Пылающий вереск

      Когда отряд скрылся из виду, ведомый эльфами в свои покои, взор Элронда обратился к девушке, которая задержалась, передавая коня на попечение одному из эльфов. Владыка распахнул руки, и полы его одеяния плавно скользнули по земле.       — Роувен. С возвращением в Ривенделл.       Нари тихо выдохнула и быстро огляделась, проверяя, не найдётся ли у их беседы случайных свидетелей. Но гномы едва ли заметили её промедление – Гэндальф предусмотрительно увёл отряд, оставив наставника с воспитанницей наедине.       Полукровка неспешно приблизилась к Элронду и наконец позволила себе ощутить его объятия на плечах. Руки безвольно повисли вдоль тела.       — Здравствуй... Владыка.       Пальцы эльфа были прохладными, что ощущалось даже сквозь плотную дорожную ткань. Ноздри защекотал аромат молодых листьев и медовой сладости. Совсем как у яблони на пути, только ненавязчивее и благороднее. Травница прикрыла глаза.       Через некоторое время эльф отстранился и осмотрел её с ног до головы. Его взгляд омрачился легкой дымкой грусти.       — Казалось, всего несколько месяцев назад ты покинула Эриадор, а теперь возвращаешься возмужавшей в сопровождении такой... необычной компании.       Нари едва слышно хмыкнула и, подцепив пальцами ветвь цветущего рядом боярышника, аккуратно погладила нежно-розовые лепестки.       — Для кого месяцы, а для кого больше полувека, — ответила она тихо.       Ей никогда не удавалось в полной мере осознать, насколько по-разному протекало время для эльфов и простых смертных. Несмотря на её долголетие, для Элронда её жизнь была лишь мимолётным мгновением, подобным короткой вспышке заката на горизонте. Сколько подобных странниц встречалось ему за более чем шесть тысячелетий существования? Её эпоха угаснет, а вместе с ней уйдут и призрачные воспоминания, став не более чем тонким рисунком на эльфийских гобеленах. Пальцы чуть сильнее сжали бутон. Ей не место среди первенцов Илуватара. И она всегда это знала.       Элронд наклонил голову. От него не укрылась отстранённость, с которой была брошена последняя фраза. Некогда эльфийские чертоги стали темницей для пылкой и молодой натуры, жаждущей подвигов и бесконечных странствий, и воспитанница Ривенделла, освоив боевые навыки и искусство травничества у его обитателей, бесследно исчезла на просторах Средиземья. Тогда Нари едва минуло за тридцать лет. С тех пор прошло больше полувека, и вот по неволе или же нет, полуэльфийка вновь очутилась в своём давнем пристанище.       — Не стану расспрашивать, какими судьбами ты оказалась в здешних краях, Роувен. Полагаю, за ужином Гэндальф поведает, что же вас всех привело в Ривенделл.       Девушка отпустила ветвь. Данное ей эльфами имя звучало непривычно, будто бы и вовсе ей не принадлежало. Но к чему уж удивляться, она и своё не признавала.       — Благодарю за гостеприимство, Владыка.       Нари склонила голову в знак уважения.       — Не стоит. Ты всегда желанный гость в Имладрисе. Твои покои остались нетронутыми. Помнишь дорогу или сопроводить?       — Я сама, — поспешила ответить травница.       Воссоединение вышло совсем не таким, каким она себе его представляла. И дело было отнюдь не в Элронде. В какой-то момент Нари ощутила, как лёгкое смятение уступило место давящему чувству стыда. Она не знала, как ей вести себя перед эльфом. Она была по-прежнему благодарна. Будет благодарна владыке Ривенделла всю оставшуюся жизнь, но в остальном... девушка чувствовала лишь неловкость, свойственную провинившемуся перед родителем чаду.       Нари с трудом улыбнулась и отвела взгляд.       — Прошу меня простить, нужно привести себя в порядок до начала трапезы. Вряд ли кому-то придутся по нраву дорожные ароматы, коими сполна наградили последние дни, — травница сделала небольшой шаг назад. — Радостно было видеть, что чертоги процветают... Здесь совсем ничего не поменялось.       Это и было главной причиной её подавленного состояния. Прошло слишком много времени; многое изменилось, да и она уже была не та, что прежде. Один лишь Ривенделл остался неизменным.       Девушка сделала ещё пару шагов назад, завершая беседу, а после, не оглядываясь, направилась к лестнице.       Голос Элронда остановил её на полпути.       — Не я один буду рад твоему возвращению.       Эльф не уточнил, но Нари и без того знала, кого он имел в виду.       — Я не задержусь тут, — травница наконец осмелилась произнести эти слова.       Повисла недолгая тишина, прерываемая лишь тихим пением птиц.       — Я знаю.       Лицо владыки Ривенделла сохраняло невозмутимость, как будто он заранее предвидел её ответ.       Нари оглянулась. Наставник стоял внизу: статный, величественный, подобно точёной статуе. На губах девушки впервые появилась лёгкая улыбка. Элронд с самого начала понял, чем терзалась его воспитанница, и принял её выбор без осуждения.       И этого проблеска понимания между ними оказалось достаточно, чтобы волна её смятения улеглась. Голова прояснилась. Вскоре полуэльфийка уже скрылась за каменными колоннами, держа свой путь к верхним этажам Ривенделла.       Элронд проводил её взглядом, а затем поднял глаза к балкону, расположенному высоко над площадкой, где проходила их беседа. У балюстрады мелькнула и тут же исчезла кудрявая макушка наблюдавшего за ними хоббита. Эльф лишь покачал головой и повернулся к ветви боярышника, которую недавно держала в своих руках Нари. Цветы изящно колыхались на ветру.       Странную же компанию избрала себе полуэльфийка. Видать, о многом умолчала. Не солги его воспитанница о своём происхождении, протянув за собой шлейф недосказанных историй, не была бы принята гномами в свои ряды. Уж больно дурной нрав имел наследник Трора. Эльфийская кровь была для него сродне огню – заставляла вскипать от ярости.       Наличие любопытного полурослика в отряде показалось Владыке не менее необычным. Полукровка, хоббит и 13 гномов. Чего только не придумал на своём «веку» Серый маг.       Несколько лепестков сорвались с ветви. Элронд поймал один из них. Впереди, после трапезы, его ждали тяжёлые разговоры – слишком многое нависло над Средиземьем. Но и о судьбе воспитанницы он тревожился не меньше: её будущее тонуло в туманной дымке. Пусть владыка не стал торопиться с выводами, намереваясь расспросить Гэндальфа, путы, которыми, как он опасался, сковала себя полуэльфийка, уже сжимали её горло тисками лжи. И Элронду не нравилось, чем это могло обернуться. На благоразумие гномов, чей нрав был столь же твёрд, сколь и безрассуден, уповать не стоило.

