Я пожираю гнев ложками

       Побыли кисейной барышней в образе Спящей Красавицы, — хотя, с фиолетовым и опухшим фингалом на полрожи, сомнительно, что красавица, — и хватит, нечего разлеживаться и занимать своей бессознательной тушей кровать. Если вкратце о своем состоянии, то в глаза пытливо били яркие лучи зашедшего утреннего солнца, голова гудела, как от жуткого похмелья или, вероятней, как тонкий пронзительный сигнал поезда, все тело ломило, будто всю ночь меня перемалывало под колесами фуры, левую руку совсем не чувствовала. Ресницы дрожали на залитых свинцом веках, призывая очнуться от глубоководного сна и медленно через силу распахивая глаза, мутная картинка окружения, не поддавалась фокусировки некоторое время. Серьезно же меня потрепало, да так, что организм завещал долго не подниматься с постели, но от однообразного лежания в одной позе онемели мышцы и без того перегруженные вчерашним боем. Чтобы еще раз довела себя до такого состояния, уж простите, но второй подход кулаком по лицу и надорванную конечность с нервным срывом и потерей крови точно не переживу.        Отлежавшись еще немного и наладив мыслительный процесс вместе со зрением, разминая шею поворотами, елозя затылком по подушке, огляделась по сторонам, узнавая обстановку своей комнаты.        Ребята, я не на том свете, живем-живем!        Радостно пиздец как, еще ничего не болело и вообще прекрасно было бы. Попытавшись оторвать спину, щелкнувшую в позвоночнике, мученически простонала, чувствуя, что в надорванном горле пересохло, словно в пустыне Сахары. Только наладив движение здоровой руки, потерла лоб, борясь с мигренью и зашипела на задетую половину лица, где ярким следом расползлась гематома.        — Ты проснулась! — услышала громкий осчастливленный голос с нотками облегчения, который прорезал уши силой тональности и страдальчески промычала, поворачивая голову к его источнику, а точнее к порывисто подскочившему ко мне Гону, взволнованно осматривающему меня на остатки хоть кого-то здоровья.        — Чуть тише, — жестом попросила поуменьшить рвение, все еще не стабилизировавшись после потери сознания ночью и Фрикс неловко потрепал волосы на затылке, широко и извиняюще улыбаясь, стоя сбоку от моей кровати.        — Прости… — извинился Гон, мерно хихикая, окрыленный пробуждением. — Ты как? — беспокойно опросил о самочувствии тот, будто мне могло случайно оторвать еще и ногу в добавок, пока спала.        — Я не хочу при тебе материться, — ответила мальчишке и он понял, что максимально хреново, но жить буду, а значит можно спокойно выдохнуть.        Наметившись все же принять сидячее положение, я кряхтя с поддержкой Гона за локоть смогла сменить положение тела, ощущая, как туловище снова принимается функционировать, стоит просто расходиться и тогда станет гораздо лучше. Попросив Фрикса об услуге подать воды, он отзывчиво налил мне целый стакан, к которому тут же жадно припала, совершая огромные глотки, утоляя жажду и выпила несколько подачек, чтобы снизить нарывания в глотке. Прокашлявшись и помяв плечо, обратила внимание на медицинское крепление на левой руке, зафиксированной под грудью, как при переломе и спросив об этом, Гон ответил, что врач, который вчера осматривал меня, сказал, что для заживления ран придется походить так, пока рубцы не стянутся и мышечная ткань не восстановится. Ранения действительно были глубокими и запущенными, пришлось наложить швы, в остальном лучше держать конечность в полном покое, где-то ближе к сентябрю можно будет снять повязку и вытащить нити.        — Сказали, что останутся шрамы, — слегка угнетенно предупредил Фрикс, передав слова медика, полагая, что меня опечалит факт наличия памятных наград на коже порезами, но только махнула на это, не испытывая затруднений.        — Как понимаю, ты с Киллуа дотащил меня до врачей, а потом еще и в кровать уложил, да? — быстро пришла к верному выводу, каким образом оказалась в своем номере и мальчишка кивнул, присаживаясь на край.        — У тебя была большая кровопотеря и делали переливание, — указав на перевязанный бинтом сгиб в локте, пояснил Гон, рассказывая последние события, какие пропустила отправившись в мир грез, в котором, к слову, не присутствовало кошмаров. — Мы сильно перепугались за тебя, — объявил о своих чувствах тот, давая осознать, что падать в обморок было не совсем хорошим решением, но с отключением бодрствования поделать было нечего, это являлось неизбежным, вспомнив в каких жизненных колебаниях оказалась.        Благодарно и мягко улыбнувшись, потрепала Фрикса по локонам, от чего он приподнял уголки губ, забывая о том, что случилось днем ранее, приникая к ладони от приятного жеста, будто ластившийся котенок.        — Спасибо, что позаботились обо мне, — искренней признательностью оповестила я и оглянулась по сторонам, примечая, что над ухом не слышно привычного ехидства или ворчания, а среди интерьера отсутствует одна небезызвестная мне личность. — А где Киллуа? — поинтересовалась о местонахождении третьего из нашей компании, не видя его крутящимся рядом.        Не сбежал же он после той детской шалости, что и поцелуем назвать сложно к Канадской границе? Он же не настолько был смущен этим, верно?        — После того, как привезли тебя на кресле, то он сказал, что пойдет на пробежку и до сих пор не вернулся, — сдал с потрохами своего друга Фрикс, повествуя о причине пропажи Золдика.        Все же сбежал… Ладно, видимо, ему было необходимо проветрить голову после проявления моих чувств к нему, хотя, все еще была не уверена в точном определении, какие эмоции испытывала в этих сложных взаимоотношениях. Поэтому, как зрелая женщина, — какой уже себя не считала, ибо являлась глупейшим подростком во вселенной, — сделаю разумное решение. Забью. Пойму все потом, но накрапывала какая-то теплота к Киллуа, возможно в размере симпатии, кто его знает, время покажет куда лучше, чем думать об этом на больную голову.        Как по заказу, входная дверь скрипнула, привлекая внимание и мы повернулись к объекту былого обсуждения, встречая его не спавший, запыхавшийся и вспотевший вид, как если бы наматывал километры вокруг по границе огромного города, еще и соседнего достиг.        — Ты бегал всю ночь? — первым делом спросил Гон, а Киллуа устало не поднимая головы, вытирал запястьем пот клубившийся на лбу, зачесав взлохмаченные пряди назад.        — Да, — подтвердил Золдик занятость своеобразной тренировкой на выносливость и тяжело вздохнув, перевел взгляд на нас, тут же пораженно замирая на месте.        Округленными глазами по пять копеек, он воззрился на меня и поняв, что в сознании, испуганно дернулся, моментально покрываясь краснотой на лице, будто его одолел жар поднявшейся температуры. Смущенный до самых корней, беловолосый проглотил язык, молчаливо пилив неуклюжим взором голубых глаз, распереживавшись явно из-за всплывших в памяти событий той ночи, когда оказались наедине.        Как интересно.        Мой неожиданный поступок и правда произвел на него неизгладимое впечатление, что до сих пор не мог оправиться от потрясения, будучи непривыкшим к таким сердечным ударам человеком. А мне хотелось добить его, чтобы дать осознать, что со мной действительно все в порядке и могу дальше трепать нервы, раз хочу поиздеваться над неумелым Киллуа, то значит, со мной все не так уж и дурно. Я усмехнулась, приветливо махнув рукой и хитро стрельнула выразительными алыми глазами, пронзившими его ускоренное сердцебиение еще сильнее.        Не одной же мне мучаться от свиста рака на горе, на которого полагалась, что эта скотина будет до последнего не давать концерт битбокса.        — Как побегал? — коварно хмыкнула, намекая, что все знаю от Фрикса и красноречиво напомнила былую близость, от чего Золдик разнервничался вдвое больше.        Поворачиваясь то к моему лукавому выражению, то к взбудораженному беловолосому, Гон анализировал обстановку, вероятно, осведомившись обо всем куда раньше меня и Киллуа, наверное, поэтому у Фрикса всегда был внимательный взгляд. Гений, а не ребенок. Понял все еще задолго до распространения слухов по «Небесной Арене» и подтверждения всех фактов. Осенившись, он прервал атмосферу восхищенно выдохнув и стукнул кулаком по ладони, собираясь что-то сказать, но только открыл рот, как на него тайфуном налетел в панике Золдик. Красный и перевозбужденный, беловолосый предприимчиво закрыл ему губы ладонью чуть не сболтнувшие что-то откровенное, беспокойно смотря на меня, словно между ними имелся мужской секрет.        Так, мне чашку Эрл Грея, пачку соленых рыбок и подробности. Ну-ка, парни, что там вы скрываете от меня?        Недоуменно склонив голову на бок, подозрительно осматривала кропотливым прищуром, странное поведение парочки, ловила их на сокрытие чего-то интригующего, что хотелось бы узнать. Мои умственные способности с мигренью не так действенны сейчас, возможно, есть некое подозрение, а возможно ошибаюсь, но какую-то правду от меня точно прячут и это что-то другое от того, что думаю.        Может произошло еще что-то пока находилась на отдыхе в своем подсознании? Или какое-то событие случилось еще раньше? Мать мою, мозг кипит, все же, не могу размышлять, перегрузка идет.        Гон непонимающе скосился на взявшего его в заложники Киллуа, не видя ничего зазорного в сказании некой тайны, но вот Золдик был определенно против и выдернув Фрикса с постели, повел его за собой.        — Гон, я не набегался, давай со мной! — впопыхах ретируясь из возникшей обстановки, стараясь лишний раз не глядеть в мою сторону, утягивал своего друга Золдик.        — Но ты же всю ночь… — хотел было произнести Гон, не понимая, к чему такая спешка, как на пожар, но его мгновенно перебил виновник всего переполоха.        — Надо еще! — сбивчиво тараторя ответил Киллуа, таща, как на буксире товарища прочь из помещения.        Окей, тут уже я удивлена. Быть дурой иногда мешает, но даже для нашего необычного положения реакция Золдика слишком необычна, он и правда что-то поведал Гону, чего мне знать было не обязательно.        — Прости, Ната, мы скоро! — напоследок заверил меня Фрикс, махнув рукой и практически оторвавшись от пола под натиском беловолосого, пролетел чуть ли не по воздуху вслед за ним, моментально пропав из вида.        Чего блин?        Неожиданно и несвойственно для Киллуа, исчезать настолько внезапно, будто его сдуло ураганом, от чего сетующе вздохнула, закатив глаза.        