Связан и повязан

Дима рабочий день проводит совершенно спокойно — не нервничает, не следит за часами — просто работает. У него нет никакого мандража перед повторным озвучиванием своего решения. Наверное, если бы был мандраж, то и решение было бы не самое верное. А так Дима уверен, что все правильно, а если так, то и переживать не нужно — лучше заняться работой, а в перерывах разбираться с подготовкой, более подробным изучением правил ритуала, если якорь человек и если ритуал проводишь для себя. Дел достаточно, чтобы не изводить себя лишними мыслями. К тому же, сегодня в целом день не из спокойных — у Влада резко без объяснений причин отменилось три записи, а у Лины — кропотливая работа на весь день, когда даже чаю не выпить. Еще и Олег должен уже прийти через минут десять, а оборотень на приеме так до сих пор и не решил, что именно ему надо. — Я просто вообще не понимаю, почему волк так странно себя ведет. То есть он как бы спокойный, и даже вчера все нормально было, но ему будто собственной магии не хватает… Пацаненок еще совсем маленький и явно воспитывался не в семье оборотней, раз не знает, что такое состояние нормально для первого дня после полнолуния. Конечно, сегодня будет ощущаться легкий недостаток магии — зачем чуть ли не экстренно врываться в закрывающийся салон и объявлять, что без помощи мастера волк умрет? — Еще раз повторюсь, что это естественный процесс и в течение двух дней все придет в норму. — Дима тяжело вздыхает, повторяя то же самое, что еще и три раза до этого. — Могу прочитать наговор на восстановление энергии. В наговоре тут никакого смысла нет, но тот должен немного помочь волчонку хотя бы на уровне плацебо, да и никакого вреда не нанесет — к тому же чужая магия внутри и правда ощущается чуть деструктивно, но в рамках нормы. Зато Дима наконец-то освободится — как бы эгоистично это ни звучало. — Да, конечно, давайте. — Парень радостно кивает и начинает раздеваться. — А мне говорили, что лучше вас никого не найти! Вы реально очень клевый специалист, а еще и пахнете приятно! Дима готов молиться богам, чтобы это все закончилось. Этот маленький волчонок — прилипала, поселившийся у него уже на добрые полтора часа, и Диме уже даже лень объяснять, что раздеваться у него без надобности, если не делать тату. Ну пускай, померзнет чуток, зато эффект самовнушения повысится.

***

Для Олега каждое утро после полнолуния ощущалось как похмелье — нет сил, только желание умереть и проспать до тех пор, пока не станет лучше. Это же утро было таким, будто ему снова двенадцать — волк внутри радостно поскуливал, мышцы ощущались вполне крепкими, а суставы перестали ныть ещё ночью. Ещё и кровать от шерсти вычищать не нужно будет, потому что он не обращался — так и уснул, как только Дима написал, что доехал. Работы тоже оказалось не много — стандартные бизнес-ланчи да цезари с карбонарами. И учитывая, что обычно такие дни он называл скорее убийственно скучными, а сейчас с радостью дошинковывал последнюю морковь в заготовку, дело вовсе не в работе — просто ему есть, куда идти и для чего ощущать в себе желание мчаться куда-то после работы. А еще он второй раз за неделю уходит пораньше из-за Димы и получает издевки от Кати — это его плата. До конца рабочего дня Димы чуть больше времени, поэтому он решает предусмотрительно оставить велосипед возле дома и поехать на такси — иначе наверняка снова ближе к ночи будут спорить, как Олегу домой поехать. К сожалению, до обряда им точно придётся не раз разъезжаться в разные стороны. Но все неважно — Олег хочет услышать снова, что Дима готов. К тому же, Саша с утра написывает ему о том, что на выходных родители ждут его с братьями на даче, так что, возможно… — Привет, Олеж, проходи, Дима должен был уже закончить по времени. — Олег не уверен, является ли Лина просто заклинательницей — иначе такую скорость реакции понять трудно. — Привет, понял. — Олег посмеивается, когда та спешно уходит, маша ему руками и отправляя к Диме в кабинет — он не уверен, когда ушёл последний клиент, если чужой запах стоит довольно сильно — возможно, это было только что, но он все равно перед тем, как войти, стучит костяшками по двери. — Дим, я зайду? Дима радуется родному голосу