Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь двойник?!!

В этот раз было немного стыдно. Совсем чуть-чуть. Но после всплеска тревоги и немного иррациональной злости на Клауса, которого здесь даже нет, из-за того, что был нарушен тот момент, когда Элайджа узнал наконец, что станет отцом, Елена ощутила прилив неловкого облегчения. Потому что впрямь не знала, что еще сказать и как себя дальше вести после. Черт, да это и было одной из причин, почему Елена вообще не хотела никаких отношений! Ей всегда было проще действовать, а не разговоры говорить. А сейчас будет именно та фаза, где говорить не только придется, но и очень нужно. Строить как-то дальше жизнь же нужно. Немая сцена продлилась ровно шесть секунд. — Клаус и Элайджа?! — изумленно выпалил Деймон, смотря на нее круглыми, как цент, глазами, в которых на миг вспыхнула боль с толикой ревности, которые, впрочем, быстро погасли и сменились смесью ужаса, веселья и иронии. — Серьезно?! Ты даже забеременеть не можешь нормально, мисс ведьма! — Нормально я забеременела! — вредно проворчала Елена, хмуро зыркнув на Деймона, втайне радуясь, что он более или менее спокоен, хотя как раз от него можно было ожидать довольно буйной реакции, и немного тревожно на все еще застывшего в шоке Стефанию. — Как все дуры до меня. Куколка подавилась смешком, но Елена это проигнорировала и вместо этого перевела взгляд на Кола. — Ну и долго твой брат еще будет валяться в муках яда, что течет по его венам, около моих ног? Может, уже поудобнее устроишь его, оболтус, прежде чем мы напоим его противоядием? — многозначительно добавила она, показав рукой на тихо застонавшего Элайджу. Кол театрально надулся. — Все еще не помню, кто назначил тебя командиршей, прелестница, — проворчал он, но тем не менее подошел к Элайдже и, присев перед ним, вскинул на нее взгляд. — Эксплуатируешь меня как хочешь, жестокая женщина. Елена сладко улыбнулась. — Это основа крепкого брака, муженек, — елейно произнесла она. — Привыкай давай шустрее, если хочешь дожить до нашего хотя бы первого юбилея. Издав преувеличенный тяжелый вздох, Кол не особо нежно поднял Элайджу и испарился из комнаты. Елена надеялась, что этот дурила не будет намеренно ронять брата где-то по пути и биться им об углы, с него станется. После чего она скинула пальто, бросила его на спинку дивана и, уперев руки в бока, приняла решение о том, что они будут делать дальше, оглядела остальных. — Ну что, бегать за Клаусом смысла нет, — со вздохом констатировала Елена. — Все равно сам сюда рано или поздно припрется. Поэтому остаемся тут и… Деймон тут же вскинул руки и сделал шаг назад. — Убираться не будут, — решительно заявил он. — У меня все еще моральная травма после того, как хозяин этого милого домика разбил мою малышку. Мной. Елена широко улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Класс, тогда с тебя продукты, потому что в этом доме их явно нет, — с чрезмерным притворным энтузиазмом заявила она, намеренно не упоминая, что всю жратву для несостоявшегося рождественского ужина забрала с собой и та спокойно лежала себе в зачарованных контейнерах в ее сумке. Деймон возмущенно открыл рот. — И не забудь найти ингредиенты для зелья-противоядия от яда оборотней, — вдохновенно перебила она его и хитро прищурилась. — Клаус вернется и может тут всех покусать, а у меня противоядия осталось не так много и этого даже Элайдже сейчас может не хватить. Ты же не хочешь ловить глюки, сгорать в лихорадке и умереть в муках, клыкастый? Уверена, что нет. Сальваторе-старший открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. И прежде, чем он пришел в себя и начал возбухать, в игру включилась Кэролайн. — Да, правильно, пошли купим продукты, — пропыхтела она, подойдя к Деймону и начав его весьма грубо толкать в сторону двери. — А я прослежу, чтобы ты купил то, что полезно нашим беременным леди, вместо всяких вредностей, которые ты точно купишь!.. С последним словом они исчезли за дверью обычным человеческим шагом, и Елене не нужен был вампирский слух, чтобы услышать, как они продолжили перепираться, как пара малышей, до самого первого этажа. Она покачала головой и не успела бросить взгляд на