Шесть дорог к тебе

Папайрус дал слабину. Обычно улыбчивый и крайне энергичный парень сейчас выглядел задумчиво и даже озадачено. Николь появилась в их с Сансом жизни год назад. За это время они многое пережили. Девушка вкусно готовила, всегда была дружелюбно настроена. Разве что прикосновения к себе не особо терпела, но это быстро улеглось, потому что после первой же её просьбы, что Санс, что Папайрус перестали пытаться до неё хоть как-то дотронуться. Со временем это перестало иметь значение, пока внезапно, всего месяц назад, Папс не загорелся яростным желанием прикоснуться к Осло. Непонятно откуда взявшаяся тяга, которую парень не особо понимал. Может, это закон запретного плода? Что запрещено, того хочется сильнее всего. Но Папайрус не привык нарушать правила. От неё пахло чем-то свежим и непонятным. Санс говорил, что это, возможно, мандарины, и Папс охотно верит. С каждым днём её кожа выглядит всё мягче и мягче, словно нарочито манит к себе за прикосновением. Потому-то сегодня парень выпал из жизни, когда его младший брат, Блу, просто взял и обнял Николь. Стало неожиданно неприятно, но Папайрус не привык к подобным чувствам или поведению, поэтому смог лишь выдавить из себя кривую улыбку и промолчать. Сейчас Блу стоит с огромной улыбкой и, как ни в чём не бывало, помогает Николь выбрать соусы и мясо к ужину. А вот Папс немного задумался и, облокотившись на тележку, почти доверху набитую продуктами, наблюдал за её сосредоточенным лицом. Она дотошно рассматривала цены, дату, место производства. Осло всегда так делала, потому что, по её словам, она не хочет переплачивать за плохие продукты и вещи. Расчётливая. Впрочем, оно и не удивительно, ведь девушка снимает целый дом, а значит, с деньгами всё не так просто. Папс и Санс предлагали свою помощь, но Ника вежливо отказалась. Принципиальная. — Папайрус, ты чего такой молчаливый? — наконец, она замечает, подходя ближе. Блу выглядывает из-за её спины и тоже смотрит вопросительно. — Ээээ… — протянул парень, заволновавшись. — Просто думаю, что нам нужен порошок для стирки, а в тот раздел нужно подниматься на второй этаж, — выпалил первое, что пришло на ум. — Давай я схожу? — внезапно вызвался Блу, широко улыбнувшись. Он выглядит участливым и счастливым, от того, что может что-то сделать по поручению брата. Вообще голубоглазый мальчишка многое повторял за Папайрусом, вгоняя последнего в самую настоящую гордость. Блу заявил, что тоже хочет стать полицейским после того, как Папс отправился в академию на обучение. Ещё он старательно учился и часто советовался со старшим братом. Он во многом подражал Папайрусу. И сначала это было очень мило, пока не начало выливаться во что-то более серьёзное. Например, Николь стала для него «другом номер один» всего за пару минут знакомства просто потому, что таковой её считал сам Папс. — Было бы здорово! — соглашается парень, пытаясь скрыть своё облегчение. Блу улыбается и убегает, оставляя Николь и Папайруса наедине. Некоторое время они молчат, пока девушка рассматривает йогурты на витрине. А парень наблюдает за ней с тёплой улыбкой, подмечая, как загораются глаза Осло, когда она видит черничный йогурт. — Ника… — неуверенно зовёт Папс, и она отзывается тихим мычанием. — А можно… тебя обнять? Этот вопрос выбивает девушку из колеи, и он мгновенно поворачивается к парню лицом, пытаясь понять, что же случилось, раз он решил внезапно спросить такое. Но, заметив на его лице стыд, тут же успокаивается. Наверняка его смутило, что она сегодня совершенно ничего не предъявила Блу за то вторжение в её личное пространство, а Папайруса это задело. Хочет проверить, позволит ли она ему? — Можно, — отвечает Ника, вздыхая и, закинув йогурт в свою корзину, ставит её на пол, чтобы не мешалась. Для неё это не особо что-то