Первый

      Комнату скудно освещает ночник, стоящий на письменном столе. Роскошь по меркам охотников. Юное тело трепещет под опытными губами, которые покрывают каждый сантиметр поцелуями. По коже бегут мурашки, бёдра вскидываются, словно сами собой, а дыхание кажется до неприличия сбитым. Отец бы точно отругал за такое дыхание. Но сейчас каждое движение, каждый звук, издаваемый братьями, наполняет разум ещё большим возбуждением. — Я прошу, Сэмми, давай уедем, — в очередной раз повторяет Дин, опускаясь языком к острым тазовым косточкам. Он понимает, что увезти брата сейчас слишком опасно и рисково. Отец их поубивает, если найдёт. Но оставить брата — ещё большее преступление. Папаша Винчестер им не даст нормальной жизни, не позволит Сэму поступить, удерживая его, загоняя на охоты, как неразумного ребёнка. Отвлечь мультиками, чтобы скормить всю кашу — вот путь Джона Винчестера. Только вместо мультиков охота, а вместо каши — снова охота. — Дин, — брат плавится под этими губами, но искренне не понимает, как старший вообще осмелился такую мысль озвучить, — нет смысла. Лучше прекрати. — просит он. Но парень не прекращает.       После разговора с отцом, Дин пошёл в их с братом комнату. Он заглянул в свою сумку, куда откладывал деньги, пересчитал наличку ловко и скоро, словно всю жизнь этим только и занимался, а потом присел на край письменного стола, чтобы уж точно отвлёкся от уроков его брат. Разговора не получилось. Точнее, конструктивного диалога. Всё сводилось к тому, что Дин уговаривал, а Сэм отказывался. От простых слов парень неосознанно перешёл к поглаживаниям сначала запястья, а потом и плеч братишки. А там и до поцелуев (уже осознанных) рукой подать. Вот так и получилось, что Дин не просто предлагал брату сбежать, он уже подкупал его интимными ласками. — Просто уедем. Он не найдёт нас, я продолжу работать, — он всё продолжал целовать брата, опускаясь ниже и ниже, уже приспуская бельё парня. — Нет, — тот резко поднялся и за плечи отстранил от себя старшего, — послушай, Дин, мне не нужен праздник. Я не хочу больше здесь находиться, — хоть взгляд и оставался немного затуманенным, голос звучал довольно убедительно. — Да что ж такое, — выпрямил спину охотник, — это из-за… нас? — Нет. — Из-за чего тогда? Что не так, Сэм? Мне всегда казалось, что ты создан для этой своей нормальной жизни. Не сможем начать её сейчас, потом шанса может и не быть. Я почти уверен, что он не даст тебе… — А тебе? — внезапно спрашивает парень, глядя брату прямо в глаза, да ещё и с таким вызовом, — тебе он даст нормально жить? Себе ты сам дашь нормально жить? Мы уже попробовали, Дин, — мальчишка не обвиняет, но говорит уверенно и обречённо, — разве мы не делаем этого сейчас? Вы с папой работаете, я учусь в школе, чтоб её… А что у нас дома? — Ну… мы обживаемся, — Дин на всякий случай смотрит по сторонам, чтобы убедиться, что в их комнате гораздо уютней, нежели две недели назад, например. — Слушай, — парень теперь сам лезет к брату: садится так, чтобы ногами обвить его, делая это максимально неприлично и сексуализированно, — мы не способны жить иначе. Ты создал в этом доме такой уют, которого у нас и не будет. У нас даже появились личные полотенца для лица и жопы по отдельности. Это охренеть, как круто. И это твоя заслуга. Но на подоконниках и у всех дверей насыпана соль. На стенах висят картины с защитными символами. Ответь себе сам, Дин, сможешь ли ты не делать так в новом доме? И старший задумывается. Он не понимает, что в этом не устраивает Сэма. Что вообще в этом может напрягать? Это то, к чему они привыкли с самого детства. Дин смотрит на мокрое пятно, которое расползлось по боксерам брата и отмечает, что стояк практически опал. Кажется, у них серьёзный разговор. — Что тебе не так? Ты прекрасно знаешь, какие монстры бывают. Разве тебе не спокойней, когда мы хоть немного защищены? — Спокойней. Но это уже не норма, Дин, — он гладит Дина по щеке, точно любящая жена, и брат останавливает этот жест, но ничего не говорит, и тогда приходится продолжать, чтобы не тонуть в густой патоке молчания, — ничего и никогда в нашей жизни не будет нормой. — Сэм, ты… — пытается возразить брат, но на его губы ложится ладонь брата. — Я прав. И ты сам прекрасно это знаешь. Отец лишает меня дня рождения? Плевать. Зато со мной будешь ты. Просто представь, — говорит он так