Останусь пеплом на губах

Вероника и Белый зашли в кабинет, вскоре забежала и Люда, занося две чашки кофе. — Люд, предложи гостье чего-нибудь сладкого, да и мне принеси. Там, вроде, коробочка конфет была, — добродушно попросил Белов, — Большое спасибо, от конфет, пожалуй, не откажусь, а вот по поводу гостьи, конечно, неожиданно было, — усмехнулась Добровольская, — Айй, ты же теперь своя.. — ударил он себя по лбу, — Мы долго притираться будем, пока что за часть банды тебя не считаем, уж извини, — Без проблем, вы что, — пожала плечами девушка, откусывая кусочек швейцарского шоколада, — а шоколад бесподобный! — Рад, что тебе понравилось.. Так, мы, вроде как, по делу пришли. Смотри, я не уверен, что тебе эта затея понравится, но всё же.. Сначала скажи, ты точно завязала с проституцией? — Чего? — Веро́ника поперхнулась чаем, — Ну как бы да... Только с эскортом, но.. а к чему вопрос? — Да тут... мы подумали, что было бы неплохо использовать твою кандидатуру, как киллера-соблазнителя, который начинает мутить с клиентом, втирается в доверие, а потом... потом мы либо с твоей помощью подминаем его под себя и используем, как нам нужно, либо ты его убиваешь, — совершенно непринуждённо объяснял парень, будто это было обыденными вещами. Хотя, наверное, для них это было обыденным, — Как тебе? — Кгхм, Александр Николаевич.. Это грамотно продуманная идея.. Она хорошая, но это если с вашей стороны.. Понимаете, я как-то не планировала... — замялась Добровольская, — Тих, тих, тих, не волнуйся. Обдумай это дело хорошенько, посмотри на вот эту бумажку интересную.. — приговаривал начальник, вычерчивая какие-то цифры на листочке, Когда бумага оказалась перед глазами Веро́ники, те сразу округлились. — Это за один такой заказ, если брать убийство, а если планомерная работа с клиентом, то в месяц столько, ну что? Возможно, будут попадаться иностранцы, так что используешь свой оксёрдовский диплом, — Оксфордский... Я могу подумать? — Смотря сколько ты хочешь думать, потому что первая цель уже наклёвывается, — Могу я спросить о какой-то работе в офисе? Финансы, может, вести учеты какие-то... просто... я не знаю, смогу ли.. это сложно.. — лепетала девушка, ошарашенная заданием, — А тебе что, Пчёла приглянулся, что ты к нему в отдел собралась? — усмехнулся Белый, на что глаза Веро́ники стали ещё больше, — Да ладно тебе, успокойся. Давай так, ты сейчас приедешь домой, отдохнешь, всё обдумаешь, проветришься, сама понимаешь... Ну, в общем, завтра часам к 9-10 сюда подъедешь, и мы ещё раз всё обговорим, лады? — Спасибо, Александр Николаевич.. Тогда.. до завтра? — робко попрощалась Добровольская, наконец потеряв свою самоуверенность, и прошла в коридор уже в совершенно ином настроении. Пройдя буквально пару метров, она врезалась во что-то твёрдое, это что-то оказалось высоким брюнетом, поддержавшим её, когда она, врезавшись, чуть не растянулась на полу. — Девушка, ну что же вы... Аккуратнее надо! Всё в порядке? — Да, спасибо.. — тихо проговорила Веро́ника, но, чуть прочистив горло, твёрдо произнесла, — Извините, мне пора, — Подождите, не вы ли наша новая работница? Кажется, Вероника? — придержал её брюнет за руку, — Почти угадали, я Веро́ника, а вы..? — О, меня можете на "ты", я Космос, — Какое интересное имя у вас, никогда не встречала.. Тогда ко мне тоже на "ты"! — Греческое. Ваше.. ну, тоесть, твоё имя тоже не из частых, — Ну.. просто моему папе очень хотелось именно такое ударение.. А так то есть ещё Вероники, но вот Космосов я ещё не встречала, — Я тоже Вероник не встречал, получается, мы нашли друг друга, как в море корабли, — захохотал парень, и Добровольская рассмеялась в ответ. Веро́ника показала ему искренние