Короли не могут ошибаться

Италия, Вольтерра. Ноябрь. 2018 год. Все что случилось после битвы можно было описать лишь одним словом: испытание. Прошло шесть лет с момента победы Вольтури на пыльных ступенях заброшенного замка, а последствия все не думали испаряться. За все приходится платить, и когда играешь в древние игры на крови будь готов столкнуться с неизбежной проблемой — неизвестностью. Аро не волновало произошедшее с принцессой гарпий, гораздо больше возникало вопросов из-за другой принцессы — Минодоры Вольтури, его племянницы и дочери Маркуса. Обещание было выполнено, Ренесми успешно родила наследника королевского клана. Но с тех пор в его жизнь пришли изменения. Изменения, которые был ему очень и очень неприятны. В полутьме библиотеки он был один. Удобно устроившись на стуле и расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, Вольтури углубился в чтение той самой Книги Крови. Тонкие пальцы крепко сжимали ветхую лиловую обложку, пока кровавые глаза в очередной раз жадно скользили по строкам в попытке найти долгожданный ответ. Или что-нибудь близкое к разгадке того, что происходило с ним за последние несколько лет. Если кто-нибудь увидел владыку бы прямо сейчас, то подумал, что он просто читает, но подергивание рук было не скрыть. В минуту рождения нового члена клана (в этом он даже не сомневался) даже воздух вокруг его тела ощутимо изменился. Что-то стало другим. Необычным. Или попросту негармонично ирреальным. Хотя может это ему кажется? Совершеннолетие принцессы произошло вчера, понеся за собой гамму разнообразных чувств и эмоций в клане. Итак, вот она, уже взрослая девушка, стояла пред королями, склонившись в мимолетном поклоне, пока отец надевал на ее плечи мантию. Синие глаза блестели от радости. И тогда Аро снова почувствовал тянущую у горла боль, ту самую, которую в первый раз испытал на битве с гарпиями… Какова вероятность того, что он совершил ошибку с той гарпией?! Черт бы побрал этих пернатых. Аро перевернул страницу и продолжил бегать глазами по тексту, не прерывая размышлений. В очередной раз отметил, что видит Минодору не так, как остальные, частично в этом вина ее происхождения — все-таки она единственный живой экземпляр почти вампира, который принадлежит клану, а значит и ему. Внешне похожая на бессмертную, она действительно мало чем отличалась от них, разве что под влиянием матери подавляла истинную природу. Красивая девушка, успевшая собрать армию почитателей как среди клана, так и среди людей — что уж тут удивительного? Воздушная и словно неземная красота Минодоры воспринималась им совершенно точно иначе. Как? Она ему нравится? Хотя ему много, кто нравится внешне. Дело же не в этом. Гарпия, гарпия, удушье… Мысли прыгали с темы на тему, от одной принцессы к другой… Возможно в этот раз он найдет ответ в книге? Сколько раз он уже прочел раздел об оборотнях? Сотню, не меньше. Но дело ведь не в этом. Дело вовсе не в том, что вместо крови, принцесса, угождая матери, отдает предпочтение человеческой пище. И даже дело не в том, что Маркус слишком рьяно оберегает дочь. Дело совершенно не в этом… Глаза окрасились черным. Ему ведь ничего не стоило заговорить с ней. Или погулять по саду, в молчании разглядывая искусную работу садовника. Она ведь не откажет. Вчера принцесса смотрела только на него. Пожалуй, можно счесть это за невинное любопытство или глупость, в конце концов она ведь еще слишком юна, однако во взгляде принцессы Аро разглядел нечто совершенно иное, то, чего там быть не должно. Решительно не должно. Интерес. Он снова перевернул страницу, на этот раз в злом порыве. Нет, и еще раз нет. Как бы то ни было, нельзя допускать… ничего такого, что могло бы навлечь проблемы ему, а значит и клану. И все же, эта боль в груди… одновременно далекое и запредельно близкое…

