Там где я тебя нашёл

      Мы просидели дома буквально минут пятнадцать. Делать особо нечего. Мы с Антоном собирались уже уходить из дома, но нас остановило то, что пришла бабушка. Но явно задерживаться дома она не собиралась. Ей опять приспичило вновь куда-то идти. И не просто куда-то, а к бабушке Антона. Мы могли бы спокойно остаться дома или просто пойти куда-либо, но она решила взять меня с собой. С какой целью она решила так сделать, мне непонятно. Но я согласился почти сразу же. Антон не шибко этого хотел, но пререкаться не стал. И ещё на этот раз, когда мы все вышли из дома, бабушка закрыла дверь на ключ. Это мне показалось странным. Возможно, она не хочет, чтобы мы оставались дома вместе. Или же причина может быть иная.       Дойдя до дома Антона, впереди я заметил Яну. Но она была одна. Скорее всего она живёт где-то там рядом или же ждала кого-то. И к моему сожалению, Мари живёт рядом со мной. Мы не прям соседи, просто живём через один дом. И это не то чтобы радует. Я без понятия, где все остальные живут. Наверное, и хорошо, что не знаю.       Я думал, что нам надо будет просто где-то рядом ошиваться. Но нам сказали зайти и быть дома. Я хотел отказаться, но это было бы очень невежливо с моей стороны. Не то чтобы я не хотел, просто я не люблю ходить в гости. Меня это как-то напрягает и отталкивает, что ли. Причину этому я не знаю, но это так. Просто некомфортно находиться там, где ты не знаешь, что, где и как. Именно поэтому я сейчас сижу в комнате у Антона, где за стеной сидят наши бабушки, а в соседей комнате что-то читает его дед. Некомфортно пиздец. Ещё страшно сделать что-то не так. А учитывая мою аккуратность, я и сломать что-то могу.       Комната у Антона больше, чем у меня. Но одно всё равно и у меня, и у него неизменно — это ковёр на стене. Висит он напротив окна. В чём был раньше прикол их так вешать, я не понял. При том, что этот почти точно такой же, как и у меня. Кровать, на которой я сейчас сижу, похожа на ту, как в психушках. По крайней мере, изголовья одинаковые. Над кроватью висит икона, а рядом календарь. Я бы не хотел, чтоб у меня что-то подобное было. Окно находится на соседней стене от кровати. Оно занавешено какой-то настолько плотной тканью, что уличного света нет. Но по комнате рассеивается тёплый желтоватый свет от лампочки. Под окном стол, на котором лежат кисточки, какие-то тетради. У него даже есть книжный шкаф. Не уверен, что он им пользуется, но он есть. Шкафа или комода тут нет. В принципе, комната более менее нормальная. — Мне пипец неудобно, — сказал Антон, который сейчас сидит на стуле и закрывает лицо руками. — Что именно неудобно? — У меня тут не убрано. И не то что бы я хотел вообще приглашать тебя когда-то сюда.       Как доброжелательно с его стороны. Тут ещё наверняка слышимость отличная. Так что, возможно, нас могут и подслушивать. Но то, о чём реально стоит переживать, так это о том, чтоб не ляпнуть чего-то лишнего. — Можем тогда пойти погулять. — А если мы там этих встретим? — Что для тебя хуже? Их встретить или со мной здесь быть?       Мне как-то без разницы. Поэтому можем и гулять пойти. — Хуже их встретить.       Тогда будем сидеть дома. Кстати, а где он зажигалки хранит? Просто тут ничего буквально нет, куда их можно положить. — А где у тебя хранятся зажигалки?       Он резко убрал руки от лица и начал смотреть на меня таким взглядом, точно убить меня хочет. — Ты че об этом так громко говоришь? Мне из-за этого может и прилететь потом. — Прости.       Ну, затупил. Бывает и такое. Но в любом случае, я думаю, навряд ли они услышали, потому что из-за стены отчётливо слышен галдёж. Так что они явно заняты не тем, чтоб нас подслушивать. — Они в том портфеле, который валяется под столом.       Обычный чёрный портфель, который покрыт пылью. Наверное, поэтому я его и не заметил. — Кстати, а что ты начал?       