эмоции, что было крайне странно.. Неужели её наконец смог кто-то рассмешить по-настоящему? Она понятия не имела, какую должность занимает в компании Космос, но сразу поняла, что человек он достаточно серьёзный. Пусть не чёрный костюм, но всё же имеющийся, придавал какой-то значимости мужчине. Тем не менее, он был очень добродушен, с ним даже хотелось общаться.. Все было в диковинку, таких чувств Добровольская не испытывала достаточно долго.. — Что-ж, разрешите вас проводить, раз уж вы так торопитесь, Вероника? — парень галантно подал руку, — Разрешаю меня проводить, спасибо, Космос.. Как вас по батюшке? — Тебя, тебя! Юрьевич я, Космос Юрьевич Холмогоров, — Ой, а это не твой отец был член-корреспондентом Академии наук? Профессор астрофизики, кажется? — удивилась Добровольская, под ручку проходя по коридорам, — Мой.. Поняла теперь, почему я Космос? Это всё шутки, конечно, но.. есть повод задуматься! Из-за поворота пронёсся Пчёлкин в своём излюбленном черном цвете, чуть не врезавшись в пару мило болтавших молодых людей. Если не знать Веро́нику, можно было подумать, что это влюбленная пара, да вот только чувствовать она не могла, а проявление вежливости и человечности без высокомерия на пару минут никак не могли стать сигналом и перерасти во что-то большее. Ну, это она так думала. — Какие люди в Голливуде, куда несётся наш Пчёлкин? — остановил парня Космос, — Кос, не до тебя ща.. Добровольская? — ошарашенно посмотрел на почти искренне улыбающуюся Веро́нику, которая тут же сменила спектр эмоций на свой обычный, скудный и высокомерный, — Вы знакомы? — Ага. Пару раз.. пересекались где-то тут, в офисе.. Нас Саня знакомил, когда она только на собеседование приходила, — Аа, так вот что за девица, которая тебя прямо возле своей тачки послала? — рассмеялся Холмогоров, — Заткнись ты! — шикнул Пчелкин, — А ты с каких пор мило общаешься с людьми, а, Добровольская? — Успокойся, Пчёл, может, она только тебя послала, а так, достаточно дружелюбная? — Я бы сказал, очень дружелюбная.. — Эй, меня тут словно и нет! — воскликнула Веро́ника, — Я, если помните, тороплюсь! Спасибо за милую беседу, Космос, спасибо, Витя, что подпортил её, как ты и умеешь, всем до свидания! — произнесла она и удалилась. — Пчёлкин, а Пчёлкин, ну, колись, чего у вас там произошло? Неспроста вы так собачитесь, рассказывай, может, я чего и приму к сведению, а? — Блять, Кос, тебе девок мало, что ты будущего киллера решил обработать? Трахались пару раз с ней, в баре познакомились. Ты, кстати, не клевал бы так, она про..эскортница бывшая, охомутать сможет в секунду, и глазом моргнуть не успеешь! — Хера себе, че девка творит.. А по ней и не скажешь! — ошарашенные глаза теперь были у Космоса, — Так обычно о ней как раз такое и скажешь, а тут она разоделась, как ангел с небес. В белом платье, главное.. — Ну, лето же, Вить, да и её дело, как одеваться, не? — Её, не её.. Закрыли тему, Кос! Но не клюй, не на ту напал, так что лучше с ней ничего не начинай. — Уу.. кажется, кого-то вышвырнули после туда-сюда.. — Да ты заткнёшься, нет?! — замахнулся на друга Витя, — Да всё, всё, идём.. — рассмеялся Холмогоров, поднимая руки. — Пчелкин, вашу мать.. "Пересекались пару раз", ну нихера себе пересеклись! Он мне мстит, что-ли? Испортил всю малину! Космос достаточно милым оказался, а этот подлец сейчас всё, что надо и не надо расскажет, зуб даю! — ругалась Добровольская, проносясь по дорогам Москвы, Проезжая мимо магазина, девушка решила зайти и купить что-то на ужин, ибо, как она выяснила за прошлый день, регулярное питание и отсутствие алкоголя в крови достаточно долгое время всё таки хорошо сказываются на организме. Однако вскоре после благих мыслей о