Первый

      Слышится яростный стук в дверь, когда Дин чисто инстинктивно хватает пистолет под подушкой и отталкивает от себя спящего Сэма, чтобы тут же закрыть его собой. Младший тоже подскочил. Сонный и напуганный он мгновенно метнулся к своему ножу, но брат его останавливает прикосновением где-то в районе живота. Парень прикладывает палец к своим губам, приказывая молчать. Он должен проверить дом, но до тошноты страшно оставлять младшего брата одного. — Не важно кто это будет, Сэмми, стреляй, — вручает свой пистолет брату Дин, вынимая из его рук нож, а затем медленно и почти бесшумно идёт к двери, — пистолет, — шепчет он перед тем, как скрыться за дверью. И Сэмми снимает оружие с предохранителя.       Парни хорошо знают правила, установленные отцом, когда они были ещё маленькими. Повсюду соль, даже перед вытяжками и вентиляциями, а перед сном — проверить помещение, и пусть кажется, что учтено, проверка никогда не будет лишней, стрелять, а потом спрашивать, если кто-то ломится в дом, даже если через дверь… Этих правил, кажется, было около сотни, но каждое так плотно въелось в повседневную жизнь, что мальчики и не замечали своих странных действий.       Сэмми напряжённо вглядывался в дверь, словно та вот-вот станет прозрачной, но чуда не случалось, а секунды тянулись, как часы. Наконец, стук прекратился и послышались до боли знакомые «шипение» с чертыханиями. Это точно был отец. И, похоже, Дин плеснул ему в лицо святую воду. Даже если ты не демон, получив в лицо святой водой, равнодушным остаться почти невозможно. — Сэмми, он чист! — Крикнул Дин, подхватывая тело отца, который, прикрывая рукой живот ввалился в дом, — он ранен! Мальчишка рванул к отцу, но пистолет пока не бросил: мало ли. — Что произошло? — парень помогал брату уложить отца в гостиной на диван. — Вампир, — прошипел отец, — успел задеть перед тем, как я снес ему голову. — Потом поболтаете, — осадил их Дин, — Сэмми, сможешь? — он приподнял футболку мужчины, показывая брату рану. Та была глубокая, явно нуждалась во вмешательстве. А из них троих Сэмми был «Лучшим Портным», как шутя называли его отец и брат. — Пап, прости, — он прикоснулся к животу, чтобы осмотреть рану получше, заставляя мужчину прикусить собственный кулак, — Дин, принеси воду и виски, — скомандовал паренёк, а сам отправился за аптечкой.       «Вырубить» их отца напитком не представлялось возможным. Он даже толком не опьянел, хотя выпил две трети бутылки. На этом настаивал Дин, который понимал, что брату так проще работать. Сэм вообще раньше не понимал, как можно шить живого человека без анестезии, но со временем смирился. Хоть и испытывал муки. Поэтому Дин приучил его шить пьяные тела. Он напивался до состояния «тело», в котором его можно было шить, бить и вообще делать что угодно. — Шей, я потерплю, — заверил отец и, закрыв глаза, отвернулся от сына. — Нет, пап, не закрывай, — деловито произнёс парень, — мне нужно понимать, когда ситуация станет критической. — Шей уже! — рявкнул отец, но сына послушался.       Дин всё это время вился рядом: помогал промывать рану, насколько это представлялось возможным, подавал чистые расходники, иногда болтал с отцом, чтобы проверить того. На всю операцию ушло около тридцати минут — очень хороший результат для подростка, учитывая всю ситуацию. — Готово, — Сэмми завязал нить, — пап, умоешься? — Нет. Просто оставьте меня. Я не спал чертовы сутки! И где бутылка? — наконец-то алкоголь дал в голову. — Прости, но ты выпил, — вмешался Дин, отодвигая ногой бутылку за диван от греха подальше, чтобы и без того «хорошенького» Джона не потянуло на подвиги. — Не может быть! — мужчина попытался приподняться, но боль в ранении остановила его, и он, шипя, схватился за рану, которую, к счастью, Сэмми уже заклеил, чтобы ничто не тревожило шов. — Отец, я завтра поеду и куплю. Но сейчас, прости, всё закрыто. Дин глазами указал младшему брату на их спальню, чтобы тот отправлялся в постель. В таком состоянии, да ещё и после вспышки адреналина, отец точно нарвётся на скандал. Пусть лучше на Дина всех собак спустит, у Сэмми и так сложная неделя была.       