Look at me

Прохладный ночной воздух пустынного Бахрейна резко контрастирует с изнурительно жаркими сессиями на трассе. С каждым бесконечно долгим днём копящейся усталости становится всё больше, и она безжалостно лишает всех в паддоке прежнего энтузиазма и легкости, забытой где-то в начале тестов. Врываться в гоночный ритм всегда непросто – хоть из всего зимнего перерыва отдыха от тренировок у них была максимум неделя, и ту все провели на лыжах или серфах – но в этом году жизнь пилотам существенно усложняют новые машины и то, что описывают внезапно вернувшимся в оборот термином «дельфинирование». Номер «Ритц Карлотна» уже час освещают только огни ночного города и экран телевизора, а Ландо и Карлос слишком сосредоточены на своем яростном сражении в «ФИФА», чтобы отвлечься хоть на секунду. В конце очередного безнадежно проигранного матча британец с притворным зевком откладывает контроллер, сообщая: — Мне нужно немного свежего воздуха. Сейчас вернусь.  Норрис выходит на балкон, подставляя лицо прохладному ветру. Днем казалось, что палящее солнце буквально раскалило его кожу, и это ощущение не исчезло до конца даже после ледяного душа. Но больше всего его беспокоит изнывающая спина, которая неожиданно дала о себе знать утром второго дня. Как лучшие инженеры мира могли разом не задуматься о том, что чертовы машины за 130 миллионов долларов будут скакать на прямых вверх-вниз, и почему страдать от этого приходится гонщикам? Ландо выгибает спину, пытаясь растянуть скованные мышцы, но секундное облегчение не меняет общую картину – ему чертовски паршиво.  — Ты в порядке? — голос Карлоса разрывает ночную тишину прямо за спиной, что заставляет Ландо вздрогнуть от неожиданности.  — Если не считать того, что проиграл тебе три раза подряд и только что чуть не заработал сердечный приступ, то да, в полном.  — Ты никогда не умел врать, — правая рука Карлоса уже лежит на его плече, несколько раз нарочно сильно сжимая каменные мышцы. — Теперь правду, пожалуйста.  — Чёртово дельфинирование убивает мою спину, — Ландо старается отстраниться, но не может справиться с настойчивой хваткой.  — Почему не рассказал? — Карлос даже не пытается скрыть свое возмущение, и его брови смыкаются у переносицы, создавая весьма грозный вид. — Последнее, что было нужно твоей спине, – это сидеть неподвижно два часа. — Не хотел портить веселье. Тем более, это просто мышцы. Ничего страшного.  Карлос почти закатывает глаза, про себя сетуя на уровень безответственности этого мальчишки, но всё же сдерживается. Нравоучения уже ни к чему – поздно, здесь нужны меры посерьёзнее. — Пойдем. Так уж и быть, придётся спасти тебя от мучений.  Ландо слабо протестует, но твердая хватка Карлоса не оставляет места для споров. Испанец командует другу снять футболку и лечь на кровать, а сам берет масло от загара с полки в ванной комнате. Ландо больно от одной только мысли, что к его изнывающей спине кто-то прикоснется – и это явно будут не просто нежные поглаживания.  — Почему не сходил к физиотерапевту? У вас в команде их целый штат, — говорит Карлос, когда в комнате раздается неожиданно громкий щелчок от баночки. Испанец выливает немного масла на руку и ждет несколько секунд, чтобы оно нагрелось.  — Представил, как это будет больно, и передумал, — у Ландо больше нет сил на ложь, поэтому он на выдохе выпаливает все как есть.  — А сейчас тебе не больно? — почти отцовский нарицательный тон Карлоса всё равно пропитан заботой, в то время как его руки ложатся на спину британца, выводя несколько линий с едва ощутимым нажатием. Несколько минут спустя большие пальцы испанца слабо вдавливаются в твердые мышцы, и этого хватает, чтобы Ландо напрягся от вмиг усилившейся боли.  — Расслабься, — голос Карлоса звучит на несколько тонов тише – почти нежно, что контрастирует с его сильными руками, кажется, совершенно не заботящимися о физическом комфорте своего экс-напарника. — Расслабься, ты делаешь себе только хуже, — спустя пару минут повторяет испанец ещё мягче. — Сделай глубокий вдох и ме-едленно выдохни.  