Останься до утра

Обкат нового материала прошел вполне успешно. Ребята прямо во время работы делали важные пометки и сразу воплотили в реальность несколько идей, озвученных Фолио, которые только улучшили треки. В целом, приезд юноши получился очень полезным и вокалист оказался прав, желая обязательного присутствия оного. Или просто успокаивал себя удачно сложившимися обстоятельствами.

После их небольшая компания ходила ужинать в милые, местные ресторанчики со столиками на улице, потом неспешно прогуливалась возле океана, встречая закат. Поздним вечером друзья устраивались на заднем дворе, на веранде, потягивая виски, Майкл бренчал на гитаре, барабанщик подкуривал сигару, подаренную отцом, и Ноа иногда затягивался ею. Мир вдруг воспринимался таким безмятежным, незатейливым, теряя сложные грани, изощренные хитросплетения судеб в мягкой темноте и остывшем воздухе. А ночью музыкант наслаждался сладкими губами барабанщика, выпивая их до дна, пьянея сильнее, чем от алкоголя, тихо радуясь, что смог урвать маленький кусочек счастья. - Я знаю, что не был нужен, - чуть прерывисто, глубоко дыша, громко шепчет Ник, когда Себастиан отрывается от него на секунду. Молодой человек не злится, не возмущается, просто констатирует факт. - Замолчи. Ты всегда нужен, - торопливо, твердо отвечает певец и снова приникает к волшебному рту. Заряд солиста не иссякал, он продолжал сочинять музыку, словно заведенный. Идеи не покидали его даже во время чистки зубов или готовки завтрака. Иногда парень настолько забывался, что мог ворваться к Джолли среди ночи, разбудив гитариста, заставляя беднягу подбирать лучшую рифму или помочь найти красивый переход от куплета к припеву. Непрекращающийся мозговой штурм породил настоящий хаос вокруг и в сознании. Фронтмен не то что не следил за датами, а даже на этот период забил на порядок, личная комната напоминала склад рандомных вещей. Поэтому, когда швед постучался в захламленную обитель, хмуро оглядел бедлам, заявив, что собирается покупать билет домой на Рождество и зовет товарища с собой, тот конкретно завис. Потом разблокировал экран айфона, с удивлением обнаружив, что уже двадцатое декабря. Приглашение, конечно, же было отвергнуто. Как и предложение Майкла отправиться к его родным в пригород Ричмонда, приглашение Винсента, Ори и сообщение Руффило, чтобы Ноа тащил свой зад в родной штат. Он с удовольствием бы поехал к бабушке, но женщина на праздники собралась к родственникам, с которыми вокалист не общался с детства и потому отказался и от семейного воссоединения. Ребята очень не хотели бросать упрямца в такие дни, мысль, что этот неприкаянный останется один в пустом доме коробила, но и спорить было бесполезно. Все равно что пытаться сдвинуть танк голыми руками. Музыкант знал, что близкие друзей всегда рады его видеть, только сам бы чувствовал себя жутко дискомфортно среди уютной атмосферы, искренне радующихся друг другу людей. Такое вообще могло спровоцировать очередной триггер, поэтому лучше превратиться в Гринча без свидетелей, чем как-то испортить настроение тем, кто этого не заслуживал. Провожая отмечать сочельник одного за другим, Себастиан, будто ребенок выслушивал инструкции от родителей о самых важных контактах, строгих наказах не совершать никаких глупостей, звонить в случае чего и если передумает, обязательно приезжать. Хоть в Швецию. Это немного веселило и одновременно утомляло, поэтому получив долгожданное уединение, певец облегченно выдохнул и в знак освобождения весь вечер проходил голым по съёмным хоромам. Праздничное утро началось, как множество предыдущих: с пробежки, легкого завтрака и перетекло в работу над отрепетированным материалом. Их записанный в домашней студии лайв требовал анализа и правок в аранжировке треков. Любимое дело по обыкновению увлекло на часы, отрезая от внешнего мира, лишая заинтересованности во времени и банальных потребностях. В какой-то момент вынырнув из творческих дебрей, буквально очнувшись, ибо жутко затекла спина, а от голода закружилась голова, Ноа заметил, что за окном уже сгустились сумерки. Готовить не хотелось от слова совсем, да и за нормальными продуктами никто последние