Мальчик — гребанный обманщик Вечно что-то прячет от меня…        Не будем ломать голову зазря, пускай шушукаются, сколько влезет, у меня была задача куда поважнее, чем копошиться в мыслях Золдика. Мне нужно кое-что сделать, об этом размышляла еще вчера, после того, как помешательство сошло на нет. Набравшись смелости и переведя дыхание, пересиливая тягучесть в теле, откинув одеяло, шипя от каждого движения. Встав с постели, поплелась мелкими неспешными шагами к сумке и нарыла там лицензию «Хантера», задержав на ней взор. Когда-то стремилась к ее получению, чтобы расквитаться с Хисокой, а теперь карточка просто открывает все двери для дальнейших путешествий, лишенная необходимости в убийстве. Столько нервов потратила на ее приобретение, а в итоге даже не пригодилась для сокрытия преступления, которое так и не довелось совершить до конца. События всех столкновений с Мороу на экзамене всплывали в памяти, как пережиток прошлого, когда все еще питала к нему неудержимую ненависть, сейчас же уже не так, у меня не осталось ни грамма каких-либо чувств, кроме безразличия, но было то, что стоило закончить раз и навсегда.        На заламинированной лицензии в самом низу было выгравировано имя «Селена Мороу», как напоминание принадлежности к этой семье, но подобное больше не беспокоило. Сунув ее в карман, пройдясь за обувью, подумала, сколько же мучений будет от повязания шнурков одной рукой. Надо было покупать на липучках, какие носят не умеющие шнуроваться дети. Вдоволь пострадав с узлами, я пошла на выход, но опомнилась, что когда Гон и Киллуа вернутся, то меня, скорее всего, еще не будет в комнате, поэтому найдя листочек с ручкой, оставила единственное короткое послание, чтобы знали, где нахожусь.        У Хисоки.

***

       Спросив у Ами о судьбе моего никудышного братца, она ответила, что после моего побега его сразу же повезли в больницу неподалеку от «Небесной Арены». Он был жив, но в критическом состоянии, как осведомили медики и развеев теорию о том, что Мороу мог быть уже мертв, я ничего не почувствовала по этому поводу, отреагировав абсолютно равнодушно, внутри ничего не екнуло. Выходит, что мне действительно стало все равно на его судьбу, никакой ненависти, радости, испуга или чего другого не испытывала, а просто направилась в госпиталь, словив такси, потому что ходить было порядком трудно.        Зайдя в небольшой зал ожидания, где витал острый запах горьких медикаментов и хлорки, подойдя к стойке регистрации, девушка на ресепшене оторопело вздрогнула, увидев мой покоцанный вид.        — Вам помочь? — подумав, что мне требуется медицинский осмотр, поинтересовалась она.        — В какой палате Хисока Мороу? — сразу перешла к делу, спросив о местонахождении моего любимого ублюдка и портье защелкала по клавиатуре, шерстя в компьютере нужную фамилию. — Он поступил вчера, — дала точную наводку, чтобы не затягивать с поиском информации на него, ожидая оглашения.        — Он в реанимации под наблюдением, — пояснила девушка и я даже не могла себе представить Хисоку лежащим под капельницами в бессознательном состоянии. — Посторонним к нему нельзя.        — Я его сестра, — быстро перебила ее, достав лицензию «Хантера» и подсунув ей под нос, доказывала свое имя, пока в висках продолжало неприятно пульсировать.        Из-за тебя одни проблемы, придурок.        Узрев также и принадлежность к важной мировой организации, у регистраторши не оставалось другого выбора, как дать мне доступ к нужной комнате и меня без лишних претензий сопроводили прямо на этаж, доведя до закрытой белой двери, пригласив внутрь. Сглотнув и переведя дыхание, настроилась на любую картину, которая откроется, как только попаду внутрь. Распахнув преграду, пропустили прямо к нему и спокойно ступила внутрь.        Отовсюду лилось гудение аппаратов жизнеобеспечения, подключенных к спящему на койке у стены Хисоке, медики объяснили, что он до сих пор без сознания, но его жизни больше ничего не угрожает, от чего сомнительно скосилась на лежащего, внимательно оглядев. Попросив оставить меня с ним наедине, все вышли, их доклад о том, сколько у Мороу переломов, что с ним случилось и что он пережил были неинтересны, но по словам врача у старшего брата произошло кровоизлияние в мозг.        Вау, у него, оказывается, есть мозги, этого, к слову, не знала.        В тишине пикала аппаратура, я подошла ближе, рассматривая окружение. На экране отображалась ломанная линия повышенного пульса, огни дисплея мигали различным цветом, шнуры присоединялись зажимами к сильным пальцам, а присоски отходили к оголенной грудной клетке. Рядом стояли капельницы, через трубки к вене капали мутные растворы, правая рука была загипсована и зафиксирована в согнутом состоянии, как и у меня. Мы словно близнецы с перебитыми конечностями. Пакеты с кровью совершали переливание, без понятия, какая у него или меня группа, больше изумляло, что она у него алая, а не белая от сахара, блять. Все лицо перебинтовано, как у мумии, а половину покрывает дыхательная маска, запотевавшая от каждого вздоха и выдоха.        Молчаливо осмотрев все, цинично уселась на край каталки и достав сигарету, не волнуясь о том, что курю в присутствии больного или в помещении больницы, сделала глубокую затяжку, выпустив сизый дым, перебивая отвратительный запах спирта в стерильном кабинете никотином.        — Долго еще будешь притворяться без сознания? — сухо произнесла я, призывая распахнуть веки, не глядя на Хисоку. — У меня не так много времени возиться с тобой, — нетерпеливо фыркнула и услышала спертый смешок, переведя недовольный взор на источник.        Лицевые мышцы явно покалывало от разбитых участков, но даже так привычная широкая улыбка и восхищенные складки у уголков глаз растягивались на его выражении. Наверное, только я могла догадаться о том, что Мороу очнулся еще задолго до моего прихода, такой он человек, даже в пограничном состоянии будет продолжать играть с обстановкой. Ресницы дрогнули и распахнув веки, на меня посмотрел приветливый янтарь, сквозивший довольством от ловли с поличным. Закатив глаза, протянув руку, сняла с его лица маску, чтобы было удобнее слышать этого полудурошного. Тот кропотливо рассмотрел мой внешний вид.        — Как всегда прекрасна, — хрипло донеслось от Хисоки, а меня даже не удивил подобный комплимент при моем то облике сбитой на дороге зверушки, так как он всегда видел во мне неземную богиню.        — Ты мне ебальник разбил, — раздраженно цыкнула языком, ощущая опухоль на поллица. — Мог бы не так сильно напирать, придурок, — начиная разговор с оскорбления, создавалось впечатление, что ничего не изменилось кроме как интонации моего голоса и отношения, все также изъясняюсь с ним матами. — У меня разрыв связок, обильная потеря крови и фингал на всю рожу из-за тебя, поэтому прекрати забавляться, настроение и так хреновое, как только встретилась с тобой, — изливалась негодованием, находясь в нескладной атмосфере, обыденной для нашей семьи. Мороу только хихикнул на мои высказывания, его характер не поменять. — Рассказывай все и я пойду отсюда, — переходя напрямую к теме, подгоняла с объяснениями, не желая целый день проводить в отвратительно обстановке больницы бок о бок со своим психопатом.        Хочу просто узнать всю историю с вескими причинами всех приключившихся со мной бед и покинуть клоуна, бросив на произвол цирковой судьбы, только у Хисоки были другие виды на то, что соблаговолила поощрить его своим присутствием.        — Так сразу и даже не побудешь со своим старшим братом, — с наигранной печалью удручился Мороу, капая на нервы, но заметив мое размеренное отрешенное выражение, он замолчал, непонимающе вскинув брови, ведь былого возмущения, которое исходило бы от меня после подобных насмехательств больше не было.        Казалось, что его будто лишили последнего удовольствия в жизни, как только перестала обращать внимание на все подначки и высказывания в свой адрес, спустив рукава, выслушивая бредни. Это выглядело, как удар под дых, введший его в недоумение, наверное, это первый раз, когда смогла застать хоть какую-то крупицу человечности в нем.        — Семью не выбирают, — поведала некую истину, вызвавшую у него удивление, от чего психопат затаил дыхание, всматриваясь в проникновенный, но пустой алый взор. — Поэтому хочу узнать правду о нас перед тем, как откажусь от тебя, — словно гром среди ясного неба, опрокинула его в безмолвное смятение, от чего пиканье аппаратов стало более четким, наседая на разум.        Хисоке впервые нанесли настолько сильное потрясение, потому и не знал, как ответить на этот счет, ведь родная и любимая им сестра была готова оставить его в полнейшем одиночестве с непосильной ношей на плечах. Даже так, из-за проблемы с эмоциональностью, он ничуть не заскорбел, скорее, больше впечатлился таким жестким решением, задумчиво выдержав паузу, размышляя, как поступить. И он восхищенно усмехнулся моему волевому выбору, осознавая, что любое его влияние больше со мной не сработает.        — Бросишь брата, — уточнил Мороу, а я безукоризненно отвернулась от него, награждаемая хитрым прищуром. — Настоящая Мороу…        — К сожалению, — хмыкнула на это точное определение эгоистичной сущности, принимая, как что-то должное.        Настроившись на нужный лад, специально для меня, Хисока как можно скорее завел свою повесть о страданиях.        — Отец был ужасным человеком, — охотно принялся вскрывать главную тайну нашей семьи тот и беседа сама собой перетекла в какую-то родственную, обычную для нормальных людей, какими мы точно не являлись, будто пробовали себя в непривычном обличии обывателей.        — Могу назвать имя еще одного ублюдка под этой фамилией, — необремененно и издевательски слегка приподняла уголки губ, многозначительно упоминая одну личность, развалившуюся рядом в роли больного.        Замечание пришлось психопату по вкусу. История оказалась не слишком радужной и довольно смазанной, словно с годами шут старался позабыть обо всем, но детали так и просились наружу, ярко впившись в память кошмарными событиями. Выслушивая его, понимала, что Хисока действительно находился на моем месте и переживал буквально тоже самое, но в более жестокой форме, нежели я. Все наше пристрастие к цирку велось именно от отца, чье имя Мороу не называл, не желая призывать его призрак в это помещение, только и говорил «отец то», «отец се». Мужчина был болен шизофренией и работал, — ни разу не ошарашивающе, — клоуном в одной труппе, откуда его выперли, когда попытался в припадке прикончить своего напарника во время выступления. Затем встретил нашу мать, точно неизвестно при каких обстоятельствах и они завели ребенка, все, как в стандартной семье, каких на свете море, только при тех различиях, что все родство имело душевные расстройства.        