Пылающий вереск

«Лидер любой организации всегда является не только её главой, но и рабом. Поэтому он должен проявлять жёсткость, если это необходимо для спасения организации.»

(Мори Огай)

      Кусты вздыбились, разлетелись во все стороны тонкими ветками. Зелёная гуща нехотя выплюнула из своих глубин сани, какие не редкость было встретить во всякий зимний период. Но повергало в недоумение далеко не это, нет. Взгляд цепляли именно создания, приводившие этот самодельный механизм в движение.       Кролики. Нари, приглядевшись, наклонила голову. Зверьки небывалых размеров (со взрослую собаку, не иначе), доставив сани в положенное место, как ни в чём не бывало улеглись на траву перед застывшими в растерянности путниками. Некоторые из этих существ так и остались стоять на задних лапах, забавно подёргивая мокрыми носами. Каждый кролик был обвязан верёвками, которые тянулись от двух вожаков к потяге и остальной упряжке. Завершением этой процессии служили сани из толстых диковинных коряг, изгибающихся столь неестественно, что не возникало никаких сомнений: уж где, а в природе таких не встретить; волшебные прихоти ни дать ни взять.       Верхом на санях, держась за перекладину, которая служила опорой во время непростого передвижения, стоял взъерошенный от быстрой езды старец, – наверное, такой же необычный, как и вся увиденная ими процессия: косматые брови, похожие на те, что имелись у всякого филина, густая русая борода с частыми проблесками седины и большая шапка. Но что больше всего поразило Нари – боковую сторону лица заячьего наездника перекрывал самый настоящий лишайник.       Ещё не пришедшие в себя после битвы с троллями гномы хмуро и недоверчиво оглядывали незваного гостя. Мечи никто не убрал, но и нападать отряд не спешил: выжидал.       Гэндальф первым опустил посох.       — Радагаст?!       Таким удивлённым волшебника Нари видела впервые.       — Это Радагаст Бурый, — известил всех маг, делая знак, чтобы гномы опустили оружие. — Что ты здесь делаешь, старый друг?       Странница выдохнула. Ещё в начале путешествия ей довелось слышать разговор Бильбо и Гэндальфа, в котором маг упоминал и других Истари, посланных Валар в Средиземье. Должно быть, сейчас перед ними предстал один из них.       Радагаст сошёл с саней.       — Я искал тебя, Гэндальф. Что-то не так. Творится что-то ужасное.       — Неужто? — поднял брови Гэндальф.       Бурый волшебник хотел было продолжить свою нервную тираду, но резко смолк. Выражение его лица неестественно изменилось.       — Дай мне минутку.. я.. у меня была мысль. Она вертелась у меня прямо на.. — он высунул язык, на середине которого что-то шевелилось, пытаясь выбраться наружу.       Как только пространство освободилось, изо рта мага показались тонкие лапки, а за ним и всё тельце, которое Гэндальф одним ловким движением вытащил наружу. В старческих пальцах извивалось зелёное насекомое.       — О, это вовсе не мысль, это насекомое, палочник. Да-да, именно он.       Радагаст перехватил незадачливое существо из рук Гэндальфа и пересадил на ближайшее дерево, что опустило свои ветви почти к самой земле.       Нари скривилась, живо представив, как палочник быстро перебирает лапками по ротовой полости, щекотя язык. Нори сбоку от неё шмыгнул носом, старательно скрывая своё отвращение. Маловероятно, что насекомое отличалось приятным вкусом. Бильбо глубоко вдохнул и выдохнул. Запах и вид пожираемой огнём плоти пони ещё не до конца отпустили хоббита, чтобы так просто взирать на очередное премерзкое зрелище. Гурманов среди отряда не оказалось.       Торин перебросился парой тихих слов с Балином. Уж больно чудаковатый вид был у Бурого мага. В остальном же путники, растеряв интерес к настигнувшей их процессии, занялись каждый своим делом. После минувшей ночи всем хотелось как следует набраться сил. Дела магов (а Радагаст, коли и прибыл, то только ради разговора с Гэндальфом) не представляли для гномов важности. Временами Нари так вообще казалось, что горные жители не выберутся из своих пещер, покуда беда не коснётся их самих, даже если всё Средиземье будет охвачено пламенем.       Странница задумчиво проводила взглядом взбиравшегося по листьям палочника. С другой стороны, не ей судить. После отказа эльфов помочь в битве за Эребор, гномы во главе с Дубощитом, которые и без того не питали иллюзий по отношению к остроухим созданиям, возненавидели их ещё больше. Проведя с этим народом не малую толику времени (всё, что превосходило неделю, являлось таковой), замкнутая полуэльфийка, пускай и не сразу, но начала их понимать. Упрямость и гордость, присущие её спутникам, не шли ни в какое сравнение с холодным равнодушием эльфов. Мысль уже не раз посещала её голову. Тот, кто живёт тысячелетиями, не способен в полной мере понять тех, чей жизненный цикл едва превышает несколько веков. Если к владыке Элронду и по совместительству своему наставнику, временно заменившему ей родительскую фигуру, она относилась с уважением за подаренный ей опыт в аспектах, в которых эльфы превосходили другие расы, остальных она предпочитала избегать. Беседы с жителями Ривенделла казались столь возвышенными, что Нари начинала терять суть ещё в самом их начале. Эмоции – незрелость, вспыльчивость – слабость. Нари, по своей натуре больше приближённая к людям, нежели к эльфам, совмещала в себе все эти черты, а потому так и не была услышана. Должно быть, именно тогда в душе начали зарождаться первые искорки отчуждённости. Гномы не понимали эльфов, эльфы – гномов, люди же сторонились их обоих.       Насекомое скрылось за стволом дерева. Девушка, затерявшаяся в своих мыслях, моргнула. Пальцы, словно действуя независимо от разума, то перекладывали ценные ингредиенты из изгаженной троллями одежды в чистую, то бесцельно ломали хрупкие палочки. Слишком искусная и молодая для простого смертного, далёкая от понятий эльфов, презримая гномами за кровь вечных, одним словом – полукровка. Постыдное сокрытие правды всегда было действеннее. «Они не поймут», — эта фраза покрывала все муки совести. Нари не привыкла оставлять всё на волю случая, если имелась возможность получить пускай и шаткие, но гарантии. Гэндальф, пригласивший её принять участие в походе, хотел, чтобы травница, посвятившая жизнь странствиям и копившая внутри себя полученный опыт, таки явила свою натуру и таланты свету, но он недооценил, насколько ей было трудно предпринять сей шаг. Да и так ли просто избавиться от старых ран потомкам Дурина?       — Зелёный лес болен, Гэндальф. Тьма поселилась в нём. Ничто больше не растёт. Ничего хорошего. В воздухе пахнет гнилью, но хуже всего паутины.       Нари заинтересованно обернулась. Острый слух выцепил лишь два понятия: «Зелёный лес» и «болен». Лесной массив, располагавшийся в Рованионе многие люди знавали под иным именем – Лихолесье. Слухи не возникали беспричинно. Немногие были готовы зайти дальше окраины. Нари не была исключением. Сторонилась не сколько таинств, что сокрывала густая крона, сколько его обитателей. Травнический дух, впрочем, не раз пересиливал неприязнь, странница захаживала в относительно безопасные его уголки.       — Так это это вы тот самый незримый дух, обитающий в лесных глубинах? — живой голос не преминул прервать бесспорно важную беседу нетерпеливым вопросом.       Двалин оторвался от своих дел и покосился на травницу. Слегка приоткрытые в ожидании ответа губы, подавшийся вперёд корпус и огонёк, загоревшийся в янтарных глазах, говорили сами за себя. Кили и Фили же, играючи подбрасывавшие монету, добытую в логове троллей, лишь усмехнулись и своё первенство в ловкости не прерывали. Младшим гномам уже и без того было известно об отличительной любви странницы ко всякого рода корешкам и соцветиям. Тут они не ошиблись. Нари, падкая на редкие лесные ингриденты, являвшиеся основной составляющей целебных мазей и отваров, не удержалась. Лихолесье, точнее, та его часть, куда ей ещё была открыта дорога, славилась природным многообразием. Ходили слухи, что его окраина была под защитой некой волшебной силы. Деревья там пышали здоровьем, папоротники не гнили, а лесная живность так и сновала меж корней.       