и тут же с почти не скрываемой усталостью смотрит на волчонка — вместо того, чтобы провести время со своим волком, приходится разбираться с подростком-ипохондриком, которому бы по-хорошему не к заклинателю, а к психологу. И хотя Дима нередко оказывает и моральную поддержку, можно же было прийти хотя бы завтра — но нет. У Димы дела, важный разговор и приятный вечер, а еще и магический контракт, который обязывает помогать каждому, кто пришел. Это просто ужас как не укладывается вместе. Хотя… — Егор, вы не возражаете, если я впущу для консультации другого оборотня? Может, он поможет вам справиться даже без применения магии. Волчонок быстро кивает, явно абсолютно доверяя специалисту, и Диме даже неловко от того, как резво он перекидывает ответственность, хотя это в любом случае намного лучше, чем лишний раз играться с чужой энергетикой. Конечно, это бы не навредило, но там, где магические вмешательства необязательны, лучше обходиться без них. — Да, конечно. Вы замечательно все придумываете — не зря бабушка говорила, что людям, чей запах нам нравится, можно доверять. — Дима на это только вздыхает — слова, безусловно, приятны, но чужая энергетика буквально кричит о фальши и двойном дне. — Заходи, Олег. Когда дверь открывается, первым делом, разумеется, хочется обнять своего волка, спросить, как у того дела, но это явно стоит делать не на рабочем месте, даже если Олег и очень красивый и кажется слишком родным, чтобы при встрече вести себя настолько отчужденно. — Это Егор. Он говорит, что после полнолуния чувствует недостаток в магии, и я подумал, что ты можешь с высоты своего опыта ему помочь. Олег, видя другого оборотня, удивляется, как не почуял и не определил того сразу, однако все практически сразу встаёт на свои места — не больше двадцати лет, плохая связь с родом, неопытность при полнолунии. Надежда на то, что Дима смог освободиться в нормальное время, не работая сверхурочно, гаснет — Олегу хочется уже привычно утянуть в объятия, поделиться силами и напомнить о том, что он слишком добр ко всем своим клиентам — но это не его специфика, а Дима вряд ли стал бы хорошим заклинателем, если бы относился ко всему только с точки зрения прагматизма. Хотя если Олег сможет хотя бы немного помочь ему в работе, это тоже будет неплохо. Он хмурится, кидая взгляды с Димы на Егора, потому что, ну, серьезно? Что ещё может быть более логичным, чем слабость после полнолуния? Хотя, судя по уставшему лицу Димы, тот это повторял не один раз — правда не очень понятно, почему волчонок сидит полураздетый и почему его собственный волк реагирует на того оскалом, но все по порядку. — Ты обращался ночью? Якорь при себе держал? Чую, у тебя он есть, почему с собой не носишь? — Олег присаживается на корточки перед сидящим на стуле подростком, внимательно осматривая и принюхиваясь. Пахнет слабо, своего волка, видимо, плохо принимает — либо стыдится и пытается скрыть, либо не умеет работать, но это неважно — волк с человеком одно целое, и хоть это нестрашно, и через пару дней состояние стабилизуется, Олегу в корне непонятно, когда кто-то свою сущность отвергает. Он взгляд в сторону Димы кидает, и тот кивает, плечами пожимая — когда они так понимать друг друга с полуслова начали? — Обращался! — волчонок говорит чуть ли не оскорбленно. — И мне не нравится мой якорь. Дима удивленно вскидывает брови — что это еще значит? В целом, он раньше не сталкивался с таким, чтобы волк заявлял хоть о чем-то подобном — для оборотней якорь всегда чуть ли не панацея, а тут такие резкие слова. Да и что там может быть за якорь, если даже Олег Диму принял? Еще раз, не то чтобы Дима плохой якорь, но… — Что значит не нравится? — Дима заходит волчонку за спину, рассматривая метку. Да, якорь действительно есть — профессиональными движениями он очерчивает метку пальцами, собирая информацию. Ставил не самый опытный заклинатель, но, тем не менее, без ошибок. Метке как минимум три года, так что тело не могло вдруг начать ее отвергать. Дима кончиками пальцев чуть надавливает на нее, а другой рукой удерживает Егора за плечо — тот дергается, пытается податься сильнее на прикосновения. Разумеется, внутренний волк пацана тянется к магии, но мешать из-за этого Дима