Ад на земле для Хисоки начался с самого рождения — избиения, угроза жизни, удушение, утопление, домогательства, было такое, что отец столкнул его с лестницы в малом возрасте, отчего старший братец разбил голову.        Черт, мы чрезмерно похожи с Мороу, даже умудрились прокатиться по ступеням, только он выжил, а я вот нет. Словно мой духовный собрат по несчастью.        Его изводили, как только можно, а также втемяшивали в голову кровопролитные мысли и заставляли обучаться всем цирковым способностям. Информация нагружала рассудок, голова раскалывалась куда сильнее от всех подробностей, но выдержанно поглощала каждую мелочь, желая рассеять заблуждения. Чтобы хоть как-то отвлекаться от тяжб и размерам насильственных воспоминаний, исходила комнату вдоль и поперек, засматривалась на приборные панели. Крутила краны капельниц, пережимала трубку, наполняя ее воздухом, чтобы тот прошел в вену психопата и прикончил, но затем продавливала пузырьки с кислородом обратно в пакет, дабы раствор не смешивался с ними. Нажимала на различные кнопки, усилия воздействие тока или чего либо, щелкала выключателями, отключая подачу в дыхательную маску, нагружала аппаратуру, неосознанно делая скоморохи чуть больнее.        Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик… Клик…        Выключала все из розеток, а затем подключала обратно, надавливала ему на перелом, тушила окурки об раскрытую ладонь Хисоки, удостоверяясь, что у него отсутствует чувствительность к боли, а также имеется наличие ангидроза, от чего брат даже не потеет и не восприимчив к травмам, поэтому и походит на монстра. Я не прерывала, давая возможность высказаться.        — А затем родилась ты, — пришел к самому главному моменту Мороу, заставляя приникнуть чуть тщательней и застыть в тупом осмотре сердечной диаграммы на экране монитора, следя за участившимся пульсом. Все же, клоун любил меня по своему. — Я придумал тебе имя, — блаженно улыбался тот, будто вспомнил о лучшем моменте в своей мрачной жизни, от чего наконец узнала, кто был тем выдумщиком с моим наречением. — Жаль, что ты зовешь себя по другому, — играючи опечалено вздохнул Хисока.        — Это не значит, что «Селена» мне не нравится, — к своему недовольству, призналась в некой симпатии к имени, чем обрадовала Мороу, моментально посветлевшему в выражении лица, словно он лампочку проглотил, изливаясь волнами счастья. Зачем я это упомянула… Теперь братишка до самой смерти будет давить лыбу до ушей и торжествовать от этих знаний. — Что дальше? — вернула его с небес на землю, требуя продолжения банкета беседы, чтобы хоть как-то утихомирить бешеный писк от скакнувшего давления в сердце психопата, от которого диаграммы бунтовали. Господи, ну что за дебил… Как с ним вообще нормально разговаривать прикажете? — При чем тут я и убийство отца? — спросила о том происшествии многолетней давности.        — Как только впервые увидел тебя, то сразу влюбился, — благоговейно протянул Хисока. Мать твою, вот это пиздец… Ладно, опустим это, сейчас важно раз и навсегда разобраться во всем. — Ты была такой крохотной и непорочной, совсем не тронутой… — ударился в какие-то не те дебри Мороу и это затянулось бы надолго, если бы спешно не прервала.        — Ближе к сути, — отмахнулась от его собственного мнения, припадая здоровым плечом к косяку окна, наблюдая за муравьиной жизнью окружающих за стеклом, пока толпа куда-то торопилась по своим делам.        Покорно замолчав и снизив рвение комплиментов и обожествления, психопат возобновил монолог, видя, что мне не интересны его позиции на мой счет.        — У отца случился припадок и он попытался убить тебя, — вывалил разом новость о покушении на мою жизнь и я замерла. — За это я забил его ножом, — будто сказав о погоде, как что-то простое выдал Мороу.        Значит, он защитил меня… Спасатель хренов…        С кончиной отца все беды шута должны были прекратиться, но ощутив какого убивать человека, какие чувства при этом бьют по рассудку, Хисоку было уже не остановить, у него проявились задатки психопатии, а также все те воспоминания о насилии сходили снежной лавиной наваждения, не давая ему покоя. Утоляя жажду кровопролития, Мороу все не мог отделаться от тьмы в сознании, от чего и требовался человек, что закончит его помешательство. Выбор пал на меня, по той причине, что умирать от руки любимой сестры ему будет куда спокойней.        Ну и сволочь…        — Ты разрушил мне всю жизнь! — остервенело зашипела на него, впиваясь ногтями в свою ладонь, чтобы держать пламенный нрав в узде и дослушать до конца.        — Хотел, чтобы ты возненавидела меня, — смиренно улыбаясь, ответил психопат.        Не выдержав, быстрыми шагами приблизилась к нему и сжав его челюсть пальцами, повернула на себя, впериваясь гневным взглядом, но посмотрев на спокойный вид брата, тяжело вздохнула.        Он неисправим. Он конченный идиот.        