***

      Девушка в нерешительности замерла у двери, ведущей в её покои. Некогда она провела здесь пятнадцать лет, а сейчас будто разом всю смелость растеряла и шагу сделать не может.       — Хах... — разнёсся по каменным сводам тихий выдох.       Полно себя изводить, и меру знать надобно. Нари толкнула дверь резче, чем следовало, и ступила на порог.       В лицо ударил древесный аромат, приправленный едва заметными пыльными нотками. Ветер колыхал тонкие занавески, поднимая их в воздух. Там, за полупрозрачной тканью, склонял свои ветви к окну раскидистый бук. Всё выглядело так, словно она вовсе не покидала этих стен: те же маленькие шкафчики, за дверцами которых скрывались её горшочки с запасами трав, полуразмотанные бинты, ступки для толчения и многое-многое другое. Нари провела пальцами по деревянному столу, покрытому едва заметными пятнами – свидетелями её незадавшихся снадобий. На коже остался едва заметный слой пыли. Комната не тонула в запустении лишь потому, что о ней заботились. Имя этого незримого хранителя уже вертелось на языке у травницы.       Нари по-свойски выдвинула пару встроенных в стол ящиков, порылась в его содержимом, и вскоре вытащила за корешок одну из книг. Обложка местами протёрлась, но в остальном осталась в отличном состоянии. По крайней мере, вредителей меж страниц она не обнаружила. Томик в руках был ничем иным, как её первой рукописной книгой, в которую она, будучи ученицей эльфов Ривенделла, перерисовала строение всевозможных трав и делала приписки в виде их свойств.       Это было неотъемлемой частью её плана: к моменту, когда девушка укоренилась в своём желании уйти, она уже знала наизусть значение и степень востребованности каждого указанного в книге растения. В конце концов, какая из неё была бы травница, коли будет заглядывать в книгу по каждому поводу и без?       Нари положила том на стол и прикрыла глаза. Едва уловимое дуновение ветерка коснулось щеки, и приоткрывшаяся дверь издала лёгкий скрип.       — Твой шаг всё также лёгок.. Вечерняя звезда, — травница улыбнулась и неспешно обернулась, встречаясь взглядом со статной черновласой эльфийкой, замершей у порога.       — Нариэль!       Арвен поспешно пересекла комнату и заключила девушку в объятия, нисколько не заботясь о грязи, которая покрывала одежду странницы. Нари почувствовала, как у неё перехватило дыхание. На миг ей показалось, что её окутали пленящей дымкой лесной свежести, опускающейся в низины с наступлением сумерек: было в ней что-то от тумана, поросших мхом деревьев и белого лотоса, чей бутон можно было увидеть у прудов Ривенделла.       — Платье испачкаешь.. я вся в орочьей крови да дорожной пыли, — вяло пробормотала травница, так и не предприняв попытки высвободиться.       Многие эльфийские дома к тому времени уже давно уплыли на Запад, но девушка была уверена: если бы и имелись знатные принцы в Ривенделле, заполучить сердце единственной дочери владыки Лориэна, внучки самой Галадриэль, оказалось бы для них далеко не просто.       Нари же не нужно было завоевывать ничьих сердец. Сердце Вечерней звезды всегда было открыто для неё. Девушка тихо вздохнула. От рук Арвен веяло странным умиротворением, словно от благословенной земли Валинора.       — К чему уж молвить о платье... — тихий смех эльфийки был подобен звону колокольчиков на ветру. — Линдир по наставлению Отца передал весточку о твоём возвращении. Поспешила встретить... не сомневалась, что обнаружу тебя тут.. в старой комнате.       Девушки разорвали объятия.       — Уж не ты ли часом таинственная гостья моих покоев? — поинтересовалась Нари невзначай. — Помнится, в эту пору ветер приносит на себе пыльцу, а здесь, куда ни глянь, едва пылинки заприметишь... Не без чужой ли помощи?       Эльфийка лишь загадочно улыбнулась в ответ.       — Я скучала, Нариэль.       — Нари, — интуитивно поправила её девушка.       — Твоё имя носит в себе значение столь же древнее, как и сам огонь, — серые глаза с искренним недоумением скользнули по лицу травницы. — Признаться, никогда не понимала твоего стремления отказаться от своей сути.       «И не поймёшь, Вечерняя звезда...» — усмехнулась про себя травница. Существам эльфийской крови было не дано познать этой «ничейности», а посему не имело никакого смысла затевать спор с Арвен. Нари не отказывалась от своей сути. Никогда бы не посмела. Но мало признать себя самой, чтобы оказаться принятой остальными.       Нари обратила свой взгляд на эльфийку, раздумывая, как бы увести беседу в иное русло.       — Столько красавиц повидала на своём пути, а с тобой не сравнилась ни одна, — наконец задумчиво пробормотала травница. — С каждым годом твой облик становится все краше.       Чёрные шелковистые волосы, ниспадающие на плечи Арвен, белоснежная как снег кожа и мягкие черты лица – всем этим травница любовалась каждый раз как впервые. И сочла бы слепцом каждого, кто не признал бы этой красоты.       