По ту сторону реальности

Две фигуры незримой тенью скользили меж заснеженных деревьев. Тишину замершего во времени и пространстве леса нарушал лишь хруст мягкого снега и тяжелое дыхание. Девушка искоса поглядывала на своего спутника, каждый раз отмечая про себя, в каком плачевном состоянии он находится. Его усталый взгляд то и дело теряет фокус, тяжелые веки опускаются непозволительно часто. Невооруженным взглядом можно заметить, как все его тело бьет мелкая дрожь. Создается впечатление, будто человек подхватил мерзкую простуду, и вместо того, чтобы отлеживаться в теплой постели, он сейчас пытается строить из себя героя и с напускной невозмутимостью следует за девушкой. Но когда его нога соскальзывает с тонкой ветки, а он сам почти что падает с огромной высоты, она решает остановиться и нарушить это порядком надоевшее молчание. — Мы не можем дальше двигаться, — говорит Хината и грациозно спрыгивает с высокой сосны. — Посмотри на себя. Ты сейчас тут умрешь от нехватки чакры. Саске следует за девушкой и очень неуклюже приземляется рядом с ней. Дрожащие ноги подкашиваются, ему приходится согнуться и руками упереться в колени, чтобы просто не рухнуть на землю. Перед глазами все темнеет и плывет. Он чувствует, что вот-вот потеряет связь с этой реальностью. — Я должен вернуть свиток, — упрямится парень. — Со мной все будет хорошо. Он смотрит исподлобья и взглядом сталкивается с недоверчивым прищуром девичьих глаз. Она скрещивает руки на груди, нервно стучит ногой по промерзлой земле. Что-то обдумывает. Дергает плечом, сбрасывая лямку рюкзака, рукой шарит в бесчисленных карманах. Обнаружив маленький путеводитель, принимается нервно листать его, сверяться с компасом и задумчиво оглядываться по сторонам. — Здесь есть неплохая ночлежка, — говорит девушка, пальцем указывая куда-то в сторону. — Мы доберемся до нее до захода солнца. Ты сможешь восстановить силы и расскажешь подробнее о своем приключении. — У меня нет времени вести с тобой задушевные беседы, — рычит Учиха, выпрямляясь во весь рост и отбрасывая угрожающую тень на хрупкую фигуру. Та ощущает неприятную волну раздражения, исходящую от парня, и медленно оборачивается. Ее красивые глаза сужаются, возле уголков появляются тонкие полупрозрачные вены, а на губах застывает зловещая ухмылка. — Я могу одним точным ударом лишить тебя твоей жалкой жизни, — так тихо произносит она, что кажется, будто это просто ветер принес обрывок чьего-то неприятного разговора. Саске как можно незаметнее тянется к рукоятке своего меча, но потом вспоминает, что от всевидящих глаз Хьюга невозможно ничего утаить. — И у тебя не хватит сил даже на то, чтобы замахнуться этим мечом. С бледных губ парня срывается нервный смешок. Она видит его насквозь. И о чем он только думал? — Ладно, — сдается он, — ты права. Пара часов отдыха мне точно не помешает. Хината ничего не отвечает. Она молча отворачивается от парня, убирает ставшие ненужными вещи обратно в рюкзак, поправляет сбившуюся накидку и снова запрыгивает на ветку, чтобы оттолкнуться от нее и скрыться во мраке леса. Когда тени на белоснежном снегу неестественно вытягиваются, а небо окрашивается в теплый оранжевый цвет, Саске замечает вдалеке небольшой домик. Хьюга оказалась права. Они добрались сюда до захода солнца. Это не было похоже на обычную ночлежку. Это скорее был домик лесника. Небольшая телега стояла возле покосившегося забора, под навесом горкой сложены дрова. Тропинка к дому аккуратно вычищена, а вокруг все было усеяно чужими следами. Из высокой трубы клубился дым, окна манили к себе своим теплым светом. И этот приятный аромат свежей похлебки заставлял голову кружиться. В пустом желудке парня тут же затянулся болезненный узел, а рот мгновенно наполнился слюной. Хьюга запрыгивает на порог дома, старательно обивает прилипший к ногам снег, сбрасывает с головы тяжелый капюшон и уверенно стучит в дверь. Два раза. Ждет пару секунд и, получив слышимый только ею ответ, с тихим скрипом поворачивает ржавую ручку. Внутри дома места оказалось даже больше, чем предполагалось. Небольшой стол у окна, пара мягких кресел и огромный камин. Жар от разыгравшегося в нем пламени бьет в лицо, отчего невольно перехватывает дыхание. Тихое потрескивание тлеющих поленьев успокаивают. Рядом с камином из занавешенного прохода появляется владелец дома. Высокий седовласый мужчина. Не смотря на свой возраст, он выглядит довольно внушительно. Наверняка ему не составляет никакого труда такими сильными руками колоть дрова или таскать тяжести. В подтверждение этих слов он спокойно поднимает деревянный бочонок и ставит на скамью у входа. — Давненько ты сюда не заглядывала, — низким бархатным голосом произносит он, подойдя к Хинате. Его холодные серые глаза с нескрываемым интересом изучают второго посетителя. Саске делает вид, что не замечает этого, и рассматривает чудаковатые надписи, выцарапанные на каменной кладке печной трубы. — Есть новости? — спрашивает