Границы лютого холода

Шум продолжался до середины ночи, пока Янь Чжэнмин, наконец, не успокоился. Лужа, как обычно, развела костер. Погода стояла жаркая и душная, потому ее братья старались держаться подальше от огня. Чэн Цянь положил меч дарованный Владыкой Нянь на колени и погрузился в медитацию, регулируя дыхание и полностью повинуясь прохладной ауре меча. Янь Чжэнмин молча сидел в стороне, охраняя его. Не выдержав, Ли Юнь грубо толкнул Янь Чжэнмина. — Глава клана, твое безумие излечилось? Янь Чжэнмин ответил ему усталым взглядом и улыбнулся.  — Кажется, оно только ухудшилось. Ли Юнь вздохнул и спросил:  — Почему Сяо Цянь побаивается жары? Разве он был таким раньше? — А? — Янь Чжэнмин выглядел слегка ошарашенным. — Правда? — Я помню тот день, когда мы собственноручно похоронили его на необитаемом острове. Его дыхание и пульс остановились. Ты продолжал тянуть время до тех пор, пока его тело не похолодело. У него не было ни малейшего шанса на выживание, как ты думаешь, что здесь происходит? — Я не знаю. - рассеянно ответил Янь Чжэнмин. Ли Юнь же нахмурился, продолжив размышлять в слух. — Если подумать, уже тогда во всем этом было что-то странное. Чжоу Ханьчжэн без труда одолел нас, но как только появился Сяо Цянь, его уровень совершенствования внезапно понизился. Как ты думаешь, это имело какое-то отношение к случившемуся? Старший брат, у меня есть одно предположение. Возможно ли, что... когда Сяо Цянь разлучился с нами, он встретил кого-то или получил что-то очень важное, что позволило ему сохранить свою жизнь?  Каким-то образом, лишь при помощи своих слепых теорий, Ли Юнь сумел описать большую часть событий. Но, к сожалению, некому было восхититься его находчивостью. Янь Чжэнмин, казалось, не услышал ни единого слова и не выказал ни малейшей реакции. Ли Юнь раздражённо воскликнул:  — Старший брат! — А ты не можешь подождать, пока он не проснется и сам всё не расскажет? — Янь Чжэнмин нетерпеливо поднял руку, намереваясь прогнать Ли Юня. — Откуда мне-то это знать? Ты еще не закончил, болтун? Иди отсюда. Ли Юнь обиженно замолчал. Он видел, что разум главы клана был полностью затуманен их третьим братом. В нем совершенно не осталось места, чтобы думать о чем-то еще, он даже не мог представить себе, каким образом все сложилось именно так. Янь Чжэнмин перестал слушать Ли Юня и достал из-за пазухи белоснежную ленту для волос. Говорили, что она была соткана из шелка снежных шелкопрядов, привезенных из-за Великой стены. Жизнь снежного шелкопряда тяжела. Он мог прожить три тысячи лет, но шелка, произведённого им за все эти годы, хватило бы только на маленький кусочек ткани. Ткань эта была прохладной на ощупь и очень высоко ценилась на чёрном рынке. Даже «молодой господин, охочий до денег» Янь Чжэнмин, смог заполучить лишь эту маленькую ленточку, но так и не нашёл в себе силы использовать ее. Он превратил свою энергию в тонкую нить, сосредоточенную на кончике пальца, и вырезал поверх этой чрезвычайно бесценной ленты амулет «Нити марионетки», да так, как если бы это была изящная вышивка. Он выглядел таким сосредоточенным, будто старался разом достичь единственной цели в его жизни. Когда задача была выполнена, он щёлкнул пальцами, отправив ленту к Чэн Цяню. Ли Юнь глубоко вздохнул.  — Старший брат, пожалуйста, не теряй голову. Один лишь взгляд Чэн Цяня сумел напугать золотую цикаду Ли Юня да так сильно, что та даже не осмелилась открыть глаза и повторно взглянуть на него. Его уровень видимо был выше уровня изначального духа. Такой мастер без труда мог распространить своё сознание вокруг себя даже во время медитации. Даже если он ничего не знал об окружающей его обстановке, ничто не смогло бы так легко приблизиться к нему. Ли Юнь почти увидел, как огромная куча золота развеялась по ветру, и сердито повернулся к главе клана Янь. Он, наконец, понял, что именно Янь Чжэнмин имел в виду под «оно только ухудшилось». — Т-ш-ш, смотри. Лента для волос плавно подлетела к Чэн Цяню, ловко собрала его волосы и тут же завязалась в узел. С самого начала и до конца она не встретила никакого сопротивления. Это означало, что, когда Чэн Цянь медитировал, у него не было никакой защиты. Выражение лица Ли Юня несколько раз переменилось. Наконец, он едва слышно вздохнул.  — Глубокое синее море превратилось в шелковичные поля. Тебе не кажется, что он изменился? Но Янь Чжэнмин лишь рассмеялся и не ответил на его вопрос. – Интересно, как там поживает Цзинхуа? Услышав его слова, Ли Юнь лишь с улыбкой добавил: – Не переживай за него, он силён, и может о себе позаботиться. – Как я могу не переживать? Его эмоциональное состояние беспокоит меня чаще всего, он настрадался слишком сильно. - ответил Янь Чжэнмин, печально посмотрев на Чэн Цяня. Ли Юнь положил руку на плечо главы, и дружески сжал. – Доверяй своему сыну, ты ведь знаешь, он не сделает того, что сильно расстроит тебя. Я в этом уверен. К тому же, с ним чаще всего находятся его старший брат по оружию и Лужа слишком привязана к своему племяннику. Да, он немногословен, но по крайней мере изо всех сил старается заботиться о них. – Я не об этом. Я беспокоюсь что он пойдет по кривой дорожке лишь бы отомстить. Если же мы хотим вернуть нашего младшего брата домой, то Цзинхуа же желает уничтожить его. И он сделает это, ведь ты лично видел, что он стал сильнее. Неустанно тренируется в поте лица, ему часто кажется, что он слишком слаб. - на сердце было тревожно, сердце болело за сына. Этому ребенку пришлось слишком быстро повзрослеть. Ли Юнь перевёл взгляд на Чэн Цяня что медитировал, и Лужу, что спала возле костра. После перевел взгляд на Янь Чжэнмина, и проговорил: – Старший брат, Цзинхуа не один. Теперь мы снова почти все вместе, и мы поможем ему и будем рядом. Да и Сяо Цянь вернулся, так что все будет хорошо. Чэн Цянь хоть и находился в медитации но слышал всё, о чем говорили его старшие братья. Он вновь почувствовал боль в сердце. Его ребёнок погряз в ненависти. Он жаждет силы дабы уничтожить Хань Юаня, всё это прибавляло ему дурное предчувствие. Он должен с ним поговорить, вот только захочет ли он слушать? Захочет ли он говорить с ним? Простит ли он его? В эту летнюю ночь отовсюду доносился стрекот цикад, ещё больше подчеркивая тишину этого места. Там наверху, среди ночного неба, как шелковая лента, простирался Млечный Путь, где каждый мерцающий огонек, казалось, символизировал бесконечность. С уходом лета приходила зима, деревья расцветали и увядали с течением времени. Когда Ли Юнь снова оглянулся, то увидел, что Янь Чжэнмин уже заснул. Испытав невероятное горе и неимоверную радость за столь короткое время, он, наконец, познал усталость, намека на которую не было вот уже целую вечность. Но темная тень, глубоко залёгшая на его лице, исчезла. Надежда всегда будет существовать, несмотря ни на что. Едва только Чэн Цянь открыл глаза, как перед его взглядом тут же предстало зрелище чьего-то, похожего на метелку из перьев, затылка. Юноша ошеломлённо наблюдал, как метелка из перьев обернулась и энергично позвала его:  — Третий брат! Чэн Цянь ещё не до конца пришел в себя, и прошлая ночь всё ещё казалась ему иллюзией.  — Что у тебя на голове? — растерянно спросил он. Лужа с радостью ответила:  — Разноцветные птичьи перья! Мне идёт? Чэн Цянь с трудом заставил себя отвлечься от этого зрелища и, помолчав с минуту, искренне сказал: — Они несколько… ослепительны. Чэн Цянь забрал деньги, выделенные ему владыкой Нянь на дорожные расходы, подхватил меч и последовал за Лужей, прямо через растущий вокруг поляны лес. Подняв голову, он быстро нашёл взглядом Янь Чжэнмина, ждущего их на возвышенности. Несмотря на то, что Чэн Цяня никогда особо не заботило, как одевались другие люди, в тот момент он был поражен. Старший брат, возможно, практиковал какой-то странный метод совершенствования. Даже находясь в глуши он всё равно умудрился переодеться. Всю его фигуру словно окутывало сияние. В руках у Янь Чжэнмина был, словно из ниоткуда взявшийся, веер, и теперь юноша ритмично похлопывал им по ладони... Сейчас он был совершенно другим человеком, нежели вчера вечером. Хань Тань любопытно оглядела округу, но не найдя другую мужскую фигуру вдруг поинтересовалась: – А где второй старший брат? – Он отправился разузнать местоположение Хань Юаня. Вероятно Ли Юнь уже вернулся в клан еще прошлой ночью. - Янь