себе не позволит. — То и значит. Я не буду таскать с собой куриную лапу! У кого вообще такие идиотские якоря бывают? Давайте я лучше буду перед каждым полнолунием и после него приходить к вам, — волчонок смотрит в глаза заискивающе, и Дима с трудом удерживает нейтральное выражение лица — вот и второе дно. Он смотрит на Олега, и тот от подобного предложения явно не в восторге. Господи, Дима еще не успел стать якорем для одного, как другой уже пытается его насильно в эту роль запихнуть — и если даже с Олегом у них разница в четыре года, то с этим мальчишкой… Ну уж нет, у него есть свой волк, который, в отличие от некоторых, к магии относится более серьезно. Олег давит в себе смешок, когда Егор отворачивается на Диму в ожидании ответа, потому что, ну — он хоть и якорь нашёл свой поздно, зато самый лучший. И уж что-что, а зариться на него не позволит, даже если это какой-то зарвавшийся щенок. Дима продолжает изучать метку, стоя позади и уже не касаясь того, но Егор все равно всем телом тянется назад, и Олег хмурится, понимая, что инстинкты его волка никогда не врут и не зря он скалился на него в начале. — Так, послушай. — Тот явно настроен к нему уже не так положительно, как с самого начала, но все равно поворачивается. Олег старше, у них с Димой все хорошо, и он не будет рычать на маленького волчонка — вдох-выдох. — Тебе необязательно на шею свою лапку вешать, но отречься от своего якоря все равно, что волка предать, понимаешь? Это не лапка, это в первую очередь магический предмет, который позволяет твоему волку нормально себя чувствовать запертым. Носи хоть в непроницаемой коробке, иначе волк однажды обратится против тебя. Егору его слова не нравятся, он челюсть сжимает, только порычать не может — волк слаб, но не глуп, сдерживает от того, чтобы полезть туда, где заведомо проиграет. Носи тот якорь с собой и принимай тот свою сущность в полной мере, были бы шансы — хотя бы энергетически было бы больше понимания, что лезть не стоит — не из-за возраста даже. Олег все же не обязан никаким контрактом, магией руки у него не связаны, и к таким, как он, привязанные не лезут — все равно, что собаку к бешеным волкам запустить. И Олег этим пользуется, хотя и стать домашним псом хочет больше всего. — Ты самолично ставил эту метку, заключая контракт, поэтому за то, что ты вообще ходить и принюхиваться к мастеру можешь, благодарным нужно быть. Принюхиваться, кстати, прекрати, я твои мысли отсюда слышу. — Все же сдержаться полностью не вышло. Дима отходит от волчонка и складывает руки на груди, с улыбкой смотря на Олега. Это вот такими грозными мы бываем, да? Такое собственничество вообще не вызывает никакой злости — Олег же обещал, что вообще никому подойти не даст, а тут всего лишь порыкивает. Хотя лучше так: Дима драки в собственном салоне точно не хочет, а Олег, хоть и вспыльчивый, морду мальчишке вряд ли бить будет. Волчонок оборачивается к нему и явно ищет поддержки. И на что он рассчитывает? Что Дима сейчас заступится и скажет, мол, да нет, пусть нюхает сколько хочет? Ну уж нет, не в этой жизни, а еще одну он не планирует. Дима работает с волками уже много лет и научился не уделять внимания чужим искрам в глазах — Олег не в счет. — А ты что ли в заклинатели тоже заделался? Его запах меня успокаивает, поэтому если надо, то нюхаю! Дима чувствует себя на мгновение каким-то предметом без собственного мнения. Да, сотни лет назад к заклинателям могли относиться как простой рабочей силе, которая обязана помочь высшим магическим существам, но сейчас это все уж точно не так. Все волки, феи и даже горделивые вампиры давно поняли, что без заклинателей ни черта не справятся. Да и удивительно, что волчонок так яро заявляет права на чужой якорь. Хотя, судя по ослабленному состоянию этого пацана, тот просто не может сейчас определить, кто тут кем кому приходится. Это даже немного забавно, но лишь с научной точки зрения. Как отказ от волка может сильно заглушать чутье, оказывается. — Слушай, не наглей. Я в праве отказать тебе в чем угодно. — Неправда! Бабушка говорила, что заклинатели готовы сделать все что угодно из-за договора с магией! — Ага, как проститутки, видимо. — А от вас пахнет очень хорошо, и мне нужны