***

Италия, палаццо деи Приори. Май. 2024 год. — Я не хочу ждать, — произнес он и притянул ее к себе. В полутемном коридоре замка их губы слились в поцелуе. Она положила руки на его плечи и крепко прижалась к телу, чтобы ощутить дрожь. Всего несколько секунд, и они оказались в темноте спальни. Одним быстрым движением он снял с супруги платье и повалил на широкую постель, где два бессмертных тела слились в древнем танце любви. Музыкой стали стоны и вздохи. Стройное женское тело плавилось в сильных руках словно в первый раз. Сульпиция откинула черные волосы Аро назад и прикоснулась губами к шее. Рванный мужской вздох, последовавший вслед за этим действием, сказал ей ровно то, что она хотела. Нависший над ней супруг целовал приоткрытые губы и медленно, очень медленно, проник языком в ее рот, она поддалась. Время всегда проигрывало вампирской страсти. Бессмертные отвыкли жить по часам, природа их бытия диктовала иные условия, и когда желание двух вампиров соединиться, получило свой выход, продолжительность совершенно не имела значение. Сульпиция скользила спиной по гладким простыням в такт танцу страсти и шептала его имя, от удовольствия закрыв глаза. Аро, наконец, позволил себе откинуть мысли прочь, и с головой упал в приятную негу. Движения его бедер были ритмичны, он быстро довел супругу до вершины наслаждения, а потом… А потом Аро вздрогнул, но не от удовольствия. Со свистом выдохнул воздух из легких и широко раскрыл глаза. Едва не сжав до трещин тело жены, Аро откинул ее от себя, перевернулся и сжал руками голову. Мгновением позже он сидел спиной к ней и тяжело дышал, пытаясь справиться с нарастающей болью в груди. Тепло в теле быстро исчезло, оставив после себя необычный холодный эффект. Неясно откуда взявшийся арктический холод в конечностях… Не обыкновенный, которым обладают бессмертные, а колючий и болезненный… Опять эта странная боль. Она опоясала его с двух сторон, воткнув в грудь кол. Приветливо появилась знакомая по битве пелена перед глазами, нарастая свою силу с каждой секундой. Аро беспомощно ожидал. Действительно больно… Все из-за той гарпии, будь она неладна! Надо было ее убить. — Аро? От голоса жены поползли мурашки, слушать было невыносимо. Такого еще не было. Это чувство… — Твои глаза потемнели… Все хорошо? Или я что-то сделала не так? — Сульпиция сидела рядом и беспокойно заглядывала в его глаза. Аро отмахнулся. К боли прибавилось чувство страха, вампир интуитивно понимал: то, что сейчас с ним происходит, дает нагрузку на его сущность. На битве он преодолевал себя, чтобы исполнить долг, но сейчас, когда нет ни связи, ни битвы, ни чего бы то ни было еще, чтобы можно было так страдать, откуда сводящее Аро с ума ощущение пустоты и чуждости ко всему, что вокруг него? Боль нельзя назвать фантомной, она проявлялась реально, ощущалась на коже и под ней, уводя мучительные ощущения все дальше и дальше. Сульпиция положила руку на его грудь. Аро повел плечами. Словно что-то почувствовав, девушка убрала руки и отползла назад. Как и следовало покорной жене не докучать мужа никчемными вопросами. И не трогать. И не говорить. Откуда же такая ненависть? Словно она чужеродный объект… Аро помотал головой, дабы согнать пелену с глаз. Не получилось. Тогда он просто рухнул на постель, ожидая, когда наваждение уйдет. Глаза сами собой закрылись.

