Пылающий вереск

      Вой за спиной подгонял Риворна сильнее всякого хлыста. Нари, крепко сжимая бёдрами бока коня, оглянулась через плечо. Брызги крови разлетались от раненого крупа во все стороны и, поблёскивая на солнце, падали рубиновыми каплями на камни. По иссушеной земле уже протянулся неровный след.       Дыхание зверей следовало за ними по пятам. Всадница прикрыла глаза от ветра, стараясь разглядеть полосу леса, тянущуюся вдали. Отбиться не выйдет, она здесь как на ладони, коли кликнут подмогу, помрёт самой незавидной смертью. Искать никто не пойдёт, разве что на обратном пути останки приберут. Если, конечно, от неё что-то да останется.       Копыта Рива заплелись, и конь споткнулся. Корпус девушки уехал вперёд. Держаться в седле становилось всё труднее: кустарники и камни появлялись на пути будто из-под земли.       Над головой вновь раздался клёкот. Ястреб, подобно варгам, следовал за ними неотрывной тенью.       — Рив, скорее!       Пятки вонзились в бока коня с неистовой силой.       Взмыленный Риворн прерывисто заржал и устремился вперёд. Кромка леса стала заметно ближе, но и варги не отставали.       Чёрная стрела пролетела в опасной близости от её щеки. Нари качнулась в седле. Этого движения хватило, чтобы ослабевшего коня мотнуло в ту же сторону. Столкновение со скалой оказалось неизбежным. Одна из сумок, видать, с овечьими шкурами и сменной одеждой отстегнулась от седла и тут же осталась позади. Раздирая штаны и стирая колено в кровь, Нари с трудом выровняла курс. Без груза конь не стал бежать быстрее.       Не была бы травница уверена в своём спутнике и знании местности, не последовала бы за призрачной надеждой, уверовав в благосклонность удачи. Однако эка незадача: звери оказались куда выносливее, нежели те, что встретились им в лесу часами ранее. В какой-то момент Нари даже пожалела, что за её спиной не оказалось удалого черноволосого гнома с луком. Присутствие обоих братьев в данный момент было бы весьма кстати.       Очередной порыв ветра глаза выбил из глаз пару слезинок. Но к чему уж мысли, всякой помощи она бы предпочла, чтобы оба гнома были в безопасном месте. Играть со смертью было дозволено лишь тем, кому при встрече с ней было нечего терять. При таком раскладе она настигала озорника с куда меньшей охотой, а то и вовсе спускала с рук его проказы. Кили и Фили похожими качествами не отличались, их ждали. Тот же король, пускай и не баловал племянников добрым словом, в минуты опасности не спускал с них глаз.       Пальцы впились в поводья. Рано ещё унынию предаваться. Выживет всем ненастьям вопреки.       Над лесом, скрывавшим на своих склонах тайный проход к ущелью, прокатился звук горна. Оркские мотивы не славились такой мелодичностью. Девушка выпрямилась в седле. От зелёной каймы отделился клин всадников в позолоченных шлемах. Отблески солнца в доспехах было не спутать ни с чем иным.       «Своевременно же вы решили объехать свои владения, милорд», — проскочила полная надежды мысль.       Заприметив незнакомцев, Рив уже было намеревался сбавить шаг и поскакать в другую сторону, однако травница пресекла его своеволие, направив коня прямиком в центр клина. Упрямец повёл мордой, но повиновался, сам понимал – медлить было нельзя: разгорячённые запахом крови варги почти сели ему на хвост.       Воины приближались. Нари не переставала подстёгивать Рива, пока наконец не поравнялась с чужими конями. Клин тотчас разделился надвое, огибая её с обеих сторон. Голову главного наездника венчал резной шлем, но травница всё равно поняла, кто перед ней. Полуэльфийка и правитель, под чьим крылом процветали здешние земли, обменялись только одним мимолётным взглядом, а затем каждый повернул в свою сторону. На приветствия времени не нашлось, да и останавливаться девушка не собиралась. Как только между ней и врагами оказался эльфийский отряд, Нари, кой теперь было без надобности наворачивать круги по лесу, в попытках скрыть следы раненого спутника, двинулась к выступавшим из-за деревьев высоким скалам.       Варги за её спиной злобно щёлкнули зубами и остановились. Орки заверещали, вынуждая зверей повернуть назад. Свою раненую добычу они уже упустили, а потягаться с эльфами им было не под силу. Бегство продолжалось недолго: клин настиг их с тыла, обезглавив на ходу.       Крики, завывания и предсмертные хрипы варгов разлетились над долиной, вынудив оставшихся монстров заметаться рядом с проходом, за которым скрылся гномий отряд. Орки не двинулись с места даже перед лицом верной смерти, до последнего чая проникнуть в глубины пещеры.       Спустя минуты эльфийские стрелы положили последнюю тушу, раз и навсегда упокоив в земле преследовавших путников тварей.       Когда лязг оружия утих, Нари была уже далеко. Ей не составило труда понять, куда волшебник поведёт отряд. В близлежащих землях располагались лишь одни чертоги, и те явно не значились опорным пунктом в планах гномов. Пока, должно быть, они и не ведали, куда тайно направлял их Гэндальф.       По плечам уж били ветви леса, но и четверти часа не минуло, как всадница и её конь оказались перед глубоким каменистым ущельем, взирая сверху вниз на скользившую меж скал тропинку. Растительность здесь сменялась голыми скалистыми уступами. Рив к тому времени уже едва перебирал копытами.       Всадица спешилась и одним движением стянула с коня всю оставшуюся поклажу. Риворн тут же лёг, а точнее рухнул на землю. Круп и вся правая сторона, куда вонзилась стрела, неровно подрагивали. Конь покрылся испариной. Нари в спешке разворошила сумку и вскоре обнаружила нужную ей траву в одном из мешочков. Свежих листьев тысячелистника у неё не нашлось, пришлось довольствоваться имеющимися запасами.       