именно вы. — Тот пыхтит, пыхтит и Олег сзади, выпрямляясь и складывая руки на груди хмуро. Олег обещал не злиться слишком сильно из-за ревности, но не злиться, когда такое отношение проявляют к его будущему якорю, к его паре, да в конце концов, когда такое отношение проявляют к заклинателям, которые ставят свою жизнь, свои энергетические потоки на помощь всем магическим существам на благо всем, он в стороне стоять не станет. Да и покорябанное чувство собственничества все же также дает о себе знать — ему почти стыдно за то, что приходится отбиваться от соперника лет на восемь младше. — А бабушка не говорила, что если пытаться претендовать на чужой якорь или на волчью пару, то ни один из стаи не посмеет остановить волка, который перегрызёт тебе горло? — Угроза? Угроза. Олег одним взглядом показывает Диме, что ничего опрометчивого совершать не планирует, а если и захочет волчьи бои устроить, то точно не в помещении и точно не с тем, кто и обратиться нормально не сможет. Просто рожу бить малолетке все еще не комильфо. Тот скалится на него, клыки даже выпускает и встает — так разница в росте кажется ещё больше, а чужой запах становится более едким — что-то между страхом, непониманием и злостью. Кажется, тот думает, что Олег просто пришёл претендовать на Диму, а не рассказывал ему вчера, как будет вылизывать его перед тем, как трахнет узлом и повяжет. Его куда-то заносит. — Да я.! — И не рассказывай тут про помощь, кому на жалость давить собираешься? У тебя есть якорь, есть стая, но ты сам этого стыдишься, волки этого не любят. — Олегу правда хочется, чтобы тот понял, но он и правда не заклинатель и не мать Тереза — хотя та была той ещё сучкой, так что, возможно. Егор пятится понемногу, порыкивая, глазами бегая по нему, будто ища, куда можно вцепиться, а после снова к Диме поворачивается, но Олегу надоело это мамканье — он в один шаг преграждает путь так, чтобы Дима за его спиной остался — тот и сам за себя постоять может и явно никому не позволит себя метить, но Олег все ещё наполовину зверьё — и ему не стыдно. — От него пахнет очень хорошо, да? Охуенно, я бы даже сказал. А ещё от него пахнет мной — хочешь попытать удачу? Дима смотрит на широкую спину и хочет сказать, что Олег ведет себя как очень плохой пес — как овчарка на чихуахуа, ну. То есть вот так выглядит демо-версия жизни якоря? Интересно, но не очень цивилизованно — хотелось бы обойтись без всех этих страстей — хотя с ритуалом вряд ли найдутся даже такие наглые претенденты. — Олег, пожалуйста, вдох-выдох. Олег вскидывает брови, но все равно послушно старается успокоиться, при этом явно хочет прибегнуть к помощи Димы, но не лезет. Стоит, явно не понимает, как они в такой ситуации оказались и почему его одернули первым. Чужие мысли уже читаются на раз-два, и от этого хорошо. Дима выходит из-за чужой спины, направляясь к шкафу. Тут куча разных коробок с материалами на все случаи жизни — все-таки без магии сегодня не получится. Нужно дать хотя бы что-то, чтобы волчонок смог успокоиться: условно, можно использовать мяту или хотя бы какой-то артефакт. Да, артефакт будет в самый раз — через него Егор сможет усилить связь с волком так, чтобы хотя бы услышать того, а не отмахиваться от чужого внутреннего рычания. К тому же, никаких изменений это в тело не внесет ни на минуту, а будет лишь сторонним проводником. Еще одна временная демо-версия якоря — они даже чем-то похожи. — Держи. — Он протягивает артефакт Егору. — Попробуй связаться с волком, держа его в руке, а через неделю приходи — тебе уже точно станет лучше. Волчонок кивает и с опаской смотрит на Олега, а после вылетает из комнаты — ну, главное, чтобы потом все-таки артефакт вернул. Сейчас намного больше волнует недовольно дышащий Олег, и Дима пересекает комнату, чтобы сразу же обнять и дать успокоиться рядом с якорем быстрее. — Значит, я пахну «охуенно»? — можно расслабиться и отпустить, дразняще смотря в хмурые глаза. Олег фыркает недовольно, потому что тот обосрался, да, лезть явно больше не будет, но скорее именно из-за страха, а не из-за того, что понял хоть какую-то волчью систему — да, они живут среди людей, но они не люди и у них есть свои законы, которые всегда берутся в расчёт даже