серьезно, что Дин буквально чувствует в сердце печаль, которая обрастает твёрдым и шершавым налётом омерзения, — если мы останемся, если решим устраивать праздник, как мне будет неловко звать кого-то. Но главное, Дин, как упьётся наш отец. Как он пьяный полезет поучать нас, как ты сорвёшься, потому что он начнёт гнуть свою линию, винить во всех грехах меня, как начнёт говорить о наших неудачах. А ты точно не сможешь промолчать, Дин. И я не смогу. Потому что мы не станем отвечать ему за себя. Мы станем защищать друг друга. И никто не может винить нас в этом. Ты думаешь, что мне нужны подарки? Ты ошибаешься. Мне приятно получать их от тебя, потому что ты часть моей нормы. Мне не важно, что ты преподнесёшь: шариковую ручку или золотой перстень, но мне важно, что ты просто будешь помнить о моем дне рождения, важно то, что ты обнимешь меня и за несколько дней, а то и недель будешь думать о подарке. А от отца я ничего не хочу принимать. Знаешь почему? — Потому что он хреновый отец? — смеет предположить парень. — Нет, — улыбается младший, — потому что он до сих пор не знает, что ему делать. Будь с нами мама, она бы точно придумала, как поздравить своего сына, как преподнести подарок, и что должно быть подарком. Но наш отец демонстративно поднимает белый флаг: «Парни, я обезумевший вдовец, и мне жаль, что вы потеряли мать, которая связна с вами ДНК, кровью и родословной, но я ведь потерял жену!» — Сэмми делает акцент на последнем слове, словно произносит какой-то титул или говорит о премии за открытие, — я не хочу на это смотреть. Прошу тебя, Дин, не заставляй меня.       Этим словам невозможно противиться. Невозможно отказать Сэму. И самое паршивое для старшего Винчестера — нельзя оспорить. Младший прав. Дин и сам думает иногда о том, что отец пользуется положением вдовца, чтобы оправдать постоянную охоту и неумение обращаться со своими детьми. Когда он не мог поменять Сэму подгузник — это было сносно. Дин и сам справлялся. Но когда взрослый мужик не может поговорить со своим взрослым сыном о каких-то банальных вещах — это понимать Дин отказывается. Он даже позволяет себе думать (но только иногда!), что будь отец немного ласковее и щепотку наблюдательнее — у них никогда не случилось бы грехопадения. Но эту мысль Дин усердно гонит, виня во всём только себя. — Знаешь что, Сэмми, — парень встаёт и отходит к шкафу, — у нас не будет больше такого идеального шанса. Но если тебе важно ничего не менять в жизни, то я просто не имею права тебе диктовать, что делать. Не считай меня последним мудаком. Я всего лишь не знаю иного выхода.       Парни долго целуются за дверцей шкафа. Они должны собирать вещи, но жажда поцелуя сильнее, потому оба уже приготовились огребать от отца, но это того стоит. Дину чертовски хочется кончить, и он решает, что займётся этим вопросом после сбора вещей. Или, если ему не повезёт успеть — на первой же заправке. Сэмми в данном вопросе более честолюбив, поэтому парень уже продумывает, как выкроить время на душ перед дорогой. Ему-то надо минут двадцать, хотя, если положить два пальца на язык и представь на затылке руку брата, то справится гораздо быстрее. Так он и поступает.       Отец, как и предполагалось зол. И пусть дети считают его последним уродом, мужчина глубоко в душе не на них злится, а на себя. А чтобы не показывать парням свое сожаление, он срывается на грубость. Идиотское решение. — Дело там какое-то странное, — он первый нарушает молчание, подозревая, что дети на заднем сиденье из последних сил стараются не уснуть, — начали пропадать люди. И их не находят. Но странно другое, — он яростно отгонял от себя мысли о своём поступке, стараясь сформулировать хоть что-то о деле, — пропали беременные. И они все ходили к одному доктору. Доктор чист. Он исправно ходит на работу, даже сотрудничает с охотниками. — Мы там нахрена? — не удержался Дин, но тут же ему на колено легла рука брата, призывающего к спокойствию. — Охотник пропал, — голос Джона такой усталый, что парни переглядываются, — самое странное, что он звонил напарнику и говорил о своей семье. Они типа покупали билеты на самолёт. Собирались к океану. — И? — подал голос младший. — Его семья погибла. — Вот чёрт, — старший нервно облизнул губы и прикусил нижнюю, — перевёртыш? — Не знаю, мальчики. Но парням нужно помочь. Дин, ты будешь прикрывать в случае необходимости, но твоя главная задача… — Беречь Сэма, — продолжает фразу парень. — Эй! — встрепенулся младший, — я тут ещё! И не надо меня беречь! Я уже достаточно взрослый, чтобы позаботиться о себе. И, между прочим, пап, я мог бы тоже помочь.       