Эльфийка, хоть и заметила, как неумело Нари попыталась отвадить от себя не пришедшиеся ей по нраву разговоры, выбрала сделать вид, что их отродясь не бывало. Смущать упрёками девушку она нисколько не желала. В ответ на слова Нари на устах дочери Элронда расцвела благодарная улыбка. Искренность в голосе травницы была ей очевидна.       — А ты возмужала. Взгляд прямой, упрямый, — она задумалась. — Совсем как в ту пору, когда ты покинула Ривенделл... Но теперь в нём поселилась мудрость и больше.. сдержанности.       Нари едва заметно подняла глаза к потолку. В голосе эльфийки по-прежнему слышались неизменные наставнические нотки, совсем как у её отца.       — Дороги Средиземья длинны, а испытания, подобно ветру, точат камень. Характер – не исключение.       — Всё в пути, как вижу, а зимовать где доводилось?       — Останавливалась в небольших деревнях. Куда ноги приносили, там и пережидала стужу. К весне опять в дорогу.       По лицу Арвен скользнула тень..       — И что же, не повстречался ли кто?       Травница наклонила голову, сделав вид, будто не поняла намёка.       — Ты никогда не считала своим домом ни Ривенделл, ни какое-либо другое место. Оттого-то и спросила, быть может ты обрела то, что могла бы назвать своим домом в.. человеке, — тихо спросила Арвен.       На краткий миг в глазах эльфийки появилась надежда. Однако Нари молча отвернулась к столу, и этот слабый свет угас, так и не встретив отклика.       — Отчего же так категорично? — в голосе девушки промелькнула насмешливая нотка. — Многим бравым мужьям приходилась по душе, да приглянулся лишь один из них. Пальцы травницы обхватили торец лежавшей на столе книги и потянули его на себя, отчего нитки переплёта жалобно скрипнули.       — Высокий, статный. Охотой промышлял, совсем как мой отец в своё время... Слово за слово, да разговорились. Самой уж не помнится, но похожи оказались. Вот и приняла решение остаться в Рохане на время.       В какой-то момент травница осознала, что вот-вот растреплет своё рукописное творение, и оставила книгу в покое. Вместо этого она отодвинула лёгкую ткань и приблизилась к окну, оперевшись на него двумя руками. Взгляд янтарных глаз был направлен вниз, на раскинувшийся под ними Ривенделл. Арвен внимательно слушала её рассказ.       — Пышные луга, гуляющий по ним ветер, силуэты горных вершин на далёком горизонте и любимый человек.. На долгие два года я вовсе позабыла о странствиях, так хорошо там было.       Голос Нари оставался подчёркнуто равнодушным, однако в нём то и дело проскальзывали хрипловатые нотки. Было сложно сказать, усталость это или нежелание вспоминать былое.       — Почему ты не осталась?       Комната вновь погрузилась в тишину. Единственными звуками, нарушавшими это безмолвие, были шелест ветра в буковых кронах да негромкие напевы лютни. Молчание длилось так долго, что эльфийке подумалось, что она вовсе не услышит ответа.       Но Нари наконец шевельнулась и отошла от окна. В её движениях появилась привычная неприклонность.       — Моё происхождение он принял, а вот дух – нет. Роханские девы, знаешь ли, не падки на приключения и грязную работу со.. всякими тварями.       Не смущаясь присутствием эльфийки, Нари стянула с себя верхний слой одежды.       — Он хотел быт, семью, а я оказалась не готова к этому.       Любые попытки травницы взять на себя роль примерной жены обернулись бы катастрофой. Она не могла добровольно перечеркнуть свою свободу и жгучую ненависть к оркам, которую вынашивала годами. Её спутнику такие цели оказались чужды. Сложно обвинить того, кто возжелал для себя спокойной жизни у семейного очага. Нари за то никогда не таила на него зла, но и почём зря тоске не предавалась. Давно это было.       — Спустя время мы разошлись. Каждый пошёл своим путём.       Кусок дорожной одежды прилип к ране на колене, оставшейся после недавней погони. Одним резким движением Нари разорвала штанину, оставив лишь ту её часть, что намертво пристала к бурой корке на ноге.       Арвен наклонила голову, задумчиво наблюдая за её движениями.       — Вы больше не виделись?       — Виделись, — возразила травница. — Два раза. В первый – столкнулись по воле случая у одного торговца. Тогда с нашего расставания минуло уже около шести лет. За беседой узнала, что у него появился сын и две девочки. Одну из них он нарёк именем «Наири» – лучезарная.       — Не в твою ли честь?       — Дань уважения, не более. Их семья была крепкой. В своей жене он души не чаял, — травница едва слышно добавила: — Будь иначе, пришибла бы мерзавца.       Ундомиэль (Примеч: Undómiel – квенья. Вечерняя звезда) улыбнулась. Прорезавшиеся в голосе травницы злые нотки были ей хорошо знакомы.       — Когда же был второй раз?       — На его могиле, — просто ответила Нари. — Людской век короток. Он прожил достойную жизнь.       Едва ли девушка обратила внимание, насколько созвучна эльфам была её речь. Минуты тишины, повисшие после завершения рассказа, не смягчили его горького послевкусия.       