***

Франция, Париж. В это же время. Прошло несколько лет с приезда во Францию. Поначалу Минодора закружилась в водовороте новой жизни: друзья, достопримечательности, знакомства и долгие прогулки подарили девушке то, о чем она и не мечтала, будучи странным существом даже в обществе вампиров. В конце концов, когда, если не сейчас, чувствовать упоительный вкус свободной от родителей жизни и окунуться в то, во что окунается каждый молодой человек. Ответственность в их возрасте совершенно не отягощала поступки, ее ровесникам было все равно на мнение окружающих, они жили свою единственную недолговечную молодость и тратили время как хотели и на что хотели. Свобода быстро показала кто есть кто: в отличии от вампиров люди вечно куда-то торопились, боялись не успеть и очень много волновались. Она не долго разрывалась между этим миром и тем, где выросла. В конце концов это быстро надоело. Пусть молодость прощает все людям, а у нее есть время на целую вечность. Время среди людей редко текло однообразно, в этом и был привлекательный шарм и отличие от древних родственников, среди которых она провела всю свою жизнь. Двенадцать лет — всего ничего. Много или мало? За такое количество времени даже люди взрослеют, что-то понимают… У Минодоры было то, что не принято разглашать и вместе с тем в груди жила пустота. Неясно откуда взявшаяся, она в далеком прошлом окропила ее душу брызгами темных эмоций, которые по сей день являлись ее частью. И хорошо, что не полноценной. Грусть охватывала ее душу, принося с собой постоянную подругу — одиночество. Но она сейчас жива, здорова и скоро поедет в Италию к родным. Отсюда и некогда грустить. Минодора посмотрела в окно. В этом году май выдался довольно холодным. Небо заволокло серыми непроглядными тучами, ветер бросал под ноги прохожим какой-то мусор. Утренний туман простерся над Парижем, накрыл крыши домов и размеренно тек в направлении вниз, желая захватить арки и своды соборов, круглые небольшие окна, зубчатые стены самых старых зданий. Еще несколько минут она наблюдала за тем, как оживает жизнь внизу, как жители идут по своим человеческим делам. Минодора по-детски прислонилась лбом к прохладному стеклу и закусила губу. Она предвкушала поездку домой. Девушка отошла от окна, туго затянула пояс халата на талии и уперлась взглядом в одну точку. Этой точкой стала сумочка с документами, где лежал заветный билет домой. Эмоции от долгожданной поездки домой на каникулы приятно щекотали конечности. Лакированный аксессуар блестел под солнечными лучами, когда принцесса взяла его в свои руки и вытащила заветную бумажку, поднесла к лицу и улыбнулась. В Италии, наверное, тепло… Вообще, навестить родителей она собиралась еще несколько месяцев назад, но наказ отца был ясен и строг — не прерывать учебу и дождаться разрешения. Уж что-что, а спорить с Маркусом Вольтури она не собиралась. Его педантичность была на слуху и влипать в очередные неприятности, особенно, когда наказание отца грозило быть почти мгновенным, не особо и хотелось. В конце концов, сидеть две недели в комнате без возможности выхода выглядело в глазах юной девушки самоубийством. Мама и папа, как же я по вам скучаю… После бессонной ночи, когда солнце лениво вставало на горизонте, первыми лучами ложась на предметы мебели в комнате, Минодора, наконец, приняла одно смелое решение. Пока она все еще здесь. Она долго рассматривала свои ладони, а потом провела ими по волосам. Сердце громко и медленно билось в груди. А потом девушка начала беспокойно ходить по комнате. Она всю ночь думала о родителях, Италии, и о… нем. Одного приятного молодого человека из ее института звали Итон. Они часто пересекались в библиотеке, жили неподалеку, и недавно встретились в самом неожиданном месте: на границе страны. Минодора вместе с охранником была на охоте, так что встреча в таком безлюдном месте породила необычные догадки и именно сегодня она собиралась выяснить всю правду. Итон точно не был вампиром, потому что она слышала его быструю кровь, но пах он не как человек. Возможно он простой полукровка, как ее мать, однако это надо знать наверняка. Вольтури следят за всеми полукровными существами, и если это окажется правдой, у парня будут большие проблемы. А Лин — ее молчаливый шотландский стражник, приставленный к ней отцом для безопасности, наверняка уже сообщил обо всем клану. Аро уже несколько лет собирает любую информацию о полукровках, а неповиновение его приказу о доносах было равносильно смерти. Ничего такого, я же просто хочу удостовериться, что он обыкновенный человек… Но от собственных слабых заявлений легче не становилось. Она же чувствовала запах вампира и раньше, почему не обратила на это внимание? Дура. Просто дура. Ладно, ничего страшно. Они договорились встретиться у собора. Через сорок минут нужно быть уже там. «Может остаться?» — мысль промелькнула и быстро испарилась. Ошибка это или нет, но… она должна с ним встретиться! Минодора бодро начала собираться. Тридцать минут хватило на то, чтобы солгать Лину о плохом самочувствии и через пару мгновений критично рассматривать себя в зеркале. Серая неприметная куртка, джинсы и ботинки не станут выделять ее из толпы. Может, нацепить шапку? Покончив с образом, она взглянула на часы. Время уже поджимало, и Минодора поторопилась обуться, после чего быстро выскочила из квартиры. Ей повезло, что Лин не имел привычки лезть не в свое дело. Скорее всего он отправился на охоту, а в это время она может делать все, что пожелает. Ну или почти все. Она быстро спустилась вниз. Толкнув тяжелую входную дверь, принцесса поморщилась от сильного ветра, бьющего в лицо. Странно, погода за окном всего полчаса назад была не такой ветреной…