Временами, когда девушка оказывалась проездом в Рованионе, она заглядывала на окраины Лихолесья, дабы полюбоваться цветущей горечавкой, напоминавшей ей синь неба в безоблачное утро; в другие дни с охотой забредала на маленькие болотца, собрать спелую клюкву, бруснику и морошку, засмотреться на колосья пушицы, когда та осыпала топи белыми всполохами. Но, что самое главное, здесь произрастал мох сфагнум – незаменимое средство ото всяких кровоточащих ран. Бывало, Нари предпочитала бинтам именно это растение, не раз спасавшее кожу от воспаления и гноя.       Однако, сколько бы травница не пыталась ненароком добраться до легендарной обители, отыскать хранителя здешних мест так и не удалось. Извилистая тропинка, будто бы издеваясь, водила кругами даже самых умелых следопытов.       Волшебники обернулись. Радагаст, прерванный в середине своего повествования, ответил несколько рассеянно:       — Чего только не придумают пастухи да охотники.. — пробормотал он, обращаясь то ли к себе, то ли к Гэндальфу. Карие глаза бегло оглядели незнакомку. На лице мелькнуло узнавание.       — Постой, уж не та ли дева, которую из года в год видели белки-проказницы у границ Росгобеля?       Маг взглянул на неё внимательнее, с лёгкой хитринкой в глазах.       — Окрест трав ещё не собрала, а уж душа к сокрытому стремится? Так что же, не сыскала старца?       Точно лесной дух. Вроде суров, а заговоришь, так за нос водит, насмехается. Нари вскинула подбородок, отвечая в похожей манере. С дечичьих губ не сходила полуулыбка.       — Тропинку-то увидала, да вот пройти по ней не сумела. То выведенная на коре знакомого дерева черта промелькнёт, то ноги в коряге заплетутся, а то и вовсе окажешься сбит с толку незнакомым смехом. Оглянёшься ненароком, и вот уже в ином месте предстанешь, — травница покачала головой. — Ни дать ни взять, глаза вьюном застилают.       Смех Радагаста походил на нарастающий гул ветра в кронах деревьев. Было в нём и что-то от шебуршания листьев, бряцанья камней под стопой и неясного птичьего клёкота.       — Так уж повелось, что видеть всего на свете не дано. В особенности то, что не хочет быть найденным.       Меж косматых бровей пролегла болезненная складка.       — Много воды с тех пор утекло, ныне одна гниль под ногами ворочается и животные гибнут в тисках паутины..       Радагаст вновь помрачнел.       Странница сделала несколько тактичных шагов назад, давая пространство для последующих бесед, кои никак не должны были коснуться сторонних ушей. Давнюю мечту воочию увидеть колдуна, который заведовал пришедшимися ей по нраву землями, она удовлетворила, но и меру знать дóлжно.       — Паутины? — переспросил Серый маг. — О чём это ты?       — Пауки, Гэндальф. Гигантские пауки. Скорее всего, потомство Унголианты, не будь я волшебник. Я шёл по их следу. Они пришли из Дол-Гулдура.       — Хм. Дол-гулдур. Но древняя крепость давно заброшена.       — Нет, Гэндальф. Уже нет.       Девушка обернулась в сторону своего спутника и оперлась головой на шею коня, перекинув руку так, чтобы пальцы доставали до бархатной шкуры. Вытаскивать сухие остатки листиков из чёрной гривы оказалось делом куда более умиротворяющим, нежели бесцельно перекладывать вещи с места на место. Мыслями она была не то чтобы далеко.       — Есть! — воскликнул Кили.       Монета бесшумно упала с локтя Фили, тут же затерявшись в густой траве. Светловолосый гном раздосадованно фыркнул.       — Ладно, на этот раз твоя взяла.       Кили тут же задрал нос.       — Ха! Просто признай, что в этом деле я лучший.       — Да-да.       Фили по-свойски взъерошил брату волосы, превратив те в нелепое недоразумение. Послышалось недовольное ворчание, которое, впрочем, быстро сменилось заразительным смехом.       Кончик губ дёрнулся вверх. Оживление, которым сопровождалось присутствие Кили и Фили, донельзя хорошо сочеталось с сегодняшним утром. Нари прикрыла глаза. Макушку трепал приятный ветерок. Несмотря на ночную бессонницу, спать не хотелось. Разговоры спорящих о чём-то гномов, припекавшее сверху солнце, жжужание проснувшихся насекомых. Настроение девушки не омрачилось ни смертью пони, ни изматывающей битвой с троллями. Отряд был цел, Риворн стоял под боком, прогревая своим теплом средние мышцы шеи, иных пожеланий не нашлось. Впрочем, небольшие сожаления всё же имелись – она не успела захватить горсть монет из тролличьей пещеры. Деньги никогда не были лишними. Но возвращаться в обратно было уже поздно.       — ... я видел его, Гэндальф, явившегося из тьмы. Некромант вернулся.       Лицо Серого мага дрогнуло.       — Гортаур? ¹ — выдохнула травница. Пальцы девушки непроизвольно сжали черный конский волос. Острый слух уловил запретное имя, произнесённое с такой мрачной уверенностью, что по спине пробежали мурашки. Тёмный властелин пал много веков назад, о чём молвит этот чудаковатый маг? Уж не помутнился ли разум Радагаста от долгой жизни в лесах? Мало ли нежити водится в глухомани, несложно перепутать. Травница тут же себя одёрнула. Не ей судить майар и их чутьё. Уж кто, а волшебники видят куда больше, нежели простые смертные. И, как бы не смехотворно звучала мысль о возрождении одного из самых величайших врагов Средиземья, стоило задуматься, чем же Бурый маг собирался подтвердить свои доводы.       Поблизости, куда ни падал взор, были разбросаны мшистые зелёные валуны, меж которых извивались стволы деревьев. В некоторых местах камни нависали над землёй так круто, что образовывали небольшие пещеры, в других же склон шёл вниз, образуя природные, сплошь покрытые папоротниками воронки. Волшебники, не спеша быть услышанными, спустились в одно из таких углублений, похожих на то, в котором отряд был схвачен троллями.       Странница не решилась подобраться ближе, оставшись вместе с гномами на небольшом склоне. На такие случаи существовало напускное безразличие. Девушка расслабила черты лица, делая вид, что находится в полудрёме. Лишь тот, кто стоял рядом, смог бы заметить напряжённый блеск из-под ресниц, идущий в разрез с остальным образом. Но поблизости никого не оказалось. Хоббит был куда более высоких нравов, сочтя подслушивание чертой недостойных; а народу гор было просто не до всяких там бесед. Лишь лидер отряда не ослаблял бдительность, изредка спускаясь чуть пониже, дабы убедиться, что оба мага остаются на месте. Краем глаза травница также замечала появлявшегося время от времени Ори, с поразительной скоростью строчившего что-то в своём блокноте. Остальные же гномы предпочитали держаться поодаль.       Фразы Гэндальфа и Радагаста долетали до неё редкими обрывками. Угрызений совести, как то было в начале путешествия, девушка не испытывала. Любая кроха информации ценилась на вес золота, особенно та, которой обладали всего несколько существ во всём Средиземье.       Поход затеялся Гэндальфом не только из желания помочь. Хоть оно играло немаловажную роль, и в благих намерениях волшебника Нари никогда не сомневалась, нечто оставалось сокрытым от чужих взоров. Смутные подозрения появились ещё в Бри, но тогда девушка не придала им значения. Появление двух майар само по себе было событием исключительным. Многим за свою жизнь не удавалось увидеть хотя бы одного.       Риворн всхрапнул над ухом, переминаясь с ноги на ногу. Поверхность находилась под уклоном, оттого копытам приходилось непросто.       — Знаю, знаю. Потерпи немного, — едва слышно шепнула Нари. — Ты служишь отличной видимостью моего пребывания в природной идиллии, соблаговоль не развевать сей убедительный образ.       Беседа магов затянулась. В какие-то моменты ей даже становилось боязно за Радагаста, чьё состояние напоминало болезненный транс. Голос мага звучал глухо, как из-под земли, а карие глаза, которые еще несколько минут назад поблёскивали весельем, становились пугающе бездонными всякий раз, когда он упоминал проклятые или незнакомые ей имена на древнем наречии. Время от времени Гэндальф останавливал своего друга и давал ему прикурить. Дым Радагаст выдыхал таким же необычным способом, как и он сам - через уши и нос.       К превеликой досаде Нари, разобрать из рассказа удалось не всё. Тех крупиц, что предостерегали о пробуждении зла и грядущих изменениях, оказалось недостаточно.       — Некромант, значит.. — немного помедлив, изрёк Гэндальф.       