значит. За год тесного соседства она просто успела привыкнуть к Папсу, довериться ему, а потому объятия с его стороны уже не рассматривались Осло как нечто инородное. Но сказать ему об этом вслух не позволяло смущение, оттого настырная девушка молчала, вполне удовлетворённая их общением без прикосновений. А вот для Папайруса это стало неожиданностью. Аж руки задрожали. Словно прямо сейчас ему выдают удостоверение об успешном завершении подготовки в полицейской академии, а не позволяют обычные объятия. Уверенность куда-то улетучилась, когда Папс на ватных ногах сделал шаг в направлении девушки. Руки мягко обвили её за спину, отчего Николь немного вздрогнула, но не отпрянула, а потому парень позволил себе приблизиться настолько, чтобы её нос утыкался в его грудь. Её дыхание защекотало кожу под тканью футболки. Папайрус немного покрылся румянцем, кончиками пальцев ощупывая её лопатки. Мягко, тепло, приятно… Именно эта близость сейчас выглядела самой непозволительной и роскошной. Но, насколько всем известно, получив одно заветное желание, страждущий всегда тянется за чем-то большим. Папс едва ли не подскакивает от радости, когда ощущает, как руки Николь обвивают его за торс. Её тело, до этого прибывающее в напряжении, наконец расслабляется. Эти секунды превратились во что-то непонятное для парня, но такое желанное и удовлетворяющее. — У тебя сердце быстро колотится… — тихо и слегка смущённо замечает Ника, укладывая голову на груди парня. И, о боже, это было прекрасно. Папайрус бессовестно желал, чтобы это ни в коем случае не кончалось. Но вот за спиной Осло виднеется голубая ветровка и слышаться быстрые шаги. Блу с улыбкой приближается, неся в руках тот самый порошок, за которым его и отправили. — Ого, а вы времени зря не теряли, — он широко улыбается, а Николь резко отпрянывает в сторону, смущённая. Но Папайрусу уже не важно, о чём говорят его широкая улыбка до ушей и удовлетворённый вид. Руки, как и щёки, немного горят ещё не ушедшим окончательно теплом, а сердце быстро-быстро колотится, отзываясь по телу приятным чувством удовлетворения и спокойствия.

***

«Вот чёрт…» — девушка поёжилась, оглядывая свой гардероб. Парочка блузок, шорт, одни штаны, платье и школьная форма… Кто-то скажет, что это много, но на деле это совсем не так. Трудно жить с урезанным гардеробом, но что поделать, когда пришлось быстренько собирать манатки и валить из родного гнёздышка в кратчайшие сроки? У девушки было всё: семья, учёба, друзья… До тех самых пор, пока не случился разлад. Всё треснуло по швам после развода родителей, и Николь терпела нападки своей матери, которая после развода превратилась в дьявола воплоти. Строгая, резкая, она совсем не оставляла девушке права на личную жизнь, забивая голову юной особе книгами, учебниками и прочей ерундой. Объективно, образование — это важно. Но что же не менее важно? Ника считала, что ей не достаёт счастья. Вот такого обычного подросткового счастья, любви, ласки… Чтобы можно было творить безумные вещи, уезжать загород с друзьями просто потому что внезапно так захотелось. Сбегать на ночёвки к подруге, отжигать там втайне от матери, а после с больной с похмелья головой смеяться над роликами, которые они записали пьяными. Не хватало чувства защищённости, возрастной безответственности. Осло понимала, что рано или поздно возьмёт свою жизнь в руки, что ей придётся нести огромный груз за себя и за возможную в будущем семью. Но в те моменты детства так хотелось хотя бы немного забыться и действительно побыть глупым ребёнком. Может, потом побыть на домашнем аресте. Но ни капельки ни о чём не пожалеть… Постепенно вечные ограничения привели не к самому лучшему раскладу: Николь «влюбилась». Нет, любовь — это прекрасно и бла-бла-бла, но не в том случае. Девушка запала