чёрная орхидея

Тёплая ладонь директора сжимала плечо бывшей ученицы, подбадривая её и пытаясь настроить на тяжёлый разговор, который им предстоял. Сатору всё ещё прожигал взглядом спину девушки, тяжело было точно сказать, что он чувствует: злость вперемешку с облегчением – в конце концов она жива и выглядит вполне здоровой, значит, все эти года в подвале её точно не держали. Годжо искал её несколько лет, терроризировал Джуничи с вопросами и угрозами, но так и не смог найти хоть какую-то зацепку. Сейчас Аяка стояла в нескольких метрах от него и не решалась даже обернуться, неужели ей совсем не хотелось посмотреть на него? Узнать, насколько он изменился и чего достиг? – Ваши личные вопросы обсудите после, а пока я объясню, почему нам важно объединить силы, – директор Яга возвращается на свой потрёпанный жизнью стул, занимая место за столом, и проводит по голове проклятой куклы, та, в свою очередь, радостно встрепенулась, устремив взгляд на бывших учеников своего создателя. – Аяка, соболезную. Ты знаешь что-то о деталях смерти своего отца? – Да, мне передали доклад, – Вакаира кивает, – использовали метод, которым раньше наказывали предателей в нашем клане. Я слышала о нём от матери, но для меня это всегда было что-то вроде семейной легенды. Сатору всё ещё стоит поодаль и внимательно слушает: в голосе девушки не было скорби, словно смерть Джуничи облегчила её жизнь, отчасти это могло быть правдой. Глава клана Вакаира был жестоким и беспринципным магом, он с лёгкостью мог избить собственную дочь, если она не исполняла его требований или не оправдывала ожиданий. – Твой родственник – Кенджи, уже подал запрос на аудиенцию к старейшинам, думаю, он метит на место главы… – Клан Вакаира всегда стремился к власти, разве не для этого Аяка вернулась? – Годжо надоело терроризировать её спину, ему хотелось взглянуть на неё, узнать, что она чувствует в данный момент, услышать её бешеное сердцебиение и сбитое дыхание. Аяка молчит, только сжимает губы в тонкую линию, прикусывая щёку с внутренней стороны. Девушка чувствует агрессию со стороны мага, оказавшись они одни в помещении, то вряд ли Сатору сохранял бы самообладание. – Я здесь, чтобы мой клан снова не оказался в яме из-за таких, как отец или Кенджи, – сквозь зубы отзывается блондинка. Они два взрослых человека, которых связывала незаконченная несколько лет назад история. Хотя нет, не так. Для Аяки история закончилась ровно в тот момент, когда она родила Исао – именно тогда ей пришлось повзрослеть и перестать лелеять в сердце надежду на счастливую и полноценную семью. Она отпустила Сатору, все мысли о нём и любовь к нему. – Аяка, проблема в том, что следующая цель, вероятнее всего, ты, – директор переключает внимание бывших студентов на себя и замечает, как дрогнули плечи обоих, – очевидно, что ты вернулась бы в Японию на похороны отца, возможно, за тобой уже ведётся слежка. Пока мы не выясним, кто наш враг, нужно быть осторожнее. Вакаира заметно напряглась, опуская взгляд в пол. Нет, она точно всё проверила и проследила, чтобы Исао и Рине ничего не угрожало. Так как она лишилась половины своей проклятой энергии, то как боевая единица уже ничего из себя не представляла, а позволить сражаться своему десятилетнему сыну, просто не могла. – Я смогу за себя постоять, – решительно утверждает Аяка, – всё в порядке. – Сомневаюсь, – Сатору молчавший ранее, осматривает девушку и приспускает повязку на глазах, – что с твоей проклятой энергией? Вакаира совершает ещё одну ошибку: поднимает взгляд и сталкивается с этими прекрасными, такими же яркими как небо в солнечный день, глазами. Когда-то