Недоверие в голосе мага никуда не делась.       Радагаст переметнул на него взгляд. Косматые брови сдвинулись на переносице. Между волшебниками случился безмолвный разговор. В конце концов, Радагаст покачал головой и вынул из-за пазухи завёрнутый в белую ткань свёрток, в котором угадывались очертания продолговатого предмета.       — Эта вещь не из мира живых.       Девушка с любопытством повернула голову, уже нисколько не пытаясь скрыть свой интерес. Маги были настолько поглощены изучением содержимого, что вряд ли обратили на это внимание.       На ткани покоился обрубленный фрагмент меча, чья сталь отражала неестественный, мертвенный отблеск. Как только Гэндальф коснулся клинка, на его лбу проступила широкая морщина. Спустя мгновение проклятая реликвия исчезла в широких полах серых рукавов, словно её и не было. Вместе с ней с поля зрения волшебников пропала и Нари. Сердце приглушённо билось в груди. Как распоряжаться известием о скором возрождении зла, она не знала. Оставалось надеяться, что за уготованный ей век Средиземье не погрязнет в хаосе и разрушениях. Одно лишь ясно – рассказывать об этом кому-либо ещё было без надобности. Рив, ведомый под уздцы вверх по камням, поближе к отряду, вдруг резко поднял голову и навострил уши.       Над лесом разлетелся протяжный вой.       — Хм? — Радагаст вскинул бровь и выглянул из-за спины заслонившего его Гэндальфа.       Гномы, словно по команде, прекратили свои беседы и застыли на месте. В их руках один за другим появились топоры, секиры и мечи.       Бильбо заозирался по сторонам, пятясь поближе к отряду.       — Это что? Волк? Здесь водятся волки?       Бофур покачал головой.       — Волки? Нет, это не волки.       Меч покинул ножны с характерным для стали звуком. Подушечки пальцев приятно заныли, ощутив на себе знакомое трение рукояти. Лазание по деревьям и все последующие ему трюки не прошли для девушки бесследно. Кожа местами стёрлась и потрескалась. Мозоли тоже давали о себе знать.       — И впрямь. Уж больно надрывный и хрипловатый голосок, волки таким песнь не заводят, — хмыкнула Нари.       — Значит будем встречать гостей, — мрачно пробормотал Дори Нори.       Веки сомкнулись. Издаваемый гномами гул не мешал различать иные звуки. Пускай она не владела таким же острым слухом, как эльфы, слушать лес было ей не впервой. Звук собственного дыхания, перекликавшегося с ударами сердца в груди, шелест кроны деревьев, переваливающиеся под ступнями отряда камешки, чей гул смягчался покрывавшим их зелёным мхом, птицы... Страннице не удалось различить ни одного озорного щебетания. Крылатые обитатели покинули свои гнёзда.       Вдох. Тихий выдох. Мир сжался до небольшого окружавшего их пространства.       Звериная лапа ступила на склон, взрыхлила когтями почву. Мелкий щебень, затесавшийся меж передними рельефными пальцами, растёрся в порошок. Он чуял их. Чуял свою добычу. Протянувшаяся от самых клыков тягучая слюна приземлилась на землю с едва различимым хлюпаньем. Пружинистые лапы несли на себе массивное тело с удивительной для животного лёгкостью. Вкрадчивый шаг, за ним ещё один. Терновая ветвь зацепилась за скатанную на загривке шерсть, но так и не прорвалась шипами к толстой шкуре. Натянувшись до предела, она с хлёстом распрямилась.       Веки разомкнулись.       — Справа! — рявкнула Нари.       Тело качнулось в сторону звука.       На вершине холма, по направлению света возник силуэт огромного зверя, отдалённо напоминавшего волка с медвежьей мордой. Всё его тело покрывала короткая, плотная шерсть, местами исполосованная шрамами и следами зубов подобных ему существ. Мощная, выдвинутая вперёд пасть с рядом жёлтых зубов скалилась в утробном рычании.       — Оо-ох, — пискнул Бильбо.       Зверь преодолел склон в несколько больших прыжков, пролетел над головой Балина и приземлился среди гномов.       — Ори, назад! — Дори и Нори отдёрнули застывшего с книгой брата подальше от разъярённого животного.       Острые уши прижались к шее. Хищные глаза с вертикальными зрачками бегло и на удивление осознанно обвели отряд взглядом, выискивая среди них подходящую жертву. Существо не спешило нападать.       Риворн дёрнул поводья в сторону, всхрапывая и пытаясь вырваться из крепкой хватки Нари, но та удержала его на месте. Конь взбрыкнулся. От дерева, по которому пришёлся удар копытами, отлетел увесистый кусок коры. Медлить было нельзя. Нари решилась на крайние меры. Левая рука (в правой оставался меч) растегнула фибулу и статащила с себя плащ, быстро накинув тот на голову коня. Рискованное, но единственное верное решение. Девушка, стараясь не поворачиваться к зверю спиной, быстро приложилась лбом к чёрной морде и шепнула дёргающемуся коню несколько успокаивающих слов. Риворн стих, но время от времени продолжал издавать беспокойное ржание.       Любой другой хищник уже давно бы воспользовался минутным промедлением, но у встретившегося им создания были иные планы. Конь и полуэльфийка его не интересовали. Награда была обещана за более лакомый кусочек.       Монстр сделал шаг в направлении Кили и Фили, но, принюхавшись, повёл мордой. Запах молодой гномьей крови, аппетитной конской голени, в которую хотелось с хрустом вонзить клыки, сводили его с ума от голода. Хищник поднял морду, наконец-то отличив нужный запах от остальных. В мгновение ока мощная туша сорвалась с места и бросилась к черноволосому мужчине, расшвыривая в стороны всё, что попадалось ей на пути. Добраться до Торина в целостности зверю всё же не удалось. Быстрый удар секирой Двалина перерубил ему заднюю лапу, заставив взвыть от боли. Впрочем, это не помешало монстру совершить ещё один прыжок в сторону своей цели. Дубощит с лёгкостью увернулся и не давая монстру опомниться оперся на правую ногу, совершив диагональный подрез ² мечом. Клинок, шедший с самых низов вверх, рассёк нижнюю челюсть надвое. Лапы подкосились. Окровавленный язык вместе с несколькими клыками вывалился из раздробленной пасти и упал к ногам мужчины. Тело свели конвульсии. Несмотря на предсмертные судороги, зверь предпринял последнюю попытку добраться до горла гнома, но Торин, подняв меч, нанёс ему завершающий, сокрушительный удар по хребту. Травмы оказались несовместимы с жизнью, и существо, вздрогнув последний раз, испустило дух.       — Торин, осторожнее!       Кили вскинул лук, поражая на лету подкравшегося со спины хищника. Ещё одна туша скатилась со склона в ноги отряду. Умению младшего гнома стрелять оставалось только позавидовать.       Из-за плеча послышался шорох. Губы Нари тронула широкая усмешка. Прежде чем клыки коснулись её кожи, она сделала выверенный шаг в сторону. Полы одежд взметнулись в воздух, в яростном танце захлестнули голень. Крутанувшись на пятках, травница встретилась лицом к лицу с лохматой мордой. Вертикальные зрачки глядели ей в душу с редкостной злобой. Ближе монстр подобраться не смог, – был остановлен наконечником меча, вошедшим ему в грудину, не до конца – девушка не пыталась расправиться с ним так скоро.       — Медленно, — шепнула она, так, словно зверь понимал (может, так оно и было?) её речь. — Попробуй снова.       Левая рука выхватила кинжал, собираясь всадить тот в горло зверя, но была остановлена щелчком мощных челюстей. Зверь рванул оружие на себя, выбивая рукоять из её пальцев и освобождая себя от наконечника меча, застрявшего меж костей. Заскрежетала сталь.       Нари со смехом метнулась в сторону, кружа вокруг монстра столь ловко и непредсказуемо, что тот то и дело терял её из виду. Зверь завертелся на месте, стараясь поспеть за её движениями.       Несколько раз гномы порывались ей помочь, но Нари одёргивала их прежде, чем они успели приблизиться. Участие Фили, впрочем, продолжало ощущаться. Гном оставался поодаль, внимательно следя за любыми изменениями, готовый, чуть что, сразу вмешаться.       