на первого встречного, кто осмелился сказать ей заветные три слова. Почувствовав ласку и любовь, она тут же нырнула в эти чувства с головой. До тех пор, пока она была обожаема партнёром, её не волновало ничего. Забылись друзья, родственники, цели… До чего же банальный сценарий: стоило ему уйти, как внутри осталась только пустота и разгром. Никакого ощущения счастья — лишь опустошение. Парень вёл себя не лучшим образом, все его минусы встали перед глазами напоказ уже после разрыва, но Николь впала в жуткую апатию. Мать не понимала и топала ногами в попытках вбить дочери в голову, что эмоции и чувства — для слабаков, а главное в жизни любого подростка было, есть и останется учёба. Постепенно женщина словно слетала с катушек всё больше и больше, запихнув Нику в вуз, который она предпочла нужным, и на направление, которое сама для неё выбрала. Первое время девушка терпела, боясь потерять последнюю возможность получить от кого-то любовь, а после… Всё полетело к чертям. Быстрые сборы, добровольное отчисление и побег. Обещание, что она построит свою жизнь сама, без чужой помощи. Мать в бешенстве, дочь перестала существовать для неё. А внутри Николь медленно разрасталось опустошение. Оно поедало изнутри, неприятно давя на психику. «Ты не заслуживаешь того, что имеешь» «Ты плохая дочь» «Да чего ты добьёшься сама, идиотка?» «Я хочу к маме» «Нет, мне никто не нужен» Мысли роились в голове, прилетая одна за другой, разрушали последние крупицы личности. И в определённый момент Ника поймала себя на мысли, что просто стала очередной серой мышью в мире, где всем на неё плевать. Стук в дверь вырывает из раздумий. Девушка в панике хватает в руки платье, наскоро натягивая его на себя и застёгивая молнию. Вот только неудачно. Волосы зажевало бегунком, и Николь в пути до самого порога пыталась вытащить их оттуда. Тщетно. — Кто там?.. — жалобно спрашивает, пытаясь хотя бы бегунок сместить назад. — Это я, кид, — раздаётся знакомый низкий голос, и Осло тут же тянется к дверной ручке. — Меня Папс за тобой прислал и… — он обрывается, когда дверь распахивается прямо перед его лицом, глядя на измученную девушку со слегка потрёпанными волосами в чёрном платье с пышноватой юбкой по колено и милыми рукавами-фонариками. — Оу… я бы пошутил, но чернее твоего у меня всё равно не выйдет. Санс собственной персоной. Стоит, запустив руки в карманы своей ветровки и улыбается во все зубы. Синие глаза как всегда не излучают ни одного процента напряжённости, как, впрочем, и весь вид парня. Белая футболка, чёрные шорты с двумя белыми полосками по бокам… Типичный Санс. Иногда Николь казалось, что если она распахнёт его шкаф, то не найдёт ничего, кроме этих предметов одежды. — Помоги, — выдохнув, говорит она. — Что случило-.. — договорить он не успевает, так как девушка беспардонно хватает его за руку и затягивает в дом. Санс — тот самый парень, перед которым ты не стесняешь ни переодеться, ни в полотенце пощеголять, ни даже пёрнуть. Воспринимается ровно, как просто хороший друг. Сколько же они вместе смеялись над тупыми фильмами и видеороликами с котятами… Сколько раз пранковали Папса, а после со смехом выслушивали его лекции… Сколько раз он подвозил её до вуза на своём мопеде. Некоторые с вуза начали думать, что это парень Николь, на что та лишь отмахивалась и отвечала лаконичное: «Друг». Вечно несерьёзный, сонный и заторможенный, он не воспринимался девушкой как парень. В романтическом или сексуальном плане. Зато был просто отпадным другом, какого ещё пожелать надо. — Вот тут… — Осло разворачивается к Сансу спиной, отодвигая волосы и показывая проблему. Она чётко услышала, как он прыснул со смеха за её спиной. — То-то я подумал, что у тебя настроение, словно тебя пережевали и выплюнули, — посмеивается парень, отчего