Просто он обещал сказать, когда мы были ещё у меня. А так в итоге и не сказал. — Ну, блять… Щас напишу лучше. — он взял тетрадь и положил её рядом с собой. Взял простой карандаш и начал что-то писать.       Я встал с кровати, подошёл к нему и начал следить за тем, что он записывает. Пишет он очень быстро. Почерк у него сильно наклонён вправо и буквы «скачущие». Но прочитать можно легко. Могу сказать только то, что почерк у меня гораздо хуже.       Спустя минуту он подвинул ко мне тетрадь. В ней написано: «Короче, когда мы были ещё в городе, я страдал фигнёй. Я не резался. Слишком себя жалко. Просто держал руки под горячей водой. Иногда слишком долго держал их, так и оставались следы. Поэтому приходилось бинтом заматывать. Наверное, из-за этого эта дура спросила: «Опять начал?» Как-то так. Ничего подобного я уже не делаю.»       Хорошо, что он сейчас такое не делает. Только какова была причина начинать это делать? — Подай карандаш, пожалуйста.       Антон передал мне карандаш. И я написал: «А зачем ты вообще начал это делать?»       Я повернул ему тетрадь. Он прочитал и на этот раз достал из подставки для ручек и карандашей ещё один, только красный. «Нашёл что спрашивать. Я сам не знаю. Просто в один момент решил, что хочу.» «А сколько это длилось?» «Недели три, может, четыре.»       Хорошо, что не так уж и много. Было бы хуже, если б месяц или более.       Я думал, что на этом наша «переписка» закончилась. Но он начал опять что-то строчить. «Давай в крестики-нолики?»       Я опять проиграю же. Но ладно, заняться в любом случае нечем. — Ща, подожди. — Антон произнёс это и пошёл к выходу из комнаты. Дверь скрипнула, и он покинул комнату.       А куда он? Ну ладно. Я вновь сел на кровать и начал его ждать. Антон вернулся, неся в руках стул. Какой заботливый. Он поставил стул рядом со своим. — На, садись. — Спасибо.       Когда мы уже сели, Антон начал рисовать поле для игры. — Ты за крестик или нолик? — Без разницы.

***

      Спустя минут двадцать разворот тетради мы изрисовали. И выиграл я раз пять, что достаточно много для меня. Больше всего у нас было, когда никто из нас не победил. Но в любом случае выиграл больше Антон.       Поиграть мы поиграли. Чем можно ещё заняться? «Кстати Арсений, как ты относишься к тому, что некоторые считают, что мы встречаемся?»       К чему он это вообще? Отношусь нейтрально. «Никак. Мне всё равно. А ты что думаешь по этому поводу?» «Плохо.»       А он разве не говорил, что ему тоже не важно? «Почему?»       Антон наклонился ко мне. А после прошептал: — Потому что это не правда.       Сердце то ли начало биться в десять раз быстрее, то ли вообще остановилось. Но после несколько секунд стало понятно, что Антон шутит. Я испугался, что он по-настоящему это сказал. Но всё равно это как-то пипец странно. — Ты шутишь?       Он отрицательно мотнул головой. Я посмотрел на него, до сих пор не понимая, что он этим хотел сказать.       Антон улыбнулся со словами: — Да шучу я. Мне тоже всё равно.       Придурок. А если бы я поверил? Хотя мне кажется, что и так поверил. Не прям целиком. Частично, наверное, поверил. В любом случае, шутка плохая. Но в любой шутке есть доля правды. — Ты дурак. — Я знаю. Пойдём гулять?       Ну, блять, не хочу. Мне у него тут нравится. Не хочу выходить на улицу. — Думаешь, надо? — А почему бы и нет?       У меня уже ноги болят ходить каждый день куда попало. Но если так надо, то окей. Придётся идти. — Ладно, пойдём. — Только щас. Я кое-что возьму.       Антон достал из-под стола тот портфель и вытащил от туда зажигалку и сигарету. И опять же зажигалка с другим рисунком. Тут даже не рисунок. На чёрном фоне стразами или какими-то блёстками выложена половина сердца. Обычно так делают какие-то парные вещи. — Нахер я её взял? Был уверен, что давно выкинул её. Надо сейчас будет выбросить.       