Пересилив воспламенение и потушив пожар в груди, отпустила, сдаваясь в примирении. Мне больше не нужна эта пожирающая душу ярость, тем более, что Хисока уже и сам опустил руки на счет своего желания, ему хватило постоять на грани, а бить лишенного воли, только добавлять грехов в свой список.        — Это не оправдание, — фыркнула я, присаживаясь на каталку. — Если действительно любишь меня, то лучше бы заботился, как все нормальные люди, а со своей головой пошел бы на лечение, сидел на таблетках или еще что, — выплюнула целый ряд иных выходов из забвения, но опустила намерения переубедить и осуждающе глянула на братца. — Тебе двадцать девять лет, а ты ведешь себя, как неразумный мальчишка, — тыкала в ошибки носом, разжевывая «от и до» неправильность его поступков.        — Я не знал иной заботы, — оправдывался, как наивный ребенок Хисока и неуместно хихикнул, от чего почувствовала себя взрослее него, а вместо обычной больницы мы находились в психиатрической лечебнице, куда пришла навестить привязанного ремнями к кровати сводящего с ума родственника.        — Именно поэтому ты и не должен был идти по стопам отца, а бросить все силы на то, чтобы воспитать меня в другой обстановке, если желал защитить, — наглядно объяснила жестким тоном, давая понять, в чем брат был не прав и эта простота поразила его до глубины души.        Ошарашенное лицо Мороу говорило о том, что он даже не думал о подобном исходе и из моей груди вырвался мученический стон, хлопнув себя по лбу, я покачала головой, осознавая, что трезвость мышления у него отсутствует напрочь. Это было хуже моей глуповатости, мне хотелось долбануть об стену его, а затем и себя.        Связалась на свою голову… Братишка, ты дебил!        После всего узнанного, мне больше не было смысла оставаться здесь, все встало на свои места, дальше выяснять уже вовсе не хотелось. Один человек смог испортить все, никакого сочувствия к психопату я не питала, потому что это было его решение поступить подобным образом, чем найти альтернативу и наладить жизнь, Хисока наломал достаточно дров. Первый нормальный разговор в истории, это выглядело так, будто после пролома черепа что-то в мозгу у Мороу переклинило, от чего он начал относиться ко всему чуть спокойней, хотя и понимала, что, вероятно, в нем мало что поменяется. Просто стал умеренней.        Стоило раньше разбить ему башку тогда уж.        Взяв дыхательную маску, накрыла ею его рот, чтобы больше не произносил и внятного слова, заглушая голос. Смотря ему в глаза, пришла к выводу, что та одержимость, что находилась в его рассудке, притупилась после нашего боя, наверное, пограничность со смертью дала свои плоды и хоть как-то заглушила какие-то воздействия.        — Никогда тебя не прощу, — уверяюще произнесла, внося ясность в отношение к клоуну. Сколько бы времени не прошло, из-за того, что сделал со мной Хисока, не смогу простить ему ничего из пережитого, но уже не буду гоняться за местью ради него. — Но я собираюсь жить дальше, потому что сильнее тебя, — внедряла ему эту мысль, намекая, чтобы больше не вмешивался, так как не удостою и каплей чести. — У меня есть люди, которые беспокоятся обо мне и, как твоя сестра, советую также найти то, что поможет тебе жить, — из-за чрезмерной человечности дала последнее наставление, пронзительно сощурив глаза. — Игра окончена…        На этом все и правда было кончено. И все же, покидая палату в звенящей тишине, приняла все поведанное и свою ужасающую фамилию, поделенную у нас с Хисокой.        Мороу…

***

       Вдоволь накатавшись на американских горках эмоций и впечатлений за этот день, стоя спиной к двери палаты, тяжело выпустила воздух из легких, осознавая, что концовка «охоты» вышла не самой лучшей, но на оценку «удовлетворительно» вытягивалась, хотя с горем пополам. Теперь не нужно волноваться о преследованиях Хисоки и можно расслабиться спустя столько лет. Во мне еще никогда не было такой уверенности. Запрокинув затылок на вертикальное деревянное покрытие, размышляла о многом, не зацикливаясь на всех неприятностях, но от кропотливых раздумий меня отвлекла шумиха на этаже. Откуда-то из проложенного рядом коридора, слышался громкий спешный топот и гам, привлекший внимание, а ведь в больницах всегда должен соблюдаться покой.        Из-за поворота по прямой на огромной скорости выскочил запыхавшийся Гон, рьяно несясь дальше, взбудораженно осматриваясь по сторонам, от чего я приоткрыла рот от удивления. В поисках чего-то, он крутил головой, успевая еще и рассматривать окружение, а вслед за ним с таким же запалом вылетел и Киллуа, оба спешили, как от потопа.        Это они пробежкой в госпитале занимаются?        Зацепившись за меня взглядом, Золдик тут же вздернулся.        — Вон она! — громко воскликнул беловолосый, указывая в мою сторону, вызывая только больше недоумения их поведению и Фрикс обернулся, светлея облегчением в нахождении меня.        — Ната! — крикнул Гон и попытался затормозить, но будучи невнимательным и беспечным метеором, поскользнулся на мокром полу, который, если судить по желтой предупреждающей табличке, помыли только недавно.        