и Нику пробивает на слабую улыбку. — Пойдём присядем, кид. Я не хочу сделать тебе больно. Стало приятно от такой заботы, поэтому девушка не посмела сопротивляться. Спокойно прошла в гостиную и села на диван, позволяя Сансу приземлиться рядом и начать химичить. Он делал всё настолько аккуратно, что сначала Осло даже показалось, что он её не касается и вовсе. — Они уже начали?.. — уточняет девушка, прекрасно слыша приглушённую музыку снаружи. — Ага, типо того, — непринуждённо отвечает Санс, запутываясь в густых волосах кончиками пальцев. — Ты последняя. Бро распереживался, что ты не придёшь, и отправил меня за тобой. — Я так и поняла, — вздыхает девушка, прекрасно понимая, какой же Папайрус паникёр. — Я слышала, ты вчера повздорил с одним из кузенов? — как бы невзначай интересуется Осло, желая выудить побольше подробностей. — Если это можно так назвать, — охотно отвечает Санс, — он просто вспыльчив и не знает меры. Я бы сказал, что наш вчерашний конфликт был на почве его ТВпизма. Ника снова улыбается, слыша, как шуршит бегунок вдоль молнии, застёгивая платье до конца. — Спасибо, — выдыхает она, разворачиваясь к улыбающемуся парню. — Всегда пожалуйста, — участливо отзывается он. — Пошли уже, а то Папс самолично прибежит спасать нас от несуществующей опасности. — Ты прав, — Николь резко вскакивает с дивана, чувствуя себя неловко из-за опоздания. Впрочем, когда рядом Санс, то опоздать уже и не так уж страшно… Вместе они выходят из дома и под не прекращающийся поток каламбуров заходят в соседний дом. Вечеринка была в самом разгаре. Просторная гостиная по краям была обставлена столами с различной едой, по большей степени заказной, ведь, видимо, даже кузены знают, что Папс не очень хорош в готовке. Столик с табличкой «шедевры Папайруса» оставался нетронутым, отчего Нике даже стало грустно, и она, проклянув себя за свою добросердечность топает по направлению к нему, чтобы сунуть в рот парочку фрикаделек. Рот горел от неприятных ощущений, но Осло лишь скривила подобие улыбки, собираясь дожевать до конца и не подать признаков омерзения. Не хотелось видеть Папса расстроенным. Оказалось, что отсюда отличный вид на всех собравшихся. Например, в углу Тея, которая жила через парочку домов от Николь, стояла и разговаривала со своим парнем. Они переехали сюда относительно недавно и тоже устраивали вечеринку в честь новоселья. Только вот Нике не удалось особо поговорить с её загадочным на вид избранником, так как тот, несмотря на внешнюю доброжелательность, был довольно немногословен. Разве что со своей девушкой, без устали нашёптывая ей на ухо какие-то вещи, от которых та переодически краснела и хихикала. Осло даже не хотела думать, о чём он там ей говорит. Во всяком случае они выглядели, как красивая и гармоничная пара. Поодаль от них собралась компания из знакомых лиц, что живут через дорогу, но, несмотря на такое близкое соседство, девушка не могла припомнить их имён. Не то чтобы она вообще общалась с кем-то из соседей, кроме Папса и Санса. Разве что Тея оказалась очень активной и дружелюбной девушкой, которая грешила частыми разговорами с Осло, когда им удавалось пересечься. Ника считала её милой, но сближаться боялась, ведь последняя дружба с девочкой закончилась для неё печальным разрывом и последующим скандалом. На другой стороне притаилась девушка, чьё имя Николь не запомнила столь ясно, ведь та поселилась в их районе также недавно, но, как и Ника, не устраивала никаких вечеринок. Она болтала с каким-то высоким мужчиной в строгой рубашке и перчатках, выглядя при этом расслаблено и удовлетворенно. Остальных присутствующих Осло и вовсе не знала, поэтому предпочла держаться в стороне, пока кто-нибудь не подойдёт к ней сам. Разговор заводить первой она попросту не умела. Тем более, между