Травницу такое беспокойство только позабавило. С троллями ей было не потягаться, размерами не сошлись, а вот с мечтающей убить её тварью играться было только в радость. Когтистая лапа ударила по тому месту, где, казалось, только что стояла его добыча, но девушки там уже не оказалось. Лезвие с лёгким свистящим звуком промелькнуло сбоку, отсекая под корень острое ухо. Раздался хруст хрящей. Существо заскулило, замотало головой, разбрызгивая вокруг себя капельки крови, и сделало рывок вперёд, стараясь поймать неуловимую тень. Глаза зверя налились кровью. В этот раз полуэльфийка и впрямь стояла перед ним. Монстр не поверил своей удачи, вот он, – момент триумфа. Прыжок – янтарные глаза травницы блеснули в свете прокравшихся через листву лучей. Горсть земли, зажатая меж пальцев, словно в насмешку оказалась брошена в глаза противника.       — Пора с этим заканчивать.       Пыль тотчас же въелась в зрачки невыносимым жжением. Монстр пролетел мимо своей цели и, неловко приземлившись на четыре лапы, слепо замотал головой. Из глаз потекла не то слизь, не то слёзы. Дело оставалось за малым. Нари подобрала с камней кинжал, местами повреждённый крепкими зубами и, пока её противник продолжал слепо кидаться из стороны в сторону, резанула им по звериным сухожилиям. Взгляд посерьёзнел, когда существо, подвывая и роняя слюну на траву, осталось подвижным, несмотря на сильные повреждения задних лап.       — И кто же вас взрастил, такую живучую погань?       Размашистый удар по горлу вырвал из глотки зверя последний сдавленный хрип. Запах разливающейся по земле крови защекотал ноздри. Девушка вытерла клинки о траву и убрала в ножны.       Позади неё гномы с успехом расправились с последним монстром.       — Варг-лазутчик, значит отряд орков где-то поблизости, — выдохнул сквозь стиснутые зубы Торин, с отвращением переворачивая громоздкую тушу носком сапога.       — Орков? — с ужасом переспросил Бильбо.       Одно дело слушать рассказы об этих тварях, другое – встретить их воочию.       Гэндальф, явно встревоженный, поспешно перехватил посох и приблизился к лидеру отряда.       — Кому ты рассказал о6 этом походе, кроме своего клана? — голос мага прозвучал громогласно, почти обвиняюще.       Торин тут же выпрямился, поднял подбородок. Лицо гнома приобрело вызывающее, слегка надменное выражение, словно сама вероятность раскрытия своих планов кому-то помимо своих сородичей была вопиющим оскорблением всего его естества. Захотелось ответить что-то едкое, но Дубощит сдержал порывы до поры до времени. Волшебник спас его людей, да и не время сейчас было приперательствовавать.       — Никому, — просто отчеканил он.       — Кому ты рассказал? — повторил маг, не сдаваясь.       Сейчас это предположение было единственной разумной причиной, по которой всему отряду грозила опасность.       Тут уже гном не сдержался. Задетая гордость вспыхнула ярче пламени.       — Никому, клянусь! Во имя Дурина, что происходит?       Заверение было более, чем существенное. Такими клятвами народ гор не разбрасывался. Гэндальф помедлил ещё немного и наконец отвёл взгляд от Дубощита. Глаза заскользили по округе, оценивая каждый из путей к отступлению.       — За вами охотятся.       Известие отразилось на лицах отряда хмурой печатью. Балин и Двалин переглянулись. В глазах каждого ненароком, да промелькнули одни и те же воспоминания. Торин замер, сжав кулаки.       — Не просто охотятся.       Травница, уже снявшая накинутый на голову Риворна плащ, приблизилась к волшебнику и беседовавшему с ним гному. В янтарных глазах и близко не было того веселья, с которым она ринулась в бой минутами ранее. Над отрядом нависла нешуточная угроза. Неизвестное количество орков верхом на варгах.. со всеми за раз не совладаешь. Присутствие мага в этот раз не прибавляло уверенности. Мысли Гэндальфа были обращены к иной угрозе. Но самым страшным было далеко не известие об облаве.       Маг повёл головой, не ответив. Намеренно или ожидая продолжения мысли? Торин же поднял на неё глаза, в уголках которых собрались небольшие морщины.       — Что ты имеешь в виду?       — Эти существа – лишь отголосок былой мощи своих предков – волколаков, — Нари перевела взгляд на мёртвые туши. — Но у них есть разум, свой язык, пусть и примитивный, но хорошо знакомый оркам, — девушка помедлила, но затем всё же озвучила не дававшую ей покоя мысль: — Варги знали, за кем ведут охоту.       Нари не смотрела на Гэндальфа, но прекрасно понимала, что удивлённым волшебник не казался. Значит, намеренно умолчал о некоторых вещах. С какой целью? Ей было не истолковать. В этот момент всё неодобрение Дубощита по отношению к недомолвкам старца показалось ей таким логичным, что Нари с удивлением поймала себя на мысли, что она начала испытывать куда больше доверия к гномам, нежели к волшебнику. Прямота, пускай и чрезмерно упрямая прельщала её больше недосказанности в моменты, когда от этого зависела жизнь её спутников. «Доверчивая. Иначе ведь запоёшь, когда они прознают о твоём эльфийском наследии», – кольнул сердце голос разума.       Видать, отголосок горькой правды отразился на её лице, – гном наклонил голову, приглядываясь к мимике странницы. Нари тут же взяла себя в руки.       — Главная цель этих монстров не отряд, а их лидер. Варги знают твой запах, Торин.       Прежде, чем мужчина уловил суть сказанного, голубые зрачки слегка расширились. Впервые за все их путешествие из Шира девушка обратилась к нему лично по имени. Торин осёкся на полумысли. Дóлжно ли внимание обращать на такие вещи? Несомненно нет. Куда насущнее казались доводы травницы о преследовавших их монстрах. Смекалка не подвела их травницу ни при встрече с троллями, ни ныне. Мужчина был склонен отнестись к её словам с доверием. Стоило лишь вспомнить поведение первого варга, чтобы убедиться в верности замечания. Однако откуда им был известен его запах и путь, что избрал для путешествия? В голову закрались сомнения, а не упустил ли он чужое вмешательство в строго засекреченную тайну? Где, где дал слабину? Уж не в таверне ли перед их первой встречей с Гэндальфом? Некоторые посетители следили за ним с особенным вниманием, не сказать, что случайным. Двое – на вид отъявленные бандиты – даже предприняли попытку подойти к нему во время трапезы. Ощущение рукояти меча в ладонях мнилось и сейчас. Незнакомцы исчезли за дверью Гарцующего пони, как только у его стола появился волшебник. Должно быть, тогда и донесли нанимателям о его присутствии в здешних краях. Торин устало сжал переносицу. Как бы то ни было, гадать сейчас было без надобности.       — Понятно. Это разумный довод, — сухо согласился мужчина, спустя небольшую паузу.       Гэндальф о таких деталях не упомянал да и, судя по непроницаемому взгляду на травницу, её откровения не одобрил. Вновь за старое взялся?       — Нужно убираться отсюда, — Двалин всегда говорил по делу. Этот раз не стал исключением.       Ещё в середине разговора Ори исчез с их поля зрения, направившись заблаговременно седлать пони. Вернулся он с неутешительной новостью:       — Не получится... Мы остались без пони. Они сбежали.       Среди отряда прошёлся разочарованный выдох.       — Глупые животные, — в сердцах воскликнул Дори.       Нари мрачно хмыкнула. Глупыми пони уж точно не были, позаботились о сохранности своих шкур. Только вот что с ними теперь станется в дикой природе – иной вопрос. Хотя, признаться, волновало её лишь только то, как им – ограниченным в передвижении и уж не ведающим, в какую сторону податься, дабы не столкнуться с противником, теперь быть. Оставалось лишь поблагодарить судьбу за то, что та послала ей спутника в виде Риворна.       Над лесом вновь пронёсся уже знакомый им затяжной вой. Отряд заозирался.       Радагаст, наблюдавший за ними уже некоторое время, вдруг подал голос:       — Я уведу их от вас.       Гэндальф обернулся к нему, возразив:       — Это Гундабадские варги, они догонят тебя.       — А это... — Бурый маг сделал торжественную паузу, — росгобельские кролики. Посмотрим, кто кого.       Мага всецело охватил пыл азарта. Не медля ни мгновения, он взобрался на колесницу. Кролики поднялись на лапы и взъерошили мех, отряхивая шкурки от земли и пыли. Заметив, что травница не сводит с него глаз, Радагаст едва заметно подмигнул травнице. В старческих глазах заплясали огоньки веселья.       — Вперёд!       Колесница, подскочив на коряге, сорвалась с места.       Гэндальф больше не мешкал.       — Живей-живей, пока у нас ещё есть время!       Гномы, хоббит и Нари, ведущая Риворна под уздцы, гуськом последовали за магом, ведущим их прочь из леса на открытую, ничем не защищённую местность.