Младший ушёл, а Дин принялся складывать всё в аптечку. Отец успокаивался и теперь лежал, наблюдая пьяно-сонным взглядом за действиями сына. — Как он меня заштопал? — внезапно подал голос Джон. — Хорошо. Но шрам будет, если ты об этом. — Шрам? Да плевал я на них! Как он работал? — Хорошо. Ты же сам видел. Он не растерялся. И всё быстро сделал. Отец, тебе нужно отдохнуть. Я ещё раз проверю… — Нам нужно уезжать. — Что? — Дин остановился и неверяще посмотрел на отца. Нет, он ожидал, что и двух месяцев не пройдёт, как они вновь переедут, но не две недели же! Сэмми только начал привыкать к школе, только они обзавелись приличной комнатой, только начали разбирать сумки и хоть немного обживаться, как вновь отец хочет перевезти их! — Одна… девка сбежала… — Из гнезда? — Да, — Джон всё ещё тяжело дышал, но смог взять себя в руки, чтобы объясниться с сыном, — я следил за ними несколько дней. Убил всех, кто засветился. Кроме этой… Но мне кажется, что это не всё гнездо. Она точно знала куда бежать. И скрывалась так, словно ей есть, что терять. Я… чувствую, Дин. Нельзя вас здесь оставлять. Утром поедем. — Мне поехать с тобой? Нужно её найти. — Нет, — резко оборвал сына Джон, — ты будешь с Сэмом. Я отвезу вас к Бобби. Попробую найти её сам, а если не смогу, то найду дело. Это не затянется.       Если Джон говорил, что это не будет слишком долгой разлукой, то это будет долгой разлукой. Дин уже выучил это правило. Радовало, что они едут к Сингеру. Там безопасней, и Сэмми сможет заниматься самообразованием. А некоторые предметы Бобби и сам преподавать может. Да и Дину работа не помешает.       Ещё раз проверив безопасность дома, Дин направился в их спальню, а затем закрыл дверь на замок. Выпивший отец в гостиной совсем не внушал доверия, особенно, когда братья спали в одной кровати. В последнее время, Джон слишком часто придирался к младшему и слишком часто пытался проучить физически старшего. Ссоры среди ночи совсем не хотелось. — Мы уедем? — послышался шёпот брата, когда парень уже улёгся на свою сторону дивана. — Да. Завтра. Спи, Сэмми, мне за рулём сидеть ещё часов пять.       Бобби никуда не отпустил отца семейства, приказав «не сдохнуть в этом доме», мужчина нашел других охотников, которые должны были выследить девушку и решить её судьбу. За это парни были ему крайне благодарны. Джон откровенно слаб, вот-вот могло начаться воспаление, шов был ещё «свежий». Отпускать такого на охоту — верная смерть. Правда, Дин внезапно осознал, что боится не смерти отца, как таковой, а забот, которые придётся принимать ему: опека над Сэмом. Он не хотел заниматься документами и терпеть беседы со службой опеки. Сэмми хоть и был «подарочным подростком», который не доставлял проблем, а вот новая роль пугала старшего. Так что, отцу лучше не покидать их раньше времени. — Кто шил? — сурово спросил Сингер, осматривая рану, возмущающегося Джона. — Я. — как можно спокойнее отозвался Сэм, но по глазам было видно, что он полон переживаний. Оно и ясно: Бобби опытнее него. Он мог бы стать уже домашним доктором, его одобрение всегда стоило дорогого. А уж если он чем-то недоволен… — Молодец, парень, — мужчина обвёл пальцами края раны, под шипение охотника, — а ты не дёргайся! — рявкнул он на Джона. — А ты не тыкай! — Я проверяю на воспаление, дурья твоя голова! У твоего сына золотые руки, лежи и радуйся! Ювелирная работа! Держу пари, Джон, ты завалился к мальчишкам неожиданно, да? — Я что гость? — Если пацан смог так заштопать тебя без подготовленного места и должной обработки, то он талант. Молодец, Сэм, мог бы стать хирургом! — Бобби встал и похлопал парня по плечу. Это было своего рода знаком одобрения и благодарности. От отца такого не дождёшься. А уж при упоминании чего-то кроме семейного дела, тот вообще зверел, но сейчас сил не было бодаться с Сингером, потому Джон и молчал. Лишь недовольно зыркнул на охотника, но тому было всё равно.       