Младший так забавно хмурит брови, когда злится, что Дин невольно улыбается, глядя на него украдкой. Но того не проведёшь: все эти умиления заметны, потому Сэм толкает брата локтем в рёбра. Совсем легонько, ведь нет цели сделать больно. Этого хватает, и брат берёт себя в руки. — А ты думаешь, что мы тебя без дела оставим? — улыбается Джон, — ты же ходил в школу, буквы повторял? Вот и будешь «мозгом операции». — Конечно… — Сэм явно не в восторге, но перечить отцу не решается. Тот нервничает, да ещё и за дорогой следит. Придётся поговорить, когда приедут.       Семья охотников врывается в город ранним утром. Именно врывается, потому что мотор Детки рычит, как дикий зверь, и они точно перебудили не одну улицу. Хоть бы ещё штраф не получили — внимание полиции им не нужно. Дети в машине уже не спят, но Сэм всё ещё похож на сонного совёнка: волосы не расчёсаны, а глаза узкие. Джон смотрит на них в зеркало заднего вида, чувствуя, как тает его отцовское сердце. «Парни уже давно не малыши…», — думает он. Вспоминаются их первые ночёвки в Импале, первые ночи без Мэри. Он был убитым горем вдовцом с напуганным парнишкой и неестественно молчаливым младенцем. Вспомнилось, как Дин сунул младенцу палец в рот вместо пустышки. А ведь Джон не замечал этого около часа — настолько мужчина «ушёл в себя». — Отец, — выдернул из воспоминаний голос Дина, — какой план? Здесь недалеко мотель. — Да, туда и поедем. А потом нужно перекусить и всё обсудить.       Пока парни заселялись и разгружали вещи, Джон связался с охотником и договорился о встрече, чтобы обсудить детали и уже имеющиеся наработки. В мотеле не оказалось номера с тремя кроватями, поэтому решено было взять двухкомнатный с кроватью и диваном. Дин заверил брата, что он достаточно заработал, чтобы это оплатить. И, говоря откровенно, старший был рад такому стечению обстоятельств. Легально оказаться со своим Сэмми в одной кровати — это ли не счастье? Грешно упускать такую возможность!       Встреча с охотником состоялась в небольшой закусочной «Река». Название показалось парням странным, ведь никакой реки поблизости не было! — Люди всегда стремятся сделать что-то с вау-эффектом, — посмеялся отец, — чего тебе до названия, Сэм? — А я вот тоже считаю, что название идиотское, — вступается охотник, которого зовут Эрл, — какая тут к чёрту река может быть? Но Джон пресекает рассуждения о названии. Не для светской беседы они сюда притащились. Его будоражит тот факт, что пропадают беременные. В голове тут же всплывает мысль о Желтоглазом: что, если он повадился сюда, что, если ищет новых жертв. Явится потом за детьми. И хоть его Мэри не пропадала, он допускает, что тварь может сменить тактику. — Что у вас уже есть на тварь? — сурово спрашивает он, словно уже взял командование в свои руки. — Толком ничего, — признаётся мужчина, — начали пропадать беременные. Все у одного доктора наблюдались, у всех примерно один срок. — Примерно один или один? — уточняет Сэм, — сколько недель? — спрашивает парень, чем неслабо удивляет отца и брата. — Да откуда нам знать? Я не писькогляд, — бурчит охотник, и от этой фразы Дин сразу понимает, что они «не сойдутся». Это не охотник, который за доблесть и честь, ему лишь бы напиться, да прикончить кого-нибудь. Сэм тоже это понимает, поэтому дальше только слушает. Слушает о том, как эти два идиота, что вызвали отца на подмогу, «сняли» девушек накануне, о том, как один из них ввязался в драку — как раз тот, который пропал, как его «несильно помяли», а потом начался жар. — Вы не остались с ним, когда спала температура? — уточняет Дин, но старается сделать минимально удивлённый тон, чтобы не спровоцировать на новую похабщину. — Нет. Он не маленький, парень! Или мне ему зад ещё подтирать надо было? — всё-таки вылетает мерзость из охотника. — Просто уточняю, — кривая выходит улыбка, но на большее Дин не способен. Какой ответ, такая и улыбка.       