Арвен на мгновение задержала взгляд на лице травницы, и в её серых глазах мелькнуло что-то тёплое и печальное одновременно.       — Что же... быть может, так и было суждено. Избери ты иную жизнь, Нариэль, я бы удивилась куда больше. Что до любви.. значит, её время ещё не пришло.       Нари провела рукой по лицу.       — Пóлно об этом.. есть вещи куда важнее. И сейчас я бы просто хотела смыть это дорожное зловоние и привести себя в чувство. Спасибо, что навестила, Арвен. И прими извинения за колкость, если таковую себе позволила, — девушка вымученно улыбнулась. — Буду рада встретить тебя за ужином.       Эльфийка покачала головой. Её спокойствие не дрогнуло, как и свет, который всё так же излучал её лик.       — Не надо извинений. Время сделало своё дело – мы стали друг другу чужими... — заметив, что Нари готова возразить, Арвен подняла ладонь, останавливая её. — Нет, не отрицай. Вижу по твоим глазам, как чужды тебе эти края.       Неловкость стала очевидной. Понадеявшись сокрыть правду, травница вовсе позабыла, с кем имеет дело. Над Арвен, которой на тот момент уже минуло больше двух тысячелетий, эти уловки не имели власти.       — Между тем меня несколько смущает компания, в которой ты оказалась. Неужели народ гор отрёкся от бремени своих предрассудков?       — Нет. Они не знают, кто я, — нехотя отозвалась травница.       Лицо эльфийки посерьёзнело. Было видно, что ей претит обман, однако судить Нари за её выбор она не стала.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       Исходившая от окна прохлада неприятно холодила спину. Когда ответа не находилось, молчание служило единственным выходом. Слова вновь повисли в воздухе.       Задерживаться Арвен не стала.       — Что же.. отдыхай, — она повела головой в сторону шкафа. — Старые наряды уже давно истлели, я распоряжусь, чтобы тебе принесли новые. Надеюсь, за ужином ты присоединишься к танцу, Нариэль. Как в прежние времена.       Произнеся эти слова, Вечерняя Звезда покинула её покои. На месте, где она стояла, остался едва различимый аромат лотоса.       — Танец... — повторила девушка, направляясь в сторону чана с горячей водой. — Я и не помню, каково это – танцевать на званых ужинах.       Избавившись от последних элементов одежды и сняв кулон с шеи, она уселась на край и осторожно опустила ноги в воду. По телу прошлась волна дрожи. Колено защипало. Задержав дыхание, Нари позволила теплу захлестнуть себя с головой. Она не открывала глаз, но чувствовала, как пузырьки воздуха, срываясь с её губ, медленно поднимаются к поверхности. Тело расслабилось не сразу: грудь стянуло тугим узлом, который всё никак не желал распускаться. Нари оперлась руками о дно чана, позволив себе плавно покачиваться в воде, пока наконец не ощутила полную бестелесность. Последние остатки воздуха покинули её лёгкие.       Когда грудь обожгло удушьем, девушка вынырнула на поверхность, жадно хватая ртом прохладу комнаты. На языке появилась лёгкая горечь: в воду были добавлены целебные масла. Нари запустила пальцы в волосы, массируя и тщательно промывая кожу.       Размокший кусок штанины наконец оторвался от её колена и всплыл на поверхность. Нари с пренебрежением откинула его в сторону. Бывать в обжитых землях стоило ради двух вещей: блаженного ощущения чистоты и вкусной еды, которую ей предстояло испробовать за ужином.       Тепло начало разливаться не только снаружи, но и внутри. Девушка подхватила ткань и начала остервенело стирать с себя грязь и старую кожу, пока тело вновь не задышало.       К тому времени, как она закончила, вода начала остывать. Выплеснув на волосы чистую воду из ковша, Нари выбралась из чана и потянулась. На кровати в соседней комнате её уже ждало полотенце и охапка платьев. Вероятно, они были принесены одним из эльфов, пока она принимала водные процедуры.       Девушка отодвинула наряды в сторону и, завернувшись в полотенце, ничком рухнула на кровать. В голове слегка звенело. Если бы не звуки, издаваемые её животом, она и вовсе бы предпочла не выходить из своей комнаты до следующего дня. Хотя, кто знает, быть может уже завтра они отправятся в путь.       Всё зависело от того, помогут ли им эльфы растолковать значение карты. Это могло занять время. Травница медленно повернула голову: на столе обнаружилась тарелка фруктов, не замеченная ею ранее. Для полноценной трапезы маловато, но для лёгкого утоления голода сойдёт. Первым, конечно же, было схвачено зелёное яблоко. Кисло-сладкий сок стёк по пальцам.       Доев фрукт, девушка сполоснула водой руки и со вздохом начала перебирать принесённые по велению Арвен наряды. Платья были слишком хороши для простого вечернего застолья. Красный, синий бархат и белоснежные ткани, вышитые бисером и мелким жемчугом, цепляли взор искусным кроем и эльфийской элегантностью. Белого в одежде Нари не признавала, а тёмно-красные и синие тона не шли под её лик. Эти цвета травница могла представить разве что на Вечерней Звезде, чьи чёрные, под стать вороньему крылу волосы подчёркивали всю красоту этих выразительных оттенков.       