она влюбилась в них, внутри всё предательски сжалось. – С ней что-то не так? – конечно же, с ней что-то не так, буквально половину её энергии высосал собственный ребёнок. Масамичи тяжело вздыхает: в его глазах они всё ещё дети. Годжо только сейчас понял, зачем он здесь – неужели директор посчитал, что у сильнейшего мага нет больше забот, как наниматься в телохранители к гордой представительнице клана Вакаира? – Аяка, тебе нужно быть осторожной и принимать решения, тщательно их обдумав, – голос ласковый и в нём слышится тревога, Яга понимает, сейчас мир магов Японии пошатнулся, – и тебе нужна защита. Не только тебе. Вакаира кивает. Да, Яга был одним из немногих, кто знал об Исао – знал и хранил эту информацию в тайне по её просьбе. И хоть он протестовал, убеждая девушку рассказать Сатору о ребёнке, как только появилась возможность, Аяка была убеждена, что в этом нет необходимости. – Сатору, задержись, нужно обсудить твою последнюю командировку, – директор достаёт из тумбочки бумажки и переводит взгляд на бывшую ученицу, – я сообщу, как только что-то узнаю, а пока поезжай домой и отдохни. – Хорошо, спасибо, – Вакаира кивает, – до свидания. Звонкий стук каблуков разносится по помещению оглушающим эхом, мужчины молчат ровно до того момента, пока Аяка не покидает кабинет. Закрыв за собой тяжёлую дверь, девушка на минуту замирает на месте, прижав ладони к груди – сердце колотилось с бешеной скоростью, а каждый новый глоток воздуха отдавался глухой болью в горле. Дорога до дома заняла менее получаса. Уже стемнело, и Вакаира надеялась, что Исао от усталости заснул, не став дожидаться её возвращения. Нажав на кнопку управления воротами на специальном пульте, девушка нервно постукивала ноготками по рулю. Аяка надеялась, что быстро справится с делами в Японии, но ситуация усложнялась с каждым новым открывшимся обстоятельством. Ворота открываются, и девушка дёргает ручку коробки передач, нажимая на педаль газа. Сориентировавшись по зеркалам заднего вида, Вакаира паркует автомобиль. Как только машина полностью оказывается во дворе, Аяка снова нажимает на кнопку, закрывая ворота, и ставит машину на ручник. Парковочный радар, установленный сейчас практически на всех автомобилях, громко запищал и монитор включился автоматически, показывая вид сзади. Девушка быстро отстёгивает ремень безопасности и выбегает из машины. – Малышка Аяка, я же предупреждал, – мужской голос раздаётся прямо над ухом шаманки, а крепкие мужские руки ложатся на плечи, – ты мне не ровня, даже твой горделивый отец не смог справиться. – Кенджи… – Вакаира вырывается из крепкой хватки близкого родственника и оборачивается к нему лицом, отходя на безопасное расстояние. – Так значит всё это твоих рук дело? Мужчина средних лет с тёмными как смоль волосами и выразительными изумрудными глазами – отличительная черта клана Вакаира – сейчас стоял напротив и хищно скалился. На его лице красовалось несколько глубоких шрамов, один из которых явно был свежим – что ж, Джуничи явно не планировал умирать такой позорной смертью. – А я-то думал, почему ты так резко исчезла, так ещё и всю информацию о тебе скрывал этот вшивый французский клан. Волосы покрасила, маскироваться пытаешься? – Кенджи вертел в руках нож, оперевшись на машину, – а что же щенка Годжо не замаскировала? Это же его отпрыск? А впрочем, неважно, ты родила, а значит, мне не придётся прилагать усилия. – Ты, как всегда, много разговариваешь, – Вакаира достаёт из кармана лезвие и проводит по вене на левой руке, оставляя глубокий порез. Кровь быстрым потоком стекает по руке, а рваные края раны саднят. Быстро складывая