А что не так с ней? Наверное, не работает. Если хочет, то ладно, пусть выбрасывает.       Сейчас он так же достал ещё одну. Но она была просто чёрная. — Сколько их у тебя с собой? — Подойди и посмотри.       Я подошёл и заглянул в портфель, который он до сих пор держал. Их там ебать много. Большинство без рисунков. Но зачем надо так много, я так и не понял. Тут лежат ещё и сигареты, при том, что все разные. Лежат они не по коробкам, а врассыпную. Может, ему так просто удобнее. — А зачем так много? — Их, — он взял в руку одну из зажигалок, — я взял так много, потому что собираюсь все как-то разрисовать. Хочу их все закончить до конца лета. Их, — на этот раз он взял одну из сигарет, — в принципе, понятно зачем. Какие-то брал у человека в соседней комнате, какие-то ещё с города забрал. И я бы не сказал, что прям много.       Антон закрыл портфель и положил его обратно. Мы покинули комнату и пошли к прихожей. По пути я заглянул на кухню, где и сидели наши бабушки. Они пьют чай и о чём-то говорят. Ничего интересного. А их надо предупредить, что мы пошли на улицу? Но они же, по идее, услышат, что входная дверь захлопнулась. Пофиг. Не буду их отвлекать.       Выйдя на улицу, мы почти сразу же увидели Мари. Меня это имя уже бесить начинает. Антон закатил глаза и начал разворачиваться обратно. Но я остановил его и повернул за плечо обратно. Эта девочка остановилась, начала нам махать рукой и приветливо улыбаться. Когда мы вышли за пределы участка, она пошла рядом с нами. Мы решили пойти в сторону беседки. Ну не мы, а Антон, но не суть. Или же ей просто в одну сторону, во что я не очень верю. И как так совпало, что мы вышли и встретили её? — Как у вас дела? — Нормально. — Антон не стал отвечать и просто шёл дальше. Не то чтобы я хочу с ней говорить, но и игнорировать будет не классно. — У тебя? — Хорошо. Куда идёте? — Не знаю. Куда Антон пойдёт, туда и я. — У вас всё так получается. А я к Насте.       Что «так»? И кто такая Настя? Эта ещё одна девочка какая-то. Я уже не помню, как кто выглядит. И почему-то я ни разу ещё не видел тех парней. Их внешность я не запомнил от слова совсем. Они вроде ни разу даже слова не сказали. — Зачем тебе к Насте? Ты же с ней перестала общаться. — в диалог наконец-то подключился и Антон. — Мы помирились. — Она твои секреты рассказывала другим. Тебя это всё равно не остановило? — он будто говорит это с каким-то пренебрежением. — Ну и что? Люди же меняются. — Ты всё такая же наивная.       Что происходит? Они, типа, ссориться начинают? — Кто бы говорил. — А можно вы закончите этот разговор? — Можно, потому что всё, что хотел, я уже сказал.       И зачем начинать ссору, если смысла от неё ровным счётом никакого? — Арсений, а пойдём-ка ты с нами проиграешь? Всё равно ничем не занят же. — она так пытается Антона позлить или реально меня куда-то зовёт? И что за игра вообще? — Он занят. — кажется, она знает, что сказать, чтоб он точно как-то отреагировал. — И чем же? — Отвяжись уже. Иди, куда шла.       А что за игра-то в итоге? — Что за игра-то? — Арсений, ты сейчас серьёзно?       Че Антон так реагирует? Просто ради интереса спрашиваю. — Пойдём и узнаешь. — Подожди. — я подошёл ближе к Антону и остановил его. После чего Мари сама остановилась, но всё же отошла на несколько шагов от нас. — Пошли с ней сходим? — Зачем? — Просто. Делать всё равно нечего. Так или иначе, можем взять и уйти в любой момент. — Окей, пошли. Но предварительно могу сказать, что ничего оригинального там не будет.       Да и пофиг. Даже если и не будет, то ничего страшного. Зато хоть какие-то воспоминания с лета останутся. — Мы пойдём. — Я вообще только тебя звала… — она осмотрела с ног до головы Антона несколько раз. — Но и так тоже не плохо. — Заебала. — это было сказано тихо, чтоб она не услышала. Но, на мой взгляд, Мари и так поняла. — Куда идти хоть? — К беседке. Там уже все собрались. Осталась только Настя.       