Чжэнмин окинул взглядом Лужу, но вдруг зацепился за разноцветные перья в волосах девушки. Ему действительно не терпелось устроить ей взбучку, но, по некоторым причинам, он сдержался и ничего не сказал. Он насильно придал своему лицу нейтральное выражение и проговорил: – Для тебя у меня тоже есть поручение. Чжэши прислал письмо, встреться с Цзинхуа и разузнайте обстановку. На мгновение Лужа растерянно уставилась на первого старшего брата, потом сказала с лёгким разочарованием: – А я так хотела побыть подольше с третьим старшим братом. – Он вернулся, и больше никуда не уходит. Если у тебя есть что-то, что ты хотела бы сказать, отложи это до нашего возвращения. Важные дела всегда должны быть на первом месте. Иди, Цзинхуа ждёт тебя. Янь Чжэнмин недовольно подумал: «Она стала такой довольно взрослой, но так и не научилась чувствовать ситуацию». – Если племянник ждёт, то я должна придти вовремя, иначе он будет недоволен. - улыбнулась девушка. Крылья Лужи выросли, но в душе она всё ещё была простодушной девочкой. Она тут же поверила в «важные дела» своего старшего брата и одарила Чэн Цяня ностальгическим взглядом. Увидев, что он кивнул, обещая не уходить, она, наконец, превратилась в маленькую птичку и улетела. После этого Чэн Цянь повернулся к альфе и спросил: – Старший брат, что у Цзинхуа за задание? Но Янь Чжэнмин не услышал его так как глубоко погрузился в свои мысли. Он смотрел в сторону куда улетела Лужа, и мысленно проговорил: «Цзинхуа, будь осторожен, не действуй слишком агрессивно, и надеюсь ты не убьешь кого-нибудь из невинных людей» – Старший брат? Повернувшись к омеге, Янь Чжэнмин вопросительно выгнул бровь. – Я спросил, что у Цзинхуа за задание? – Не так давно демоны стали бесчинствовать в простых деревнях, я отправил Цзинхуа и Лужу разведать местность и разузнать, насколько всё там плохо. - спокойно ответил альфа, всё также размахивая веером. – А это разве не опасно? Если случится что-то серьезное? Чэн Цяня обуяло беспокойство, он хотел было ринуться к сыну, но его остановили слова сказанные его возлюбленным. – Цзинхуа не слаб, будь он слабым разве я отправил бы его на задание? К тому же ему нужно было развеяться, так как он только недавно вышел из медитации. Он лично попросил меня дать ему задание. – Но всё же, он ведь может быть в опасности. - не унимался Чэн Цянь. Услышав слова своей пары, Янь Чжэнмин сделал шаг в его сторону, приложив руку к его щеке, Чэн Цянь же поднял голову и посмотрел на него. В глазах своего омеги, альфа видел беспокойство, тревожность и волнение, он притянул его к себе заключая его в объятия. Оказавшись в объятьях Чэн Цянь прикрыл глаза, и почувствовал как его целуют в лоб, это хоть и немного но помогло ему отогнать страх за ребёнка, затем он услышал как быстро бьется чужое сердце и распахнув глаза он поднял глаза на главу клана. – Всё будет хорошо. Наш сын сумел овладеть твоим мечом, сумел пережить небесное бедствие, сразил опасного демона, что обитал на горе Фуяо, и лично принес мне его голову. Разве можно назвать его слабым? Он силен, овладел всей культивацией нашего учителя, и лично создал свои же техники, так что тебе не нужно беспокоиться. - мягко проговорил Чжэнмин, поглаживая омегу по голове и вдыхая его запах. Единственное никогда не меняется, запах его пары всё также действует для него своего рода как успокоение, так и безумного возбуждения. Но сейчас вдыхая этот запах он чувствовал радость в своем сердце, и принял решение, что больше никогда он никому не позволить тронуть его пару, никому не позволит ранить его. Ради него он убьет всех и каждого, кто осмелиться позариться на него. Когда альфа упомянул про опасного демона и про небесное бедствие, омега пришел в ужас. Он вздрогнул в чужих объятиях и отстранившись посмотрел на него со злобой. – Хочешь сказать, что наш сын подвергся таким пыткам? И ты самолично отпустил его в руки демона? – Думаешь, я бы стал отпускать его сражаться с демоном? - грозно ответил Янь Чжэнмин, и Чэн Цянь растерял всю свою злобу, почувствовав ауру альфы. Увидев это глава клана рассеял свою ауру, и ласково посмотрел на стоящего напротив человека, сказав: – Наш сын унаследовал