пальчики правой руки в выученные позиции, Аяка наблюдает за тем, как её кровь приобретает форму и разрастается, начинает пениться и шипеть. Вполне осязаемое животное среднее между медведем и волком издаёт звериный рык и совершает несколько выпадов в сторону противника. Вакаира не знала, сколько по времени сможет удержать форму этого существа, но отступать было нельзя – в доме её ребёнок, которого она готова защитить ценой собственной жизни. Пока Кенджи пытается обороняться от звериных клыков, Аяка бежит в сторону дома, придерживая окровавленную руку. На шум уже спустились Исао и Рина, поэтому они смогли разглядеть во тьме двора, идущую к дому девушку. – Мама! – мальчик собирался выбежать из дома, но Аяка только наваливается на дверь, не давая ребёнку открыть её. – Мамочка, пожалуйста! – Исао, послушай меня сейчас внимательно, – Вакаира чувствует, что контроль над её творением теряется, а пролитая кровь вновь становится обычной красной жидкостью, – я очень люблю тебя, но сейчас ты должен уйти вместе с Риной. Я приду позже, всё будет хорошо. – Ты врёшь! Мама, я не уйду без тебя! Его небесно-голубые глаза блеснули во тьме, и девушка могла поклясться, что никогда и ни у кого не видела столько отчаяния. Исао бил по стеклу и дёргал ручку двери, пытаясь вырваться наружу, но Аяка навалилась всем телом, сев на пол и преградив путь к врагу. Крик ребёнка громким звоном стоял в ушах, но сейчас ей хотелось, чтобы он затих – тогда она точно будет знать, что Исао в безопасности. Полоснув рядом с недавним порезом, Вакаира вновь проливает кровь. Красная, вязкая лужа растекается по крыльцу дома, образуя уродливую лужицу. Пальцы на правой руке уже не слушались, поэтому новое животное вышло чем-то средним между змеёй, совой и оленем. Длинная шея с кровяными чешуйками и огромные крылья, рога хаотично торчали из шеи, головы и живота существа. Всё, что сейчас видела Аяка – это блеск холодного металла от ножа Кенджи, когда тот с рыком резал свои руки, и багрово-красное пятно, уже потерявшее форму зверя. – Рина, уводи его, сейчас же, – голос требовательный, но тихий, с хрипотцой, – Исао, я рядом, я всегда буду рядом. Вакаира знала, что рано или поздно подобное произойдёт. Ей придётся отдать жизнь за ребёнка, но умирать на его глазах не хотелось. Не будь её клан настолько порочен и властолюбив, может, всё было бы иначе? Сопротивление по ту сторону двери прекратилось и Аяка оборачивается, чтобы убедиться, что Исао и Рина ушли. Теперь ей предстояло сыграть последний акт, самый сложный, выиграть время, чтобы дорогие её сердцу люди, смогли сбежать как можно дальше. Слёзы предательски хлынули по щекам: «Я не заслужила такой жизни, я не хочу умирать». Аяка выросла в семье, где подобные мысли были под запретом, проявление слабости каралось физически, но сейчас никто не смог бы её осудить. – Мелкая сука! – силуэт мужчины возник прямо перед лицом шаманки, – за это, – Кенджи указывает на своё изуродованное тело, – ты сдохнешь также, как твой папаша! – Не трогай маму! Последнее, что Вакаира видела перед тем, как потерять сознание, огромного красного волка вгрызающегося в шею кузена. Её малыш, её маленький мальчик – ему пришлось так рано стать взрослым. – Прости меня, Исао. – Мама! – ребёнок подбегает к матери и нервно хватает её за руку, – мамочка, пожалуйста, открой глаза! Я обещаю, что не буду больше мешать тебе и дяде Винсенту! Мама, пожалуйста! Исао кричал и просил Аяку очнуться, гладил её по здоровой руке и закрывал порезы на раненной своим свитером. Он рыдал навзрыд и прижимал голову матери к своей груди, что-то неразборчиво шепча себе под нос. Истерика