Вызимский ассенизатор

У него был знакомый поэт, который жил на улице Одуванчиков. Этого поэта по-настоящему звали Пудиком, но, как известно, все поэты очень любят красивые имена. Поэтому, когда Пудик начал писать стихи, он выбрал себе другое имя и стал называться Цветиком.

Я нагрел воды, залил в свою любимую большую кадушку, забрался в неё и уже собирался как следует расслабиться за просмотром иллюстрированного журнала «Порочные эльфки», когда моё внимание привлёк какой-то звук. Я поднял глаза и чуть не выпрыгнул из кадушки. Справа от меня, шагах в трёх, стоял исключительно подозрительный тип с двумя мечами за спиной и увлечённо рылся в шкафчике. Я замер, глядя на грабителя и прикидывая – успею ли я добежать до кладовки, где лежит арбалет, выволочь из-под кровати сундук, где под слоем разного барахла валяются арбалетные болты, и произвести выстрел до того, как меня зарежут, учитывая, что арбалет находится в разобранном состоянии? - Слушай, что у тебя тут за помои? – Пробурчал визитёр. – «Букет Туссента»… «Меттинское розовое номер три»… Нормальной водки нет? - Водка в погребе. – Ответил я. – Люк в углу, справа от дивана. - В погребе – это хорошо! Соображаешь! – Похвалил грабитель и обернулся ко мне. Я чуть не утонул. Грабитель был мной. Разве что – выражение лица не такое интеллигентное. Жуткого вида шрам через всю физиономию тоже был новшеством. И волосы – длинные, грязные, отвратительно седые – как у какого-нибудь егермейстера из эротических фантазий послушницы храма Мелителе. На затылке волосы были завязаны в хвост – так делают зерриканские наёмники, но у них это выглядит лучше. Если этого типа перекрасить в натурального блондина, сделать модную причёску эльфа-мятежника, наклеить симпатичную бородку и провести пару пластических операций, чтобы залакировать шрам – его можно будет легко спутать со мной. Нехорошие подозрения зароились в моей голове. - Ну, здравствуй, братец. – Ухмыльнулась копия. – Небось, до чёртиков рад меня видеть? - Откуда ты взялся? – Прошептал я. - Я бы с удовольствием ответил. – Сказал он. – Но, к нашему общему сожалению, страдаю хронической ретроградной амнезией. Даже если когда-нибудь я и помнил что-то о своём детстве, то теперь окончательно забыл. Поэтому – у меня к тебе тот же вопрос: откуда я такой взялся всем на радость? Я плеснул воды себе на лицо, в тайне надеясь проснуться. Но этот тягостный сон и не думал кончаться. - Был у меня брат. – Признался я. – Я его почти не помню. Детские воспоминания – они всё больше о том, как крадёшь что-нибудь на рынке, прячешься в кусты и ешь. Память сохраняет лучшее… Трудные были времена. Послевоенное лихолетье, как сейчас говорят. Когда нам было лет по семь, папаша отдал брата куда-то в кадетский корпус или вроде того… А меня оставил. Я часто представлял, что это меня послали в кадетский корпус вместо брата и как я там жирую… - Кадетский корпус? – Повторил двойник и улыбнулся так обворожительно, что я чуть не нырнул в свою кадушку с головой. – Ну, ладно. Пусть будет кадетский корпус… По-крайнем мере, теперь понятно, кто украл у меня счастливое детство… Это дело надо спрыснуть! Значит, я в погреб – посмотрю твои запасы, а ты давай мойся и одевайся. Будем бухать и о делах наших скорбных разговаривать. Когда я переоделся в чистое и уселся за стол, блудный братец уже расставил там найденные в погребе солёности и копчёности и разлил по стаканчикам «Темерскую ржаную». - Ну… за знакомство… – Начал он. – Я, кстати, Геральт. Из Ривии. Я чуть не подавился. Геральт любезно подал мне огурчик. - Терраклеус. – Представился я, когда этот овощ как-то протолкнул в желудок застрявшее у меня в глотке пойло. – Пакс. - Это что же получается? Моя фамилия - Пакс? - Вздрогнул Геральт. - Получается, что