***

      Над бескрайними степными просторами разлетелся птичий клёкот. Вереница чёрных точек вот уж как без четверти часа двигалась в неизвестном ястребу направлении. Тот кружил низко, предчувствуя скорую наживу.       Нари задрала голову, щурясь от яркого полуденного солнца, слепившего глаза. Даже в начале лета трава здесь была наполовину выжжена безжалостными лучами. Горло нестерпимо саднило от горячего воздуха, поднимавшегося от земли и огромных валунов, беспорядочно разбросанных по всей долине и служивших единственным укрытием путников от следовавших за ними по пятам орков. Побег, а это был именно он, заключался в спешном перебегании от камня к камню по пересечённой местности.       Торин не ошибся, по их следу были направлены десятки хорошо вооружённых орков верхом на варгах. К счастью, Радагаст сдержал своё слово. Внимание их преследователей было сосредоточенно лишь на его колеснице, что петляла меж камней, сопровождаемая громкими выкриками мага.       — Поймайте-ка меня, хa-xa!       Отряду оставалось лишь не попадаться на пути этой процессии, но и это выходило с трудом. Колесница могла проехать далеко не по каждому склону, оттого её траектория частенько пересекался с выбранной Гэндальфом тропинкой. В такие моменты путники замирали за камнями и низко пригибали головы, опасаясь быть замеченными.       Страннице и высокому Риворну у неё за спиной приходилось худо. Камни должного размера встречались не часто, а на колено конь вставал с каждым разом всё менее охотно. Травница с досадой заметила стёртости и маленькие ранки на бархатных запястьях, около которых уже начала кружить мошкара. От таких эффективным средством служил тысячелистник, но предаваться его поискам во многочисленных отделениях сумок сейчас не было ни времени, ни возможности. Проблем было не счесть. Несколько раз конь даже вызвал гневное бормотание Двалина, заприметившего торчавшие из-за камня чёрные уши, которые могли выдать оркам их местоположение. Гном не совсем деликатно заметил Балину, что травнице, по его мнению, давно пора было бы отпустить животное восвояси. Изменившееся лицо Нари, ставшей свидетелем этой беседы, надо было видеть. Приподнятая бровь с успехом донесла до Двалина мысль, что, коли встанет выбор между её спутником или гномом, она, не задумываясь, вышвырнет из отряда последнего. Верен ли был этот спешный довод, и впрямь ли так считала травница, было гному не ведомо, однако молчаливое послание Двалину не понравилось, оттого-то он заворчал ещё пуще прежнего, но беседы о безответственности странниц и их черногривых любимцах благоразумно прекратил.       Всё превратилось в беспрестанно повторяющуюся череду событий: перебежать, замереть, броситься к следующему, ничем не отличающемуся от предыдущего камню. Раз за разом, снова и снова, пока Нари окончательно не перестала понимать, где они находятся. Более того, холмы становились всё выше. Теперь каждый поворот грозил вывести их прямиком в лапы преследователей.       Над долиной, совсем близко от отряда раздался вой. Они сбавили шаг. Гэндальф поспешил обойти валун с другой стороны.       — Идём, держитесь вместе.       Торин, перепроверив местность, быстро скомандовал:       — Вперёд, давай.       Колесница и мчавшиеся за ней варги вынырнули прямо перед ним.       — Ори, нет! Назад!       Торин отшатнулся сам и дёрнул за собой несвоевременно показавшегося из укрытия соратника.       Переждав опасность и убедившись, что последний орочий наездник скрылся за возвышенностью, волшебник наконец-то рискнул двинуться дальше. Отряду предстояло пересечь местность, которая была более открытой, чем та, с которой они сталкивались до этого.       Не переставая следить за окружением, Гэндальф встал на страже, пропуская гномов вперёд.       — Давайте по одному. Живо, торопитесь.       По выражению Торина, что остановился рядом, оперевшись на топор, вскоре стало ясно, что они существенно отклонились от прежнего маршрута.       — Куда ты ведёшь нас?       Гэндальф лишь мельком взглянул на Дубощита и, ничего не ответив, продолжил направлять гномов, после чего поспешил за ними.       Торин, сдерживая негодование, рванул следом. Чёрные волнистые кудри, взметнувшись, ударили по лицу.       Теперь они бежали без отдыха. Вереница орков мелькала впереди всё чаще. Один из них, отделившись от погони за Радагастом, поднял голову, принюхиваясь. В воздухе всё сильнее креп аромат гномов.       Знакомая речь на грязном ненавистном языке раздалась также явно, как слова мага. Орк говорил со своим варгом.       Нари, прислушавшись, затормозила на полпути к их следующему опорному пункту, но тут же была подтолкнута волшебником к нависшему над землёй валуну. Это оказалось ошибкой. Риворн, не считавший такое резкое движение хозяйки, споткнулся о камень. Девушка едва слышно выругалась.       — Давай..давай же.       Конь внезапно заупрямился, натянув поводья.       — Рив!       — Нари, скорее! — позвал её Фили.       Он и Кили застыли на месте, чуть впереди остальных. Торин тоже обернулся. В глазах лидера промелькнуло напряжение.       Орк был всё ближе. Нари вдруг явственно ощутила накатившую на неё панику. Если разведчик их увидит, не сносить отряду голов. Одна лишь мысль послала по её спине волну дрожи. Гэндальф помочь не мог, уж больно высоким казался на остальном фоне.       — Ну пожалуйста, ну пойдём, Рив, — почти взмолилась девушка.       Лидер отряда сделал в их сторону быстрый шаг. В глазах Нари впервые был виден испуг. Не за себя, за тех, кого она подставляла.       — Эй, Риворн, ну-ка иди сюда, мой хороший!       В воздух взметнулась рука с яблоком.       Уши коня навострились. Нари и Торин резко обернулись в направлении, откуда раздавался громкий шёпот. Бильбо стоял перед ними, подманивая вороного упрямца вкусным наливным лакомством. В глазах травницы промелькнула молчаливая всеобъемлющая благодарность. Рив сделал шаг, за ним – ещё один.       С трудом, но им всё же удалось вернуть прежний темп и очутиться в укрытии как раз в тот момент, когда над скалой, под которой они прятались, раздалось рычание варга. Двалин быстро вжал тяжело дышащую девушку и хоббита в камень. Риворна же загнали в небольшое углубление, за которым его не было видно. Конь, как ни в чём не бывало, продолжал догрызать в своём углу маленькие кусочки яблок, часть из которых, покрытая пеной, падала вниз, на землю.       Нари прикрыла глаза. Сердце всё не желало успокаиваться. Случившееся с Риворном, а точнее то, что оно могло повлечь за собой, выбило её из строя. Как бы обособленно она не вела себя, лишиться своих спутников, как, впрочем и коня, травница никогда не хотела. Более того, одна лишь мысль о чьей-либо гибели по её вине вызывала запредельный страх. Внутренние эмоции достигли пика и нуждались в незамедлительном выплеске. В такие моменты она не считала нужным сдерживаться.       Стараясь не создавать лишнего шума, Нари выцепила Бэггинса и порывисто, почти резко прижала его к себе. Пальцы крепко сжались на макушке хоббита.       Глаза полурослика расширились. Он не мог произнести ни слова, опасаясь, что орк тут же их распознает, но, стоять так, прижатым к плечу травницы, выражавшей свою благодарность, было деянием ещё более неожиданным, чем всё, что ему довелось увидеть за время их совместного путешествия. Спустя пару мгновений, девушка отпустила его, вернувшись к своей первоначальной позиции. Её лицо разгладилось, уступив место привычной собранности. Бэггинс растерянно покачал головой и улыбнулся, всё ещё не до конца уверенный, что Нари и впрямь показала себя с этой стороны. Все гномы и маг стали свидетелями этой непродолжительной волны искренности, которым их травница одарила хоббита, но все из них благоразумно не издали ни звука.       Скрежет когтей на вершине скалы быстро привёл всех в чувство, напомнив, в каком бедственном положении они находились. Запах гнили и смерти, который распространял орочий наездник, дурманящим облаком окутал ноздри. Из-под лап варга скатились мелкие камешки, засохший мох и прочая требуха, падая прямиком на голову спрятавшихся внизу путников. Травница прикрыла нос, дабы ненароком не чихнуть. Ко всем прочим ароматам примешался стойкий мужской, уж слишком близко все расположились.       Вытащенный орком меч издал скрежет, какой бывает у поржавевшей стали. Монстр чуял их. Гномий дух пропитал всю округу, лёг несмываемым следом на камни, запечатлелся на каждом полевом цветке, который они задели. Здесь, у этой скалы, запах был особенно силён. Он чуял их. Но не видел. Дубощит, едва заметно отклонившись головой от камня, запрокинул голову, убеждаясь, что орк находится прямо над ними. Кивок, которым он после одарил младшего племянника, мог означать лишь одно – лук сейчас бы пришёлся весьма кстати.       Кили, поймав на себе этот взгляд, сдвинул брови. Глубоко вздохнув, гном протянул руку к колчану за спиной и, достав из него стрелу, вложил ту на тетиву. Действие бесшумное, как показалось многим, но не для Нари, повидавшей на своём веку немало доблестных эльфийских войнов.       