здоровье, она купила три пачки сигарет. "Ну и что, что курю? Раньше сдохну и освобожу этот мир от столь бесполезного существа! Мне хорошо от этого, а это и есть главная фишка курения, иначе зачем бы я курила?" — думала Веро́ника каждый раз, покупая сигареты. В общем, единственный, видимый ею вред от сигарет — трата денег. До всего остального было как-то до лампочки что Добровольской, что доброй половине населения России. В это же время Витя действительно рассказывал Космосу всё, что надо и не надо, но почти всю информацию брюнет "делил на восемь". Он искренне считал, что Веро́ника лишь отшила бедного Пчёлкина, которому не отказывала ни одна девушка в Москве, напротив, обычно он всех бросал и отказывал в знакомстве, так что волевая Добровольская стала простой грушей для битья. А вот Космоса она не отшила. Он ничего и не предлагал, в целом, но она вела себя очень мило и приветливо. — Кос, да она ж из тебя просто деньги высосет, да и всё. Я знаю, ей сейчас деньги нужны, — убеждал Пчёлкин ослепленного друга, — Если тебя девушка послала, то это не значит, что можно про неё за спиной всякое рассказывать, она, как минимум, наша новая работница, имей уважение! — Да какая она.. — Так, всё! У нас работы полно, иди давай, куда шёл! — Сошлись, блять, нарик и алкоголичка! Нашли друг друга, как в море корабли.. — А я ей так и сказал, только не по этому поводу.. — Че ты ей сказал?! — Ну, хорош! Пойдём работать, не хватало ещё подраться из-за неё.. Разговор еле-еле сошёл на нет. Видать, Пчёлкина действительно задел милый диалог друга и его "знакомой", потому, спустя каких-то шесть часов он стоял по адресу прописки Добровольской. Наконец-то на нём был не черный костюм, а джинсы и свитер, а также бутылка коньяка в руке. Звонить пришлось долго, Витя даже засомневался, дома ли девушка. Однако она всё же открыла дверь. Внимание мужчины привлекла одна лишь футболка на теле Веро́ники, прикрывающая бёдра, он даже сначала не понял, было ли на ней нижнее белье. — Ты че, с дуба рухнул, Пчёлкин? — произнесла она, зевая и поправляя заметно помятую укладку, которою укладкой то уже было не назвать, — И даже не спросишь, откуда адрес? — А чего спрашивать? Неудивительно, у вас есть почти все мои данные, наверняка могли бы и пробить. А я ещё и живу по месту прописки, так что ничего сложного в моих поисках не было. Спрошу лишь зачем тебе это нужно, ответишь? — Не отвечу. Впустишь? — грустно Пчёлкин, показывая ей бутылку, — Спаиваешь меня, да? Проходи, раз пришёл, — махнула рукой Добровольская, — только дверь закрой! В квартире царило спокойствие, однако абсолютно отсутствовал уют. Было непохоже, что здесь действительно кто-то живёт, так оно и было, ведь эскортнице квартира была не сильно то и нужна, она проводила ночи в отелях и различных барах даже после работы, а совсем недавно полночи она провела в квартире Пчёлкина. Было похоже, что сейчас уже он решил остаться у неё. — Если тебе закуска нужна, бери сам и делай всё, что заблагорасудится. Я пойду оденусь, — Меня не смущает твой образ, можешь не стараться, так что садись так, — Так и знала, что трахаться приехал, зараза.. Ну и зачем тогда пить? Давай сразу, потом домой поедешь, выспишься, коньяк сохранишь и здоровье, — Зачем так откровенно использовать тебя? — пожал плечами Витя, — А точно ли ты меня используешь? До этого было чёткое ощущение, что использую тебя я, не заметил? — ядовито улыбнулась Добровольская, — Есть повод задуматься, как будет в этот раз. В конце концов, — он уже открыл бутылку и начал наливать напиток в стаканы, — это я пришёл к тебе, а не наоборот, — Сделаю вид, что в этот раз ты победил. Этого тебе хотелось? — отхлебнув щедро налитый коньяк, спросила