Первая часть месяца прошла в заботах о Джоне. Дин готов был молиться, когда отец заявил, что он не раненный боец, что лазарет закрывается и пора на охоту. Хоть Бобби и повозражал для виду, Винчестера было не остановить. — Мне с тобой ехать? — перед отъездом Дин подошёл к отцу, который что-то писал в своем дневнике. — За Сэмом следи, — небрежно бросил мужчина, словно хотел указать старшему сыну на его место. — Тебе опасно… — Мне опасно оставлять свою семью без защиты! — Джон подхватил дневник, встал и вышел из дома. Разговор был окончен.       Когда в доме был отец, Дин не решался даже на мимолётные касания по отношению к своему младшему брату. Джон был чаще всего не в настроении, а провоцировать его на грубости ещё больше — смерти подобно. Он и так не упускал возможности нарычать на Сэмми за что-нибудь. Страшно было подумать, что отец сделал бы с парнями, заподозри он их особый интерес друг к другу. Поэтому нельзя сказать, что отъезд отца сильно расстроил братьев. — Как думаешь, он скоро вернётся? — Сэмми сидел на подоконнике, читал какую-то энциклопедию и грыз яблоко. Дин в это время ковырялся в радиоприёмнике, который не работал добрый десяток лет. — Сказал, что на неделю. — Значит надолго, — вздохнул парень. Он и сам не понимал: радует его это или огорчает.       Бобби, хоть и не отличался тактичностью, к парням относился с уважением. При нём они чувствовали себя спокойней, хоть и так же не позволяли лишнего. Первые несколько дней без Джона мужчина старался мальчиков не тревожить, чтобы те смогли наконец-то отдохнуть, но к концу недели ему понадобилась помощь Дина. Вариант подзаработать в мастерской не остался без внимания, и мужчины сделали гораздо больше запланированного. — Вот такого бы мне сюда помощника! — восторгался вечером Бобби за ужином. — Обращайся, я не против подзаработать, — улыбался Дин. — Те машины, что ты сделал разлетаются меньше, чем за месяц! Их проще всего продать, знающие люди сразу примечают качественную работу. — Бобби, раз уж ты заговорил, — начал парень аккуратно разговор, — знаешь, семейное дело мы бросать не собираемся, но… Я правда не против подзаработать. — Учиться собрался? Тебе документ нужен или навыки, парень?       Сэмми слушал этот диалог, кажется, затаив дыхание. Если брат решил начать учиться где-то и оставить его, то Сэмми просто не пережил бы. Он уже начинал закипать, но решил дождаться конца трапезы, чтобы побеседовать с братом. — Боже упаси, — скривился Дин, замотал головой, чем нереально обрадовал своего младшего братишку, — просто не всегда получается на бильярде подзаработать. Я тут подумал, что неплохо было бы иметь некоторый запас. Мало ли что. Но и учёба… Ты заставляешь меня нервничать! — засмеялся Дин. Сингер понимающе кивнул, мол, дам я тебе работу, толковый парень.       Обещанная Джоном Винчестером неделя превратилась в две недели. Итак, практически полностью у Бобби в доме прошел первый месяц.       Джон забрал мальчишек внезапно. Буквально ввалился во время завтрака и просто оповестил, что у них на сборы час. Бобби заставил парней доесть свой завтрак, как заботливая строгая мамаша, а сам потащил охотника на улицу: — Как минимум, мог позвонить, — начал он отчитывать друга, — парни переживали. — Не маленькие уже. Или ты приревновал, а? — засмеялся мужчина, стараясь перевести всё в шутку. — Больно ты мне нужен. Куда теперь едешь? — Топшэм. Мэн. — И что там? — Ведьма. Сингер недовольно вздохнул. Не нравилась ему эта затея. Он терпеть не мог ведьм с самого начала своей «карьеры». А этот идиот ещё и детей берёт с собой! Он украдкой взглянул в окно на погрустневших мальчиков. — И нахрена тебе детей брать? — Потому что они мои дети, Бобби. Пусть учатся. Это семейное дело, старик. Бобби едва удержался от повышенного тона и наставлений. Джон был прав. Они его дети. И Сингер, к своему стыду, в очередной раз начал это забывать. — Не лезь на рожон. И пацанов побереги, — лишь буркнул охотник и пригласил жестом Винчестера в дом. Нужно было накормить коллегу, да и парням чего-нибудь приготовить в дорогу было не лишним.       