Не долго думая (чем дольше он думал, тем страшнее становилось не оправдать одиданий дяди), Кили выскочил из своего укрытия. Устроивший засаду орк замер. Он явно не готовился к тому, что сам окажется добычей. Младший гном тут же воспользовался этой заминкой и спустил тетиву. Стрела угодила в шею монстра между боевыми пластинами. Орк покачнулся в седле, но не упал. Чтобы убить его простого лука было недостаточно. Варг оказался куда умнее своего наездника и быстро соскочил со скалы. Прежде, чем лапы зверя коснулись земли, в воздухе просвистела ещё одна стрела. Второе попадание отличилось не бóльшим успехом. Оба – и варг, и орк, свалившись с острых камней, вскоре поднялись, один – на ноги, другой – на лапы.       Кили густо покраснел. Блеснуть своими навыками не вышло, к довершению всего, возложенная на него миссия с треском провалилась. Однако отряд уже не медлил. Скрываться не имело смысла. Прежде, чем Нари успела выговорить хоть слово, гномы окружили противников и обрушили на них шквал бузудержных ударов топорами, мечами и остальным оружием. Твари им, признаться, попались те ещё непростые, живучие, как блохи. Подохли лишь после того, как по всей округе разнеслись их ругательства, оглушительный звон оружия и предсмертные вопли ужаса.       Нари накрыла лицо рукой. Спрашивается, кого выдасть страшилась, коли ею оберегаемые сами заявили о себе на мили окрест. Хоббит, не менее огорошенный происходящим, стоял рядом, беспомощно глядя на мчащийся к ним через всю долину отряд орков.       — Уходим!       Отряд вновь бросился в бега, следуя за волшебником в низину, расположившуюся между двумя холмами.       Седлать коня Нари не решился, уж слишком лёгкой наживой оказалась бы для лучников, если таковые имелись во вражеских рядах. Доверия к Риворну сейчас тоже не было. Конь, словно наконец почувствовал настроение своей спутницы, стих, беспрекословно следуя за ней в любом направлении.       — Их всё больше! — выкрикнул Кили, озираясь.       Десятки орков, подобно лавине, мчались на них со всех склонов.       — Кили! Прикончи их! — отдал приказ Дубощит.       Гном быстро кивнул. В этот раз стрелы поражали врагов без промаха. Но отбиться ото всех не вышло.       Фили заозирался по сторонам. В округе ни рек, ни лесов. Лишь низкорослые ели да редкие камни.       — Мы окружены!       — Они приближаются. Прикройте фланги. Где Гэндальф?       Волшебник исчез.       — Бросил нас! — с негодованием рявкнул Двалин.       Разбираться с пропажей мага ни у кого не было времени.       — Не отступать!       Предводитель отряда обнажил меч, готовясь встретить надвигавшуюся опасность.       Первые, выбившиеся вперёд орочьи наездники прорвались в ряды державших оборону гномов.       Один из них, выискивая для себя самых беззащитных, встретился взглядом с девушкой и, сочтя ту подходящей жертвой, направил варга в её сторону.       — Двое на одного, значит. Как самонадеянно, — голос травницы стал резче стали. — Держись подальше, Рив. У нас гости.       Девушка отдалилась от коня и покрепче перехватила рукоять меча, расположившись так, чтобы за её спиной оказалась крепкая каменная стена. Туша, превосходившая в размерах любую волчью, неслась вперёд большими прыжками, но янтарные глаза видели лишь того, кто сидел верхом. Привычная, слегка кривая улыбка коснулась губ нездоровым ликованием. Подпустив врага на расстояние, хватившее для запланированного манёвра, девушка метнула в него заблаговременно спрятанный на боку кинжал. Лезвие совершило несколько оборотов и со свистом вонзилось в шею цели. Монстр заскулил и сбился с шага. Нари вильнула в сторону. В следующее мгновение варг со всего размаху врезался в возникший на его пути камень. Туша зверя издала хруст и, дёрнувшись, обмякла.       Вскоре из-под поверженного зверя появился наездник, обезображенная рубцами и кровоподтёками морда, имевшая тошнотворный серовато-фиолетовый оттенок. Рот орка изогнулся в полу-оскале, обнажая кривые клыки, что выходили далеко за пределы иссиня-черных губ. Крючковатый нос втянул в себя воздух.       — Пахнешь эльфом, девчонка.       Сиплый, мало похожий на человеческий голос вызвал у Нари волну неопредолимого отвращения. Орк, заметив её реакцию, улыбнулся ещё шире. Теперь меж того, что слабо напоминало зубы, можно было разглядеть желтоватую слизь и остатки гнилого мяса (животного ли?).       — А нет... — орк не торопился нападать, когтистые пальцы прошлись по наконечнику кривого меча с раздражающим слух звуком. — Душок эльфийский, но не эльф, и с гномами яшкаешься.. — из щели между зубами показался продолговатый язык, — Последнее ты зря, вырежем мы твоих друзей... — орочий язык прошёлся по запёкшейся на мече крови, оставляя после себя слюнявые дорожки. — поголовно.       Челюсть девушки скрипнула. Нельзя было позволить ярости ослепить себя прежде, чем эта тварь даст ей ответы.       — Зачем вам гномы?       Орк бросил на неё насмешливый взгляд.       — Любопытная. Любопытным я язык отрезаю, — он чуть помедлил, призадумавшись, — Ладно, всё равно помрёшь. Всем гномьим головам суждено гнить на пиках, но одну из них нужно привезти Ему. Он так велел.. Он очень её ждёт.       — Кто этот «Он»?       — Слишком много болтаешь, — прорычал монстр и бросился вперёд.       Первый удар прошёл мимо её щеки. Травница без труда увернулась. Во второй раз их мечи скрестились с оглушающим звоном.       Как бы не старался орк, напор, с которым девушка вдавливла своё оружие в его, ничуть не уступал ему в силе. Рассоединить клинки, получилось не сразу. Когда же спасительный лязг всё же раздался, орк наконец-то отшатнулся. В глазах его противницы танцевал огонь. Нари закружилась вокруг монстра в своём излюбленном ритме – ударить, отскочить, а затем вновь завязать игру. Обманчивый шаг влево, и когда орк уже откровенно ведётся, резкий разворот корпусом вправо. Замах, за ним удар. Ноги только и успевают взрыхлять почву. Травница двигалась подобно лисе, путавшей вереницей следов нерадивого пса. Как бы ни старался монстр угадать её следующий шаг, ничего не выходило. Усталость взяла своё. Орк запнулся, не уследил. Этой секунды хватило Нари, чтобы отсечь кисть, в которой её противник держал меч. Монстр завопил, схватившись за обрубок, но в ту же секунду рухнул на землю под весом девушки, приставившей к его шее второй кинжал. Пальцы уцелевшей руки пытались отсрочить неизбежное, но тщетно. Сталь вдавила фаланги в его горло. Орк затрепыхался.       — Можешь не утруждать себя сопротивлением.       Нари улыбнулась, рассматривая исказившееся в гримассе лицо. Тяжёлое дыхание не мешало мрачной эйфории проходить через её тело по мере того, как кинжал разрезал плоть и, дробя кости, прорывался к трепещущему горлу. О, лицезреть хрипевшую и дёргавшуюся под ней тварь было поистине прекрасным зрелищем. Убить очередного орка было ей мало, нужно было превратить его смерть в беспрестанную череду страданий, сделать пытки искусством.       — Вы гной этой земли, отравляете её одним своим существованием, — прошептали склонившиеся к его уху губы. — Вы не убьёте никого из гномов, никого из них.. потому что я приду по ваши души раньше.       Резким давлением на кинжал Нари дорубила орочьи пальцы и вогнала лезвие глубоко в горло монстра. Не обращая внимания на булькающие звуки и брызнувшую во все стороны струю крови, запятнавшую её лицо, она давила всё сильнее и сильнее, пока голова орка не оказалась отсоединена от туловища. Девушка выдохнула лишь в тот момент, когда оружие коснулось земли.       — Мерзейшее зрелище.       Пришлось быстро встать на ноги, пока кровь не пропитала ещё и одежду.       Её бой не остался без внимания. Жестокость, с которой травница умертвила наездника, вызвала неоднозначное удивление, но не осуждение. Больше эльфов гномы ненавидели лишь одну расу – орков. Старые раны никогда не заживали полностью. Народу гор, как никому, было это известно. Запятнатое алыми каплями лицо было воплощением победы, очередного вызова, брошенного всему проклятому роду. Воин, как бы сурова не была его месть, не отторгает тех, кто знаком с его болью.       Стычка превратилась в бойню. Гномы отчайно защищали друг друга от все новых и новых противников. Нари размяла плечо. Причина, по которой к ней до сих пор никто не подобрался, была запредельно проста – Кили отстреливал каждого из таких немногочисленных монстров. Тех, кого не успевал, дорубал Фили. Травница подобрала своё оружие и крадущейся поступью двинулась дальше. Орк, заставший братьев в расплох, оказался проткнут мечом со спины безо всяких прелюдий.       — Так у нас командная работа? — светловолосый гном, взметнув «гривой», улыбнулся.       — Не обольщайся, у неё просто разыгрался аппетит на орков, к нам это не имеет никакого отношения, — Кили хлопнул травницу по плечу и выстрелил в ещё одну тварь.       