куколку, как та исчезла в той же двери, торопливо бормоча что-то о том, что ей нужно проверить Фрейю и Элайджу и убедиться, что Кол последнего не потерял где-то на лестнице. Елена вскинула бровь. — Нас так ловко кинули, чтобы мы сами убирались, или мне кажется? — недовольно протянула она и перевела взгляд на Стефанию, единственного, кто с ней остался. Он промолчал. Его взгляд был направлен на нее, но как будто его здесь не было. Елена с тревогой поняла, что с того мига, как Стефания услышал о том, что у ее детей разные отцы и их личности, он ни слова не сказал. Не дал понять, как он отнесся к этому, в отличие от Деймона. Честно говоря, Елена ожидала, что Стефания поведет себя так, как повел его брат, и что Деймон, наоборот, мог психануть, разозлиться или обидится, и ищи его потом по местным барам. А оно воно но че. — Эй, Стефания? — нежно окликнула его Елена подойдя ближе, и положив руку ему на плечо. — Ты в порядке? Я знаю, это небольшой шок, но… — Я мог стать отцом, ты знаешь? — тихо пробормотал Стефания, чей взгляд наконец сфокусировался на ней. — Перед тем, как Кэтрин ворвалась в нашу жизнь, я любил одну девушку, и хотел на ней женится. Мы так были увлечены друг другом, что не удержались, и разделили ложе до брака. Она забеременела. Но… Ее опекун в то время избил ее и убил ребенка, а Валери я больше не видел. Сердце Елены непроизвольно сжалось от жалости и печали. Она шагнула вперед, и обняла Стефанию, уныло отмечая, что под тоской и застарелым страданиям о былом, в голосе ее приятеля проскользнула надежда. Надежда на то, что раз она смогла забеременеть от вампира, то может и у него может быть шанс. Может быть, Стефания думал, что она залетела с помощью магии. В конце концов, Ребекку же Елена смогла обрюхатить если можно так сказать. — Мне так жаль, Стефания, — тихо прошептала она, поглаживая его по затылку, и ощущая, как бережно он обнял ее в ответ. — Ты был бы отличным отцом. Но боюсь, сейчас все, что я могу предложить тебе, чтобы унять боль в застарелой ране, так это быть крестным одного из моих абрикосен. Стефания на миг застыл, явно уловив ответ на своей незаданный вслух вопрос. — Это все ты, да? — со слабой усмешкой спросил он, чуть отодвинувшись, чтобы они могли взглянуть друг на друга. — Дело не в первородных. Это просто ты. Елена смущенно улыбнулась. — Да, даже утроба у меня с придурью, что сказать, — притворно-устало вздохнула она. Стефания тихо засмеялась, и часть напряжения в воздухе развеялась как не бывало, хотя печаль и тоска по невозможному в его зеленых глазах все еще таилась на дне зрачков. Когда смех утих, ее вампирский друг сделал глубокий вдох, и, расправив плечи, он сделал небольшой шаг назад, расцепляя их объятия. Стефания сняла куртку и небрежно бросила на диван рядом с ее пальто и решительно подтянул рукава своего серого лонгслива. — Ну что, начнем? — вскинул бровь он и направился к двери, ведущей из гостиной на лестницу и во двор. Елена не торопилась следовать за ним. Как только она была уверена, что Стефания спустилась вниз и начала складывать трупы, то достала палочку. И тут же замешкалась. Елена еще не вызывала Патронус. Пробовала, но тогда с магией еще было так себе, так ничего не вышло. И не знала, как тот выглядит теперь. Часть нее надеялась, что как прежде. Ей нравился ее олень. Он был чем-то родным и напоминал о ее самом первом отце, Джеймсе Поттере, с кем не хотелось терять последнюю связь. А другая часть не осознавала, что сейчас было все по-другому. Другой мир, другая она. И с большой вероятностью другой патронус. И с этим ничего не поделать. В конечном итоге Елена взяла себя в руки и произнесла заветные чары, изо всех сил сосредотачиваясь на всем том счастливом, что испытала в этой новой жизни. На смехе Джереми, улыбке Дженны, надежном присутствии Аларика. На друзьях и на том приливе счастья, что испытала буквально пару часов назад, когда она вновь увидела Сириуса после стольких лет горя и тоски. С ее палочки сорвалось серебристое облако, которое вскоре обрело форму, рост и плотность. Ее губы невольно задрожали, когда перед Еленой вместо чего-то чужого, предстал знакомый величественный олень. — Все-таки что-то во мне все еще