во время рассмотрения дел — если бы он загрыз волчонка, когда Дима стал бы его якорем, Олега бы отпустили на условном. — На следующей неделе, да? — Тот брови вскидывает, мол, але, я заклинатель, и Олег глаза закатывает — да знает он, знает. Боги, они правда общаются уже взглядами. — Если ты думаешь, что я не приду и буду вести себя как-то иначе, то не надейся. И все же злость отпускает понемногу, когда Дима улыбается, дразнясь, прижимаясь ближе и ожидая ответ на свой вопрос — как будто не знает, блять. — Разве это не подразумевалось, когда я говорил, что ты пахнешь «будоражаще»? И насчёт левых волков тоже оказался прав. Часто такое? Он не уверен, что хочет знать, да и не уверен, что все такие наглые — хоть в личную охрану к нему устраивайся. И все же Дима сам может со всем справится и вряд ли на подобное поведётся — у Олега нет никаких сомнений в Диме, но он очень хорошо знает своих сородичей. По крайней мере, некоторых из них. — Успокойся, Отелло, — Дима привстает на носочки и, наглея, прикусывает линию челюсти. — Ты все еще остаешься главным нарушителем спокойствия за всю мою жизнь. Олег, судя по всему, оттаивает в один миг — ну какой дурень. Хотя Дима этого дурня уже ни на кого не променяет, кто бы там в будущем ему дифирамбы ни пел. Ему нужен только один волк, а на других он до этого и внимания не обращал. На самом деле, это даже не преувеличение — Дима может вспомнить начало своей работы, когда парочка подобных комментариев вызвала легкое недоумение и желание избежать всего этого, но после он просто отстранился. Сейчас он сможет вспомнить похожие случаи только если напряжет память и проведет какой-то анализ. Ему и правда без разницы на все комплименты в свою сторону — спустя годы те даже уже не греют эго. Заботит только качество проделанной работы и Олег, поэтому стоять в чужих объятиях намного приятнее, чем выслушивать оды в свою честь от других. Дима уверен, что так будет и впредь. — К тому же, даже если этот волчонок и придет через неделю, то через месяц уже носа не покажет — тяжело после полнолуния находиться рядом с чужим якорем. Я сегодня много чего рассчитал и думаю, что мы сможем провести ритуал четвертого или пятого июня. Тебе какая дата удобнее? Олег очень внезапно с чужими словами вспоминает, зачем вообще пришёл — явно не чтобы чужих волчат отгонять — и все невидимые лампочки в его теле загораются в один миг. А Дима только глаза по-доброму закатывает, когда у Олега они округляются в шоке — будто в первый раз услышал. — Прям да? Уже? — А вот и нет никакого грозного волка, только самый счастливый пес на свете. Олег его в охапку сгребает, сжимает с силой, потому что прям да и прям уже. — Чем быстрее, тем удобнее, давай четвертого? Дима угукает куда-то в шею и пахнет радостью тоже — как бы ни пытался казаться спокойным по этому поводу. Второе или третье — уже через неделю, и это одновременно очень скоро и очень нескоро, но Олег мысленно готовился ждать годами, когда предложил Диме подумать — кто бы ему тогда сказал, что это будет чуть больше, чем через месяц. И все же они действительно связаны на всех уровнях — иначе нельзя настолько сблизиться и настолько хорошо чувствовать друг друга за такое короткое время. И привыкнуть Дима в ином случае к нему бы не смог — ни за месяц, ни за пять лет — а тут привык. Хочется от счастья носиться за собственным хвостом и лизать Диме щеку, но обращаться, к сожалению, все равно нельзя — а ведь с волком хотелось бы их познакомить воочию до ритуала. Не то чтобы есть какие-то опасности по этому поводу — просто хочется и можется, кажется. — Слушай, Дим. — Они так и стоят, покачиваясь в объятиях друг друга, и Олегу смотреть на него не нужно, чтобы чувствовать, как тот чуть кивает. — Я на эти выходные к семье за город еду. Поедешь со мной? Он говорит спокойно, не страшась в случае чего отказа, но сердце немного все равно замирает в ожидании ответа — для Олега стая важна очень: они, конечно, могут и чисто номинально, но не спросить он не может, потому что провести выходные на природе со всеми родными звучит как сказка. — Да, конечно. — У Димы сердце тоже чуть замирает от неожиданности, и он быстро-быстро кивает куда-то в чужое плечо. — Мне одеться как-то