На разведение костра и поиск источника воды ушло ещё некоторое время. Рив почти не двигался: то ли просто отдыхал, то ли, несмотря на всю испытываемую боль, дремал. Нари и сама знала, что затянула с привалом, но, стоило отметить, не беспричинно. Всегда оставалась вероятность, что по долине бродит не один отряд орков. Стать жертвой случая, подставив спину врагу, ей вовсе не хотелось. (Опустим момент, что с недавних пор она изволила подвергнуть себя заведомой опасности, отбросив в сторону всякий здравый смысл). Неизвестно, кто их преследовал, но этот некто или «Он», как называл своего повелителя умерщвлённый ею орк, определённо знал толк в монотонной погоне. Выслеживали их с особой тщательностью и не один день, и это не могло не вызывать у неё смутного беспокойства. Но думать об этом сейчас было не к месту.       Возвращаясь к нежеланию травницы до поры до времени прибегать к помощи обитателей Эриадóра: даже если эльфийский клинок пронзил всякую тварь в этой долине, пересечься путём с владыкой Элрондом и его отрядом означало бы для Нари отправиться следом за ними в Ривенделл, а допустить такого исхода полукровка не могла. Вернуться к гномам, не вызвав подозрений, было первостепенной задачей, которую девушка намеревалась исполнить.       Нари обозначила свой путь таким образом, что ей удалось бы проскользнуть по верху ущелья, пока Гэндальф прокладывал бы дорогу для остальных по его низу. Дорога в Ривенделл была единственной, однако подходов к её началу существовало несколько. До заката следующего дня ей нужно было достичь ближайшего спуска к низинам ущелья, иначе она серьёзно разминётся с отрядом.       Когда пропитанная целебным раствором тряпка коснулась бока Риворна, конь открыл глаза и попытался отодвинуться. Часто подёргивающиеся уши были направлены в её сторону.       — Помереть тут вздумал, Окаянный? Не смей, не настал ещё твой черёд меня покидать.       Девушка помедлила, взъерошив чёрную гриву, а затем со всей надлежащей такому щепетильному делу серьёзностью принялась обеззараживать места вокруг чёрного наконечника. Когда все приготовления были завершены, она ухватилась за обломанную стрелу и одним резким движением выдернула её из крупа Рива. Вместе с покинувшей плоть сталью наружу хлынул фонтанчик крови. Риворн, чертыхаясь и заваливаясь в сторону, тут же попытался подняться на ноги.       Нари цыкнула и почти завалилась на грязный бок, затыкая пробоину тряпкой и не давая животному ещё сильнее потревожить рану. Сбросить с себя травницу Рив не решился, и в конце концов ему пришлось снова лечь на землю. Как только Риворн прекратил сопротивление, полуэльфийка подцепила ногой сумку и притянула ту к себе поближе. Свободной рукой она выудила из крайнего кармашка тонкую иголку, поискала глазами нитки, но, когда от тех обнаружилась лишь пустая катушка, испустила досадливый вздох. Как же несвоевременно.. Пришлось прибегнуть к иным методам. Конь не жаловал подобные действия, но в этот раз, когда девушка выдернула волос из его гривы, он проявил терпение.       Вскоре рана на крупе оказалась стянута своеобразным швом. Сверху Нари нанесла кашицу из перетёртого тысячелистника, немного сфагнума и перемотала всё это дело чистыми бинтами.       Рив был слаб, но жив.       Что до Нари, она валилась с ног от усталости. Солнце стояло высоко в небе, в округе не было ни намёка на сумерки, а разомкнуть глаза уже казалось непосильной задачей. Тушить костёр она не стала, натаскала еловых веток и улеглась прямо на них рядом с конём. О потерянных овечьих шкурах травница хоть и жалела, долго не горевала. Удача сегодня и без того была на её стороне. Не каждому удавалось вывернуться из лап тролля живым, а затем и вовсе оторваться от орочьих наездников. С такими мыслями она и заснула.

***

      Громкий стрёкот птицы, пролетевшей почти над самым её ухом, вырвал странницу из тяжёлой дрёмы. Пару мгновений она даже не могла понять, где находится, а после, сообразив, со стоном приняла положение сидя. На языке чувствался вкус пыли, а ноги придавило к земле тяжёлым, определённо имевшим вес предметом. Девушка протёрла глаза и огляделась. Осоловевший взгляд сразу же заметил Риворна, который положил морду на её ноги. Нари некоторое время просто смотрела на блестящий черный глаз. Губы сами собой сложились в мягкую улыбку.       Травница запрокинула голову. Лёгкий ветер обдувал лицо, в остальном же здесь царила естественная для таких мест тишина. Смеркалось. На небе только-только начали появляться первые звёзды. Такие далёкие, мерцающие и совершенно прекрасные.       Казалось, вытянешь руку, и сможешь зачерпнуть их горстями. Нари потянулась пальцами вверх, будто и правда пыталась поймать неуловимые светила. Точки заискрились меж кончиков пальцев и игриво скользнули светом по её лицу. Девушка вытянулась ещё сильнее. Ближе, ближе.. В какой-то момент голова закружилась, и на миг ей даже показалось, что не существовало ничего, кроме неё и этого бескрайнего звёздного купола, под крылом которого она не чувствовала себя одинокой.       Тихое ржание Риворна, поднявшего морду с её колен, прервало этот момент единения, вернув думы странницы к реальности.       Костёр почти потух. Нари подбросила в него несколько сучьев и поднялась на ноги. Чтобы почём зря не тревожить Рива, девушка ненадолго удалилась в ближайший лес – добыть себе горсть ягод на ужин и собрать для Рива травы посочнее. О том, чтобы ставить ловушки в непроглядную темень и речи быть не могло, а с луком она была не в ладах, так что пришлось довольствоваться малым. Должно быть, она потеряла немало веса, но оно и понятно: диву даёшься от того, что приключилось с отрядом за эти дни. Девушка со вздохом взглянула на горящие в кустах глаза какого-то маленького зверька и вернулась к своему лагерю, старательно избегая всяких мыслей о сочном жареном мясе.       Покормив своего спутника, и съев все ягоды, Нари свернулась калачиком на еловых ветвях под боком у коня и вновь погрузилась в сон.