Среди вороха одежды мелькнула и тут же исчезла зелёная ткань. Девушка встрепенулась и с заметным оживлением принялась разгребать наряды. Заветное платье обнаружилось в самом низу, скрытое под остальными. То был роскошный зелёный бархат, расшитый золотыми нитками, с широкими струящимися рукавами.       Арвен такие не носила. Нари провела ладонью по вышивке стеблей, которые венчал причудливый цветок. Уж не для неё ли сшито? Платье выглядело так, словно только-только вышло из-под руки портного. Девушка тихо вздохнула. Выглядеть столь нарядно не входило в её планы. Танцы танцами, а после ей придётся сидеть за одним столом с отрядом, а показываться в женственном образе перед боевыми «товарищами» было... непросто. Ей не хотелось рушить образ опытного бойца и травницы, коя привыкла ко всем тяготам судьбы. Равнодушной к красивым одеяниям, как и к украшениям, Нари не была, но уже давно привыкла к неброской одежде. Она так давно не носила платья, что совсем забыла, каково это – ощущать дорогую ткань на коже. Девушка бросила ещё один быстрый взгляд на наряд и прикусила губу. Соблазн был велик. Она не обязана лишать себя удовольствия только потому, что боится чьего-то осуждения. Гномы увидят женщину в красивом платье. И только.       — Пусть дивятся сколько душе угодно, — наконец сдалась полуэльфийка. — Нет мне дела до чужих домыслов.

***

      Над эльфийскими чертогами разносились нежные звуки арфы, а столы ломились под тяжестью тарелок. Тут было всё, что только мог пожелать голодный путник: и рыба, и мясо, и всевозможные заморские явства. Элронд был как всегда радушен к гостям.       Торин сидел в окружении своих соплеменников и негромко переговаривался с Двалином. Гномы хоть и продолжали осторожничать, но ужин определённо оценили. Однако, несмотря на единогласное решение сделать привал во владениях Элронда, в глазах многих нет-нет да и мелькало напряжение. И если молодое поколение не отказывало себе в развлечениях, то Король с наиболее приближёнными оставались сдержанными.       Вскоре к общему столу присоединились Гэндальф и Владыка здешних краёв. Они шли молча, как видно, размышляя над итогами беседы, что состоялась между ними ранее. Любой, кто знал Элронда достаточно долго, мог сказать, что эльф был чем-то озадачен: осанка оставалась идеально ровной, но плечи казались напряжёнными, а на лбу пролегла едва заметная морщинка. Но, кроме волшебника, никто не мог знать причины сего явного беспокойства.       — Спасибо за приглашение. Жаль, я не одет к ужину, — маг указал на своё серое одеяние, посмеиваясь и стараясь развеять дымку, которая пролегла на лице Элронда.       Владыка на мгновение отвлёкся от своих тяжёлых дум и коротко кивнул:       — Чему уж удивляться. Всё как всегда.       Они сели за стол, продолжив поддерживать отвлечённый разговор на маловажные темы, что столь привычно слушать на любых званых ужинах.       На стороне гномов же появилось небольшое оживление.       Кили разглядывал игравших на арфах эльфов, а после, выдержав паузу, вдруг заявил, обращаясь к Фили:       — А мне не нравятся эльфийские девушки. Тощие. И у всех такие высокие скулы и нежная кожа. И слишком мало волос на лице, хотя... вот эта ничего, — указав на «одну» из музыкантов.       Торин хмыкнул, сделал глоток из кубка и повёл плечом. Его уже не удивляла ни одна выходка племянников – юнцам ещё учиться и учиться. Мужчина переглянулся с Двалином и качнул головой в сторону Кили, будто говоря: «Скажи уже ему».       Двалин усмехнулся.       — Это тебе не девушка.       Кили захлопал глазами, а после, густо покраснев, уткнулся в свою тарелку и больше не поднимал головы.       — Не смешно, — пробормотал он.       — Подумаешь, не отличил. С кем не бывает, братец, ха-ха.       Фили хлопнул брата по плечу, но гном тут же сбросил его руку.       — Ой, не надо мне тут...       Над столом раздались смешки. Неосведомлённость Кили знатно повеселила гномов.       Фили отложил вилку в сторону и, выдохнув, посмотрел по сторонам.       — Ужин в самом разгаре, а Нари я не видел с момента нашего прибытия в Ривенделл... — тихо сказал он. — Не пойти ли проверить, всё ли в порядке? Где она вообще остановилась?       Бильбо рядом с ним заёрзал на месте.       — Думаю, это лишнее… судя по всему, она тут не впервые, — отозвался полурослик.       О том, что он стал свидетелем беседы владыки Элронда и травницы, он, конечно, не сказал: уж коли подслушал, негоже раскрывать чужие секреты. К тому же, зная Нари, он был уверен: она бы не сделала ничего подобного в его сторону.       Однако он не мог не размышлять об этом. Хоббит успел услышать лишь завершение их разговора, но эльф обратился к Нари по имени, которое было ему незнакомо. В детстве он зачитывался сказками о далёких землях и живущих там народах. Историями об эльфах полурослик наслаждался с особенным упоением – и сейчас твёрдо знал, что прозвучавшее в диалоге имя «Роувен» есть не что иное, как эпессэ¹, которое дали травнице обитатели Ривенделла.       