Второй месяц до семнадцатилетия Сэма прошёл как-то особенно активно. Сначала, поехав вместе с отцом в Топшэм, они попали к настоящей ведьме. Та умирать не хотела, поэтому решила, что умереть должен охотник. Поэтому в какой-то момент парни вынуждены были перевернуть весь их номер с ног на голову, чтобы найти её мешочки, ради спасения отца. Джон же в тот момент валялся на полу, задыхаясь и хрипя. Нашли. Спасли. Дин пристрелил старую чертовку на глазах младшего. На самом деле, в его планы входило просто исполнить приказ отца: схватить женщину, привезти к нему, а тот бы уже решил, что с ней делать. Но она угрожала Сэму и выбор был очевиден. Отец тогда был зол. Не просто зол: он орал, материл Дина на чём свет стоит, а заодно и младшего сына. Но парни заранее договорились, что будут пропускать его гадкие словечки мимо ушей. У них это прекрасно получилось, поэтому ничья самооценка не пострадала.        Как только была решена проблема с ведьмой, Дин нашёл новое дело. Ему позвонил приятель — такой же сын охотника, каким он сам являлся. Отец парня пропал, а сам парень знает только, что они охотились на оборотня. Не самый приятный выбор. Но семейство Винчестеров ринулось в Ороно, благо штат был один — ехать не так уж и далеко. Отец парнишки, охотник по имени Джек, влип по-крупному. Оборотни держали его у себя, как страховку. Знали, что у того есть сын, что придут другие охотники. Они надеялись обменять бедолагу на возможность уйти из штата, зажить спокойной жизнью. Стая состояла из отца, матери и двоих детей — мальчика и девочки. Родители охотились, выкармливали детей. Они же и придумали нехитрый план, как использовать охотника. Просто убить его не получалось: тогда никто не гарантировал бы им безопасность. А оставь они его в живых — шанс был. Вот только Винчестеры были хреновыми дипломатами. Джон взял на себя главу семейства и детей. Дину досталась мамаша. В большом и красивом доме на окраине города завязалась драка. Женщина сдаваться никак не хотела. Она бросилась на молодого охотника, оскалив клыки. — Никто не посмеет тронуть мою семью! — вопила женщина. — Это не семья, — насмешливо возразил Дин, — кучка зверья, не больше.       Она рычала, кричала, выла даже. Но лишь единожды удалось ей откинуть парня к стенке, прижать и… Она ошарашенно принюхалась, всё ещё удерживая руки человека у стены: — Я знаю, что это за запах… - хищно облизнулась она. — Прости, но женщины постарше — не мой конек. — Женщины… — практически пропела она, а затем наклонилась к самому уху, — кровь притягивает родную кровь, да, парень? Сколько ему? Я чувствую зап…       Это стало роковой ошибкой женщины. Дин словно с катушек слетел лишь при намёке на брата. Он оттолкнул от себя мать семейства, пнул её так, что та приземлилась на спину, а затем хладнокровно выпустил в тело всю обойму. Джону пришлось уводить оттуда сына, он ещё никогда не видел на лице своего чада столько ярости, и это откровенно пугало бывалого охотника, но паниковать Джон решил потом, если подобное повториться. — Что она тебе сказала? — строго спросил он в Импале, когда уже ехали домой. — Назвала сыном ублюдка, — отвернувшись ответит тот, не желая раскрывать их тайну. — Ты должен всегда сохранять холодный рассудок, — бросил отец, — они могут говорить много чего, Дин. Но ты должен быть трезв!       На следующую охоту отец Дина не взял. Сказал лишь, что тот должен быть всегда на связи. Джон был не уверен в стабильности своего сына. Если бы Дин вновь повёл себя безрассудно из-за какой-то фразы, они оба могли бы лишиться жизни. Теперь старший Винчестер вообще не был уверен, что его сын годен для их семейного дела, однако дал себе время понаблюдать, а парню оправиться. Он ещё молод. Хоть оправданием отец это не считал, но шанс сыну дал. Больше у него никого нет, кроме мальчишек.       Джон оставил детей в каком-то недорогом мотеле. Их номер выглядел достаточно уютно: там стояли две кровати, небольшой диванчик перед телевизором, имелась кухонька, стол, холодильник и душ. Всё, что нужно для жизни. На всякий случай, отец вручил немного налички Дину, и тот пообещал, что они точно справятся. Устраивать Сэма в школу Джон поручил тоже старшему сыну, но оговорился, что домашнее самообразование тоже не ставит его в тупик. Этот вопрос он отдал на откуп мальчишкам. — Исполнять родительские обязанности, видимо, выше достоинства нашего отца, — буркнул Сэм, едва за охотником закрылась дверь. — Эй, не смей так говорить об отце! — рыкнул Дин, — он делает всё, что может. Но ты же знаешь, что он… — Занят отмщением. Да, Дин, знаю, — младший встал с кровати, на которой сидел всё время, что отец собирался, подошёл к старшему и обнял его, уложив свои руки парню на плечи, — я всё знаю, всё понимаю, я умный мальчик. — Умный мальчик дождался бы пока отец уедет, — парень прижал к себе брата, коротко поцеловал в висок, а затем отстранился, — Сэмми, не дай бог, он вернётся, — извиняясь пояснил он.       