***

      На следующий день она встретила утро бодрствуя и, не теряя времени, продолжила свой путь вдоль ущелья. К спуску стоило поспеть к закату, но чем дальше извивалась тропа, тем сильнее хотелось есть. На отвары она не решалась, опасаясь опоздать к сроку, но и урчание, сводившее живот громкими звуками, уже нельзя было сносить без раздражения.       Наконец, когда солнце уже находилось высоко над горизонтом, она заметила ястреба, который опустился на камень с добычей в лапах. Глаза девушки загорелись в предвкушении. Оставив своего коня в ближайшей тени скал, Нари взяла свои кинжалы и осторожно подкралась к хищнику со спины. Прежде, чем птица успела заметить её приближение, два стальных лезвия стукнулись о камень по обе стороны от её лап. «Ки-ки-ки-ки!» — испуганный ястреб сорвался с камня и взмыл в воздух. Девушка тут же схватила чужую добычу. Ею оказалась сизая, ещё тёплая горлица – то-то же находка в её положении!       Вскоре на вертеле жарилась вкусная выпотрошенная тушка. Отсутствие соли не смутило Нари, птица была поглощена сразу же после полного приготовления. Дальнейшая дорога вплоть до нужного поворота, уходившего вниз, была проделана в куда более приподнятом настроении.       Спуск был обнаружен не сразу: больше полувека минуло с тех пор, как она была тут последний раз. Всё в округе поросло кустарниками, да и камни выглядели так, будто вот-вот рассыплются под натиском времени. Час уж близился к закату. Золотистый свет озарял ближайшие скалы и отбрасывал от них замысловатые тени. Весь путь странница проделала пешком, ведя прихрамывавшего, но значительно оживившегося коня под уздцы.       Неровная тропинка уходила вниз. Она была едва различима меж шатких, потрескавшихся скал. Нари с сомнением осмотрела камни и, придержав Рива, дотронулась пальцами до стен прохода. Верхний слой породы раскрошился под пальцами. Это был недобрый знак. Девушка подняла голову, оценивая возможные риски. Насколько она помнила, дальше спусков к низу ущелья не имелось. Она покосилась на сыпучий крутой склон поблизости и повела плечом – страх любого, пусть даже опытного путешественника.       В горах она старалась по таким не ходить. Коль однажды ступишь на живые камни – велика вероятность спуститься вниз уже по частям с переломанным надвое хребтом. От одной мысли об этом по спине пробежали мурашки. Нет, уж лучше предпочтёт пройти хожеными тропами, нежели свернуть себе шею по случайности. Но, как бы велика ни была её уверенность, первым на тропинку ступил Риворн. Даже если у неё не найдётся путей отхода, одна она выживет с большей вероятностью, нежели конь, оставшийся в одиночестве на вершине ущелья.       — Иди ровно и не трись боками о стены, — предупредила всадница своего спутника и отпустила поводья. — Как только почувствуешь опасность, скачи что есть духу вниз.       В ответ на предостережения Рив лишь мотнул головой и медленно зашёл в проход, перебирая копытами по песку и мелким камешкам, что собрались у подножия стенок. Не в первой ему без всадницы спускаться, без нравоучений смекалист, не пропадёт.       Нари не отрывала пристального взгляда от коня, пока тот не скрылся за небольшим поворотом, пропав из виду. Какое-то время Риворн и впрямь шёл с особенной осторожностью, тщательно вымеряя каждый последующий шаг, но как только Нари оказалась вне поля его зрения, конь осмелел, таки задев поклажей небольшой камень.       Тихий гул, подобный раскатам летнего грома в поле, заставил девушку взволнованно заозираться. В горах такие звуки никогда не были случайностью и обычно сопровождали собой появление лавины или обвала. Чутьё не обмануло: ближайшая скала затряслась и, расколовшись, поехала вниз, увлекая за собой покоившиеся на её вершинах камни. Проход оказался закрыт.       — Р-рив! — голос охрип.       Нари рванула было следом, но завал оказался настолько неустойчивым, что она едва не свернула себе лодыжку, провалившись ногой в щель между камнями. Ещё один булыжник вылетел из-под пальцев и больно ударил по ступне. Девушка сжала челюсть и аккуратно вернулась на устойчивую почву. Нет, пытаться перелезть через верх было сущим безумием. Ей предстояло двигаться не по крепкой скале, а по грудам наваленных друг на друга камней, которые в любой момент могли погрести её под собой.       Нари заметалась по верху ущелья, не зная, что делать. Ржания коня она не услышала, значит, Рив успел добраться до низа? Или.. об исходе можно было лишь догадываться. Но что теперь делать ей? На камни она более не сунется, идти обратно – это потратить ещё несколько дней пути; без трав и коня – гиблое дело. Оставался лишь один вариант – осыпь.       Травница взяла курс вправо и приблизилась к скоплению мелких обломков и щебня на крутом склоне. Всё бы ничего, да вот только эта зыбучая смесь покрывала лишь его верхний слой, под ним же находилась твёрдая поверхность, удержаться на которой представлялось невозможным. Без верёвок и обвязок так точно.       Нари с сомнением взглянула вниз. Оступиться означало разбиться насмерть. Янтарные глаза сосредоточенно пробегали от одного скопления щебня к другому. Чем больше она стояла, тем безумнее и невыполнимее начинала казаться задача.       Наконец, не выдержав смятения, травница проверила, крепко ли закреплено оружие и, развернувшись боком, в полуприседе выставила правую ногу вдоль склона. Под ступнёй начало образовываться неустойчивое скопление мелких камешков и пыльной грязи. Как только девушка поняла, что горка даст ей необходимую опору, она полностью ступила на осыпь, удерживая баланс засчёт рук. Уже спустя несколько минут колени начали болеть от напряжения. Главным механизмом по-прежнему оставалась правая нога, левую же приходилось аккуратно подтягивать следом. Пыль щекотала ноздри. Хотелось чихнуть, но Нари не осмеливалась. Каждое лишнее движение могло стать последним.       