***

Он уже стоял в условленном месте, когда к нему подошла принцесса. Его желтая куртка ярко выделялась на фоне остальных, и Минодора со скепсисом заметила, что этот цвет придает ему некоторую невинность. Но от него снова пахло союзом человека и вампира, а это значит, что ошибки быть не может. И как она не заметила запах раньше? Может у него дар? Пока она размышляла, парень взял ее под руку и бесцеремонно потянул вперед, побуждая идти. Не привыкшая к такому обращению, принцесса возмущенно выдохнула через нос и отдернула руку, оставив царапину на его куртке. — Что ты себе позволяешь?! — Ну ты же пришла, — как ни в чем не бывало, произнес Итон, широко улыбаясь. — И что? — Ты увидела меня там, на границе и предложила встретиться. Сама. Тебя никто за язык не тянул, и я подумал, что… — он осекся под холодным синим взглядом. — И что ты подумал?! Хотя ладно, стой. Я хочу знать, что ты делал на границе? — задергала руками принцесса, не обращая внимание на взгляды прохожих и туристов. — То же что и ты, — заговорчески подмигнул Итон. Вот же… Сложив руки на манер отца, Минодора лихорадочно соображала, как именно задать интересующий ее вопрос. Может быть она вообще что-то не так поняла или ошиблась… но втянув воздух в легкие, она точно могла заявить о том, что оппонент явно не был человеком. Просто она раньше не обращала на это внимание… Он имел серые глаза и выразительный рот. Скулы его выступали, нос гармонично тонок, аристократичен, полные губы расплылись в улыбке. Открытое довольное лицо располагало к себе. Он поправил черные густые волосы и протянул ей руку. В нем было нечто отталкивающее, злобно-потаенное, и это не давало к нему подступиться. Девушка неосознанно его избегала. — Я хочу с тобой поговорить, Итон, — сказала она, улыбаясь в ответ, — ты, кажется, родом с… — она притворилась, будто не может вспомнить, хотя уже давно все узнала. — С Индии. — О, с Индии. А ведь совсем не похож на их жителей. — Мои родители — путешественники, мать родила меня в Ассаме, — он говорил медленно и спокойно, не меняя позы. Лишь серые глаза постепенно темнели. Минодора медленно кивнула под пристальным взглядом. Он лгал и она это чувствовала. Кроме собственного дара, она получила эмпатические способности Маркуса и вполне сносно могла отличить правду от того, что пытаются выдать за нее. Сейчас она слышала неприкрытую ложь, от которой на языке просел неприятный привкус. — А твоя мать жива? — она задала вопрос в лоб. — А твоя? — Она жива и прибывает в здравии, находясь в уюте и покое, — она внимательно следила за его реакцией, — так что с твоей матерью? Она жива? Или… — пауза, — нет? Итон некоторое время молчал, потом что-то прошептал себе под нос, Минодора из-за шума толпы ничего не расслышала, зато чувствовала и ощущала телом исходящие от него волны неизвестного дара. Она напряженно ожидала от него ответа. Он побледнел и отвернулся. Все выходило как-то… тупо? Пусть решение встретиться с ним было неразумным, но Мина действительно хотела обезопасить полукровку. Хотя его происхождение и было неизвестным, а дар достаточно сильным, она не жалела о встрече и решила идти до конца. Взяв Итона под руку так же, как и он ее некоторое время назад, девушка отошла в более безлюдное место, чтобы поговорить в отдалении ото всех. Насколько это было возможным у самого посещаемого католического храма в мире, конечно. Несмотря на холодный день, туристов не было отбоя. — Я не несу зла, Итон, я хочу помочь, — громко зашептала она, ощущая, как напряглись его мышцы под ее рукой. — Нет, ты не понимаешь, — покачал головой Итон. Он поменялся в лице: недавняя улыбка бесследно ушла, а уголки губ опустились. — Чего не понимаю? — Я — твоя приманка, — уж слишком горько сообщил он ей, смотря поверх ее головы. Минодора тут же обернулась. Что за бред он несет?! Какая прим… И тут она увидела его. Неизвестный вампир с черными горящими от голода глазами смотрел на нее сквозь всю толпу. Оскал не давал нормально рассмотреть лицо. Вампир. По ее душу? Нет, не так. Голодный вампир по ее душу. — Он, что, реально пришел сюда за мной? — она оцепенела. — Да. Что за… Нет, мне это снится? Она снова обернулась. Он стоял на том же месте с хищным выражением лица. Неужели это все происходит в реальности?! Бездонные глаза пугали до чертиков, Минодоре показалось, что сердце стучало где-то у горла. Руки затряслись от напряжения. Черт! Черт! Как это произошло?! Как вообще ее могли выследить, да еще и угрожать? И… Голодный вампир был без линз. Такой цвет глаз она часто видела в родном замке во время общей трапезы. Минодора задержала дыхание, пытаясь не упасть в обморок. Она облокотилась об Итона и старалась глубоко дышать. Он не скрывал свою сущность, а это значит, что он может разорвать ее на глазах толпы, более того, скорее всего именно в этом и заключался план. Через минуту она уже изо всех сил трясла Итона за воротник. — Кто вы такие? Как вы смеете нарушать закон?! — Ты его певица крови, поэтому он пришел сюда. Он слишком долго терпел, — невозмутимо сказал парень. Cantante? О Господи. У нее почти нет шансов… Надо было обо всем рассказать Лину. Мысли в голове мелькали с космической скоростью. Ноги подкашивались от ужаса, сбежать прямо сейчас она не могла. Да и куда, наедине он сразу ее выпьет, а так есть шанс, что при свидетелях он не осмелится. Хотя кого я обманываю. Вампиры никогда не отпустят того, чья кровь для них поет. Никогда.