твой характер, твою внешность, смог подчинить Шуанжэнь. Он силен, и я верю в него и его силы. Я понимаю что ты беспокоишься, я тоже. Мы родители и всегда будем переживать за нашего ребёнка, но мы обязаны дать ему шанс проявить себя, и познать многое в этом мире не ограничивая его способности и силы. – Ты прав. Мои воспоминания остановились на тот момент, когда ему лишь было пять лет. Как думаешь, он всё еще помнит меня? - тихо проговорил Чэн Цянь, опустив голову. Янь Чжэнмин видел его угрызения, и вновь прижал его к себе, младший же положил голову ему на плечу. – Он помнит тебя, каждый раз приходит на твою могилу и гладит твое имя. Если честно, в прошлом он часто приходил к тебе и кричал от отчаяния, от скорби, после извинялся за столь неподобающее поведения. С опухшими глазами он сидел на коленях и говорил что уничтожит того, кто убил тебя. Он жаждет мести, во имя тебя. - горько проговорил Янь Чжэнмин. «Сыночек, ты так сильно страдал, по сравнению со всеми страданиями что выпало на твои хрупкие плечи, мои страдания ничего не стоят. Я так хочу увидеть тебя, обнять, лежать с тобой и твоим отцом рядом и гладить твоё лицо. Отвечать на все твои вопросы, и проводить с тобой время». Чэн Цяню хотелось кричать от отчаяния, почему он позволил Тан Чжэню лишить его воспоминаний? Почему не помешал этому? Почему дал добро? О чём он тогда думал? Так много вопросов, а ответов нет никаких. Чувство вины Чэн Цяня не исчезло. Как только он увидел, что Янь Чжэнмин, похоже, хочет ему что-то сказать, он послушно отошёл в сторону и стал ждать. Но после долгого ожидания старший брат по-прежнему не произнес ни звука. Юноша был сбит с толку. Тогда он снова повернулся, напустив на себя вид главы клана, дорожившего своими словами, как золотом, и бросил:  — Идём. Вытащив меч, он взмыл в небо и завис в воздухе, ожидая Чэн Цяня. Рукава его одежд развевались на ветру. На первый взгляд казалось, будто Янь Чжэнмин вёл себя спокойно, как и подобает великому мастеру, но на самом деле это был блеф. Чэн Цянь тут же бросился догонять его. Каждый раз, глядя на его спину, он думал о прошлом своего старшего брата и о своём никчёмном поведении, чувствуя себя всё более и более несчастным. На уме у Янь Чжэнмина было несколько вопросов. В конце концов, он выбрал тот, что больше всего беспокоил его на данном этапе и спросил:  — Кто дал тебе этот меч?  Это было всё равно, что держать в руке большой золотой зуб. Вряд ли Чэн Цянь сам его нашел. Возможно, какой-то необычный человек подарил его юноше. Чэн Цянь ответил:  — Мне подарил его владыка долины Минмин. Янь Чжэнмин вспомнил рассказ Лужи о вчерашнем дне и догадался, что «старейшиной долины» о котором говорил Нянь Минмин, был Чэн Цянь. Странный беспричинный гнев тут же вспыхнул в его груди.  — Долина Минмин? Ранее, когда я был там, этот старый толстяк даже не упомянул об этом, он что, хотел забрать тебя? Хм, он переоценивает себя.  Невиновный владыка долины Нянь, вероятно, почувствовал, как горят его уши. Янь Чжэнмин же продолжил спрашивать:  — Что ты делал в долине Минмин? — Одалживал ледяное озеро, чтобы восстановить своё физическое тело.  Янь Чжэнмин нахмурился. Кое-как отбросив ненужные мысли, он, в конце концов, сказал:  — Насколько я знаю, кроме перерождения изначального духа, нет никакого другого способа восстановить физическое тело. В противном случае, тогда, учитель не стал бы этого делать… Чэн Цянь поразмыслил немного и просто ответил:  — Возможно, всё потому, что мне посчастливилось взрастить свой изначальный дух в камне сосредоточения души. Янь Чжэнмин повернулся в его сторону, и нахмурил брови, помедлив пару минут он ответил: – Нужно будет узнать у Цзинхуа больше об этом камне, он в курсе всех таких вещей. – Насколько я знаю, в нашей библиотеке нет таких книг где упоминается об этом, откуда он мог узнать? - негодовал Чэн Цянь. – Он был в странствиях, изучал много древних записей, свитки, некоторые что посчитал самыми важными принес к нам в клан. - с гордостью ответил альфа. – Он вырос прекрасным сыном и молодым господином клана. Чэн Цянь улыбнулся и печально ответил: – Всё таки, я и правда пропустил в его жизни слишком многое.