Они ещё немного выслушивают подробности драки, потому что с какого-то чёрта Сэму понадобилось об этом спросить, а потом Джон решает, что им нужно пару часов отдохнуть. Парни не возражают. Оба сходятся на мнении, что этот Эрл — максимально неприятный тип. Они таких не раз видели. В барах охотничьих, в домиках, где регулярные попойки и детям места нет. Отец не любил эти мероприятия, но иногда приходилось там бывать. — Драка меня настораживает, — выдаёт умозаключение младший, когда отец уже спит, а они с братом лежат на диване, якобы, накапывая информацию в интернете. — Сэмми, не всех тянет баиньки после пары бокалов пива, — подкалывает его брат, перебирая волосы пальцами. — Да нет же. Сам посуди, — парень подскакивает и усаживается напротив полулежащего брата, — он не сильно огрёб. Хотя, если Эрл говорит правду, тот парень, что задел Лео, так вспыльчив, какого чёрта он «немного помял», а не избил его? Что-то тут не так. Не понимаю пока что именно. — Так, гений, — парень провёл пальцами по щеке брата, — не пора ли и тебе немного отдохнуть. Я бы не хотел втягивать тебя в это дело. Не нравится мне охотник этот. Какой-то он слишком спокойный. Потеряй мы напарника, то уже землю носом рыли бы. — Мы охотимся семьёй. А не просто напарники, — парировал младший, — к тому же, Эрл позвонил отцу. — Ну да… — задумчивый вид Дина не прибавлял оптимизма. Если старший так задумчив, значит его шестое чувство обострилось донельзя. Обычно это не заканчивалось ничем хорошим.       Вечером Джон отправил сыновей общаться с местными, представившись начинающими журналистами. А сам отправился в больницу, где наблюдались беременные пропавшие женщины. Уже через полтора часа стало понятно, что местные напуганы и ничего вокруг себя не замечают, кроме постоянной опасности. Нигде парням толком не смогли помочь: в магазине, куда они зашли прикупить воды, продавец сказал, что ему глубоко пофиг, куда там и кто запропастился, пожилая леди в небольшом скверике утверждала: «У девиц разыгрались гормоны, вот они и сбежали с любовниками», но эту версию Винчестеры тоже отмели. Ладно бы одна свалила с мужиком, но не все разом! — Знаешь, Дин, мне надоело! — начинал злиться Сэм, — мы идиотами прикидываемся, чтобы разговорить этих местных! А они нихрена не говорят нам! — парень уселся на ближайшую скамейку и отхлебнул воды из своей бутылки, — давай подумаем сами. Кому могли понадобиться женщины в… таком положении, а? — Хочешь понять беременную, Саманта, думай, как беременная, — подмигнул брату старший, — думай, а не истери так, словно тебе рожать завтра. Сэм уже хотел назвать брата придурком, но вовремя заметил, что рядом с ними была песочница, в которой сидела маленькая девочка лет семи. Малышка повернула голову в сторону спорящих мужчин: — Мужчины не могут рожать! — авторитетно заявила девочка, — родить ребёночка могут только взрослые девочки, как моя тётя Мина. И когда нужно родить, они уходят в родительский дом. — Да, — улыбнулся Сэм, — только в родильный. — Эй, — хлопнул его по плечу Дин, — давай ещё загремим за просвещение малолетних. — Нет, в родительский! — упрямствовала девочка, — я сама слышала, как тётя Мина позвонила маме и сказала, что она в доме родителей! Бабушка и дедушка отправились к Господу, а Господь снова построил дом бабушки и дедушки. Это чтобы тётя Мина смогла родить малышку. А когда она вернётся… Договорить маленькой болтушке не дала мама, которая оторвалась от газеты и заметила, что дочь болтает с двумя мужчинами: — Простите, — обратилась она к Винчестерам, присаживаясь возле дочери, чтобы забрать ту, — Эми утомит кого угодно. Надеюсь, она не сильно помешала? — Нет, что вы, — улыбнулся Дин своей самой соблазнительной улыбкой, — у неё такая яркая фантазия. Дети вообще сочиняют… иногда красиво, да. — О, да. Это не совсем фантазии, просто мы… — женщина замялась, словно подбирала правильные слова, — Эми, малышка, покатайся на качели. — Вы в порядке? — обратился к женщине Сэм, когда малышка отбежала. — Да. Точнее, не совсем. Мы рассказали Эми такую вот историю, чтобы не пугать её. На самом деле её тётя пропала, — женщина сжала переносицу двумя пальцами, чтобы сдержать подступившие слёзы. — Она была беременна? — практически хором спросили охотники. Это была настоящая удача! Потратить полтора часа на бесполезную болтовню, чтобы в итоге случайно найти сестру пропавшей — о таком они даже не мечтали. Девушка оказалась очень словоохотливой, ей хотелось выговориться и разделить с кем-то свою печаль. Муж её сестры оказался совершенно незаинтересованным