Все его соображения подтверждались тем, что после разговора с Владыкой Нари почти сразу же исчезла за колоннами – настолько уверенно она ориентировалась в запутанных ходах Ривенделла.       — Не впервые? — эхом повторил светловолосый гном.       — Иначе не нашла бы дорогу к нам.       Двалин, сидевший неподалёку, как раз взялся за кусок мяса, поэтому говорил невнятно. На усах блестел жир.       Торин слушал друга без тени удивления в глазах. Это стало понятно с самого начала. Замечание странницы об эльфийском клинке после битвы с троллями, знание пути и та уверенность, с которой она обещала их нагнать, — всё указывало: она бывала здесь раньше. Гнома раздражала мысль, что она, возможно, долго общалась с эльфами, но с другой стороны... Он бросил косой взгляд на красную жидкость в кубке. Алая субстанция, закручиваясь, захлёстывала края. С другой стороны, она была странницей. Это позволяло простить ей общение с «высшими» существами.       Что уж говорить, он сам был вынужден сидеть на приёме, пользуясь радушием, от которого, будь его воля, он сразу отказался бы. Но обстоятельства... именно обстоятельства диктовали ему условия. Волшебник прав: без помощи эльфов он не сможет растолковать скрытое от их глаз значение карты. Когда выбор стоял между смирением и отказом найти тайный проход в залы родного дома, он выбирал смириться.       И всё же ему было интересно, откуда травница могла знать о здешних землях и их обитателях. И в каких отношениях она состояла с эльфами? Мужчина отложил эти размышления. Он вернется к этому вопросу позже. Не сейчас.       Меж старыми, местами потрескавшимися от времени мраморными колоннами, окружавшими столы и музыкантов, мелькнула стайка эльфийских дев, облачённых в красивые наряды. Глаз Дубощита безошибочно определил в них особ знатного рода. Эльфы, по большей части, казались ему все на одно лицо: «совершенные», как бы выразились увидевшие их люди. Торин же обращал внимание на одежду и на степень уверенности, с которой они себя держали. Иерархия была присуща и остроухим.       Процессия приближалась. Черноволосая эльфийка в бордовом платье, чей силуэт и аура излучали неземной свет, двигалась во главе. В её плавных движениях не чувствовалось ни капли стеснения – полноправная наследница здешних мест, не иначе. Ещё в коридорах у своих покоев гном услышал разговор о том, что у Элронда есть дочь по имени Вечерняя звезда – Арвен. Осанка, манеры – всё говорило о том, что это была именно она. Чуть поодаль шли ещё эльфийки, статусом ниже. Они мало интересовали мужчину. Он отпил вино и снова поднял глаза, бездумно блуждая взглядом по... рука с кубком замерла у лица. По левую руку от Арвен, ведя с ней беседу, шла ещё одна девушка, и в отличие от остальных эльфиек, её шаг был куда твёрже. Зелёное бархатное платье с золотой вышивкой мягко облегало её формы, струясь по телу до самого пола. Рукава с вырезами колыхались на ветру. Прядь тёмно-русых, чуть мокрых волос съехала набок, открывая её лицо. Янтарные глаза, направленные на черновласую эльфийку, Торин узнал мгновенно.       «Нари?»       Заметив, что Дубощит неотрывно смотрит куда-то в сторону, Двалин бросил недоеденный кусок мяса на тарелку и отклонился назад.       — Что там? — спросил он, вглядываясь в полумрак колонн, изредка освещаемых лучами солнца. — Гм...       Торин наконец моргнул и отвернулся к столу, вернув своё обычное выражение лица. Лишь в голубых глазах так и осталась тень удивления.       Двалин последовал его примеру.       — Вне сомнений, травница всё же женщина. Вот, платье надела... — пробормотал гном.       Балин погладил бороду и кивнул.       — Ей идёт.       — О... — протянул Бильбо, с любопытством разглядывая новый облик травницы.       Фили и Кили синхронно подняли головы, заметив, что внимание старших переключилось.       — Мне кажется или это действительно Нари? — младший гном протёр глаза. — Вот даёт...       Фили улыбнулся. Увидеть девушку в платье, да ещё и таком красивом, было неожиданно.       — Теперь понятно, почему задержалась.       Нари смотрела куда угодно, но не на сидевших за столом членов отряда. Её лицо не дрогнуло, но в движениях появилась скованность. Такое пристальное внимание обезоруживало, но давать себя смутить она не хотела.       Полукровка едва успела поймать на себе по-отечески нежный, но мимолётный взгляд Элронда, как Арвен, не дав ей присоединиться к застолью, подхватила её под руку и повела в центр площадки, где уже начали свой танец остальные эльфийки.       — Да чтоб вас... — тихо пробормотала странница сквозь стиснутые зубы.       Эльфийка едва заметно усмехнулась.       — Арвен, куда ты, я не помню ни одного движения...       Девушки за их спинами сделали элегантный наклон. Нари почувствовала, как в горле становится сухо. Отвратительное чувство. Сколь же нелепо она себя ощущала.       — Ну же... Повторяй за мной, — Арвен взяла её руки в свои, начиная легко кружиться меж остальных эльфиек.       Нари следовала за ней, стараясь не наступать на подол своего платья.       Вечерняя звезда улыбнулась.       — Вот, всё правильно. Не говори мне, что ты забыла свой стиль ведения боя. Посмотри на это с другой стороны. Всё гораздо легче, чем ты думаешь.       «Стиль... которым я сражаюсь?» — повторил внутренний голос.       Шаг, за ним ещё один. Отступ. Холодные пальцы перехватила ладони Арвен уже куда увереннее. Платье снова захлестнуло голень, но в этот раз не сбило её с ритма. Первая победа.       Быстроту и пластичность во время сражений она переняла у эльфов и адаптировала их под себя. Резала глотки оркам она с такой же грацией, вгоняла клинки по самую рукоять в сердце тоже. Янтарные глаза заблестели.       Эльфийка рядом с ней рассмеялась. Видя, как загорелись глаза Нари, она поняла, что попала в самую суть.       Музыка ускорилась.       Зелёные рукава взметнулись вверх. Кисти очертили воздух в смутно знакомом ей движении, а тело, вильнув, ушло в сторону. Азарт пришёл незаметно, вместе с ритмом. Теперь Нари не просто повторяла, а танцевала, вкладывая в движения всю себя.       Как только эльфийские девы и травница начали свой танец, шум за столом утих. Все взоры были обращены в их сторону.       Торин опёрся спиной на резную спинку стула и вместе с остальными наблюдал за танцовщицами. От него не укрылась лёгкая паника, которая поначалу охватила девушку. Гном был опытным воином. Он видел её раскованность и подвижность в бою, здесь же об уверенности и речи не шло – всё её тело было подобно натянутой тетиве лука. Вскоре ему стало ясно, что танцевать она не стремилась, но, втянутая в круг, не могла ударить в грязь лицом.       Дубощит на секунду отвёл глаза. Внутри поднялось раздражение. Из раза в раз он убеждался, что у эльфов напрочь отсутствовало понимание, когда нужно остановиться. Чистой воды высокомерие. Будь он на месте травницы, счёл бы это действие с их стороны за личное оскорбление.       Дочь Элронда наклонилась к Нари и что-то тихо ей шепнула. Когда Дубощит снова поднял на неё взор, травница двигалась куда свободнее. Преображение происходило прямо на глазах. С каждой минутой её движения приобретали всё большую естественность, пока не стали похожи на те, что она не раз демонстрировала в бою. Тело девушки изящно изогнулось. Пальцы гнома потянулись к кубку, но так и не сжали его. Резкий поворот взметнул копну тёмно-русых волос в воздух, являя свету раскрасневшиеся щёки Нари и блестевшие на солнце янтарные глаза, которые в моменте полыхнули почти первородным пламенем. Сейчас, в эльфийских чертогах и увитых плющом колонн, она выглядела.. на удивление гармонично, почти своей.       Лицо Торина приобрело задумчивое выражение. Девушка танцевала без оружия, но живость и эмоциональность её движений создавали ощущение, что танцует она с клинками наперевес. Это было завораживающе и непривычно. Непривычно видеть обнажённую в этом танце душу той, чью сущность он видел лишь в походных условиях. Сейчас же она предстала перед ним в совершенно ином облике. И эта искра, и платье шли ей куда больше, чем он мог себе признаться.       Грянули финальные ноты и подхватившие их рукоплескания. Девы замерли и поклонились, после чего, весело щебеча, расселись каждая по своим местам. Арвен заняла стул рядом с Элрондом, Нари же наконец присоединилась к отряду, сев между Бильбо и Фили, напротив Торина.       Волосы, ещё влажные после купания, растрепались и пошли лёгкими волнами, падая беспорядочными прядями ей на плечи. Вокруг девушки витали едва уловимые нотки соснового масла – её неизменного и, должно быть, самого любимого аромата. Кожа на щеках горела живым румянцем.       — Это было невероятно, — Бильбо покачал головой. — И очень неожиданно. Не знал, что ты ещё и танцевать умеешь.       — Так уж умею... — усмехнулась девушка. — Когда-то действительно умела. А сейчас просто увидела движения под другим, более привычным мне углом, и всё наладилось само. Тело помнит.       Фили пододвинул к ней тарелку с едой.       — Ешь давай танцовщица. Небось, так и не перекусила за всё время. Откуда только столько энергии берёшь, непонятно, — покачал он головой.       — Не бурчи, — хмыкнула Нари, с готовностью принимаясь за еду с присущими её новому образу манерами.       — А то станешь похож на Двалина. А этого я не переживу.       Кили хохотнул.       — Надела платье, а язык всё такой же острый. Точно Нари.       — Кто ж ещё... — девушка отправила очередной кусочек мяса в рот. Мало-помалу в животе начало появляться чувство наполненности и сытости.       