Ехидство гномов не угасало даже в пылу сражения. Нари не нашла времени ответить, враги быстро разбросали троицу по разные стороны. Теперь девушка старалась держаться около Риворна, на которого уже успел положить глаз один из варгов.       Здешние места внезапно отозвались проблеском узнавания, но задуматься об этом она не успела.       Несколько минут боя превратились в вечность.       — Держитесь вместе! Назад! — прокричал Торин.       «Назад?» – эхом отдалось в голове.       — Сюда, безумцы!       Меж неприметных камней мелькнула серая макушка Гэндальфа. Как оказалось, волшебник исчез лишь затем, чтобы найти выход. В небольших скалах обнаружилось отверстие, уходившее вниз, в глубокую пещеру.       В голове зашумело. Смутная догадка оказалась воспоминанием. Скрытый эльфийский ход, уводивший свои тропы далеко в расщелину, полвека назад был завален огромными камнями, оттого она так и не смогла пройти по нему от начала до конца, выбираясь в долину куда западнее отсюда. Так вот куда вёл их Гэндальф.. прямиком в Ривенделл.       Гномы один за другим скатывались по наклонной поверхности в пещеру.       — Девять, десять... — пересчитывал своих людей Торин. — Кили, Фили! Бегом! Оба его племянника продолжали сражаться, давая остальным время на отход.       Услышав голос дяди, братья поспешно развернулись и бросились к укрытию.       Прежде, чем Кили съехал вниз в пещеру, Фили вдруг резко замер.       — А где Нари?!       Травницы среди их числа не оказалось. Дубощит выругался на кхуздуле и заозирался по сторонам. Девушка обнаружилась невдалеке, добивающей варга.       — Нари, сюда! Скорее! — прокричал Кили.       Услышав его, девушка схватила Риворна и почти бегом бросилась к камням, у которых остались стоять гномы. По мере того, как проход становился всё ближе, сердце пропустило удар. Узкое пространство, в которое едва поместится взрослый человек, не то что конь.. Непроизвольная мысль оказалась оглушительнее любого удара. В конце концов, Нари совсем замедлилась, так и не добравшись до пещеры.       — Давай быстрее!       Фраза лидера осталась без ответа.       Торин уже собирался было возмутиться промедлению в критический момент, когда их жизнь зависела от любого действия, но почти сразу обратил внимание на пальцы, сжимавшие поводья. Затравленность, с которой Нари смотрела на Риворна говорила красноречивее любых слов. Гном замялся, но тут же взял себя в руки.       — На это нет времени. Это просто конь, оста- ...       — Осторожно! — Кили даже не успел окликнуть девушку по имени.       Первое, что успела осознать Нари – то, что у их преследователей таки были луки, второе – понять, что чёрная орочья стрела летела прямо в неё. Мысль столь быстрая, что не успела передать ей сигнал о предстоявшем бедствии. Испуганный взгляд близнецов, протянутая рука Торина с целью отдёрнуть её в сторону, всё это было сделано неестественно медленно по сравнению со скоростью крылатой смерти.       Глаза застлала чернота. Свист стрелы, отдача, боль, но не её, – Риворна. Нари моргнула. Круп коня дёрнулся, и Рив встал на дыбы. Громкое ржание было криком боли. Её черногривый спутник, зная то или нет, принял на себя предназначенный ей удар.       — Рив..       Орки были уже совсем близко. Травница опрометью бросилась к коню, стараясь не попасть под увесистые копыта.       Пальцы потянули сбрую вниз. Риворн вновь дёрнулся, но уже не так сильно, охотно подставляя шею ласковым рукам девушки. Морда, утыкаясь в её плечо, не переставала издавать жалобное ржание.       — Чш-шш, тише, мой хороший, успокойся. Дай мне тебя осмотреть.       Древко ушло глубоко в шкуру. Вытащить его в таких условиях не представлялось возможным. Сумки с травами, как на зло, так и остались нетронутыми, ничуть не смягчив удар. По боку коня из раны бежали маленькие струйки крови. Рив хромал на правую ногу, в которую пришёлся основной удар.       Ещё одна стрела вонзилась в землю рядом с ними.       — Нари, он не жилец, — Кили попытался вразумить странницу, — идём же!       На лице девушки застыло упрямое выражение. В её намерениях не было бросать своего верного спутника на произвол судьбы.       — Уходите. Я нагоню вас позже.       Нари обломала древко стрелы так, чтобы в последствии было за что ухватиться, и запрыгнула в седло.       Фили рванул к травнице, но тут же был остановлен Торином.       — Я разберусь. Спускайтесь, — мужчина кивнул в сторону пещеры. — Это приказ.       — Но..       Дубощит без слов подтолкнул обоих к краю. Фили и Кили были вынуждены подчиниться. Орки были слишком близко. Рисковать доверенными ему племянниками король не мог.       На лице Нари читалось одобрение. Как бы не приятна была участливость братьев, младшие гномы пока не понимали, когда стоило лезть в бой, а когда нужно было благоразумно отступить. За действия одного безумца не должны нести ответственность непричастные.       Дубощит обернулся в её сторону. Чтобы встретиться глазами с всадницей, пришлось запрокинуть голову. На щеках девушки сохли стёртые дорожки орочьей крови – напоминание, что можно не предаваться многословности, риски она осознаёт.       — Не глупи.       Предупреждение, не просьба. В голубых зрачках читалась суровость.       Нари наклонила голову.       — Я не представляю интерес для этих тварей. Догоню отряд на закате следующего дня.       На лице мужчины заиграли жвалки. Это было чистой воды безумием. Раненый конь и близко не стоял с быстрыми варгами, если те решатся следовать за ним попятам. Очередная стрела раскрошила каменную крошку над его головой. Гном едва успел увернуться, чтобы осколки не попали ему в голову.       — Я вернусь, — повторила травница. — Тот, кто выбран мной, не может подвести. И не окажется предан моими стараниями.       С этими словами она вжала пятки в бока Рива. Конь, невзирая на ранения, в ту же секунду сорвался с места. Выживание зависело от них обоих. И он это знал.       Двое орков на варгах резко остановились и, недолго думая, сменили направление, помчавшись следом за всадницей.       Мужчина подался чуть вперёд, порываясь остановить девушку, но так и не сдвинулся с места, лишь проводил долгим взглядом стремительно удалявшуюся в неизвестном направлении спину и устремившуюся за ней погоню. Ума у девицы с горсть камений, зря только навыками похвалялась. Теперь сгинет из-за собственной прихоти. Коня, видите ли, пожалела. Пальцы гнома сжали камень с такой силой, что на грубой коже отпечатались его неровные следы. Прежде чем орки достигли камней, мужчина спрыгнул в пещеру вслед за остальными.       Как только сапог коснулась твёрдая поверхность, Торин поспешно встал на ноги. В полумраке пространства расположился весь оставшийся отряд, целый и невредимый.       — Где Нари?       Первый вопрос, заданный Гэндальфом, заставил лидера повести плечом.       — Догонит отряд завтра, — отчеканил он.       Сказала, что догонит.       В пещере повисла оглушающая тишина, прерываемая лишь криками орков снаружи.       Негодование, отразившееся на лице Кили, вскоре передалось и его брату. Фили выступил вперёд, остановившись перед дядей. Челюсти светловолосого гнома были плотно сжаты, в глазах – неприкрытое обвинение.       — И ты дал ей так просто уйти? Какой у неё шанс против этой своры?       Торин поднял подбородок.       — В тебе говорит твоя незрелость, Фили, а также неспособность понять, насколько ценна жизнь каждого гнома. — он посмотрел на племянника сверху вниз. — Я не стану подвергать опасности своих людей ради одного безумца, что уже давно в ответе за свои поступки.       В голосе короля скользнуло неприкрытое раздражение.       — Но ведь Нари тоже член отряда.. — робко заметил Бильбо.       — Она выбрала отсоединиться от него, — тон лидера ясно дал понять, что разговор закончен и не подлежит обсуждениям.       Балин потёр лоб, качая головой. Бильбо и вовсе стих. В мимике Гэндальфа хоть и угадывалось лёгкое волнение, новость маг воспринял довольно спокойно. Кажись, не по наслышке знавал о рискованных выходках полуэльфийки.       Сверху раздались выкрики. Гномы затаились. Над землями пронеслось мелодичное звучание рога, идущее врознь с боевым кличем на чёрном наречии. Свист стрел, звонкие команды. Один из умерщвлённых орков, ударившись о стену пещеры, скатился в ноги путникам.       Двалин поспешно перевернул тело. Лоб монстра оказался пронзён изящной стрелой. Дубощит с влажным хрустом выдернул наконечник из плоти и всмотрелся в тускло поблёскивающую сталь.       — Эльфы, — мрачно определил он.       Гномий король быстро взглянул на Гэндальфа, но волшебник остался невозмутим.       «Пересеклась ли травница с остроухими стражами или же пала жертвой случайности, разминувшись с ними?» — ответа не нашлось.       Бофур, изучавший гладкие стены пещеры за их спинами, наконец-то подал голос:       — Я не вижу, куда ведёт этот ход. Mы идём или как?       — Идём, конечно, — единодушно согласились гномы.