в поисках, потому что нашёл себе молоденькую любовницу и после рождения ребенка собирался подавать на развод. Родителей у девушки не было. Только сестра. А та места себе не находила. — Понимаете, я бы не переживала, что перед родами Мина уехала куда-то. Она и так говорила о родах в другом городе. В большом госпитале. Я могу её понять. Но она позвонила и сказала, что приехала в дом наших родителей. Но дом родителей сгорел два года назад. Парни переглянулись: вот снова странный звонок! Получается, пропавшие отправляются в какой-то параллельный мир. Было похоже на бред. — Может быть ваша сестра общалась с кем-то новым? — предположил Дин. — Нет. Точно нет. Она была верна своему супругу, хоть и знала о любовнице. Но на её сроке… роман… — Я не говорю о романе, — тут же поспешил поправить себя парень, — но, знаете, новая соседка, новая подруга, милая продавщица в магазине у дома, — пожал он плечами, — появлялся кто-то новый в последнее время? — Нет, — покачала головой девушка, — хотя, знаете, она рассказывала, как на улице она едва не упала. Кто-то задел её плечом, а она с животом… как утка, — улыбнулась сестра пропавшей, — она пошатнулась, а какой-то мужчина придержал её. Потом она столкнулась с ним в магазине. Он смотрел на полку и подумал, что рядом его жена, а там стояла Мина. Он взял сестру за руку, но извинился потом. Они узнали друг друга. — Да, забавная ситуация, — оживился младший охотник, — она говорила, как мужчина выглядел? Ну, знаете, мы в газете печатать это не станем, но мало ли… Вдруг о нём расскажут семьи других жертв.       Испуганная девушка, конечно, старалась вспомнить мельчайшие детали рассказа сестры. Но внешность та толком не описывала. А вот татуировки Мину удивили: замысловатые узоры, которые оплетали обе руки парня. У него была европейская внешность, но вот эти узоры показались девушки восточными. Охотники были почти уверены, что этот парень причастен к исчезновению Мины, потому что Эрл тоже говорил про татуированного парня в баре, участвовавшего в драке с его напарником. Они дали свои номера телефонов и попросили звонить, как только появится хоть какая-то информация или воспоминания. Пришлось наплести про частное расследование. — Татуировки говорите, — Джон сидел за столом в своей мотельной комнате, внимательно слушая сыновей, — это интересно. — Да. Они показались пропавшей какими-то восточными узорами, — докладывал старший из сыновей, в то время, как младший шерстил интернет. — Старый дом, погибшая семья… Прям путешествие во времени какое-то! — рычал охотник, — кто этот мужик… Не похоже на перевёртыша. Вампир? — Почему? — парень склонил голову набок, — вампиры вроде не такие душки. — Это да, — Винчестер пошкрёб отросшую щетину, — Сэм! — крикнул он. — Я не уверен! — отозвался сын и через минуту появился в отцовской комнате с ноутбуком, — мне всё какие-то сказки выдаёт, — пожаловался он, — вот смотрите, бред, конечно, но, что есть, — он развернул ноутбук, на экране красовался арт: симпатичная девушка в длинном восточном платье широко улыбалась мужчине в одежде Алладина, однако тело его было увито замысловатыми узорами, — это иллюстрация к одной восточной сказке, — пояснил парень. — Говорил же тебе, мелкий, будем ложиться спать — почитаю сказочку. — Прекратите! — рявкнул Джон, — что за сказка? — Сказка про джинна, — продолжил парень, — девушка платит ему своей жизненной энергией, а он исполняет её желание. Что, если, в порядке бреда, мы имеем дело с чем-то подобным?       Информации о джиннах слишком много, она разная, порой даже противоположная. Сэмми тратит сутки на сбор и систематизацию. Бобби на очередной охоте, поэтому никак не может помочь в ближайшие десять часов. Дин с отцом отправляются вновь общаться с местными, чтобы разузнать что-нибудь про того самого «подозреваемого». Это адские сутки. Под утро Джон отправляет младшего сына спать: «Какой прок, если ты спать будешь на ходу?». И правда. От сонного и уставшего толка нет. С этим согласен даже Дин, поэтому закрывает дверь и оставляет братишку одного. Он нашёл много информации, даже Бобби мог бы гордиться младшеньким. У самого Дина практически голяк. Они с отцом словно невидимку искали. Только чокнутая старушка из сквера настаивала на версии с любовником. Якобы видела она одну из пропавших с мужчиной: «Крепкий такой, всегда в рубашке с длинным рукавом. А на улице жарко-то! На шее эти рисунки бесовские.» — Надо поговорить ещё с кем-нибудь. Старуха не в себе! — упрямствует Дин. — Но она дала хоть какую-то информацию, — противится отец, однако звонок Бобби прерывает их спор.       