В последнее время у них было так мало близости. Они почти не обнимались, уж тем более, не целовались, не ласкались и… И даже «утренние проблемы» Сэмми решал сам. Брату доставались лишь звуки, да и те приходилось улавливать едва-едва, когда Бобби не было в доме. Наконец-то теперь они остались одни. Пара минут, рёв Импалы — и они снова будут счастливы. Насколько вообще возможно счастье с их-то жизнью.       Дверь распахнулась до безобразия резко, напугав парней. — Папа?! — вырвалось у Дина. — А ты ожидал демона увидеть? Увидел бы. Ничерта нет подготовки! Где соль? Почему не обновил перед порогом?! — рычал Джон, — твоё счастье, что я забыл фляжку, а не решил тебя проверить. Приеду — поговорим. Недовольный отец вышел, оставив парней с ещё меньшим желанием скучать по родителю, нежели оно было до возвращения.       Они не набрасывались друг на друга, как в дешёвых романах, не рвали рубашки, не срывали голоса в стонах. Это всё не про них. Дин не восхищался невинностью и «свежестью» брата. А тот не упивался провокациями. Просто Сэмми опустил голову в смущении, просто Дин провёл большим пальцем по его скуле. — Я хочу поцеловать тебя, — борясь с неловкостью признался младший. — Тогда целуй, — улыбнулся старший. Они не заходили дальше определённой ими черты. Даже не пытались. Если так удобно и комфортно одному, то второй не станет перечить — эта тактика выработалась за многие годы. Взаимоуважение делало их отношения самыми безопасными и чистыми.       Они лежали на сдвинутых кроватях, любовались друг другом и, кажется, не могли насмотреться, так прекрасен был каждый. Сэмми недавно испытал оргазм, поэтому казался немного сонным, но на самом деле, спать ему совсем не хотелось. Просто сложно было убрать с лица улыбку. — Дин, — позвал он брата, который подложил под голову свои руку и теперь смотрел в потолок, думая о чем-то своем. Прошло не больше минуты с той поры, как он прекратил пожирать глазами брата. — Чего? Соскучился? — вновь повернулся лицом к младшему Дин. — Всё ещё считаешь, что отец может быть прав? Вопрос не был неожиданностью, но и говорить о Джоне не хотелось. В последнее время молодой охотник слишком часто оказывался между двух огней. С одной стороны — его брат. Человек, за которого он несет ответственность, человек, которого Дин любит, к которому испытывает целый спектр чувств. С другой — отец. Он глава их семьи. Он тот, без кого не было бы Сэмми. — Не загоняй меня в угол, — парень перевернулся на спину и прикрыл глаза сгибом локтя, — если бы ты знал, как мне тяжело, — признался он, — ты ведь знаешь, что отец любит нас. — Любит? А ты понимаешь, что будет, когда он приедет? — закипал Сэм, хотя хотел поговорить только о том, что отец поступает ужасно. — Не думай об этом. И давай закроем тему. Я не могу выбрать кого-то одного. Не заставляй меня выбирать. — этой просьбы достаточно, чтобы Сэмми прекратил. Он любит брата. И только поэтому согласен делить его с отцом.       Отец вернулся лишь к концу месяца. Хорошо, что Дин нашел бар, где было много «залётных» гостей. Те готовы проигрывать ему и в покер, и в бильярд. Днём парень понемногу подрабатывал, ремонтируя чужие тачки. Главное было правильно начать. Он начал с машины хозяина отеля. Рекомендации творят чудеса. Так парни и продержались. Сэмми даже как-то сказал, что в мифической нормальной жизни они могли бы так жить всегда. К приезду Джона у Сэмми появилась новая толстовка, у Дина — пара фланелек. В холодильнике были сосиски, яйца, пиво и мясные чипсы, «кроличья полка» Сэмми тоже не пустовала. Но отец не обратил на это особого внимания. Он вернулся к концу месяца. Уставший, помятый, с несколькими ранами, которые, хвала небесам, не требовали вмешательства иглы. Удостоверился, что у детей всё в порядке и рухнул спать на кровать Дина, которую парни чудом успели отодвинуть за мгновение до появления Джона. — Я лягу на полу, — упрямствовал старший. — Тогда я лягу рядом с тобой! — Слушай, это благородно, но нет. — Почему? Что тебя теперь останавливает?! Мы почти месяц… — Вот — парень указал рукой на спящего отца, — он будет в ярости, если увидит нас вместе! Учитывая то, — он перешёл на шепот, — как мы спим. И как после у тебя стоит.       