с каждой секундой брала верх над ребёнком, и его волк также агрессивно крушил двор, разрывая Кенджи на куски. – Как тебя зовут? – над головой прозвучал мужской голос и Исао испуганно вздрогнул, подняв взгляд. – Можешь ответить позже, но позволь для начала отвезти твою маму в больницу. Ей нужна помощь. Маг, что возвышался над ним, выглядел в точности как сам Исао: такие же белоснежные волосы и ярко-голубые глаза. Мальчик кивает и осторожно опускает голову матери на деревянный пол. – Меня зовут Годжо Сатору, – мужчина осторожно подходит к девушке и поднимает её на руки, прижимая её голову к своей груди. Она потеряла много крови, но главное – Аяка ещё была жива, об этом сообщали слабое дыхание и редкий пульс. Времени на разговоры не было, но ребёнок рядом напуган и смотрел загнанным волчьим взглядом. Сейчас все выглядели для него угрожающе-опасными. – Исао! – из угла дома выбегает женщина средних лет и Сатору узнаёт в ней гувернантку Вакаиры, – госпожа Аяка! – Вы вовремя, – маг расслабленно выдыхает, понимая, что одна проблема решилась проще, чем он думал, – Рина, верно? Женщина кивает и быстро минует расстояние между ней и ребёнком, поднимая того на ноги и крепко сжимая его плечи. – Моя машина за забором, не поможете? – Сатору пытается сохранять спокойствие, чтобы не травмировать Исао ещё больше, – ближайшая больница в пятнадцати минутах, давайте поторопимся. Гувернантка снова послушно кивает и подталкивает мальчика в спину, заставляя идти следом за мужчиной. Открывая сначала ворота, а потом и дверь машины, Рина садится следом, придерживая раненую руку подопечной. Исао забирается на переднее сидение и сразу же прячет руки под свитером. – Поранился? – Сатору поправляет маску, вновь спрятав глаза, – не волнуйся, твоей маме помогут, мы уже скоро будем в больнице. – Нет, – Исао поранился совсем немного, ему хватило всего лишь небольшой царапины на ладони, чтобы его кровь приобрела осязаемую форму. Годжо нервно поглядывал в зеркало заднего вида, а потом на ребёнка, сидящего рядом. Исао дрожал и нервно теребил края свитера, смотря себе в ноги. Даже маг, будучи взрослым человеком, был удивлён, говорить о том, что у мальчика десяти лет в голове сейчас творилась неразбериха – не стоило. Дорога до больницы заняла даже меньше обещанных Годжо пятнадцати минут, оказавшись перед воротами частной клиники, маг быстро, но аккуратно, вынимает Аяку из машины. Она сильно изменилась: мягкие черты лица приобрели острые углы, более женственные изгибы и волосы… иссиня-чёрный оттенок был закрашен пшенично-светлым. Сатору не удержался и пропустил сквозь пальцы прядь волос: жёсткие на ощупь, видимо, из-за частых осветлений и большого количества химии они потеряли блеск и шелковистость. Годжо выбрал эту клинику, потому что здесь консультировался весь род Вакаира и, вероятнее всего, карта Аяки всё ещё хранилась здесь. Навстречу выбежала суетливая молоденькая медсестра и испуганно осмотрела окровавленную девушку. – Просто покажите, куда её отнести? – нервы были уже на пределе, но Сатору старался сохранять спокойствие, – вызовите уже кого-нибудь! – но не сдержался и всё же повысил голос, чтобы привести юную медсестру в чувства и заставить её, наконец, исполнять свои обязанности. Она кивнула и быстро рванула по коридору, Сатору следовал за ней и в нос врезался едкий запах медикаментов, перемешавшись с таким же резким металлическим запахом крови. Навстречу уже бежал дежурный врач и поторапливал впередиидущих санитаров с кушеткой. – Положите сюда, – голос у доктора напряжённый, он явно узнал мага, но вот узнаёт ли он наследницу рода Вакаира в девушке