Уже через полчаса Джон Винчестер был полон информации и отправлял старшего сына за кровью ягнёнка. Тот вообще не представлял, где таковой ингредиент достать, вот только спорить с отцом — себе дороже. Потому, зайдя буквально на пару секунд в комнату, удостоверившись, что брат спит, парень отправился на поиски. Решено было прокатиться по ближайшим рынкам и фермам. Джон связался с Эрлом, выложил ему свои догадки. — Разве эти твари вообще существуют? — удивлялся охотник, — и что ещё за «энергия жизни»? — Кровь или эмоции. Мы не думаем, что они могу питаться душой. — Если кровь, то логично… Хотя, нахрена им беременные бабы? — Вот встретим их, сам и спросишь, — засмеялся Винчестер, — меня больше волнует другое. Где тут могут быть заброшенные здания? Такие, чтобы можно было несколько человек держать? — Мы видели одну ферму недалеко, — нехотя признался коллега Джона, — но до неё прилично так пилить. Минут тридцать, а то и больше. — Прилично, — вновь усмехнулся Джон, — это ещё мало. Я отправил сына найти кровь ягнёнка. Как только привезёт, думаю, сразу и поедем. Согласен?       Выбора особого не было. Пришлось Эрлу нехотя согласиться, всё-таки сам позвал на подмогу. Вот только самому Винчестеру поведение Эрла показалось странным: слишком спокойный, слишком ленивый. Нет таких охотников, Джон никогда не видел! Что-то тут точно было не так. Вот только что — Джон пока не понимал, поэтому решил сначала поговорить с сыновьями.       Дин никогда не испытывал такой тревоги, выполняя поручение отца. Он нашёл эту чёртову кровь несчастного животного лишь через три дня. Теперь мчался на всех парах к отцу, параллельно терроризируя мобильный брата. Всё дело в том, что Сэм не отвечал ему ни на смс, ни на звонки. Если верить Джону, то ботаник Сэм «занимается делом», но подробностей никто не сообщал. И лишь, когда Дин появился на пороге номера, побледневший отец произнёс, как приговор: «Сэм пропал».       Джон приготовился хлестать сына по щекам, чтобы тот прекращал истерику. Приготовился держать удар. Приготовился «отбиваться» словесно. Приготовился лгать, что за сутки с небольшим охотник не сможет умереть, а значит Сэм жив. Но он не был готов к такому взрослому и собранному Дину. Тот в мгновение ока сорвался в Импалу, запредельно быстро разыскал их коллегу, который, к удивлению Винчестера, пил в местном баре. Парень схватил крупного мужика за грудки так, что у того дух перехватило: — Я намотаю твои кишки на свой кулак и каждый час буду отрезать от тебя по куску мяса, — прорычал на ухо Дин, — либо ты скажешь мне, где мой брат сейчас, либо скажешь мне это перед тем, как станешь жалким инвалидом. Джон хотел вмешаться, но когда услышал, как Эрл называет чёткий адрес, причем совсем поблизости с их мотелем, понял, что его сын справляется с беседами гораздо лучше. — Убей меня, — буквально молил охотник, когда выдал «гнездо», — мне не жить, парень. И в «Реке» у них свои люди. Убей, ради всего святого. Но Дин лишь откинул его на пол, как ненужную игрушку. Этот человек не был достоин смерти, а если твари решат расквитаться с ним сейчас, то Винчестерам только лучше — смогут выиграть время. — Дин, я уверен, что… — начал Джон по дороге. — Нет, отец. Ничего не говори, — резко оборвал его сын — мы найдём Сэма, а потом я увезу его от тебя, как можно дальше, — рыкнул он. И впервые Джон не осмелился спорить.       Этой охотой командовал Дин. Осторожностью и не пахло. Началось всё с того, что Импала остановилась у самой двери заброшенного дома, а её рёв не заметит разве что покойник. Джон просто следует за сыном, который моментально вышибает ногой дверь и, словно охотничий пёс, мчится вверх по лестнице. Джон морщится от мерзкого трупного запаха, который, кажется даже стены пропитал, и старается не отставать от сына. Лестница крутая, а ступеньки местами начали разрушаться, как и стены. Дин перепрыгивает кое-где через две ступени, лишь бы только подняться побыстрее. Остаётся надеяться, что он не свалится, ломая ноги и рёбра. Чтобы подняться на второй этаж, они преодолевают два пролёта, а там их уже ждёт девица. Татуировки-узоры