Младший насупился, но отступил. Но стоило Дину задремать, как мальчишка тоже переместился на пол. В горе и в радости…       Вопреки ожиданиям парней, разбудил их не крик отца и даже не администратор, а звонок. Обычный телефонный звонок. — Какого черта, — ворчал отец выворачивая карманы своей куртки. — Проблемы? — отозвался Дин, с упреком поглядывая на Сэма. Но Джон не удосужился ответить сыну. Вместо этого послышалось: «Слушаю!», а затем из телефона раздался голос Бобби. Отец вышел из номера, чтобы продолжить разговор, а парни остались наедине. — Что можешь сказать в своё оправдание? — начал Дин. — Я не хотел спать без тебя, — буднично ответил Сэмми, — я плевать хотел на тупые правила Джона Винчестера. — Сэм, — Дин закрыл лицо руками, — не смей… Меньше всего Дину сейчас хотелось становиться свидетелем ссоры отца и брата. Им и так предстоял тяжёлый день, потому что отец был зол, когда уезжал. Он ясно дал понять, что возвращение его обеспечит мальчикам новые тренировки, а то и вовсе обрушит тучу гнева. Если ещё и сейчас разозлить отца… Даже думать тошно было. — Ладно, — кивнул парень, — буду молчать.       Возвращение Джона в номер не предвещало ничего хорошего. Он был недовольный, хмурый больше обычного, явно искал на ком сорвать зло. — Отец, что произошло? — отважился Дин задать вопрос. В отличии от Сэма Дин был уже одет и даже душ принял. А младший, хоть Дин и пропускал его вперёд, заявил, что ему нужно вымыть волосы, так он подставит их обоих. Спорить было глупо, младший явно прав. — Где твой брат? — выпалил Джон, оглядывая комнату. — В душе, сэр. Ему пришлось идти сейчас, потому что я задержался немного дольше, чем привычно это делаю. — Я не хочу знать, — отмахнулся Джон, — Дин, твой брат ведёт себя немужественно. Он принцесса? Нет. Какого чёрта тогда… — Я поговорю с ним, — пообещал парень, хотя на самом деле, он ничего не собирался говорить Сэмми. Брат не виноват, что их отец превратил семью в армию, а передай Дин слова отца — ссора неизбежна.       Итак, еще один месяц парни вынуждены были провести у Бобби. Правда, в тренировках и помощи в охоте. Как наказание. Сам же Сингер позвонил их отцу для того, чтобы рассказать о желтоглазом. Тот, якобы, где-то на севере наследил, убил охотника, а затем попытался слинять, но его ранили. Для Джона это было шансом, который упускать нельзя! По началу парни немного косо смотрели на Бобби: тот покорно принял от отца все указания: дрючить тренировками до потери пульса, приучать к дисциплине, глаз не спускать. Но потом, когда поняли, что охотник им не враг, что он не прогнулся под их отца, смягчились и принялись, как и прежде, выполнять все поручения, благодаря его по-своему. Да, старина Бобби проводил тренировки, но не так, как делал бы это их отец. Никаких оскорблений, никаких изнуряющих задач. Просто тренировка. Пробежать, поотжиматься, поприседать. Немного йоги даже добавлял, за что Сэмми готов был просто расцеловать его! Спарринги проходили иначе, нежели с Джоном. Родной отец чесал о парней кулаки, словно те были реальными монстрами. Или наоборот… Неудачи тут же становились поводом для насмешек и демонстрации силы отца. С Бобби всё было иначе: он объяснял каждую ошибку, он не называл парней неудачниками, хотя без коронного «идиот» не обходилось, например, когда Сэмми едва не вывернул коленку. Словом, тренировки с Бобби были обучением, а не естественным отбором.       