Ландо только стискивает зубы, кивая в подушку. Давление постепенно усиливается, и с каждым движением пальцы Карлоса все глубже вжимаются в мышцы, усиливая тупую боль, которая распространяется по всей спине и становится едва терпимой. Испанец внимательно наблюдает за реакциями – как напрягаются мышцы Ландо, как он сжимает рукой подушку и как рефлекторно пытается уйти от дискомфорта, но каждый раз останавливает себя. Сайнс ослабляет давление, чтобы сделать передышку, на минутку возвращаясь к тому, с чего они начали – невесомым поглаживаниям, дарящим приятное облегчение. Ландо наконец выдыхает, но прекрасно понимает, что это далеко не конец изощренной пытки.  — Ты молодец, — Карлос говорит мягко, но в то же время его движения снова становятся настойчивее. — Мы почти закончили.  Руки испанца двигаются с почти профессиональной точностью и идеальным сочетанием силы и заботы – как будто он делает это каждый день. Дыхание Ландо постепенно выравнивается: боль становится терпимой, а напряжение понемногу рассеивается. Он закрывает глаза, стараясь сосредоточиться на собственном дыхании и абстрагироваться, пока Карлос продолжает время от времени говорить всякую успокаивающую бессмыслицу. Но когда его пальцы подбираются к пояснице, напряжение снова сжимает тело Ландо в тиски без его ведома. Он не может себя контролировать, потому что первое прикосновение почти невыносимо, как будто нежные руки Карлоса превращаются в раскалённый металл, прожигая тонкую кожу и мышцы до позвоночника. Мужчина не усиливает давление, но и не останавливается, позволяя привыкнуть к дискомфорту, — Знаю, просто дыши. Это не может длиться вечно, и как только Ландо перестает так болезненно реагировать на слабые нажатия, Карлос усиливает давление. Британец не может сдержать стон, потому что по ощущениям большие пальцы Сайнса пронзают его насквозь, чтобы сломать позвоночник. — Господи, Ландо, как ты собирался садиться завтра за руль с такой спиной? — Карлос недоволен, но это никак не отражается на его методичных и планомерных действиях.  Ландо не отвечает, только кусает собственную руку, чтобы сдержать очередной стон. Кажется, массаж ещё никогда в жизни не причинял ему столько боли – этот чертов технический регламент пока не приносит ничего, кроме проблем.   — Потерпи, — Карлос не получает никакого удовольствия, продолжая причинять Ландо боль, но и позволить ему страдать дальше тоже не может. Поэтому он старается выключить эмоции и обещает себе, что сделает для него что-то приятное чуть позже.  — Ладно, Карлос, думаю, достаточно, — Ландо пытается приподняться на локтях, но Карлос не настроен на переговоры.  — Нет, Ландо, не достаточно, — его руки мягко но сильно не позволяют Ландо встать, и на секунду британец жалеет об этой бездумной попытке, потому что его спина явно против резких движений. — Тебе что нравится меня мучать? — Я вообще-то забочусь о тебе, в отличие от тебя самого. Так что лежи спокойно и не мешай мне.  Ландо с безнадежным выдохом подчиняется, следуя инструкциям. Он старается думать о чём-то отстраненном, пытается придумать стратегию на следующий матч в «ФИФА» и дышать, но каждый глубокий вдох прерывается очередным мучительным движением рук Карлоса. Боль никуда не девается, но теперь она переодически смешивается с чем-то вроде облегчения.  — Ты садист, Карлос.  К тому моменту, когда Сайнс, наконец, заканчивает с поясницей и ненадолго возвращается к уже расслабленным плечам и мышцам вдоль позвоночника, Ландо чувствует себя куда лучше, обмякая под уже несильными и скорее успокаивающими поглаживаниями. Боль эхом напоминает о себе, но больше не вышибает дверь с ноги, не позволяя думать ни о чём больше.  — Как ты себя чувствуешь? — Карлос тянется к пульту от кондиционера на тумбочке и отключает его, чтобы разгоряченный Ландо не простудился, и пытающемуся снова собрать себя по кусочкам британцу это кажется чем-то большим, чем забота.  — Намного лучше, — Ландо медленно садится, откидываясь на мягкую подушку. — Я даже не осознавал, насколько мне было паршиво. Спасибо.  — Не спеши вставать, полежи ещё десять минут, а потом прими горячую ванну. Будешь как новенький.  — А как же реванш? Я не позволю тебе уйти  отсюда непобеждённым! — несмотря на дерзкие фразы, британец произносит их устало и лениво, но с фирменной хитрой улыбкой.  — Отложим реванш до завтра. Тебе нужно быть лучше форме, чтобы сразиться со мной.