девушка, — Ну-ну, может, и этого, а, может, и нет.. Даже не чокнемся? А как же занудные тосты "за здоровье", м? — А мне долго нужно будет ждать, когда у тебя встанет, или как? Они оба умолкли. Добровольская присела на стол, поднимая растянутую ткань, оголяя ягодицы, а Пчёлкин, тем временем, снял тёмно-зеленый свитер, оставшись в футболке. — Боже, ты ещё и в футболке, — закатила глаза блондинка, — Ты тоже, если что, — Но на мне нет ничего, кроме неё, не заметил? Уловив мысль, Витя наконец-то оголил торс и отпил ещё коньяк из стакана, предлагая то же Веро́нике. — Извольте выпить, мадам, на вашу трезвую голову как-то непривычно даже целоваться, — хищно улыбнулся Пчёлкин, немного поглаживая девушку по спине, — Сударь, какой вы медлительный, — всё же допила коньяк в стакане она и откинула светлые волосы, — Иногда это минус, а иногда плюс, не находишь? — движения становились менее плавными и нежными, пальцы цеплялись за пряди волос, немного скручивая и одёргивая их вниз, — Нахожу, — немного с придыханием отвечала блондинка, проводя остренькими ногтями по груди и прессу своего партнёра, — однако нельзя ли быть чуть менее голословным? — она выскользнула из-под Пчёлкина, проведя пальцами по его щеке, и, не оборачиваясь, прошла в спальню. Зайдя в комнату, Витя обнаружил девушку уже без всякой одежды, лежащую в изумительной позе, но выражающую полное безразличие и к нему, и ко всему происходящему. — Я надеялся на алкоголь и его возможность раскрепощать людей, но с тобой это не сработало, — опершись на косяк двери, проговорил Пчёлкин, — Пчёлкин, ты со всеми такой разговорчивый или я персонально тебя возбуждаю не на секс, а на болтовню? Даже обидно как-то, — Другая бы радовалась, что ею не хотят воспользоваться, а ты вон как.. — Будь тебе на десяток лет больше, и я бы подумала, что у тебя импотенция началась, ей-богу Витя не оскорбился этим высказыванием, нет, но всё таки подошёл к покорно лежащей девушке и начал снимать одежду и с себя. Веро́ника приподнялась на локтях и вытянула шею, провоцируя его на поцелуй, и он повёлся. Наконец-то атмосфера спокойствия исчезла, комната наполнялась всё более тяжкими вздохами и всё более громкими стонами, но Пчёлкин решил прекратить эти нежности. Перевернув Добровольскую, он поставил её раком и потянулся за кожаным ремнем джинс. — Скажи-ка мне, что у вас с Холмогоровым? — грубо произносил Пчёлкин, наматывая волосы Веро́ники на руку, — Семья и четверо детей, — язвительно ухмыльнулась она, получив в ответ достаточно сильный шлепок по пятой точке, — Ты, блядь, деньги мне выплатишь за любой синяк, ясно тебе? Мне нельзя синяки, урод, — Отвечай! Кто тут ещё разговорчивый? — снова шлепки, всё сильнее и сильнее, а короткие стоны после каждого из них становились громче, — Ничего, сука, ничего, мы просто в коридоре встретились, — Ты со всеми, кроме меня, такая милая становишься? Главное, что эмоции были у тебя совершенно искренние, — Не со всеми, но он показался мне интересным молодым... человеком, — Витя не останавливался и хлестал её ремнем, будто нашкодившего ребёнка, оставляя на теле красные полосы, некоторые из которых были уже болезненно вспухшие, Получив ответ и, как ему казалось, наказав Добровольскую за произошедшее утром, он всё же сменил гнев на милость, начав целовать её шею, спину, поясницу и даже избитую задницу. Слишком вежлив был в эту ночь Пчёлкин. Он не пользовался ею, он ублажал её, заставляя извиваться под собственными пальцами, под собственными губами и языком. Что-ж, видимо, это была первая ночь в жизни Веро́ники, где не она, а ей уделяли внимание. Пчёлкин не смог оставить ощущения использованности, но в этот раз он и сам такого не чувствовал.