На середине пути она полностью села и продолжила двигаться уже в таком положении – боком, сидя на корточках и придерживаясь руками за склон. Камни постоянно теряли опору и выскальзывали из-под пальцев, отчего все фаланги были испещрены мелкими порезами и занозами. На некоторое время даже пришлось остановиться и, превозмогая себя, бороться с нарастающим желанием расслабиться и испытать хотя бы небольшое облегчение. Ещё наверху ей казалось, что, как только её ступни окажутся наполовину увязшими в сплошном зыбучем месиве, им придёт самый несчастливый конец. И вот, спустя мгновения, она уже движется вниз, здравому рассудку вопреки.       Девушка сглотнула и прикрыла глаза, в попытке дать себе хотя бы минуту отдыха. Пересохшее горло тут же отозвалось неприятным покалыванием. Нари выдохнула и продолжила спуск. Рассудок она потеряла ещё в Бри, когда согласилась отправиться отвоёвывать гору у дракона, а сейчас уже нельзя было медлить: в любую секунду ноги могли перестать слушаться.       Скала перед ней давно заслонила собой солнце и, чем ниже она съезжала, зарываясь носком обуви в горсти щебня, тем прохладнее становилось. Это было на руку; разгорячённое тело буквально пылало жаром.       Когда до тропинки оставались около тридцати твёрдых футов, то слуха травницы донеслись знакомые, но ещё смутно различимые возгласы. Сердце ускорило свой темп. Значит, ещё немного, и она пересечётся с отрядом, который, казалось, лишь немного не поспел к тому месту, где она должна была оказаться. Судя по оживлённым голосам, гномы наткнулись на устроенный ею обвал и, возможно, Риворна.       — Ри.. а где... Н...?       Как бы девушка не напрягала слух, разобрать разговор не удалось.       — Я тут... — попыталась она подать голос.       Ступню свело резкой судорогой. Не успев издать ни звука, Нари кувыркнулась вниз. Земля и небо закружились перед глазами. Лишь благодаря тому, что она передвигалась почти сидя, ей удалось избежать свободного падения, отделавшись лишь ушибами тела о склон и вывихнутой рукой. Подгоняемая сошедшей каменной массой, она выкатилась на тропинку, едва не врезавшись в противоположную стену. Ступня всё ещё отдавала болью, но девушка почти мгновенно вскочила на ноги.       В таком виде, взвинченная, потрёпанная и покрытая слоем грязи, травница предстала перед своими спутниками. На скале мелькнул и пропал последний луч заходящего солнца.       — Нари!       Кили бросился к ней первым и растерянно поднял голову. Над склоном, откуда скатилась девушка, витало облако пыли. Гнома передёрнуло от одной лишь мысли о том, чтобы оказаться на его поверхности. У их травницы была какая-то особенная любовь к забиранию на всякого рода препятствия.       Фили замер позади брата, остановившись от неё в нескольких шагах, будто всё ещё не до конца веря, что перед ним действительно находилась травница.       — Ты... выбралась, — наконец с улыбкой подытожил гном.       Прежде чем дать ответ, девушка быстро оглянулась. Убедившись, что Риворн находится в целости и сохранности, она наконец позволила себе расслабиться и более внимательно осмотреть площадку, где собрались все гномы, Гэндальф и хоббит.       — Я же сказала, что держу своё слово, — за спинами гномов, на самых вершинах скал, были заметны полупрозрачные тени, отдававшие последнее тепло камням. — Обещала нагнать на второй день на закате.       Слова были произнесены вслух, но оба – и травница, и темноволосый мужчина, стоявший неподалёку, – знали, кому они предназначались.       Бильбо радостно улыбнулся, а на лице остальных гномов отразилось явное облегчение.       — Глянь, живучая какая, ишь.. — покачал головой Бофур.       В голосе читалось уважение.       — И не говори, не зря маг позвал, — откликнулся кто-то.       Торин безмолвно стоял среди остальных. Всего несколько минут назад отряд был уверен, что Нари погибла под обломками, а теперь она находилась среди них, измученная, но живая, словно и не отлучалась вовсе.       Несмотря на видимое облегчение, в душе гнома заворочалась досада. Напрасно он себя в смуту вгонял. Размышления и глубокое чувство вины за то, что он как лидер допустил самоуправство, не давали ему покоя с того момента, когда девушка отказалась оставить своего раненого коня и направилась вскачь по долине, преследуемая отрядом орочьих всадников. Выжить в подобных обстоятельствах казалось почти невозможным, однако доказательства очевидны: и всадница, и конь остались целы и невредимы.       Без помощи эльфов дело явно не обошлось. Должно быть, расправились с её преследователями подобно тому, как сделали с оставшейся по их души сворой. Хоть гном и допустил пару мыслей на этот счёт, обвинить Нари было не в чем. Видеть, как торжествует полурослик, улыбаются его племянники и посмеивается Гэндальф, было.. непривычно. Отряд принимал выжившую девушку с теплотой. Король наблюдал за этим оживлением со стороны. На пару мгновений, когда взгляд янтарных глаз пересёкся с его, гном едва заметно усмехнулся и слегка наклонил голову, признавая, что данное ею слово сдержано. На лице девушки промелькнула рассеянная ответная улыбка, а затем она продолжила разговор с отрядом.       Пока травница кратко пересказывала случившееся с ней, Оин под руководством Гэндальфа взялся правлять её вывихнутое плечо. Девушку уложили на землю, дали пригубить глоток эля, а затем парой выверенных движений вправили плечевую кость в суставную впадину. Раздался хруст и болезненный выдох.       Брови Торина едва заметно сдвинулись от этого звука.       — Переночуем поблизости, — отдал приказ волшебник.       — Слышали? — Дубощит моргнул, отведя взгляд от аккуратно разминавшей руку девушки, и повернулся в сторону своих соплеменников. — Двигаться дальше не имеет смысла, разведите костёр и найдите источник.       Привычная суета наполнила жизнью ущелье. Вскоре меж скал к небу потянулась извилистая струйка дыма.