***

Она не отрывала от вампира глаз, пока он медленно шел к ней, явно растягивая удовольствие. Бледная кожа, спутанные темные волосы, поношенная одежда — все говорило о том, что он был кочевником. Вряд ли он прожил долгую жизнь, хотя по лицу сразу угадывался возраст: лет пятьдесят, не меньше. Он толкнул пару человек, продвигаясь все ближе. И Минодора больше не могла стоять на месте. Приманка, приманка, приманка… В глазах потемнело от страха. Итон завизжал как девчонка, едва она полоснула его руку острым ногтем. Горячая кровь текла им под ноги, забрызгивая ботинки, и Минодоре она показалась ручьем. Столько крови… Холодный пронизывающий ветер усилился, и дрожь ее тела стала крупнее. Она приложила усилие, чтобы тотчас не убежать домой, хотя ноги уже едва держали ослабевшее тело на ходу. Она крепко держала парня за руку, пока тот безуспешно пытался убежать. Кровь брызгала из раны почти фонтаном, но никто из людей привычно не обратил на это никакого внимания. Вампир остановился. Принюхался. И издал громкий рык, царапая на груди и так ветхую одежду. Толпа людей, наконец, обратившая внимание на разыгравшуюся драму, начала шуметь. Кто-то, увидев раненого парня, закричал. Кто-то предложил вызвать скорую. Среди людей постепенно рождался хаос, а это то, что было нужно. Пока неизвестный вампир почувствовал что-то, кроме ее крови, люди устроили переполох. Она просто не могла иначе. Итон издал слабый стон и упал к ее ногам, по изнеможенному лицу текли слезы. Круги под глазами на бледном лице стали серыми, прерывистое дыхание замедлялось, он умирал от потери крови. Он был простым человеком. Толпа людей массово облепила пострадавшего и Минодора поспешила натянуть шапку посильнее: кто-то из очевидцев уже нацелил камеры телефонов на умирающего. Это конец. Итон умрет, и она навсегда вернется в Италию. Повезет, если живой. Но вампир исчез. Его нигде не было. Она слышала последние вздохи своей приманки, когда дрожащими руками вытащила с кармана телефон и набрала Лину. Тот ответил быстро. — Приходи. Срочно. За мной охотится вампир, — негромко сказала она, тяжело дыша в трубку. Минодора долго не решалась сделать даже шаг, но как только Соборную площадь массово заполонили люди, ждать уже было нельзя. Под оглушительные звуки толпы и трезвон полицейских сирен она бегом скрылась в другое людное место.