украшают всё её тело. Она улыбается хищно, с издёвкой: — Пришли всё-таки. Вы за кем? — спрашивает она, протягивая руку к Дину, и у Джона спирает дыхание: он ведь не сказал сыну, как именно эти твари «взаимодействуют». Но охотник не успевает даже крикнуть. Его сын не настроен сегодня на беседы. Он мгновенно выкидывает руку вперед, и девушка падает замертво. Лишь через секунду Джон видит, как сын вытаскивает из её шеи свой серебряный нож, предварительно смоченный в крови несчастного ягнёнка. Парень мечется, как зверь: заглядывает в одну комнату, потом в другую. В маленькой комнатушке, подвешенная за руки находится беременная девушка. У её ног несколько ёмкостей с кровью, а от самого тела идут две трубки. Парень не рассматривает, лишь говорит отцу: «Её нужно освободить». Это приказ. И Джон вновь не перечит. В то время, как Дин ищет брата, Джон пытается освободить девушку. Она жива, но выглядит, откровенно говоря, хуже трупа: кожа белая, под глазами синяки. Самое ужасное — живот. Джон видит, как в этом обтянутом бледной сухой кожей сосуде предпринимает попытки двигаться малыш. Скудный опыт Винчестера подсказывает, что маленький человек внутри уже жизнеспособен. Его ещё можно спасти. Он говорит женщине какую-то чепуху про «ещё немного», перерезает верёвки, извлекает катетеры, чтобы сохранить остатки крови. Уложив ещё живое тело на пол, он выпрямляет спину и чувствует, как по его шее скользит рука. Он отравлен. — Охотник, — шипит за его спиной ещё один джинн, — здравствуй, это твоя жена? Может, ты пришёл за своим другом? — издевается тварь. Винчестер не идиот. Понимает, что стоит дёрнуться, как его тут же прикончат. Нож в крови у него в руках, вот только тварь за спиной стоит. У неё преимущество. — Я пришёл за сыном, — говорит Джон. Специально «Я», чтобы хоть у Дина был шанс. Он как никогда следит за мыслями, и это смешит потустороннюю тварь. — Твой сын… твой второй сын оказался сладким, но не таким, как эти женщины, — джинн вновь проводит пальцем по шее Винчестера, заставляя того зажмуриться, — это забавно, как ты стараешься не думать о первом сыне. Но мы видели его. Мы знаем, с кем он приехал. И знаем, за кем он приехал, Джон, — выдыхает гнусь, — мы ведь не сразу подвесили малютку Сэмюеля, нет, Джон, — он растягивает каждую гласную, словно убаюкивает охотника, — впрочем, он вас не выдал. Сложно выдать того… А впрочем, Джон… — секунда упоения собственной силой стоила твари жизни. Винчестер и нечисть одновременно коснулись друг друга, вот только первый сделал это серебряным клинком, а второй — рукой. Упали оба.       «Защищать Сэма» — вот установка, которая преследовала Дина всегда, всю жизнь, сколько он помнил себя. Чуть позже к ней добавилась вторая: «Семья на первом месте». И молодой охотник отчётливо слышал звук падений, но приказал себе не возвращаться, не поворачиваться на звук. Он видел силуэт брата. Узнал его сразу. Маленькая комнатушка, даже двери нет, окно, скорее всего крошечное, потому что и света там почти нет, но всё-таки разглядеть тело можно было. Оставалось не более пяти шагов, когда перед Винчестером, как чёрт из табакерки возникла ещё одна девушка: — Мне хватит касания! — завопила она, предупреждая, — мы касаемся жертвы, парень. Ты можешь и убить меня, но я успею, — она выставила вперёд руку, — давай нож. И разойдёмся. — Так значит вы даже договариваться умеете, — нахальная улыбка в этот раз вышла не очень возбуждающей. — Нож, — повторила красотка и немного подвигала кистью, выражая требование, — мне твой жалкий флирт не нужен. — И что мне с того? Я пришёл за братом. Что с ножом умру, что без него. А так хоть тебя подразукрашу. — Брат? — девушка-джинн засмеялась, — а вот он так не считает… Мы видели его сны. Очень плохой мальчик. Но знаешь, его кровь на вкус, как… — она сомкнула губы, словно прямо сейчас ощущала этот чёртов вкус и старалась распробовать, чтобы более детально описать, — как клубничный соус… к мясу. — улыбка пропала, и джинн вмиг посерьезнела, — разоружишься и сможешь забрать свою клубничку.       