***

      Нари сидела, привалившись к скале, и наблюдала за тем, как гномы готовят что-то на самодельной сковороде. Кили, Фили и Бофур не так давно вернулись с добычей (которая, спустя долгие поиски, наконец обнаружилась). Наученные горьким опытом и неприхотливостью девушки к походной еде, отряд единогласно не подпустил её к костру, велев ложиться отдыхать. Уговаривать травницу не пришлось, она едва держалась на ногах. Девушка втянула носом воздух. Пахло едой и... немытым телом. Нари испустила тяжёлый вздох и нехотя повела головой. По словам Бэггинса (к большому удивлению странницы, хоббит постепенно овладевал походными навыками), успевшего разведать окрестности, поблизости было несколько источников, один из которых отлично подходил для водных процедур. Ей стоило бы привести себя в порядок.       — Ты куда? — тут же спросил полурослик, заметив, как девушка быстро засобиралась по своим делам. — Гэндальф сказал, что тебе нужно отдыхать.       — Я скоро. Пойду освежусь.       Пока Бильбо не надумал спросить ещё что-то, Нари исчезла за поворотом скал. Нужное место находилось в десяти минутах ходьбы в небольшой расщелине, скрытой от любопытных глаз. Журчание воды было слышно ещё издалека. Место в корне отличалось от тех, что она минула сегодняшним утром: кое-где росли растеньица и мох, местами даже пробивались маленькие цветы. Источник представлял собой небольшие струи воды, сочившиеся откуда-то сверху по гладкой каменной стене.       Нари убедилась, что никого поблизости нет, разделась донага и, мелко подрагивая от холода, ступила под струи воды. Капли застучали по плечам, потекли по спине и ягодицам, смывая с тела всю грязь. Мокрые камни покалывали ступни, отчего девушке приходилось то и дело переминаться с ноги на ногу. Пальцы смыли запёкшуюся кровь с колена, прошлись по мутным разводам на бёдрах, а затем руки девушки безвольно повисли вдоль тела. Развернувшись к струям спиной, она какое-то время стояла без движения, оперевшись на влажные шероховатости скалы, приятно массировавшие усталые мышцы. Вода бежала по лбу, щекам, холодила затылок.       Лишь когда её уже начал беспокоить озноб, Нари завершила купание и со вздохом обтёрла тело одним из элементов своей одежды. Натягивать на себя походную грязь не хотелось, но выбора у неё не оставалось. Поскорее бы добраться до Ривенделла. И пусть гномы изволят делать, что им заблагорассудится, сейчас она мечтала лишь о новых одеяниях и тёплой воде, которая смоет с её головы всё то невежество, которым её одарили за эти дни, начиная с гоблинских слюней и заканчивая орочьей кровью вперемешку с крепким душком их варгов.       Девушка вернулась к костру в более приподнятом настроении. Гномы уже закончили приготовления ужина и сейчас расселись по камням. Есть приходилось руками. Глядя на блестящие от жира пальцы отряда, Нари поморщилась. Пожалуй, вкусит стряпню чуть позже, иначе все травы перепачкает. Поворошив уцелевшую сумку и достав оттуда небольшой котелок, мешочек сушёной морошки, стевию и корень колгана, она тут же приступила к приготовлению своего главного отвара.       Гномы, за всё то время попривыкшие ко всякого рода зельям, почти не обращали внимания на копошение травницы вокруг костра, однако ни от кого не укрылось, с какой тщательностью она вершила свои приготовления. Расположившись на куске раздобытого пня, девушка почти нависла над котелком, утопая в клубах поднимавшегося от него пара. То и дело меж непрерывного бормотания о нехватки качественного сырья, до ушей отряда долетало тихое потрескивание разламываемого на мелкие части корня, имевшего странную земляную конститенцию.       Бильбо полюбопыствовал первым.       — Что это?       Полурослик опустился рядом с Нари у костра и указал пальцем на красные плоды, которые травница, повозившись с застёжками, не так давно вытащила из нагрудного кармана. Не успела она ответить, как оказалась перебита насмешливым комментарием Кили:       — И впрямь, — не замедлил вставить свои пять тарней¹ юноша, нависнув сверху (хоть иногда у гнома появлялась возможность побыть выше долговязой странницы), — не припомню, чтобы кто-то хранил корешки у сердца, подобно оберегу с ликом суженого.       Нари качнула головой. До чего же несносным бывал этот молодой гном. Впрочем, шутку она оценила.       — Эти ягодки будут поценнее всех мужских сердец, — ухмыльнулась травница, покрутив меж пальцев пару плодов.       Даже в засушенном виде Ланерия сохраняла свой естественный ярко-алый оттенок.       Заприметив, что Бильбо почувствовал себя не в своей тарелке, Нари тут же протянула ему часть приготовленной морошки.       — Вот, пожуй. Она полезная. Ещё и страсть как сладка.       Хоббит тут же расцвёл и взял из рук травницы ягоды. Хоть ситуация с гномами прояснилась, Бэггинс всё равно чувствовал себя чужим в этой компании. С Нари, несмотря на все её странности и переменчивость в дружелюбии, ему было проще.       — А много ли их было? — вдруг поинтересовался Кили.       — Кого? — не поняла Нари.       — Сердец.       С губ травницы не сходила улыбка.       — Не помнится уж.       — Как это?       — Всех не запомнить, отошли в мир иной.       Бильбо крякнул, а Кили благоразумно проглотил все последующие вопросы.       Когда отвар был готов, девушка перелила в свою кружку достаточную для поддержания сил порцию, а остальное поручила разнести по отряду Кили. В отличие от брата, гном казался особенно оживлённым в этот вечер.       Нари собрала все свои принадлежности и оставила их сушиться рядом с сумкой. Затем, отыскав взглядом Фили и взяв ещё одну свободную ёмкость, она расположилась рядом с гномом, сидевшим поодаль.       Фили практически не отреагировал на её появление. Тонкая тростинка в его пальцах на мгновение замерла, после чего он продолжил наносить символы на землю. Светлые брови сдвинулись на переносице. В этот момент он был точной копией Торина.       Не зная, с чего начать разговор, травница подогнула под себя колени, чтобы было удобнее сидеть, и протянула гному кружку.       — Пей. Силы на время восстановятся.       Фили резко выдохнул и так же молча принял отвар из рук травницы. На вкус жидкость была куда слаще, нежели настойка из сабельника, коей их уже на славу напотчевали.       — Рад, что ты вернулась невредимой, — наконец пробормотал гном.       — Когда рады, улыбаются, — Нари позволила себе смешок, но янтарные глаза остались всё такими же проникновенно серьёзными. — А у тебя взор такой, будто заставила выпить горькой полыни.       Гном повёл головой.       — А что, у тебя и такая есть?       — Есть. Но ты не тролль, и проблем с желудком у тебя нет. Не води меня за нос.       Фили опять замолчал. Тростинка в руках продолжила выводить символы на земле. Нари пригляделась. Язык был ей не знаком. Как видно, кхуздул. Так они просидели ещё некоторое время. Светловолосый гном не спешил делиться, а девушка, смекнув, что Фили терзаем внутренними переживаниями, дала ему время собраться с мыслями.       — Что превыше: долг или жизнь того, кто тебе дорог? — наконец тихо спросил Фили, устремив на неё взгляд голубых глаз.       Так вот что послужило причиной внезапной обособленности гнома, – дилемма, тянущая свои корни из самых истоков его происхождения. Травница вытянула вперёд руку и плавно махнула кистью, изобразив изящные изгибы пламени, поднимавшиеся от сухих веток.       — Смотря у кого совета спросишь. Дашь слово праведному королю – молвит об ответственности и долге. Коли пожелаешь знать мнение матери – расскажет о чаде, что всего дороже. Воин послужит родине, брат изберёт брата, а влюблённая суженого всем запретам вопреки.. Истины нет. Каждый поступит исходя из своих принципов.       Размытый ответ не принёс Фили облегчения. Дядя учил ставить их дело выше всего остального. Но гном был уверен, коли дело дойдёт до безопасности брата, никакие баварды о долге будущего правителя он слушать не пожелает.       Увидев в глазах собеседника ещё большее смятение, Нари вздохнула. С чего пошёл весь этот разговор, девушке стало понятно с первых слов.       — В этот раз твой дядя поступил верно, — янтарные глаза скользнули по его лицу со сдержанным спокойствием. — Жизнь твоих соплеменников идёт выше жизни чужака.       Так она себя именовала. Несмотря на установившуюся между ними привязанность, странница сохраняла эту необоснованную дистанцию. Скулы гнома заметно напряглись.       — .. но если ты когда-нибудь сделаешь выбор в пользу близкого, а не миссии, судить тебя будет не за что.       Фили резко поднял на неё голову. Травница будто прочла его мысли.       — Ну что, я ответила на твой вопрос?       На ровном лице девушки появилась улыбка.       Фили кивнул. Тростинка с чуть большей силой вонзилась в землю. Нари уже не впервые выступила для него сестринской фигурой. И он был уверен: наступит день, и он ответит ей тем же, в какой бы ситуации она не оказалась.       Разговор был прерван появившемся перед ними Бофуром. Гном потоптался на месте, выдерживая паузу, а после всё же протороторил:       — Эй, Нари.. Там Оин спрашивает, не найдутся ли у тебя какие-то травы от гноя. У Ори нога воспалилась.       Травница ненадолго задумалась, а затем поднялась со своего места.       — Пойдём.       Вскоре она уже склонилась над пострадавшим гномом, осматривая нагноившуюся от плохого ухода рану.       Ори, третий по младшинству член отряда, сидел тихо, лишь изредка косясь в сторону Оина и девушки.       — Проткнул чем-то? — поинтересовалась Нари между делом, присматриваясь к углублению в коже.       Густой беловатый гной посреди повреждённой плоти не представлял опасности. При надлежащем уходе процесс заживления займёт не более одной-двух недель.       — Камень в ногу впился, когда убегали от орков, — тихо ответил гном.       Оживление вокруг явно вызывало у него смущение.       Оин покачал головой и бросил осуждающий взгляд на Ори.       — И даже не сказал ничего. Выдернул и пошёл дальше. Безответственный юнец. Только рисунки да дневники на уме, — целитель повернул голову в сторону Нари. — Так что, сыщется что-нибудь для обеззараживания? Боюсь, алкоголь нам стоит поберечь. А мазь у меня имеется. Своя.       