Не устояв, он инстинктивно взметнул рукой, чтобы за что-то зацепиться и ухватился за беловолосого, которого повело следом. Опрокинувшись назад, парочка, как неумелые фигуристы скользили по воде, пролетая за следующий поворот, пропадая из поля зрения и вскрикнув от неожиданности по звуку шлепка стало ясно, что они в итоге грохнулись. Стоя с глазами по пять копеек на это виртуозное неожиданное появление парней, я аккуратно, но достаточно быстро проследовала к ним, чтобы убедиться, что с ними все в порядке и спросить, какого хрена они вообще тут катающихся на пузе пингвинов изображают.        Епт твою, сходила в больницу блин… Их ни на мгновение нельзя оставить одних!        Двое комедиантов валялись распластавшись на кафеле, шипя от ушибов.        — Вы что тут делаете? — вполне логично поинтересовалась, подойдя ближе, беспокойно осматривая не разбились ли они случайно после неуклюжего проезда по скользкому покрытию.        Опомнившись, Гон резко сел и схватил меня за плечо, вынуждая оторопеть от такого напора, впившись взволнованным взглядом больших глаз.        — Зачем ты пошла к Хисоке?! Что-то случилось?! — впопыхах затараторил Фрикс, не давая собраться с мыслями и выдавить из себя хоть слова, как рядом подполз Киллуа, беря под локоть.        — Кто оставляет такие неточные записки?! Совсем глупая?! — недовольно и остервенело налетел Золдик, то ли потряхивая пальцами от злости, то ли из-за переживаний, хмурясь и кривясь в лице от разрывающих его противоположных чувств.        Я на пару часов отошла к брату, а за мной уже чуть ли не с мигалками и десантом выехали…        — Поговорить к нему пришла, — спокойно отвечала им, все еще не отойдя от изумления, посматривая то на одного, то на другого, пока мы рассиживались посреди коридора. — Мы уже закончили и все нормально, ничего не произошло, — уверяла взлохмаченных парней, не находящих себе места из-за моей пропажи. — Просто выяснили отношения, он больше не будет мне досаждать, — прояснила все моменты и друзья глубоко, устало вздохнули, расслабившись от новости, отпуская меня и вяло уселись.        — От тебя можно хотя бы на минуту отойти, чтобы ты во что-то не встревала? — ворчливо качал головой Киллуа, потирая лоб, сетуя на мои выкидоны.        — Не пугай нас так больше, а то нам пришлось силой ворваться в больницу, — трудно дыша после одышки, сказал Гон и я шокировано вылупилась на них.        — Что вы сделали?! — в смятении вскричала и в это же мгновение позади послышался бедлам из толпы разыскивающей проникнувших без разрешение ребят, от чего страдальчески простонала, закатив глаза.        Да что за день то… Мальчики, я вам по шее надаю! Хисока, это все из-за тебя! Буду во всех бедах всегда винить только тебя, чтобы неповадно было.        Пришлось отвлечься и самостоятельно разрешать конфликт с разозленным персоналом и даже парочкой охранников, благо с собой у меня была лицензия «Хантера» и во время спора тыча ею им под нос, смогла все урегулировать. Нас просто выкинули за двери госпиталя, но никуда докладывать не стали, потому что у меня привилегии, хрен сдамся правоохранительным органам. Недовольно бурча на Фрикса с Золдиком, что заявляться в больницу так, как они — ошибочная идея, но закончила препирательства, поняв, что они просто слишком испугались за меня, так как толком ничего и не сообщила.        Еще вчера мы с Хисокой чуть не поубивали друг друга, а сегодня покалеченная снова поперлась к нему и кто знает для чего именно и что могло случиться, от чего позиция была ясна.        Мамочки, как голова то болит…        Сев в такси, мы поехали обратно на «Небесную Арену», за окном мелькали однотипные бульвары и чтобы хоть как-то заглушить недовольное бухтение водителя под носом, который был не рад, что подобрал человека со все той же пресловутой карточкой «Хантера», ибо поездка обошлась бесплатно, завела разговор с парнями на заднем сиденье.        — Что будете делать дальше? — оборачиваясь к ним, поинтересовалась, чтобы знать, какими делами мальчишки займутся позже, так как в этом месте им было больше нечего делать, долги Хисоке отплачены и Нэн изучен.        Как опомнившись, Гон тут же активно встрепенулся, готовый поведать идею на счет дальнейшего путешествия.        — Мы с Киллуа хотим отправиться ко мне домой, раз впереди есть еще целый месяц до встречи с Курапикой и Леорио, — рассказал об уже оговоренных с Киллуа планах Фрикс и Золдик кивнул, подтверждая согласие на посещение дома своего друга.        Получается, что парочка уже наметила себе цель на заслуженный отдых на родном острове Гона, свободного времени до оговоренной даты было еще полно, поэтому они избрали вполне себе хороший вариант. Если говорить обо мне, то после исполнения своего плана, заняться было нечем, никаких представлений по поводу этого не было. Была бы в норме, то осталась до истечения срока в стенах башни, участвуя в боях, но перелом завещал еще долго бездействовать, а бесцельно сидеть на одном месте являлось бессмысленной тратой времени. В моих руках находилось долгожданное душевное равновесие, от чего требовалось сполна насладиться им.        Отправиться в путешествие в одиночку? Тогда стоит выбирать вместо живописных природных красот городские бетонные джунгли с достопримечательностями, так как случись что в тайге, не смогу отбиться от нелепой твари или же выбраться из болот в своем состоянии. Не привыкла с одной дееспособной конечностью бродить.        