***

      От гулких стен пещеры эхом отдавался звон тяжелых шагов путников. Воздух здесь был спёрт и влажен. В некоторых местах стены покрывала слизь, тянувшаяся длинными дорожками от панцирей мелких созданий, населявших глубокие трещины скалы. С белым, временами полупрозрачным покровом тела – они представляли собой настоящее чудо природы. Однако травницы рядом не заимелось, так что рассматривать их так никто и не взялся.       Передвигались гномы молча. Разговоры не ладились. Пропажа Нари так или иначе отразилась на всеобщем настроении. Пару раз Фили, забывшись, облокачивался на свод пещеры, но тут же с видимым отвращением отдёргивал руку, тщательно вытирая прилипшую на пальцы слизь об одежду. Под ногами то и дело хрустели чьи-то хрупкие панцири. Из головы всё не шёл разговор с дядей. Темноволосый гном теперь выглядел ещё более раздражённым, чем обычно.       Бледные лучи света, которые излучал магический посох Гэндальфа, бросали неровные тени на лица путников. С того момента, как они спустились в пещеру, со лба короля так и не сошла хмурая складка. Он молчал, лишь изредка перебрасываясь с отрядом парой дежурных фраз. Фили выдохнул. Брат шёл спереди и тоже смотрел только себе под ноги. Поднимать щекотливую тему им сейчас было без надобности, особенно, в присутствии Торина.       Пускай Дубощит никогда бы в том не признался, его изводило непреодолимое чувство ответственности за случившееся. Нари так или иначе оставалась членом отряда. Не доглядел. Позволил сделать глупость, внял лишь тому, что травница имела за спиной не один десяток лет и не раз отличилась сообразительностью. Орк бы побрал этого коня. Пусть защитил единожды, смерть девушки это, в случае чего, никак не окупит. Мнимая самоотверженность, дерзкие поступки. Одно лишь существование Нари начало вызывать гнев. Виновата она, а места себе не находит он. Торин скрипнул зубами. Это был его отряд, его бремя как лидера. Ими не было пройдено и четверти пути, как он допустил свой первый существенный промах, – позволил кому-то решить что-то самостоятельно. И вот, чем это обернулось.       Выбраться из длинных пещерных тоннелей им удалось лишь к ночи. Ход вывел отряд прямиком к тропинке, что расположилась в узком ущелье между высоких гладких скал. Засыпать пришлось на голодный желудок, дичи в здешних местах не водилось, а все гномьи запасы провизии остались на спинах у сбежавших пони.       Ситуацию удалось сгладить лишь двумя бутылками отменного эля, спрятанными у груди Дори и Глоина. Бофур, поразмыслив, упрямо заявил, что весь спирт у него на исходе, и новым он пока не обзавёлся (что, разумеется, было чистой воды ложью). Сил спорить у путников не нашлось, так что вскоре все улеглись спать.       Бильбо засыпал с непривычным чувством пустоты в желудке. Прежде чем сновидения забрали его в иные миры, хоббит вспомнил древесный запах, исходивший от одежды травницы, когда она благодарила его за спасение Риворна. Принять видение мира Нари, безжалостность и искреннее желание кровопролития различных тварей было для Бэггинса непростой задачей. Убийство орков он считал вынужденной мерой (кровожадностью Бильбо уж точно не слыл), никак не поводом испытать удовлетворение от процесса. Но, несмотря на отталкивающие его черты, закреплявшаяся с каждым днём привязанность к этой девушке уже давала о себе знать. Закрыв глаза, хоббит с тяжестью на сердце взмолил, чтобы удача оказалась на стороне Нари.       Вскоре над лагерем опустилась тишина. Лишь один лидер отряда, несмотря на усталость, ещё долго смотрел на тонкую полосу испещрённого звёздами неба, видневшуюся из-за скал.

***

      Проснулись гномы помятыми и ужасно голодными. Ко всеобщему неудовольствию, пришлось встать на ноги и шагать дальше вслед за Гэндальфом, который, казалось, и вовсе не знал усталости. Маг вёл их уверенно, ничуть не сомневаясь в выбранном пути. А у гномов с Торином во главе не было выбора, иных дорог в округе не наблюдалось. Так и плелись, пока небо над их головами не стало заливаться закатным светом.       Чем ближе наступал заход солнца, тем взволнованнее крутил Кили головой, всё норовя различить знакомый силуэт травницы между камней. Фили пару раз взглянул на брата и тяжело выдохнул. Надежды оставалось всё меньше.       В какой-то момент впереди за поворотом раздался грохот. Отряд замер, опасаясь угодить под обвал, но минуты шли, и ничего не происходило, и Гэндальф, подумав, дал знак продолжать путь.       В конце концов, тропинка расширилась, выведя их к полукруглой пощадке, от которой отходили несколько путей в сторону, к самым вершинам ущелья.       Гномы вновь остановились. Всё пространство было затянутыми плотными клубами пыли. Под ногами валялись крупные, местами треснувшие камни, видать, те самые, падение которых они слышали недавно.       — Стойте на месте! — крикнул обладавший наиболее острым зрением Кили.       На площадке начал проступать чей-то чёрный бесформенный силуэт.       — Кто там, покажись!       Гном вскинул лук, готовый в любой момент выстрелить в незнакомца, но прежде чем он успел что-либо предпринять, из густого пыльного облака высунулась чёрная лошадиная морда и, забавно шевельнув ушами, уставилась на Кили умными глазами.       Гномы растерянно опустили оружие.       — Рив? — неверяще воскликнул Бильбо.       Полурослик растолкал всех локтями, пробиваясь вперёд.       — Это и правда он!       Риворн невозмутимо стоял у одного из заваленных камнями проходов, от которого, как видно, и поднималась вся эта коричневая занавеса. Раненый круп и стёртые запястья коня были перемотаны и тщательно зафиксированы белоснежными бинтами, из под которых проглядывали растёртые стебли тысячелистника. В седле болтались привычные глазу сумки.       Фили быстро оглядел окрестности.       — Завален совсем недавно. Наверное, именно этот звук мы услышали.. если Рив здесь, то где Нари?       Дори и Нори синхронно повернулись к засыпанному проходу.       — Нет.. — лидер отряда быстро приблизился к камням, осматривая каждый. Выжить под такими булыжниками было просто невозможно.       Сердце каждого пропустило удар, который тут же прервал шуршащий звук камней. С осыпи, находившейся чуть поодаль от площадки, скатился просевший под давлением щебень. Такое случалось, когда опасная зона оказывалась потревожена чьими-то шагами. Прежде чем гномы успели сообразить, что происходит, часть этой массы, должно быть, пугавшей самых заядлых путешественников, вдруг резко сдвинулась вперёд на тропинку, а вместе с ней, едва не врезавшись в стену напротив, выкатилась знакомая фигура. Почувствовав под ногами твёрдую поверхность, она, чихнув от непомерного слоя грязи в воздухе, вскочила на ноги. Тело пошатывалось от напряжения.       Именно в таком виде, вся подранная и покрытая слоем грязи травница наконец-то предстала перед своими спутниками. Последний луч заходящего солнца, мерцая, захлестнул края обрывистых скал.       — Нари!