Ори ещё ниже склонил голову. Его уши слегка порозовели.       — Раз такое дело, понадобится зверобой. Девушка ненадолго отлучилась и вернулась уже с разведённым в горячей воде растением. Пока лекарство остывало, травница указала на дневник притихшего гнома.       — Что в нём?       Ещё в начале их путешествия за столом Бэг-Энда её заинтриговало, что же гном мог так самозабвенно писать, но возможность расспросить появилась только сейчас.       Гном поднял на неё глаза и, стараясь не шевелить ногой, взял дневник в руки. Даже его старший брат Дори относился к его делу со снисходительностью, списав увлечение на морок, взбредший в молодую голову. Его хотели видеть воином... а воин, несмотря на все старания, выходил из него на самый лáдный. Гном пролистал несколько исписанных страниц.       — Да это так... наброски для будущего сказания о походе Торина – сына Траина II и внука Трора, короля Под Горой в Эребор.       Нари едва заметно повела плечом. Порой она забывала, какую важную роль играла приемственность у народа гор. На фоне всех гномьих отцов и прадедов с перечнем предков до седьмого колена, её собственное имя имело вид одинокого ростка, пробивавшегося сквозь каменные плиты многовековой истории.       — Интересно... может, однажды доведётся прочесть сие сказание, — Нари наложила чистую, пропитанную лекарством ткань на голень Ори, — как и узнать, что его автор прославился среди доблестных воинов своего племени.       Ори расцвёл на глазах, а Оин лишь покачал головой: и не преминулось ведь их травнице посеять бунтарский дух в гномьем сердце.       Через несколько минут девушка распрощалась с гномами и вернулась к своему месту. Тело болело от усталости, а голова казалась тяжёлой от навеваемой ночью дум. О потерянной во время погони овечьей шкуре стоило забыть, а спать на камнях – не женское дело. В отличие от леса, елей здесь не росло, так что пришлось довольствоваться любезно отданной ей Бофуром накидкой. Разместившись под тёплым боком Риворна, травница устало прикрыла веки. Мало-помалу лагерь стих.       Уже погрузившись в полудрёму, полу-эльфийка ощутила, как мимолётно скользнул по ней чей-то пристальный взгляд.

***

      На следующий день, по мере их продвижения вглубь ущелья, проход постепенно расширился. Каменные пейзажи сменились поросшими буйной зеленью склонами. Меж столетних корней то и дело появлялись тонкие змейки ручьёв. Громкое щебетание птиц ласкало слух. Расцветающие меж зелёных листьев цветы истончали вокруг дивное благоухание. Начало мая принесло с собой расцвет природы.       Нари, оставшаяся единственной всадницей, ехала молча, плавно покачиваясь из стороны в сторону. В этих местах не было нужды говорить. Все беседы представлялись неуместными, далёкими от спокойной красоты пейзажей, которые их окружали. На лицо упал пробившийся сквозь крону деревьев луч. Девушка подняла голову. На яблоневом дереве, протянувшем свои тонкие ветви к свету, уже распустились прекрасные белые бутоны. Она медленно вдохнула сладковатый аромат: нотки цветочного мёда и свежей зелени. На губах появилась отрешённая улыбка. Нари уже и позабыла, каково это – ехать по здешним краям.       К концу дня они оказались на краю скалы. От раскинувшейся перед ними картины захватило дух: меж поросших вереском плоскогорий расположился невиданной красоты дворец, окаймлённый величественными водопадами. Бильбо подался вперёд, издав тихий восклик:       — О-оо...       Острые верхушки башен из светло-серого камня, резные балконы и купола очаровывали любое существо, что видело сии чертоги.       Гэндальф кивнул и облокотился на посох.       — Это долина Имладрис, да. На всеобщем наречии она известна под другим названием.       — Ривенделл... — с улыбкой пробормотал Бэггинс, как видно, знавший эльфийский дворец из рассказов да слухов, ходивших среди хоббитов.       Полурослик оглянулся на травницу, ожидая увидеть в её глазах такой же восторг, как и у него, но Нари продолжала сидеть в седле подобно изваянию. Едва ли можно было что-либо счесть на омрачнённом тенью лице. Хоббит неловко перевёл взгляд обратно на освещённый закатным солнцем Ривенделл. Что-то было не так.       Волшебник кивнул на спускающуюся к мосту тропинку.       — Здесь находится последний домашний приют к востоку от моря.       За их спинами раздалось тихое перешёптывание. Гномы не знали, как воспринять эту новость.       Торин выступил вперёд. В его глазах искрилось неприкрытое презрение.       — Это и был твой план? Искать спасения у наших врагов. Нари прикусила изнутри щеку и выскользнула из седла. Рука легла на бархатную морду Риворна. Янтарные глаза прикрылись, будто травница пыталась собраться с мыслями.       Гэндальф перехватил поудобнее свой волшебный посох и качнул головой. Упрямый гном всё никак не желал признавать их положение.       — У тебя нет здесь врагов, Торин Дубощит. Злые помыслы в этой долине есть лишь у тебя одного.       