Зачем там так много людей? Во что можно играть большой компанией? Хотя вообще можно играть во что угодно. — Арсений, а можно тебя на минуту?       Да ну ёб твою мать. Что ей то надо? Когда я начал отходить от Антона, я краем глаза заметил, что он скрестил руки на груди, а после недовольно цокнул. — Что?       Мари взяла меня за руки. Только зачем не понятно. Интуитивно я зачем-то решил повернуть голову и посмотреть на Антона. На меня ему было вообще пофиг. Ну, мне так кажется. Он смотрит на Мари и смотрит так, как смотрел на меня, когда я спросил про зажигалки. — Что ты хочешь-то?       Она посмотрела куда-то мне за спину. И, видимо, она пресеклась взглядом с Антоном, потому что следующее, что она сказала, было: — Не важно. — она отпустила мои руки.       И зачем звать надо было? Мы пошли дальше. Я иду между этими двумя, чтоб не сцепились. Но не долго я так шёл, потому что Антон чуть отстал, а после протиснулся так, что теперь он находится посередине. Я не понимаю, что он этим хочет показать. — А сколько тебе лет?       Изначально я не понял, к кому вопрос, но когда она посмотрела на меня, я ответил. — Пятнадцать. — Получается, ты старше меня на год.       А есть кто-то, с кем я одного возраста, а не старше?       Пройдя ещё несколько метров, мы остановились, потому что Мари свернула к какому-то дому. Пока она отошла к калитке, Антон повернулся ко мне. — Может, не надо? Фиг знает, какие у них там игры. — Почему ты так переживаешь по этому поводу? — Да если б я знал. Предчувствие просто плохое.       Если он не хочет, то ладно, пойдём в другое место. — Она сейчас подойдёт, мы её предупредим. — Хорошо, так и сделаем. — закончив предложение, он улыбнулся.       Она вернулась одна. Никакой Насти Мари не привела. Это, наверное, и к лучшему. — Блин, её всё же не отпустили родаки. — Как обидно. — Антон дразнит её как будто. Два дебила — это сила. Это про них. Стоит только им пересечься, сразу ругаться начинают. — Теперь на одного человека меньше.       Я опять собрался говорить, но Антон отрицательно мотнул головой. А зачем мы тогда согласовывали, что никуда не пойдём? Что он в итоге хочет-то? — А игра какая? — Тебе понравится. Можете ничего не делать, просто рядом сидеть. — Тогда пошли.       Какой он неясный. То нет, то да. И что ему там понравится? Короче, ничего я не понял.       Мы дошли. В беседке сидела Яна и ещё три парня. Все они ничем не примечательные. Просто парни как парни. Притом я только сейчас увидел, что скамейки и стол отодвинуты к задней стене. Они сидят на пледе, который постелен посередине. Все хоть как-то обратили внимание на то, что мы пришли. Но Яне как-то в целом пофиг. Я прошёл мимо них и сел на ту скамейку у стены. Антон же вновь что-то сказал Мари и подошёл ко мне. — Прикинь, они где-то ром откопали. Вообще, я так и не понял, что они от нас хотят. Давай просто здесь посидим и посмотрим? — Хорошо.       Зачем им нужна алкашка? Скорее всего, в правду или действие играть будут. Потому что в большинстве случаев там нужно что-то выпить, если отвечать или выполнять действие не будешь. — Сейчас вернусь.       Хорошо, что не буду этой фигнёй страдать. Поскольку я не знаю, какие вопросы им можно задать. Да и мне не шибко интересно о них что-то узнавать.       Антон сел обратно рядом, только теперь у него в руках пластиковый стаканчик с янтарной жидкостью. Он ещё и пить собрался? Он домой-то сам дойдёт? — Ты будешь? — Нет.       Я пил один раз и то, когда родители решили, что я уже взрослый и мне можно. Хоть у меня на кухне в квартире есть вино и всякое подобное, но больше пить я не пробовал. Потому что мне это не надо. — Ты, если что, потом меня до дома отвести сможешь? — А ты на столько набухаться хочешь? — Не знаю. Как пойдёт.