На душе же... На душе же было тепло. Девушка мельком бросила взгляд на Торина. Почему именно на него, она не знала. Просто хотелось увидеть, как он отнёсся к её появлению. Гном в её сторону даже не смотрел, но по отрешённому выражению его лица и направленному в никуда взору Нари поняла: он всё прекрасно видел. Янтарные глаза задержались на нём чуть дольше обычного. Голубые хрусталики глаз переливались в лучах солнца, волосы были аккуратно расчёсаны и заплетены спереди в новые тугие косички. Одежду Дубощит тоже сменил: никакой меховой накидки, в которой она привыкла его видеть в походе, только уплотнённая ткань с латными включениями. Подстать его статусу. Выглядел он действительно... достойно. Как король.       Нари повела головой и перевела своё внимание на стол с едой. Вечером она обязательно наведается к своему черногривому спутнику и походатайствует о всякого рода вкусностях. Быть может, и зелени с ужина захватит.       Время шло, и постепенно застолье перешло к расспросам. Гномам не давало покоя происхождение клинков, поэтому Элронду пришлось отвечать на все их нетерпеливые вопросы.       Приняв из рук Дубощита меч, найденный в пещере тролля, Владыка прошёлся пальцами по его лезвию, изучая под солнцем.       — Это Оркрист – «Рубящий гоблинов». Знаменитый клинок. Его ковали высшие эльфы запада, мой род. Пусть он служит вам на славу.       Торин убрал оружие в ножны и наклонил голову, благодаря эльфа.       — А это сам Гламдринг, — продолжил Элронд, рассматривая меч Гэндальфа. — «Сокрушитель», меч короля Гондолина. Эти мечи были выкованы для войны с гоблинами...       Нари аккуратно вытерла салфеткой губы и сделала глоток вина. Чай к столу не подали. Что ж, не беда, она сделает отвар прежде, чем отправится почевать.       Краем глаза она уловила смутное мельтешение. Хоббит аккуратно вынул свой клинок из ножн и с сомнением уставился на тускло поблёскивающую сталь.       Балин покачал головой.       — Даже и не думай, дружок. Мечи называют по их великим свершениям в битвах.       — Значит, мой меч не участвовал в битве?       По губам старого гнома скользнула понимающая улыбка.       — Я вообще не уверен, что это меч. Скорее уж нож для конвертов.       Бильбо едва слышно вздохнул и отложил оружие в сторону. Балин был прав. Куда ему знаменитые клинки, он-то и с этим, в случае опасности, не сладит.       Рядом с ним кто-то неодобрительно цокнул языком. Происхождение, знамения, бессмысленные таинства и легенды – не больше, чем баварды. Травница подтолкнула полурослика коленом и наклонилась к его макушке, чтобы он расслышал её слова:       — Бредни это всё. Не мечи куют историю, а те, в чьих руках блестит их сталь.       Бэггинс поднял на неё взгляд и криво улыбнулся. Янтарные глаза смотрели на него с проникновенным, знакомым прищуром.       — Дурак и зубочисткой уколется. И это про меня, Нари.       Девушка облокотилась локтём на стол и пожала плечами.       — Я иного мнения, но как знаешь. Покуда будешь так считать, ничего в твоей жизни не изменится.       — Ты не понимаешь... я‐       — Понимаю, — одёрнула его девушка. — Возможно даже больше, чем ты думаешь. Мой тебе совет – поменьше слушай остальных. И я сейчас не про Гэндальфа.       Травница вымученно улыбнулась.       — Возможно, волшебник – единственный среди нас, кто знает, что делает.       На этой ноте травница оборвала дальнейшие разговоры. После танца и еды её вконец разморило. Да и вино было хорошим, совсем не располагало к громким беседам.       — Тринадцать гномов, полурослик и Нариэль. Хм. Странная компания для путешествия, Гэндальф, — донёсся до неё спокойный голос Элронда, говорившего с магом достаточно громко, чтобы их слышал весь стол.       Члены отряда переглянулись между собой. Не ослышались ли они?       — Нари... эль? — встрял в разговор Бофур, до тех пор весело наигрывающий какую-то мелодию на флейте, потешая остальных гномов. — Что за странное окончание? Нари её звать. Не запомнили, что ли?       Вино застряло в горле.       — Должно быть, Владыка оговорился. С кем не бывает? — вкрадчивый, предупреждающий голос Нари разбавил повисшую неловкость беспечной улыбкой.       Но любой, кто смотрел ей в глаза, видел, насколько серьёзным был её взгляд. Улыбка его так и не коснулась. В этих чертогах ничего не говорилось по воле случая. И это пугало её больше всего.       — Точно. Нари, — лицо владыки так и не дрогнуло. — В свой последний приход ты всё так же уверенно отрицала своё наследие.       Арвен, доселе беседовавшая с другими эльфийками, подняла голову и бросила на отца непонимающий взгляд.       Торин перевёл взгляд с Элронда на Нари и обратно. Его лицо стало непроницаемой маской. Он тоже не понимал, что происходит.       — Последний приход? — переспросил Двалин настороженно. — Ну-ка, и когда же он был?       Полукровка сжала пальцы под столом. Лоб и спина покрылись холодной испариной. Она судорожно соображала, что ей следовало предпринять, покуда не стало слишком поздно, но следующие слова Элронда выбили из её лёгких весь воздух.       — Давно. Около полувека назад.       Рука травницы дрогнула. Алая жидкость скользнула по кубку вниз, впитавшись в древесину.