***

Лин быстро отыскал ее по запаху. Минодора сидела на лавочке в тени деревьев и пыталась унять дрожь в пальцах. Она раз за разом открывала переписку с отцом, но написать ему так и не решилась. По щекам текли слезы. — Вот ты где! — Лин сел рядом, — я прочесал всю округу, никакого загадочного вампира нет. Только один парень практически только что умер у собора, но там ему какая-то девушка пустила кровь, так что забей. Обычный день, — он улыбнулся. Да что ты. Это же у меня веселые галлюцинации были. Она всхлипнула и вытерла нос рукавом. — А помнишь парня, которого мы встретили во время охоты? — Конечно. — Итон ведь был человеком. Он умер на площади, я пустила ему кровь, чтобы на время остановить… его, — закончила Минодора шепотом. День был в самом разгаре. На мостовых и в парках сновали люди. Кто-то не переставая фотографировал, кто-то бегал за смеющими детьми, кто-то ел мороженое. Ветра уже не было, а солнце щедро поливало теплом гостей столицы. Безоблачное небо навевало на самые веселые мысли, но Минодоры это, увы, не касалось. — Что ты сделала?! — Лин вскочил на ноги. Его взъерошенные бронзовые волосы красиво переливались на солнце. Минодора сплела пальцы от напряжения. — Итон сказал, что я его приманка и… певица. Тот вампир был без линз, Лин! Он готов был меня разорвать и… и вообще! я говорю тебе правду! — она подняла голову и посмотрела на стражника. Судя по ошеломленному лицу, он еще не придумал, что ответить. — Так, пойдем домой. Там все расскажешь более подробно, — задумчиво произнёс он через несколько минут. — Но… — Мои линзы недолговечные, совсем скоро уже я буду в грустном положении, увидь мои сытые глаза кто-то из людей. Пойдем домой. Я сделаю тебе чай, — Лин аккуратно поднял ее на ноги и они покинули парк.

***

Хлопнув дверью, она бросила ключи на тумбочку. Сегодня ее едва не убили, Лин говорит, что никого не нашел, даже запаха другого вампира нет во всем Париже, но она видела! Ви-де-ла. Бред какой-то. Только Итон мертв. И смерть его точно была напрасной. Она была напугана так, что даже не спросила ничего! Надо уезжать. Как только она приедет домой, все расскажет отцу, а он сюда ее больше не отпустит. Она быстро сняла куртку и ботинки. Пока Лин готовил чай, девушка бесшумно прошла в спальню. Может и правда у того вампира дар, раз его нельзя обнаружить? Может он просто хорошо прячется? Надо поделиться этими размышлениями с Лином. Шум на кухне вытащил ее из размышлений. Она вмиг оказалась там и… — А вот и ты, малышка Вольтури. Это он! Тот самый вампир. О господи. Она посмотрела влево и похолодела. Ее стражник лежал прямо на сломанном пополам столе с оторванной головой. В этот момент Минодора испугалась так ярко, что готова была вырвать собственное сердце ибо смерть от вампира, для которого она являлась певицей, была для нее менее предпочтительна.