***

Утро Веро́ники началось в объятиях Пчёлкина. Открыв глаза, она обнаружила перед лицом чью-то накаченную грудь и почувствовала сильные руки на спине. Что было хуже, она увидела собственные руки, обнимающие мужчину. Оба были абсолютно без одежды. На этот раз она не кричала, а попыталась аккуратно выпутаться из неосознанных ночных объятий. Это было немного пугающе, ибо такие объятия были признаком привязанности и чего-то большего, чего-то, чего Добровольская боялась. Она боялась чувствовать, не хотела этого. Зная Витю, он бы не стал с ней церемониться, а просто послал бы, да и в его глазах влюблённая девушка уже не вызывала бы столько эмоций, как делает это сейчас. Что же до взаимности, так думать и не стоило на эту тему. Бабник Пчёлкин никогда не сможет полюбить бывшую проститутку, раздвинувшую перед ним ноги в первый же час знакомства. Пчёлкин будто специально сжимал руки, не давая возможности ускользнуть из них. В итоге, желание выспаться всё же победило навязчивое чувство сбежать, и Веро́ника решила лишь не обнимать мужчину в ответ, а просто уснуть ещё хотя-бы на пару часиков. Внутренний будильник Вити работал чётко. В 7:40 он открыл глаза и обнаружил спящую Добровольскую у себя в руках. Разомкнув руки, он встал и попытался найти все свои вещи, что было достаточно непросто. Заявиться на работу в таком виде он не мог, поэтому постарался по-быстрому пожарить омлет с какой-то колбасой, посыпав всё это кулинарное нечто сыром. Тем временем Веро́ника пыталась понять, снилось ли ей это все, и есть ли у неё галлюцинации, потому что запах омлета и колбасы разносился по всей квартире. Решив всё же подняться, она накинула ещё одну растянутую футболку и какие-то трусы, дабы совсем не смущать своего нового кулинара. Следы весёлой ночи на её теле ещё были свежими и немного саднили, поэтому Добровольская решила не надевать шорты. Витя услышал шевеления в спальне и достал ещё один комплект приборов. Заметив девушку в коридоре, он громко поздоровался, что она аж вздрогнула. — Чего ж так кричать? И тебе доброе утро. В кулинары записался? — она была не особо приветлива, — Ты хоть когда-нибудь бываешь более приветливой? Я тут тебе завтрак сготовил, вообще-то, садись. Чай? — Кофе? Потанцуем? — рассмеялась девушка, — Чего? — мотнул Пчёлкин головой в недоумении, — Ой, не понимаешь ты, я поняла.. Мне кофе, сам то что будешь? — Да я сделаю, у меня такая же кофемашина.. Как ощущения? — Ты о чем? — Ну.. я вчера слегка выпил и был.. несдержанным, скажем так.. — А, ты об этом? — показала она на свою пятую точку, — Не обращай внимания, некоторые и не такое творили, оставалось только изображать бурное наслаждение.. Пчёлкина будто ледяной водой облили. Неужели ей абсолютно не нравилось, это было лишь притворство? — Ты.. тебе.. — шептал Витя, — Я не всегда разбираюсь, что мне нравится, а что нет. Я даже не вспомню ничего уже через пару часов. Это побочный эффект, скажем так.. Так что забудь. Радуйся, если ты разбираешься в своих ощущениях, если тебе понравилось, супер, но моего мнения можешь не спрашивать. Оставшееся время они провели в тишине. Идилию нарушали лишь звоны столовых приборов. Им обоим было хорошо просто находиться вместе. Слишком спокойно, даже настораживающе, но приятно. Ни единого намёка на что-то большее, но им нравилось.. Поэтому в офис они поехали вместе. А после подписания контракта и распределения обязанностей Веро́ника снова заобщалась с Космосом, заходя уже намного дальше, но почему-то снова показывая истинные эмоции. Брюнет оставил странное чувство внутри девушки, точно тронулся лёд на её заледенелом сердце, но точно ли он первый тронул тот лёд? Напряжение между двумя друзьями нарастало, они не могли поделить девушку. Подумать только, после двадцати лет дружбы они будут враждовать из-за бывшей проститутки? Но, какой бы глупой не казалась ситуация, она была таковой. Со стороны Пчёлкина это была привязанность и желание проводить вечера и ночи с Добровольской, со стороны же Космоса это были метания между "хорошая знакомая и будущий друг" и "потенциальная девушка". Одна лишь Веро́ника даже не думала о действиях этих двоих. Старалась просто не замечать ни того, ни другого. Однако нельзя было игнорировать её состояние, когда Пчёлкин приходил к ней домой и просто существовал там без костюмов и всего официального. Простой обмен колкостями, разговоры о стрельбе и различных навыках, которые могут понадобиться в новой нелёгкой работе, разговоры о прошлом, о бывших девушки и парня, о предпочтениях в еде могли создать уют в холодной, одинокой квартире, где априори не могла царить такая атмосфера. Но Витя её создавал, кажется, неосознанно. Он ходил только ради бурной ночи с Добровольской, но вскоре начал замечать некую привязанность к ней. И наличие критических дней у девушки его больше не останавливало, он просто приезжал, без всяких обязательств к ней, просто поговорить.. Пока Космос разбирался в себе и своих чувствах, по-тихоньку проявляя знаки внимания к новой сотруднице, Витя проводил с ней чуть ли не каждую ночь. Его бритва и зубная щётка уже вросли в стаканчик у раковины, однако Холмогорову было совсем необязательно это всё знать..