Мда, свобода имеется, а мыслей для реализации никаких, об этом стоило бы поразмыслить чуть раньше, знай, что так покромсает в битве.        — Ната, отправишься с нами? — вдруг предложил Гон, лучась нетерпением от перспективы веселья втроем, как и было до этого, от чего слегка опешила, вскинув брови.        — Приглашаешь к себе в гости? — для верности уточнила у него, получая задорное качание головой и широкую улыбку.        — Именно! Будем путешествовать вместе! — радостно уже представлял в своей голове все, чем сможем заняться на острове Фрикс.        Ого, не ожидала, что меня захотят взять с собой.        — А я вам не помешаю развлекаться? — спросила, хитро щуря глаза и, если быть честной, то идея мне порядком понравилась, привыкла быть с этими двумя бок о бок.        — С тобой будет еще веселее, развеемся, — хихикал Гон, напоминая маленького ребенка и выразительно посмотрел на Киллуа, насупившего брови, понявшего некие негласные фразы.        Будто о чем-то мысленно переговаривались, за что Золдик на лукавство Фрикса костерил его за подначки, известные только этой парочке, их странная утренняя секретность продолжалась.        Эй, я тоже здесь и мне интересно, что вы там втихаря обсуждаете.        Ладно, у каждого есть то, что он не станет никому рассказывать, даже под дулом пистолета или человеку, какому полностью доверяет, например, как я ни за что и никогда не изреку правду прошлого Мороу. Сохраню ее и унесу в могилу.        — Почему бы и нет, — порассуждав о варианте Гона, согласилась, пожав плечами, не видя альтернативы для использования оставшегося месяца, вызвав ликование у Фрикса, тем более, что времяпрепровождение с мальчишками приходится по душе. Почему бы тогда не воспользоваться шансом побывать на природе в отдалении от цивилизации, моя бабуля всегда говорила, что на свежем воздухе быстрее поправляешься. Народная медицина и сельская жизнь врать не будут, в прошлой жизни ребенком была здоровее некуда, а все ушибы заживали очень быстро, приложил подорожник и заново нога отросла. Красота. — Будем бездельничать вместе, — улыбнулась, услышав заводное восклицание Гона.        Поездка на остров? Самое то, чтобы оправиться от всех потрясений и пережитков прошлого. Больше ничто меня не держит, теперь способна дышать полной грудью, нацелившись на будущее.

***

       На следующий день собрав все вещи, мы уже готовились отправляться в путь, но оставалось самое главное — попрощаться с моими знакомыми и их проводы в аэропорту навевали ностальгию, когда уходила на сдачу экзамена. Повезло, что в этот раз Георг не обнимал до потери пульса, боясь даже прикоснуться и случайно задеть побои, но все равно утер парочку растроганных слез из уголков своих глаз.        — Ната, ты же еще вернешься к нам? — спросил мужчина, надеясь, что еще посещу «Небесную Арену» и у нас появится повод встретиться вновь.        — Как-нибудь загляну в башню, — уверила бодибилдера, который хлюпнув носом постарался взять себя в руки, но по натуре являлся очень ранимым человеком, поэтому Джон частенько его подбадривал похлопываниями по плечу, как и в этот раз.        — Жаль, что у тебя нет телефона, так бы всегда были бы на связи, — упомянул незаменимую вещь для коммуникаций на любом расстоянии Джон и это предложение обзавестись мобильным для поддержания знакомства было вполне сносным. Может и правда прикуплю небольшую трубку, чтобы всегда находиться на созвоне и знать, как обстоят дела у остальных. — Хорошенько отдохни с друзьями и поправляйся! — отдал последние наставления боец, желая всего наилучшего, вызывая благодарную улыбку.        — Киллуа, — заговорчески подозвал Санчез названного, пока прощалась с другими и Золдик недоуменно изогнул бровь при виде слишком добродушного подозрительного выражения лица. С сомнением оглядев красноволосого, Киллуа все же приник ко вниманию, позволяя склониться к нему, чтобы что-то прошептать. От каких-то вещаний Санчеза, Золдик сначала оторопело вздернулся, затем чуть покраснел, но быстро вернулся к обыденному выражению, принимая все изречения, как будто ничего не произошло. — Действуй, парень! — хитро хлопнул его по плечу красноволосый и показал палец вверх, одобряя какие-то начинания, к которым мальчишка отнесся скептически.        Санча, что ты ему сказал? Ради бога, прекрати.        Прощание вышло недолгим, но очень проникновенным и теплым, наш дирижабль открыл посадку и махая друг другу, наша компания приключенцев зашла на борт абсолютно бесплатно.        — Может прекратишь свои махинации? — сетующе вздохнул Золдик, усаживаясь в пассажирское кресло посередине, а я только самоуверенно усмехнулась, ведь снова вытребовала безвозмездные билеты для двух «младших братьев» в лице беловолосого и Гона.        — Вы катаетесь бесплатно, могли бы и поблагодарить, — довольствовалась проделанной работой по выносу мозга администрации, садясь у окна, чтобы наблюдать за полетом.        Киллуа закатил глаза, понимая насколько неисправима, отмахнулся от дальнейших попыток переубедить и повернулся к Фриксу, заведя с ним беседу, а я прикрыла глаза, ощущая спокойствие внутри.        Теперь могу спать без лишних терзаний, впереди ждет только новое путешествие, а не бесконечная иссушающая борьба. Следующая глава моей жизни будет залита палитрой ярких красок.