Ставить условия Винчестерам — удел самоуверенных неудачников. Однако татуированная напугана, хоть и виду не подаёт. Дин прекрасно знает это состояние, когда от страха вот-вот штаны менять придётся, но нельзя показывать противнику, потому и врубается сарказм, сексуальность, дерзость. Защитная реакция, чтобы как бы быть на равных. У охотника плана нет. У него перед глазами брат, который явно без сознания, а ещё из него вытекает кровь. Как там в сказках? Жизненная энергия. Конечно, куда ж без крови… Хотя, Сэмми тот ещё лось: уже выше брата, выше отца, вот только он всё ещё семнадцатилетний пацан. Почти семнадцатилетний. — Идёт, — улыбается Дин. — Чего бы ты не задумал, красавчик, мысли в направлении своего лося, — произносит сучка, — мы ещё и мысли читаем — откровенно глумится она, понимая, что парень пошёл на них с голым задом и нулём знаний.       Он вкладывает в руку девушки серебряный нож в крови, та шипит от боли, но нож не выпускает. Больно. До безумия больно, а у неё кожа нежная. Но самое главное, что она эту дрянь забрала и будет жить. Девчонка отходит в сторону, говоря что-то про похороны по человечески, а в следующую секунду теряется в пространстве… Удар приходится ровно в висок. Винчестер прихватил край куртки, чтобы кожей не касаться кожи и ударил прямо тем местом, где ладонь начинает переход в запястье. У него секунда — не больше. И вообще парень не был уверен, что это сработает, поэтому моментально валит с ног девушку, толкая куда-то в район груди. В следующую секунду слышится хруст черепа и глухой удар ботинка.       «Проверить пульс, проверить вены, проверить зрачки» — бьётся в голове Дина. Он не уверен, что это нужно делать. Он не уверен, что вообще действует правильно. Он ни в чем не уверен. — Господи, Сэмми, господи, — повторяет он, когда перерезает верёвку на ногах, — Сэм, боже, — вторит он, когда убирает катетеры, — хвала всевышнему, — когда видит, что кровь выступает малюсенькой каплей.       Холодное и бледное тело не подаёт признаков жизни, как кажется брату, но он отказывается верить своим медицинским знаниям. Дин охотник, а не доктор. Парень запрещает себе думать о дурном исходе. Усадив брата у стенки, он оглядывает комнату, находит второго охотника, тот выглядит ещё хуже, но в приоритете всё равно братишка, поэтому Дин выдёргивает катетеры, не особенно заботясь о боли — всё равно не почувствует, перерезает верёвку, которая удерживает тело в подвешенном состоянии, и, откровенно говоря, не особо красиво поступает с охотником — просто укладывает на пол. В первую очередь нужно вынести брата.       У Дина на заднем сидении расположились три почти-трупа. Что с отцом приключилось, он ещё не знает, но тот дышит, не ранен, даже выматерился, когда сын его поднимал. Не особо отличается от вытаскивания пьяного Джона из бара. И такое в жизни Винчестеров было. Рядом с Дином «сидит» вторая девушка. Она выглядит пободрее первой. Даже что-то бормочет иногда. Третью пропавшую он не нашёл. Да, корит себя, потому что прочесать каждый уголок не смог — в машине Сэмми, у него кровопотеря, а пульс Дин не смог нащупать. Но парень уже позвонил Бобби, тот примчится к ночи. Может быть, даже кого-то возьмёт с собой.       В больнице принимаются за помощь девушкам. Сложно назвать больницей одноэтажное здание, в котором сейчас только три доктора и пара медсестёр. У них и палат-то толком нет. Но парню плевать. — Нам нужно заполнить документы, — подходит к нему милая девушка, старается выглядеть дружелюбно, — вы сможете дождаться полицию? Нам её вызвать нужно. — Мой брат… — говорит Дин, — наша страховка… Эм… Займитесь братом! — Вы в шоке. — И поэтому меня не посадят за чьё-нибудь убийство! — рычит он, — Дэвид Хоуп, — выдаёт он, — его имя Дэвид Хоуп. — Чьё? — хлопает глазами девушка, — вокалиста? — Брата моего! — агрессирует парень, — в мире бывают совпадения, чёрт подери! Займитесь моим братом! Где он?! — злость, адреналиновый откат, страх. Дин чувствует, как ему не хватает воздуха, как трясутся руки, и он из последних сил старается взять себя в руки. — Сэр, меня зовут доктор Горрер, — мужчина касается плеча Винчестера, заставив обернуться, — мы оказали первую помощь. Мы обязаны сообщить… — Жив? — срывается с губ Дина. Доктор опускает голову: — Вам нужно успокоиться, — тон тошнотворный, приторный, и парень не может гарантировать, что его не вырвет прямо здесь, — ему нужно седативное, — обращается доктор с медсестре, а потом вновь поворачивается к Дину, — мы не можем дать гарантий. Кровопотеря. Нужен анализ крови. Сэр, у нас… нет таких ресурсов. Даже банка крови толком нет, — со стыдом признаётся мужчина и хлопает Дина по плечу.