так. - Сообщил я. - Никому не говори. - Попросил ведьмак сдавленным голосом. - А почему из Ривии-то? - Не удержался я. - Ты ж коренной темерец! - Хрен его знает. – Сказал Геральт и отправил в рот маринованный гриб. – Ляпнул как-то, а потом прижилось. Я в этой Ривии и не был никогда. В Лирии приходилось, чуть не прибили меня там, а до Ривии так и не добрался. - Мост через Яругу? – Вспомнил я. – В Лирии? - Да… А ты откуда знаешь? – Геральт удивлённо взглянул на меня. - Читал. У пана Цветистого. - А! Цветик! Ну, конечно. Как я мог забыть… Он что – и об этом написал? - Ага. В романе «Хождение конём». Так ты хочешь сказать – ты и есть тот самый Геральт из книг Цветистого?! - Трудно сказать. – Вздохнул он. – Сам-то я их не читал. Чего там Цветик наплёл – я не в курсе. Может, тот. А может – и не совсем. Так, прототип отдалённый... - Вообще ни одной не читал?! – Изумился я. - Только этого не хватало – ещё и читать его! – Сказал Геральт, разливая по второй. – Мне и живых выступлений хватает. Трясётся следом на своём ишаке и валит экспромтом. Стихи, рассказы, очерки… Я из его экспромтов только одно произведение помню. Которое он чаще всего повторял. Хочешь – зачитаю? Я кивнул, не веря своим ушам. Геральт поднял стакан, придал лицу возвышенное выражение и с чувством продекламировал: Я – поэт. Зовусь я Цветик. Вот на мой творческий вечер билетик. - Коротко и складно. – Прокомментировал он. – Настоящий поэт, что говорить. Давай за Цветика! Я выпил, торопливо загрыз огурцом и жадно спросил: - Так ты его знаешь?! - Кого? - Пана Цветистого! - Цветика? – Геральт хищно оглядел стол в поисках чего-то посущественнее, остановился на ломте сала, запихал его в рот и, жуя, продолжил. – Как облупленного. - Какой он? – Спросил я с придыханием. - С виду – задохлик. – Поведал Геральт. – Но как начнёт языком молоть – будто вырастает! И человек душевный. Мы, когда вместе путешествовали, бывало – у меня с работой напряг, так только с его творческих вечеров и кормились. Опять же, девиц он там находил… Приедем в какой-нибудь заштатный городишко – мы с лошадкой Плотвой и ишачком Бодлером идём в корчму, а он – сразу на главную площадь, билетики раздаёт. А жрать охота так, что всё сворачивается в трубочку! - Геральт с хрустом откусил половинку солёного огурца и продолжил с набитым ртом. - Сижу, жду, пока он на своём вечере богему местную с ума сведёт. А потом – с деньгами и девицами – ко мне. Пропьём всё, как положено. А утром, с бодуна – в путь. Цветик ноет, мол, ночь не спал, голова болит, а куда деваться? За комнату в корчме платить уже нечем, да и вообще – главное в искусстве – вовремя смыться… - Как же так? – Удивился я. – Пана Цветистого читает весь Север! Да и Юг, наверное. У него гонорары заоблачные должны быть! - Так у него и гулянки после этих гонораров заоблачные. – Сообщил Геральт. – Недели за две всё спускает. Тут-то седлает он своего ишачка и снова идёт по миру. У него это называется «чесать по городам и конвентам». Конвент – это типа творческого вечера, только девок больше. Очень Цветик это дело любит. Ну, давай за конвенты! Мы выпили. - Интересная у тебя жизнь… – Завистливо протянул я. – Разные страны, женщины, да и приключения всякие, если пан Цветистый не очень преувеличивает… - Приключения-то? – Геральт отхватил ножом хороший кусок окорока и сладострастно впился в него зубами. – Не преувеличивает. Этого дерьма хватает. - Дерьмо, – вздохнул я, – больше по моей части. - А ты-то чем недоволен? – Изумился Геральт. – Вон хоромы какие! Работа стабильная. На окладе сидишь. И зарплату небось аккуратно платят, а не как у меня... Геральт тоже вздохнул. - Ну, платить-то платят… – Признал я. – И не только оклад. Вместе с приработком – оренов семьсот в месяц выходит. - Семьсот