по-спортивному или нет? Дима взрослый и уверенный в себе человек, но знакомиться с семьей Олега все равно немного боязно — хотя это нужно сделать в любом случае, чтобы род дал согласие на привязку. Очень сильно не хочется попасть в ситуацию, в которой придется объясняться, почему в самом начале хотел лишить волка якоря, хотя сам прекрасно о важности этой магии осведомлён. Да и в целом внезапно страшно не понравиться: он Олега старше, у него важная работа, и он не может уделять время только своему оборотню, еще у него много татуировок, он не сможет выносить волчат… Есть слишком много разных пунктов, почему «нет». Хотя, конечно, другие волки не могут одобрить или не одобрить якорь, и родители просто наверняка рады за сына, но все равно. Не хотелось бы в случае чего иметь натянутые отношения с теми, кого придется видеть всю оставшуюся жизнь: Олег явно ни от одной из сторон не откажется, и Диме не хотелось бы стать камнем преткновения. — И тебе лучше рассказать мне немного о каждом из семьи, чтобы я перед твоими братьями или родителями чего-то лишнего случайно не сказал. Вдруг они у тебя обожают «Поле чудес», а я скажу, что призы уже не те. — Дима шутит, но волнения от этого меньше не становится. — И поедем мы на моей машине или как? Просто я бы тогда взял другую, чтобы за город нормально проехать. — Боже, я и забываю, какого папочку себе ухватил. — Дима фыркает, а Олег чувствует облегчение, потому что согласие уже у него в кармане. — Одевайся поудобнее, погуляем на природе. И я обычно с братом ездил, но можем на твоей, конечно, тогда сможем обойтись без старческих присказок. Они нехотя отстраняются из объятий и негласно начинают собираться — Дима ещё когда он собирался к нему, сказал, что хочет зайти поесть — всё-таки Олегу хоть и нравится салон, но здесь слишком много магии, чтобы сосредоточиться, поэтому они, попрощавшись с Линой, выходят. — По поводу встречи можешь не переживать — у нас пятеро детей, каждый из которых приводил друзей, партнеров, детей, они привыкли принимать всех, кого бы мы ни выбрали. А ты долгожданный якорь и партнёр их младшенького, как они могут тебе не обрадоваться? — Олег уже предвещает, как те будут сотни раз упоминать, что он младший в семье и что все гадали, когда же он обзаведётся собственной. Дима слушает заинтересованно, разве что записывать не готовится — серьезно к этому относится, но чуть расслабляется после его слов. — Мама магией тоже занимается, поэтому нас всех заставляла уважать все это, учить какие-то базовые наговоры для оборотней, все дела. Отец на кладбище работает, но это не то чтобы его хобби. — Они идут, поочерёдно пиная камешек вдоль тротуара, ощущая подпекающее весеннее солнце перед закатом. — У трёх самых старших братьев уже семьи и дети, так что если захочешь поговорить с ними, то достаточно будет спросить, как их волчонок, и они уже влюбятся в тебя. Только у Паши не спрашивай, я потом покажу, кто это, он просто на эльфийке женат, там метисы. Но я сам ближе всего общаюсь с четвёртым братом, он тоже правда тот ещё дед, только без детей. Вот Саша как раз может заебать, но он не злой, просто душный. Дима не перебивает, улыбаясь только — интересно, тот с семьей так же близок? И как они отнесутся к такому? Всё-таки для людей якоря ничего не значат и оборотню в семье не все обрадуются. Но Дима о них никогда не упоминал, поэтому вряд ли сейчас его вопрос по этому поводу будет кстати — у них для этого много времени. И Дима знал, что у волков большие семьи, но, видимо, не понимал, что именно значит «большие», потому что для него и два ребенка — это много. Честно, он думал, что увидит максимум пять человек, но нет. Семь — и это не считая детей? Просто чудесно. Только показываться совсем уж волнующимся школьником не хочется. — Понял. Вас действительно… много. — Дима сам не замечает, как переплетает свои пальцы с чужими, отчего-то волнуясь так, будто ему перед каждым членом семьи придется сдавать экзамен. Олег руку в ответ сжимает, гладит, и это все будто в норме для них уже несколько лет. Да, действительно, магия берет многое на себя, притираться вообще не приходится, многие этапы проскакиваются, и они несутся скоростным поездом к этому населенному пункту