целое несмотря ни на что, а, Сохатый? — очень тихо прошептала она, словно в трансе протянув руку вперед, когда олень почтительно склонил голову, хотя и знала, что ничего не почувствует, ведь он был все же нематериальным, как бы осязаемо не выглядел. На несколько мгновений, Елена ощутила, как ее окутало умиротворение и покой. Она словно закуталась в любимое и уютное одеяло. С учетом ее суматошной жизни, Елена страстно хотела бы застыть в этом мгновении как можно дольше. Но также понимала, что это невозможно. В любой миг мог вернуться бешеный Клаус, Сириус уже небось там свои даже в этом мире длинные, кудрявые и такие красивые космы на себе рвал, и нужно было проверить Элайджу. Нужно дать ему противоядие и явно варить еще. С неохотой Елена сделала шаг назад. Она тихо надиктовала короткое сообщение для Сириуса, давая ему понять, что с ней все хорошо, и номер своего сотового, чтобы он позвонил ей еще часа через два, даже если это было немного странно, использовать Сохатого как анимированную визитку. После чего отправила его прочь, а сама, сделав глубокий вдох, наконец покинула гостиную. Елена мимоходом бросила взгляд через перила, чтобы только увидеть, как Стефания на вампирской скорости стаскивал тела в середину двора. Ее быстро затошнило от мельтешения и она отвела взгляд. Немного погодя Елена, порывшись в сумке и уныло понимая, что противоядия у нее осталось всего одно, а не пара, как ей думалось, смущенно застыла, не совсем уверенная, куда именно Кол упер Элайджу. Комплекс ей был почти незнаком, поскольку по его отражению не было времени бродить, и экскурсию ей никто не устраивал, и она даже толком не знала, что здесь и где расположено. Впрочем, Елена быстро вспомнила про Кола. Точнее, их брачные узы, которые гипотетически должны не только помогать транслировать друг другу эхо их страдашек, но и работать как радар. Елена прикрыла глаза и сосредоточилась на том пульсирующей золотой нити на краю своего сознания, которая связывала ее с Колом, рассеянно отмечая, что так до сих пор и не проверила, насколько сильно они вплелись в их сути и чем именно это может еще аукнуться в будущем. Кол обнаружился именно там, куда ее привели узы и стопы. В комнате с обилием книг и антиквариата, педантичной чистотой, выдержанной в чисто мужском стиле и пропитанной знакомым дорогим парфюмом. Элайджа пробыл в этом городе не так долго, но уже успел напитать это место частицей себя настолько, что Елена с полпинка поняла, что он жил здесь с тех пор, как Клаус вернул комплекс себе. А может, и раньше, тогда, когда только построили этот дом, и даже будущий труп, который Марсель, со своей шайкой не смог вытравить дух Майклсонов из этих стен. — Как он? — тихо спросила Елена, подойдя ближе к кровати, где все еще без сознания, но то и дело постанывая, лежал Элайджа. — Жар, галлюцинации, и стоны. Весь набор удовольствий от яда оборотней, — мрачно произнесла куколка, сидевшая подле старшего брата. Она то дело прислоняя чистое полотенце к его шее, вытирая кровь и гной. Рука Элайджи была перевязана, но сквозь бинты уже выступила кровь, ясно говоря, что повязку нужно скоро менять. Елена обошла кровать, и присела по другую сторону от него. Особо не задумываясь, она коснулась его лба тыльной стороной руки, отмечая, что он впрямь весь горит. — Есть еще укусы кроме этих двух? — все также тихо спросила она, обернувшись к куколке. — На локте еще один был, — ответил за Ребекку Кол, отлипнувший от стены, где изображал ветошь, и встав в подножье кровати, сунув руки в карманы брюк. — Видно Ники впрямь чокнулся и кусался как бешенный пес, пока Элайджа пытался его оттащить от нашего милого домика, где он нас нашел. — Его глаза были полностью красными, — чуть слышно пробормотала куколка, обернувшись к Колу. — Ты же видел это тоже, да? Глаза Ника были красными. Кол согласно кивнул. — Да, я и сам сейчас думал об этом, — непривычно мрачно произнес он. — Видно, проклятие впрямь очень сильное. Простая ведьма такое не сделает. Одна уж точно. Елена поджала губы, но вместо комментариев открыла наконец флакон с противоядием. Пару секунд она просто задумчиво смотрела на не самую аппетитную на вид, да и на запах тоже, жидкость, а