дни не ездил, зато существовала доставка пиццы, будь она благословенна. Набрав номер любимой пиццерии и заказав несколько видов, чтобы пузо треснуло, организовав такой вот своеобразный рождественский ужин, фронтмен поплелся на кухню за соком. Проходя мимо комнат, солист поежился от непривычной тишины, плотным, бесцветным туманом окутавшей каждый угол. В большом пространстве она воспринималась удушающей, пугающей, как петля постепенно затягивающаяся на шее. Обычно из спален приглушенно доносилась разная музыка или бренчание инструментов, некая профдеформация артистов в данной сфере - необходимость постоянно извлекать звуки. Ник, например, перманентно что-то выстукивал пальцами или ногой. Плазма в зале стояла включенной почти всегда, даже если ничего не смотрели или ни во что не играли, ребята регулярно бегали к холодильнику и часто обсуждали самые банальные мелочи. Подобный фоновый шум вызывал быстрое привыкание и дарил определенное спокойствие. От безмолвного, полутемного дома тревожность затрепыхалась в груди и Себастиан дабы не пробудить демона панической атаки, практически везде включил свет, врубил телевизор, прибавив звука, конечно, попав на показ "Один дома". Зажег даже украшенную без его участия елку. На кой им в Лос-Анджелесе наряженная ёлка в плюс двадцать пять? Выглядело нелепо и аутентичной атмосферы точно не привнесло. Особенно на фоне пальм за окном. Всё равно что кактус в снег засунуть. Но сейчас и такое сойдет. Главное создать видимость присутствия. И прожить так пару дней. Первым, вроде, возвращался Винсент. Нет, вокалист не ощущал себя одиноко, ибо это было привычное состояние с детства, в том числе и в кругу самых близких друзей, но с ними тоска не сжимала душу в ледяной хватке, что аж не вздохнуть. Да он и в маленькой квартирке засыпал под какие-то шоу, загруженные на телефон, желая задавить ненужные мысли, выползающие, словно ядовитые змеи из своих укрытий по ночам, пытаясь ужалить побольнее. Парень, чтобы отвлечься и скоротать время в ожидании еды, решил проверить мессенджеры впервые за несколько часов. Чаты разрывались от сообщений взволнованных "родителей" и несли возмущения в матной форме по поводу долгого игнорирования. Почему они все уверены, что музыкант и сутки не в состоянии прожить самостоятельно без происшествий? Чем заслужил звание недееспособного? Догоняли отголоски истории рехаба в семье Рикье? Или такое отношение присутствовало всегда и фронтмен просто не замечал, пока не очистил сознание? Машинально пролистнув вниз список диалогов, певец отметил, что барабанщик до сих пор не ответил на утреннее послание, хотя обычно первым поздравлял с праздниками, выбирая формальную, сухую, не раздражающую форму и детально интересовался, как у товарища дела. Занят вероятно, надо со столькими людьми встретиться. Своя семья...другая семья. Заебись, отвлекся. - Блять, - громко выдохнул солист, раздраженно выкинув телефон в противоположную сторону длинного дивана. Дверной звонок заставил подорваться и одновременно обрадоваться. Пицца! Но фигура на пороге снова повергла его в крайнюю степень изумления. Оглядывая Фолио с рюкзаком за спиной несколько долгих секунд, Ноа начал думать, что всё-таки сошел с ума. Не мог Ник провернуть этот трюк уже который раз. Внутренние страхи догрызли и без того плохо залатанный во всех местах разум, генерирующий галлюцинации, выдавая спасительные образы. Не удивительно, что на первом месте в списке спасителей оказался юноша. - Я настоящий, прекрати пялиться на меня, как на призрака, - поправив лямку на плече, иронично проговорил молодой человек и переступил порог, сам закрыв за собой дверь. - Что ты тут...как ты? Как ты...зачем ты приехал? - мозг отказывался нормально соображать и формировать слова в адекватные предложения. - Я тоже рад тебя видеть, - продолжая иронизировать с лёгкой усмешкой на устах, ответил гость, опуская скромный багаж на пол. - Ты не мог. Бооожее, - досадливо протянул Себастиан, пряча лицо в ладонях и запрокинув голову к потолку. - Нет, не мог я оставить тебя идиота одного в Рождество, - назидательно, почти ругая отозвался барабанщик, пытаясь освободить того от собственных рук.