгляд не сводит, пожирая Андрея каждую свободную минуту. Сам Андрей просто чаще лезет к Михе, подлезает под руку, притираясь к тёплому боку и спокойно занимается своими делами. А ещё так ненавязчиво пахнет Мишей, будто тот уже клеймил всего омегу, облизал с пяток до макушки. Однако, кроме этого зубосводящего романтика были и страсти. Ссоры стали ярче и масштабнее. Хоть и не было метки на Княжьей шее, но в отношениях они уже состояли, поэтому вполне обоснованно Миха предъявлял свои права на него. Сколько раз чуть не ввязывался в драку, когда какой-то недогадливый левый альфа засматривался на Князя. И тут уже дальнейшее зависело от реакции на это самого Андрея. Он мог оттащить своего альфу подальше, зацеловать его так, что Миша тут же переключается с агрессии на страсть, с остервенением отвечая, жадно вылизывая рот омеги, сгребая в свои крепкие объятия. А бывает, что Княже не в лучшем расположении духа оказывается, и тогда он грубо одёргивает альфу, шипит на него и тогда Миша грубит в ответ, переключается на Андрея и начинается буря, шторм, любое стихийное бедствие, что сносит всё вокруг напрочь. Они даже дерутся, правда драка почти сразу перетекает в прелюдию, ведь каким бы крепким и проворным не был Андрей, он неизменно оказывается скрученным сильными руками, прижат к полу, а сверху на него наваливается пышущий жаром Мишка. За проигрышем в драке следует наказание и ворчащего для приличия Андрея, быстро утаскивают в укромный уголок, откуда они возвращаются взъерошенными и безумно довольными. И ведь эти два кролика трахаются постоянно, будто застряли на стадии дикой любви, когда желание оказывается выше всего. Благо Князь хоть пытается выбирать такие места, где на них не могут случайно наткнуться. Да и в туре они живут вместе, отчего времени наедине больше и соответственно секса больше. Хотя даже этого Мише не хватает и ребята их чуть несколько раз на горячем не ловили, лишь по виду догадываясь, что солисты были заняты чем-то интересным. — Ну, у тебя, так у тебя, — пожимает плечами Миша, а потом вновь заводит свою шарманку. — Андрюш, а когда ты ко мне переедешь? — Говорил же, что не готов пока, — вздыхает Андрей, немного отодвигаясь, будто отгораживаясь. — Перестань давить. — Андрюх, ну ты чë? Я ж это… Не давлю, — ласково зашептал Миша, придвигаясь, нежно касается руки. — Просто хочу, чтобы ты всегда был рядом. Семьёй стать. — Ты давишь на меня. Куда-то торопишься, — мотает головой Андрей и, поджав губы, рассматривает руку Миши, как длинные пальцы нежно касаются его запястья, не сковывая, а просто оплетаю, как браслет. — Мы вечно срёмся из-за всякой ерунды. А что будет, когда съедемся? Когда у нас ребёнок родится? — Ну хочешь… К мозгоправу похожу. Буду все… Рекомендации выполнять. Таблетки пить, — вдруг предлагает Горшок, и Князь вздрагивает, вскидывает неверящий взгляд. — Хочешь? — Не, Мих, это уже слишком. Зачем сразу к психологу? — забеспокоился Андрей, схватил альфу за руку обеими ладонями, прижал к груди. — У тебя просто характер взрывной. Это мне нужно что-то пропить. Гормоны шалят, будто снова пятнадцать. — В шестнадцать ты был лютым и таким же солнечным, — фыркнул Миха, широко улыбаясь. — Таким нереальным, будто сошёл со страниц собственных рисунков и стихов. — Скажешь тоже, — хмыкнул смущённо Андрей, ощущая, как алеют щеки. — Ты себя тогда видел? Я думал реально упыря повстречал. — Так ты от меня тогда не шарахался ведь, — удивился Миша, склоняясь, чтобы в глаза заглянуть. — Улыбался широко и искренне. — Естественно. Меня ведь мистика с детства манила. Вот и ты привлёк, — голубые глаза тепло светятся, и Миша сразу тонет и зачарованно тянется к Андрею, осторожно касается его губ своими, утягивая в чувственный поцелуй. Прикрыв глаза, Миша сразу вспоминает совсем молодого Князя: с вечным шухером на голове, озорной улыбкой на коралловых устах, живыми небесными очами, вздёрнутым носом, звонким весёлым голосом, худым угловатым телом, измазанными в красках пальцами и провокационно-поблёскивающей серьгой в ухе. Шестнадцатилетний Андрей был для Миши олицетворением свободы — другого мира, где ты не знаешь отказов и вечных упрёков. Мир, в который так хотел сбежать молодой Миша, что сам не заметил, как стащил со стола препода чужую тетрадь и побежал возвращать. И Князь с дружелюбной улыбкой впустил Миху в свой мир, поделился им в ответ на искреннюю беззубую лыбу и восхищение в чарующих карих омутах. На поцелуй Андрей охотно отвечает, жмётся ближе и кладёт ладонь на бедро альфы, нежно поглаживает, довольно урча при этом. Миша усмехается в поцелуе. Интерес Андрея к ногам он заметил давно, но списывал это на то, что Андрюха рассматривал штаны. А теперь оказалось, что Андрей обожает бёдра, всё норовит коснуться, погладить, сжать. Примагничивает его к Михиным бёдрам настолько, что Андрей часто кладёт ладонь на ногу Горшка, когда тот оказывается рядом. — Андрюш, ты фетишист, — оторвавшись от сладких губ, хрипло смеётся Миша. — А сам-то, — фыркает с лукавой улыбкой Андрей, легко седлая бёдра альфы, специально ёрзает долгие десять секунд, пока горячие ладони не ложатся на его поясницу, скользят ниже, собственнически сжимает упругие половинки. — Случая меня облапать никогда не упускаешь. — Так ты такой хорошенький, — лыбится в ответ Миша, целуя Князя в подбородок, игриво прикусывает кожу, спускается поцелуями до ключиц. — А самое главное, что мой. Князь и не спорит, тихо постанывает от лёгких укусов, раскачиваясь на чужих бёдрах. Плечи крепкие сжимает, изредка скользя по мощной шее, запутывает пальцы в коротких волосах, оттягивает на особенно болезненных моментах.