Лидер отряда издал пренебрежительное фырканье и, со стуком опустив топор на камень, резко поднял голову на волшебника.       — Ты думаешь эльфы благословят нас в нашем деле? Они попытаются остановить нас.       — Разумеется. Но у нас есть вопросы на которые нужны ответы, — тон Гэндальфа стал добродушнее, почти уговаривающим. — Если мы хотим добиться успеха, то придётся проявить такт и уважение, — опять пауза, — и немалую долю очарования. Именно поэтому говорить буду я.       Несмотря на явный протест гномов, маг всё же настоял на своём. Переговариваясь между собой, отряд проследовал за Гэндальфом по узкому мосту к площадке, располагавшейся на подходе к Ривенделлу, и замер перед высокими стражами, охранявшими проход.       Минуя каменные изваяния, склонившие головы, словно изучая вновь прибывших путников, Нари провела пальцами по шероховатой поверхности статуй. Сердце отозвалось давящей ностальгией.       Рив то и дело вертел головой из стороны в сторону, привыкая к новому месту. Ему ещё не доводилось бывать в эльфийских конюшнях. Вне сомнений, коли попадёт в руки здешних умелых конюхов, избалован будет.       По ступенькам навстречу отряду спустился знакомый Нари эльф. Рука поднялась ладонью назад, слегка качнув пальцами в направлении волшебника.       — Митрандир.       Гэндальф сделал такой же жест.       – Ааа... Линдир.       Девушка держалась позади гномов, не спеша принимать участие в беседе. На брошенный в её сторону вопросительный взгляд эльфа, заприметевшего давнюю воспитанницу владыки среди необычных гостей, она ответила едва заметным покачиванием головы. Сейчас не время.       Торин рядом с ней шепнул Двалину: «Будь наготове». Гном с секирой кивнул и покрепче стиснул рукоять оружия. Травница поджала губы. Стоило ли молвить о манерах? Отряд и впрямь готовился к стычке.       Какое-то время Гэндальф вёл разговор с Линдиром на эльфийском, а затем произнёс:       — Я должен поговорить с Элрондом.       Эльф покачал головой.       — Владыки Элронда здесь нет.       — Его нет? — маг приподнял бровь. — Где же он?       Позади них послышались звуки горна, а затем из-за врат показалась вереница всадников. Отвечать Линдиру не пришлось – эльфийские воины в сверкающих латах неслись прямо на них.       — Сомкнуть ряды! — рявкнул Торин. Гномы сбились в кучу посреди площадки – напряжённые и готовые защищаться.       Увидев, что Нари не спешит отходить от облюбованного ею места, Дубощит резко схватил её за руку и втянул в круг.       — Держись ближе, — резко бросил он.       Пришлось подчиниться. Недовольный поднявшейся суматохой и блеском оружия, Рив фыркнул ей на ухо. Травница усиленно зачесала его между ушей, успокаивая. С губ не сходила сдержанная усмешка. Происходившее её забавляло.       Воины окружили их плотным кольцом. Один из всадников снял шлем. В эльфе безошибочно узнался Элронд. За минувшие годы владыка сохранил свой облик неизменным.       — Гэндальф, — эльф спешился, повторив церемонию приветствия.       — Лорд Элронд, — улыбка Гэндальфа могла знаменовать лишь одно – перед ним старый друг.       Последовал короткий разговор об отсутствии владыки в Ривенделле, однако совсем скоро беседовавшие вернулись ко всеобщему наречию.       —Добро пожаловать, — теперь уже Элронд обращался ко всем собравшимся.       Взгляд эльфа задержался на Нари, отмечая её присутствие, а затем выровнялся.       — Странно, что орки подошли так близко к нашей границе. Что-то или кто-то привёл их сюда.       — Скорее всего, они искали нас.       Гэндальф кивнул предводителю отряда, позволяя ему выступить вперёд. Гном не возражал. В его голубых глазах и гордо приподнятом подбородке промелькнула надменность.       Лорд перевёл взгляд с мага на Дубощита.       — Приветствую, Торин, сын Траина.       Торин прошёлся по нему оценивающим взглядом.       — Я полагаю, мы не знакомы.       Ответ не вызвал замешательства у владыки. И действительно, могло ли что-то смутить эльфа, прожившего более шести тысячелетий?       — У тебя манеры твоего деда. Я знал Трора, когда он царствовал под горой.       Торин усмехнулся.       — Надо же. Он не упоминал тебя.       Нари тихо выдохнула. Гномья спесь сейчас была совсем не к месту, но на то Дубощит и был гномом, чтобы создавать «очарование», о котором ранее молвил волшебник.       Элронд снисходительно улыбнулся. Гном воспринимался им как молодой юнец, с которым, требовалось наладить ход беседы.       Вслух же эльф вновь заговорил на синдарине.       – Что это он там говорит? — тут же встрепенулся Глоин. — Он что, оскорбляет нас?       — Нет, мистер Глоин, — возразил волшебник. Он предлагает вам отужинать.       Гномы затоптались на месте и, проведя небольшое совещание, вскоре объявили:       — Ну раз так, тогда ведите.       Когда отряд скрылся из виду, взор Элронда обратился к девушке, которая задержалась позади. Владыка распахнул объятия, и края его одеяния мягко скользнули по полу.       — Роувен². С возвращением в Ривенделл.