ними, как белка в колесе, уже крутился Папс. Завидев Нику, он широко ей улыбнулся, осчастливившись от вида того, как она пытается запихнуть себе в рот фрикадельки его собственного приготовления. Задача выполнена… Следом за Папайрусом всюду сновал Блу, попутно представляясь каждому встречному. Про себя Николь отметила, что парень явно подбирает за старшим братом каждое слово и вообще стремиться быть на него похожим. Выглядело мило, но, наверно, Папсу это надоедало, так как его улыбка с каждой секундой становилась все нервознее и нервознее. — Вот мы и встретились снова, сахарок, — знакомый голос заставил вздрогнуть, и Ника развернулась на 180 градусов, сталкиваясь лицом к лицу с Кэрротом. — Ну здравствуй, — нервно хихикнула она, с трудом проглатывая четвёртую по счёту фрикадельку. — Стараешься, чтобы не расстроить Папайруса? — спросил он, пристраиваясь рядом и облокотившись о стену. Дождавшись кивка, парень усмехнулся. — Похвально. Возникла тишина. Между ними парила какая-то неловкость или недосказанность. Наверно, так показалось только Осло, ведь Кэррот выглядел расслаблено и непринужденно. На приятном мужском лице воцарилась спокойная улыбка, в то время как Ника судорожно искала тему, на которую можно было бы поговорить. — Не ожидал, что ты та самая соседка, о которой так много говорил Папайрус, — внезапно сказал парень и Николь выдохнула с облегчением. — Насколько много?.. — уточнила девушка, просто чтобы продолжить разговор. — Ну, он рассказал, что ты милая и иногда учишь его готовке. Осло подавилась застрявшей в горле фрикаделькой, резко потянувшись за графином воды, стоящим рядом с тарелкой с маленькой запиской «не благодарите». Видимо, кто-то особо заботливый поставил его рядом с этими «шедеврами кулинарии». — Э-это не я его этому научила!.. — начала оправдываться Ника после стакана воды под звонкий смех Кэррота. — Да не переживай, — усмехнулся он. — Прогресс ощутим. Раньше он и к плите подойти нормально не мог, а тут уже слепил что-то. Обжигающий успех, не так ли? — Пффф… — прыснула Николь, немного расслабившись. — Я бы сказала, что на тот момент он остро нуждался в учителе. Парень тихо засмеялся. Ника почувствовала себя в своей тарелке, словно с Сансом, но только немного по-другому. Санс был комфортным до дрожи в коленях: умиротворяющий и спокойный — ложись рядом и спи под его тихое дыхание. А Кэррот… Какой-то более серьёзный, мужественный, что ли… — А что ты тогда делал в тапочках на улице в такую погоду? — вспомнила Осло, поворачивая голову на парня и встречаясь с ним глазами. Тёмно-оранжевые омуты хитро сверкнули. — Курил, — усмехнувшись, вынул из кармана пачку сигарет непонятной для девушку марки, а после, продемонстрировав, сунул обратно. — Скрываю это от брата. Не хотел бы, чтобы Блу это видел, а запах стоит от этого сильный, выветрить трудно. — Так вы всё-таки родные братья, — удовлетворившись в своих догадках, Ника кивнула. — Поэтому выбежал из дома под шумок и в тапках? — Типо того. Я же не настолько смелый, как Фелл, чтобы курить в доме, — Осло хмыкнула. Они ещё толком не знакомы, но Фелл заработал репутацию плохого парня в её глазах. То телевизор сломает, то дома, оказывается, курит… — Может, выйдем? — неожиданно предложил Кэррот, вновь достав пачку сигарет и показательно потряс ею перед лицом девушки. — Если я один пропаду, то Блу начнёт меня искать. С тобой шансы остаться вне подозрений у меня чуть больше. Вдруг не захотят тревожить возлюбленных, — глаза хитро сверкнули, а Ника скептически приподняла бровь, по привычке, присущей ей в общении с Сансом, стукнув его в плечо. — Воу, а ты опасная, сахарок. Восприняв это как молчаливое согласие, Кэррот пошёл на выход из дома через чёрный ход, а Осло, оглядевшись, проследовала за ним. Всё равно заняться больше нечем…