Специально для Сэмми хозяин их пристанища припас пару интересных гримуаров. Для начала, конечно, их было нужно расшифровать, в чем они почти преуспели. А потом книги без лишних комментариев поселились на полочке с книгами Сэма. Это был трофейный подарок охотника. Дин лишь тепло улыбнулся: его брат обожал новые знания. — Отец не звонил? — поинтересовался как-то за ужином Бобби. — Нет, — отозвался Дин, с удивлением глядя на того, — я думал, что он тебе звонит. — Звонил. Но вот уже неделю от него ни слуху, ни духу, — проворчал Сингер и бросил кусочек хлеба у тарелки, а затем обвёл парней взглядом, — мы договорились, что он будет звонить минимум раз в три дня. Получается, что два звонка он пропустил. Парни… — Нет! — резко выставил Дин вилку в сторону хозяина дома, — не смей хоронить его раньше времени. Отец занят. — Да, Дин, — брат положил руку на его плечо, — никто и не говорит, что он умер. Бобби просто переживает, — вроде даже получилось успокоить старшего, теперь нужно было что-то сказать Сингеру, потому что в его глазах плескалась вина, — отец не звонил нам. И мы сами переживаем. Давайте договоримся делиться информацией, если он с кем-то из нас свяжется.       Дальше ужин прошёл в полном молчании. Парням было нечего сказать: родной отец пропал, даже не позвонил им за эти две недели, что он отсутствовал. Бобби остался со своими переживаниями. Сказать мальчикам, что охотники не пропадают надолго без связи, если только не попадают в беду, он просто не мог. Он уже попытался — ничего не вышло. Дин, как спичка, — вспыхивает с полуслова. Можно понять парня, потому что отец и Сэм — всё, что у него осталось. Черт возьми, парень потерял мать, потерял жизнь простого подростка, конечно, ему тяжело думать даже о возможной смерти отца.       Лежа в их с Сэмом комнате, парень прожигал взглядом потолок. Мысли лезли совсем не позитивные, даже пугающие. Ему страшно было даже предположить, что отец может быть мёртв, что они с Сэмом остались одни. Но ещё на задворках сознания трепыхалась одна мысль, которую даже в собственной голове Дин озвучивать не хотел. Не мог он признать, что отец просто использует своих детей, готовит из них какое-то идеальное оружие для отмщения, что вся его любовь больна и искалечена жаждой мести Желтоглазому. Хотелось верить, хоть немного верить, что Джон любит их. Что такая семья, как их тоже имеет право на существование, пусть и такое сумбурное, иногда нищее, зачастую безответственное и неправильное, но всё-таки существование. Невесёлые мысли потихоньку стали отступать, Дин засыпал.       Вошедший в комнату брат не сразу понял, что старший уснул, поэтому завалился на диван и обнял его. Лишь сонное бормотание: «Сэмми?» выдало состояние того. — Прости, — мягко шепнул младший, — спи, — он поцеловал старшего в щёку и уткнулся носом ему в лопатки. — Ты не звонил отцу? — Звонил. Автоответчик. Спи, Дин. Ты устал. Мальчишка прижался к брату и сам закрыл глаза. Такое спокойствие поселилось в его сердце, что он уснул с улыбкой на губах.       Утром Бобби оповестил парней, что ему нужно уехать, Руфус попросил помощи в одном деле. Мужчина упаковал пару книг, напомнил им про обязанности, которые в его отсутствие переходили к мальчикам, оставил немного налички, кредитку и уехал. День обещал быть ленивым. — Нам нужно связаться с отцом, — объявил Дин за завтраком. — Как? — Не знаю. Может… — Мы не станем покидать дом Бобби. Отец уже не ребенок, он может сам справится. А если не может даже он, то мы точно ему не поможем. Да и тогда, когда ему нужна помощь, он просит тебя! — Да, но он может просто не иметь возможности связаться! — возражал Дин, но с каждым словом всё больше и больше понимал, что не беспокойство говорит в нем, а долг. И это осознание пугало парня. — Давай подумаем, Дин. Он может выбраться практически из любого плена. Он знает и умеет больше нас. У охотников есть «свои люди» практически повсюду. Скорее всего, наш отец выберется. Он уже не раз пропадал так. Сейчас ты переживаешь только из-за слов Бобби. Но Бобби всегда переживает, если кто-то не выходит на связь, а мы уже привыкли, что отец задерживается и можем перечислить десятки случаев, когда он пропадал, а потом возвращался целым и невредимым, — Сэмми всегда умел рассуждать и оставлять голову холодной, — теперь представь, что он вернулся. У него может быть травма. И ему нужна помощь. А нас нет. И Бобби сейчас нет! Ты хоть представляешь, что подумает отец? — Ладно, умник, — вздохнул Дин, дожевав свой бекон, — соглашусь.       