потом бросила взгляд на Кола. — Как думаешь, в этом доме найдется шприц? — спросила она и приподняла флакон, чуть потряся им в воздухе. — У меня осталось только одно. Этого и так может не хватить из-за множества укусов, с чьего появления прошло уже много времени, а значить лить прямо на них уже почти нет смысла. Весь яд в венах. Поэтому если введем прямиком в кровь, то эффекта будет больше, пока я не сварю еще, когда у меня будут все ингредиенты. Строго говоря, Елена могла использовать магию, хотя подобные чары, позволяющие зелью впитаться через кожу, не ее стезя от слова совсем. Но то немногое, что помнила из раздела целительной магии, особенно по части ядов магических существ, то лучше с дополнительной магией противоядия, как и большинство зелий, не смешивать. Можно усилить действие, а то и сразу убить. Поэтому лучше либо перорально, либо механическим путем вводить противоядия. Ведь технически Клаус более чем магическая тварь и его яд такой же. Элайджа, может, и не умрет, но и хуже Елена ему делать не хотела. Кола в миг сдуло из комнаты. Она надеялась, что он пошел именно искать шприц, а не смотался куда-то подуться, как малыш. Хотя, уж кого-кого из семьи Кол если не любил больше, но слушался точно, так это Элайджу. Если бы это был Клаус, то да, Кол мог закочевряжиться, пойти человеческим шагом, намеренно оттягивая момент возращения, и из вредности еще бы и пнуть его, пока тот невминозе. Но это был Элайджа. И уже спустя буквально минуту Кол вернулся с упаковкой, где был новенький стерильный шприц и даже жгут. Елена почти была уверена, что он нашел их не здесь. Мысленно поблагодарив Грейсона Гилберта и за привитые им медицинские навыки, она без труда набрала варево в шприц, затянула жгут на руке Элайджи и сделала инъекцию в найденную на сгибе вену. — Какая ты сексапильная докторша, однако, — игриво покачал бровями Кол, когда шприц опустел. Она не отреагировала на его шпильку. Елена мрачно смотрела на укус на шее Элайджи и его все еще бледную кожу, и понимала, что одной дозы противоядия впрямь было недостаточно. Не стонал больше, а вроде просто отключился, но не более того. Этой дозы было мало. Впрямь нужно варить еще, и как можно скорее, чтобы Элайджа не страдал за зря из-за клыков своего брата. У него и так хватает поводов в его долгой жизни, чтобы страдать от мук совести и боли. — Мало, да? — тихо прошептала Ребекка, нервно поглаживая живот, и кусая губы. — Мало, — мрачно ответила Елена и с неохотой встала с кровати, на ходу нащупывая телефон. Нужно поторопить Деймона с ингредиентами и… ответить на тридцать пять сообщений от Дженны, еще десяток от Джереми и столько же от Аларика, чей приход даже не слышала, потому что, видимо, случайно отключила звук на телефоне. Черт. С Сириусом разобралась, а про других родственников забыла. Особенно о беременной ее части, и за это ее явно по голове не погладят. Блинский Клаус и Марсель заодно. Да, может быть, в этот раз их вина была больше косвенная в том, что Елена прохлопала ушами из-за всех этих событий тот момент, когда должна была позвонить Дженне, но если учесть, что на этих двух она уже и так злилась и была готова орать на них, как десяток мандрагор и одна банши сразу, то скинуть на них еще и эту вину казалось уже почти логичным и правильным. В любом случае, Елене было не до семантики. Ее опять зажимали со всех сторон: Майклсоны почти всем составом, родственники, мутные ведьмы и Сириус, и она ощущала себя в чертовой ловушке. Елена прикрыла глаза, сделала вдох-выдох, чтобы немного собраться с силами, обещая себе, что как только разберется с бешеным Клаусом, то тут же проведет целый день, не делая ничего, после чего решительно направилась прочь из комнаты, в то же время набирая номер Дженны. Ну, понеслась коза по ипподрому. Вот о чем подумала Елена перед тем, как нажать кнопку «вызова», и поднести его к уху, предчувствуя заранее звуковой удар по своим ушным перепонкам. — Елена Саманта Гилберт! Я тебя убью! — на ультразвуке рявкнул голос Дженны после в сторону гудка, и, помолившись о терпении, Елена как можно слаще поприветствовала тетушку, и стала ждать длинной лекции о том, что она безответная свинюшка. И она начала.