из сказок «жили долго и счастливо». Да, они еще не спали, даже не целовались ни разу, но по сути все равно ведут себя как образцовая парочка с условием на то, что обязаны соблюдать правильную последовательность для ритуала. Дима внутренне хихикает, представляя, как глаза всех родственников раскроются в удивлении, когда сразу после приветствия Дима не выдержит и поцелует. Ну, а что, по сути, заклинатели считают, что для правильной обрядовости поцелуй возможен только после знакомства с родом волка — какая разница, насколько после? Ладно, часа два Дима вполне способен потерпеть. В целом, он сколько угодно может потерпеть, потому что соглашается на саму идею быть якорем, а не просто готов провести ритуал, чтобы потрахаться. Да и с самим сексом после ритуала будут некоторые сложности, но и это неважно. Важно то, что информация о таком количестве членов семьи укладывается с трудом, и Дима едва удерживает в голове, что женат на эльфийке не тот, кто разговаривает старческими присказками. Хотя запомнить при встрече все точно будет несложно, просто Дима непривычно для себя паникует. — Надеюсь, ты им не говорил, что я богатый старый дядя, который соблазнил их волчонка. — Дима шутит, но… — И не говорил, как отвратительно я переступил через все магические правила, отказав тебе сначала? — Если честно, я им вообще про тебя не говорил, думал, что скажу, когда все уже будет известно. Иначе мама начала бы говорить, что это я виноват, что не настоял или что-то неправильно сделал, раз мне отказал заклинатель. Олегу действительно было сложно держать это, когда мама, будучи проницательнейшим человеком, спрашивала по телефону, что случилось и почему она даже так чувствует, что он ей что-то не договаривает. И всё-таки быть младшим одновременно и хорошо, и плохо. — Знает только Саша, но довольно поверхностно. Родителей я предупрежу сегодня, конечно, что приеду с тобой. — Он представляет, какова будет их реакция, и заранее чувствует, как их окружат на весь вечер. — А там уже если скажу, что приведу пару и что наконец нашёл якорь, то им уже будет все равно, старый ты дядя или нет, скорее, наоборот спросят, зачем богатому дяде их волчонок. Без взаимных подколов друг друга в большой семье не выжить — так же, как и невозможно без принятия и доверия сохранить такую идиллию, когда все дети взрослые, но все равно приезжают на семейные выходные и общаются между собой. Конечно, Олег редко видится со старшими, но только потому, что все в работе, семье, да и живут не так близко, как тот же Саша. Олегу и внутреннему волку, на самом деле, по большей части действительно было важно получить именно согласие — даже так он чувствует себя наполненным, спокойным и счастливым. А осознание, что дальше будет только лучше, не даёт покоя — куда лучше? — А по поводу знакомств не переживай, как минимум волчатам ты понравишься сразу же — они к магии очень чувствительны. Хотя там такие волчата, одному, между прочим, уже шестнадцать скоро. Шестнадцать? Господи, насколько же Олег самый младший, если чужим детям шестнадцать есть? А вдруг дети наоборот посчитают Диму слишком маленьким?.. Он вообще-то прекрасно осведомлен, что вообще не выглядит на свой возраст — вдруг не поверят и сочтут, что он еще и заклинатель не очень? Господи, если все будет действительно так, то нужно больше времени на подготовку. Да у него вроде и вещей для прогулок на природе нормальных нет. Кажется, за последние годы, особо не задумываясь, он собрал себе гардероб из какого-то ненужного тяжелого люкса, почесывая какие-то желания роскоши из детства. Разумеется, что-то запачкать не особо страшно, но вдруг родственники Олега могут посчитать, что это все показуха? Только при этом специально ехать и покупать себе одежду подешевле кажется совсем уж идиотской идеей, и… Олег сжимает его руку своей, будто знает, какая вакханалия в мыслях сейчас происходит. Все это правда звучит бредово — если Олег уверен, то он тоже должен верить в эту уверенность. И поэтому все же в Диме сейчас больше чувства благодарности, потому что Олег не сдал его, не рассказал о таком глупом поступке, а пережил все в одного. Господи, этот волк просто невероятен в своей идеальности. И, зная того, Дима уверен, что