Парни добросовестно провели тренировку, спарринг, правда, получился слабым, но это не беда. При желании и необходимости Сэмми кого угодно мог скрутить в бараний рог, ну а Дин владел оружием, как Бог. Так что тут можно было и схалявить. Ещё во время тренировок младшему Винчестеру в голову пришла интересная и смелая мысль, но он решил обдумать её, а только потом озвучивать, к тому же, стоило огорошить брата сразу, иначе он успел бы придумать кучу отмазок. — Я в душ первый, — крикнул Дин, умывшись водой из бочки, что стояла во дворе Сингера. Сэмми умываться из этой бочки не любил. Если под боком был нормальный водопровод, парень отдавал предпочтение ему. — Хорошо, — подозрительно быстро отозвался Сэмми. Дин ещё не знал, что в этой светлой голове творятся дьявольские мысли. Нет, он не хотел нарушать условие, что недавно поставил брат, но немного поразвлечься и сбросить напряжение было необходимо.       Стоило только Дину включить в душе воду, как замок, повернулся в другую сторону, и дверь открылась, пропуская младшего мальчика. Льющаяся вода заглушала любой звук, поэтому то, что кто-то в комнате есть, Дин понял, только когда родные руки обхватили его со спины. — Что… ты…? — Тише, — шепнул брат на ухо. - Я не стану делать ничего лишнего, Дин, обещаю. И Дин немного расслабился, но бдительности не потерял. — Что ты собрался делать? — не унимался он. Вместо ответа Сэмми нежно припал губами к плечам брата, оставляя поцелуи на коже. А руки его беспорядочно блуждали по груди парня, выписывая какие-то фигуры, заставляя Дина задерживать дыхание, чтобы не стонать. Возбуждённая плоть младшего брата уже бесстыже упиралась Дину в ягодицу, но он изо всех сил старался не думать об этом. — Я не стану делать ничего из того, что ты пока не позволишь, — повторил младший, словно уговаривал брата ему поверить, — я просто хочу прикоснуться к тебе, Дин, потрогать и… приласкать тебя, — теперь одна рука брата легла на напряжённый орган молодого человека, и тот пропустил стон. — Сэмми, ты… ах… Ты уверен, малыш? — не унимался Дин, хотя и сопротивляться бы сейчас не смог, так сладки и приятны были движения брата, который словно изучал его половой орган: большой палец обводил головку, немного нажимал на неё и размазывал выступающую естественную смазку по стволу. — Я хочу этого, Дин. И не только этого, но предвкушение делает острее и пикантнее долгожданный процесс, — промурлыкал мальчишка — однако ни ты, ни я не собирались принимать целибат, да? — Чего принимать? — голос старшего казался таким разомлевшим. — Воздержание, родной. Мы не монахи с тобой, поэтому можем доставить друг другу удовольствие, — вторая рука теперь оглаживала и немного сжимала яички брата, и это точно толкало Дина за грань, но он ещё держался. — Сэмми, я… я не хотел бы, чтобы ты… делал… — Боишься запятнать мою честь, — поддел Сэмми, — Дин, я не маленький мальчик и хочу этого сам. Только тебе позволяю касаться меня. Мне нравится то, что ты делаешь. Я знаю, как в эти моменты у тебя стоит. Каждый раз мои мысли заняты представлением, как я трогаю тебя. Как твой внушительный член ложится в мою руку... — Сэмми теперь и сам не смог сдержать стона, когда орган брата в его руке недвусмысленно дёрнулся, — проделываю с тобой всё то, что ты проделываешь со мной.       Конечно, Дин не выдержал. Конечно, он развернулся, прижал к стене брата, впившись поцелуем в его губы, обхватил оба их члена. Он позволил брату виться в его руках, буквально кричать от ощущений, стонать и царапать плечи. Такая ласка была в новинку для парней, но на Сэмми она произвела особое впечатление. Буквально пара минут — и вот он дрожит в руках брата, кончает бурно, утомительно ярко, а потом просто падает в объятия старшего. Собственный оргазм Дин перенес гораздо сдержаннее, потому что самый кайф находился в его руках — это почти обессиленный братик.       Сэм лишь смутно помнил, как Дин, точно невесту, нёс его на диван. Как трепетно укрывал, как лёг рядом. Они обнимались и нежились. Это было больше, чем физическая разрядка. Это было любовью.