оренов?! – Геральт даже жевать перестал. – Это что получается? Мне за утопца платят двадцатку, если повезёт… Это мне 35 утопцев в месяц надо истреблять, чтобы столько зарабатывать?! Без выходных и церковных праздников?! Я бы истребил, да где я тебе их столько найду! Геральт бросил вилку и обиженно уставился в угол. - Ну, утопец – не такая уж страшная скотина… – Осторожно обронил я. - Что бы ещё понимал! – Рассердился Геральт. – Утопец – особо опасный бармаглот! Выскакивает внезапно из какого-нибудь дерьма – и пугает до усрачки! - Тебе, как специалисту, конечно, виднее… – Сказал я. – Но у нас, вызимских ассенизаторов, с утопцами разговор короткий. Надеваем спецкостюмы, берём распылители и травим их, гадов. В значительных количествах. - Это в каких – значительных? – Спросил Геральт. - Штук по 30-40 за один прочёс. И никто нам за это отдельное "спасибо" не платит. За оклад вредителей уничтожаем. Геральт помрачнел. - Вот куда утопцы делись. – Меланхолично констатировал он. – Вы их, значит, травите за оклад, а я без работы сижу! Конкуренты, мать вашу! Нет! Мне нужно срочно залить горе! – Геральт наполнил стаканчики. – За вас, ассенизаторы! – Он выпил, поморщился и добавил. – Живут же люди! - Ну, а что? – Рассмеялся я. – Хочешь, я тебя к нам устрою. Твои навыки и в канализации пригодятся. Там у нас шушеры разной навалом. Утопцы – это ерунда! Иногда такое встретишь – не знаешь, как ноги унести! А специфику по ходу дела освоишь. Она не такая сложная. Геральт помолчал, ковыряясь вилкой в квашенной капусте, поднял на меня глаза и сказал: - А давай-ка с этого места поподробнее! Как знать – может и впрямь переквалифицироваться пора. Может, не зря говорят, что ведьмак – профессия вымирающая? Ты только мне сперва расскажи, как ты птерозавра валил? Это ведь тварь серьёзная. Я-то знаю. - Честно говоря, повезло мне. – Сказал я. – Там ещё рыцарь был, Розовая Роза. Он впереди шёл и тварь сначала на него кинулась… - Ага! На живца, значит, ловил! Молодец! – Похвалил Геральт. – Я помню, с местной упырицей – теперешней принцессой – такой же приём использовал. Очень эффективно! Ну, а дальше как? - Дальше я от неё побежал… - Тоже правильно! – Обрадовался Геральт. – Действуешь, как профессиональный ведьмак! - …затаился у прохода и, когда она полезла, обрушил на неё решётку. Вот и всё. - Да ты мастер! – Восхитился Геральт. - Заманил в подходящее место и прикончил с применением особенностей рельефа! Филигранная работа! Братец! Тебе прямая дорога в ведьмаки! - Не преувеличивай! – Смутился я. – Вы же мутанты, всякие испытания травами проходили. У вас рефлексы сверхчеловеческие! - Вот как раз в этом Цветик всё немного приукрасил. – Поморщился Геральт. – Ради псевдонаучного эффекта. Испытание травами в основном было нужно для удовольствия проводивших мутации магов-дегенератов. Толку от него, на самом деле, никакого, если не считать неизлечимой душевной травмы и панического страха перед капельницей. С остальными мутациями всё обстоит примерно также. На самом деле те парни вообще не знали, как на нас подействуют все эти грибы и мутагены. Они хотели посмотреть, что получится. - Геральт мрачно съел маринованый грибок. - А получалось чёрт те что. Поверь, Терри, эти мутации больше мешают, чем помогают. Но только я тебе этого не говорил! Профессиональная тайна! - Ничего себе! – Сказал я. – А куда эти маги потом делись? - Сдохли. – Геральт нехорошо улыбнулся. – В страшных мучениях. В один прекрасный день они перенюхались фисштеха и забыли запереть одну из клеток. Тут мы до них и добрались. - Жёстко у вас там было. – Меня передёрнуло. - Ага! А ты говоришь – кадетский корпус. – Геральт налил себе и маханул без закуски. – Ладно, хватит о плохом! Ты обещал мне введение в ассенизаторскую специфику!