перед ним, – Вы знаете её группу крови? – Четвёртая положительная, – уверенно отвечает маг. – Ох, это будет проблематично, – врач снова вздыхает, – в реанимацию. – Я подожду в коридоре, – Сатору не спрашивает разрешения остаться здесь, он просто садится на диванчик в коридоре и устало потирает переносицу. Дверь за врачом и медсёстрами закрывается и на табличке над дверью загораются красные слова: «идёт операция». Внимание Сатору привлекает уборщица, которая старательно вытирает багровые разводы с белоснежной плитки. Нужно было позвать Рину и Исао, не помешает, если их тоже осмотрит доктор и только он поднимается, уборщица тут же вручает ему пачку влажных салфеток. – Вы весь в крови, – констатирует женщина лет шестидесяти, – я так понимаю, домой Вы не собираетесь сегодня, так что хотя бы промокните одежду салфетками. – Спасибо Вам, большое, – маг благодарно кивает и покидает больничный коридор, а потом и холл, направляясь к машине. Исао тут же открывает дверь и выбегает навстречу мужчине, Рина торопливо выходит следом и нагоняет воспитанника. – Как мама? – ресницы снова мокрые от слёз, а вокруг глаз уже образовались красные круги из-за того, что мальчик часто и сильно давил на них, – она пришла в сознание? – Ещё нет, – отрицательно качает головой Сатору и протягивает руку к макушке ребёнка, – ей сейчас зашьют раны и сделают переливание крови, это не так критично. Потрепав светлые волосы Исао, внутри Годжо что-то обрывается. Его сын, его точная копия, – стоял и не задавал лишних вопросов, всю дорогу сдерживал нарастающую истерику и, видимо, прорыдался в те короткие минуты, когда Сатору передавал Аяку в надёжные руки врачей. – Давайте вас осмотрит врач, и я вызову вам такси до моего дома, – спрятав руки в карманы в поисках телефона, маг достаёт мобильное устройство и открывает приложение, – вам выделят комнаты и всё необходимое. Я предупрежу людей. – Я не поеду никуда, пока мама не придёт в себя! – Исао не сдерживается и громко кричит, привлекая внимание охраны. – Тише-тише, я понял, – Сатору резко притягивает к себе ребёнка, снова положив широкую ладонь на его голову, – тогда тебе необходимо успокоится, скажешь, когда будешь готов и мы пойдём в больницу, хорошо? Исао не решается уткнуться в тёплое тело отца хотя бы по той причине, что вся его форменная куртка насквозь пропиталась кровью, но и руку со своей макушки не отталкивает – мама никогда так не поддерживала, она всегда крепко обнимала и говорила тёплые слова, – мальчик впервые чувствует поддержку со стороны мужчины, она такая странная, но необходимая. Будь он наедине с Риной сейчас, то, скорее всего, рыдал бы навзрыд. – Я хочу к маме, – на выходе произносит Исао, – Пойдём? – Да, идём. Сатору кивает и перекладывает руку на плечо мальчика; он не отталкивает его – это уже заставляет сердце мага больно сжиматься. Они не знали друг о друге десять лет, почти одиннадцать, и Годжо искренне не понимал, что заставляло Аяку столько скрываться. – Чуть позже привезут одежду, в палате будет душ, так что мы сможем встретить нашу мамочку свежими и чистыми, – маг подталкивает Исао внутрь коридора клиники, а сотрудники в регистратуре прикусывают губы от злости, что не могут воспрепятствовать этому балагану. – Да, – кивает мальчик и опускает взгляд, – мама будет рада Вас увидеть. – Вас?! – Сатору не сдерживается и удивлённо восклицает, услышав официальное обращение, – я думаю, мы можем перейти на «ты». Рина тихонько хихикает, шагая позади отца и сына. Годжо очень спокойно воспринял новость о том, что у него есть ребёнок, а Исао вполне адекватно пережил знакомство со вторым родителем.