будет защищен от любых неловких моментов во время встречи. — Хорошо… Только, пожалуйста, давай все же лишний раз не говорить о детях при твоих родителях. Или я скажу, что это ты сам не дал мне сесть в полнолуние на узел, хотя я и очень верил, что у нас все получится. Олег смеется, переживая частично свои ночные эмоции — все ещё ощущение, что это было давно и неправда. Только правда — и совсем недавно. — Я столько раз их одёргивал говорить о детях и о том, что надо пару скорее найти, что об этом можно не переживать. Да и я не уверен, что им очень нужно знать про то, как мы планируем заниматься сексом — они, конечно, уважительно относятся к магии и не будут ворчать на то, что ты парень, но все же. Дима выглядит так, будто к его переживаниям добавилось напоминание о том, что он ещё и парень, и Олег мысленно хлопает себя по лбу. Хотел успокоить — а с каждой фразой добавляет все больше поводов для беспокойства. Олег останавливает Диму, разворачивая к себе и кладя руки на шею, аккуратно поглаживая большими пальцами линию челюсти на стыке с рисунками, и улыбается доверительно, чтобы тот точно смотрел ему в глаза. — Все пройдёт хорошо. Ты им обязательно понравишься, но, что самое главное, ты безумно дорог мне, и я не отдам тебя на растерзание своим родственникам. — Дима обязательно успокоится к выходным, когда сойдёт мандраж, но Олег ощущает, как слова немного работают, и тот тихонько успокаивается. — Не знаю, кстати, часто ты ездишь на природу? Я могу взять какие-нибудь футболки и толстовки из своих, если у тебя нет ничего подходящего из одежды. Хотя в пиджаке на голое тело я, конечно, буду рад тебя видеть, но боюсь, если буду вонять возбуждением, никто не обрадуется. Олег усмехается, кивая на чужие обнаженные ключицы и наклоняясь, чтобы носом потереться о чужой нос. Господи, а сам Дима даже не подумал о варианте того, что может взять вещи у Олега, а ведь точно. Вряд ли это будет неуместно в их случае, зато вполне решит проблему. К тому же, будет довольно очевидно, в статусе кого он приехал, и не придется лишнего проговаривать. С Олегом так хорошо, и ничего вокруг больше не смущает настолько, что… Дима никогда не любил прилюдное проявление любви и тому подобное, но сейчас они трутся с Олегом носами и нет никакого желания прервать, сказать «ну не здесь же». Нет, именно здесь и сейчас, потому что вот так хочется — и они перед этим немного слабы. — Да, хорошо. Не думаю, что у меня есть что-то подходящее, так что я заеду за тобой — там и переоденусь. Дима уже сейчас может представить себя в вещах Олега, и вероятность того, что они будут ему по размеру — нулевая. Футболки будут закрывать его тело меньше, чем собственный пиджак, по всем ощущениям. И не то чтобы у Димы когда-то было хоть какое-то подобие фетиша на разницу в размерах, но… это же Олег. Они рядом, если так подумать, смотрятся довольно несуразно, но от этого Дима тоже чувствует себя хорошо, правильно. Все, что касается Олега, никак не хочется менять, а внутри наконец-то начинает появляться чувство целостности — вот что значит быть связанным с человеком по факту рождения. Иметь самую близкую связь из возможных и хотеть еще ближе. — Как только я познакомлюсь с твоей семьей и родственниками, у нас будет три минуты, чтобы найти отдельное место, где я смогу поцеловать тебя. Я уже держусь только на последних крупицах моего уважения к магии. Олег улыбается, потому что все мысли занимало то, как хочется Диму поцеловать — иногда настолько по инерции, будто они целовались уже сотню раз, и он знает ощущение чужих губ на своих. — Тогда нам точно придётся уйти подальше ото всех. Дима брови вскидывает и дразняще прикусывает его за щетинистый подбородок — и кто из них зверьё? — Главное не ешь особо перед поездкой, потому что откармливать тебя начнут с самого порога. Ещё небось начнут и его попрекать за то, что не кормит свою пару. Все неважно — важно только то, что Дима действительно, без влияния луны и шантажа, хочет провести с ним вечер в кругу его семьи, хочет провести обряд и хочет провести с ним оставшуюся жизнь. И эти эмоции захватывают так, что приходится быстрее утягивать Диму в кафе, чтобы не поплавиться и не нарушить все законы магии здесь и сейчас.