девушка и аккуратно снимает с плеч тяжелый рюкзак. — Певчие птички вот-вот покинут здешние земли, — мужчина забирает чужую ношу и с легкостью закидывает ее себе на плечо. На свободную руку кладет накидку, протянутую собеседницей, — будет снова тихо и тоскливо. Хината подходит к Саске. Ее маленькие ладошки тянутся к согревающим языкам пламени. В этом медовом свете ее лицо выглядит очень красиво, оно будто светится изнутри. В глазах цвета осеннего неба блестит усталость. Девушка глубоко вдыхает теплый воздух, опускает тяжелые веки и медленно выдыхает, тем самым освобождая себя от оков напряжения. Она такая спокойная и умиротворенная, что Учиха невольно засматривается. — Ничего, — тихо говорит Хьюга, — они обязательно вернутся. Они всегда возвращаются. Эти приятные мгновения покоя разрушаются от звука тяжелых шагов. Хината вздрагивает, выходит из оцепенения и поворачивает голову в сторону Саске. Ловит его на месте преступления. От неожиданности он теряется и как-то слишком наигранно отводит взгляд в сторону. — Нам бы комнату на одну ночь, — говорит девушка, проигнорировав разыгравшийся спектакль со стороны парня. — Организуешь? — Без проблем, — раздается откуда-то из глубины дома. — А ужином накормишь? — чуть громче говорит Хината, стараясь, чтобы ее услышали. В ее голосе слышатся смешливые нотки. — А как же, — отвечает смеющийся голос, — голодными я вас не оставлю. Голодными они действительно не остались. Ароматная похлебка, свежий хлеб и вкусный чай отлично улеглись в пустующем желудке. Теперь тепло стало не только снаружи, но и внутри, отчего невольно начало клонить в сон. Саске задумчиво вертел в руке сухую веточку розмарина, склонив тяжелую голову в раскрытую вторую ладонь. В помещении было так жарко, что он почти сразу снял свою накидку и стянул со лба повязку. От зорких девичьих глаз еще в их первую встречу не утаились ни его левый глаз, ни его перебинтованная рука, но тогда не было времени и возможности все это получше рассмотреть. Сейчас же обстановка прекрасно располагала на то, чтобы позволить девушке как можно внимательнее изучить человека, что сидел напротив. И Учиха великодушно позволял ей это делать. Он видел ее блуждающий пристальный взгляд, замечал затаившиеся в нем вопросы, но не смел нарушать воцарившуюся тишину. Пусть она сама решит, что хочет у него узнать. И она решает. — Что стало с твоим глазом? — спрашивает Хината, ставит на стол руки, переплетает между собой пальцы и на этот своеобразный мостик кладет голову. — Получил новую силу во время сражения с Мадарой и Обито, — коротко отвечает Саске. — В твоей реальности Обито смог развязать войну? Саске приходится прервать увлекательное занятие по изучению листиков розмарина. Он поднимает взгляд и удивление, затаившееся в его глазах, сталкивается с изумлением, что застыло в глазах девушки. — А здесь не смог? — отвечает вопросом на вопрос парень. — Нет, — мотает головой Хьюга, — свои же и не позволили. Они держат его где-то под землей. Даже не знаю, жив ли он вообще. — Свои? — Да, свои, — отвечает девушка и, немного помедлив, тихо добавляет: — Учиха. Саске заметно напрягается. Он вспоминает, что сказала Хьюга во время встречи с Саске из этой реальности. Паззл постепенно складывается. На языке вертится вопрос, задавать который страшно и больно одновременно. Но слова сами собой срываются с сухих губ: — Саске здесь не единственный Учиха? Теперь напрягается Хината. От услышанного тона голоса собеседника по телу пробегает неприятный холодок. Она поднимает голову, опускает сцепленные в замок руки и почти касается перебинтованных пальцев парня. Приняв их за спасительную соломинку, она пристально их изучает и старательно делает вид, что не ощущает эту вязкую волну напряжения, накатывающую на нее с каждым разом все сильнее. — Нет, не единственный, — тихо, почти шепотом отвечает она. Немного помедлив она все же робко поднимает глаза. — А в твоей реальности иначе? Саске едва заметно кивает головой. Этого ответа более чем достаточно, чтобы все понять. Хината пристыженно закусывает губу, снова опускает глаза. Ее одолевает желание уйти отсюда, скрыться от этого пристального тяжелого взгляда. Этот разговор воскрешает в ее памяти неприятные воспоминания, которые даже спустя столько лет причиняют боль. Она не готова снова все это проживать. Не сейчас. Но окружающая обстановка отлично располагает для откровенного разговора. В этой просторной гостиной находятся только они, где-то в глубине соседней комнаты доносится шум воды, звон посуды и тихая успокаивающая мелодия. И поддавшись неведомому порыву Саске решает рассказать девушке свою печальную историю. — Весь мой клан пал от руки брата. В одну ночь не стало никого, кроме меня и его. А спустя несколько лет не стало и Итачи. Ведомый местью, я своими руками оборвал его жизнь. Теперь из клана Учиха остался я один. — Зачем Итачи это сделал? — У него не было иного выхода, — небрежно пожимает плечами парень. — Либо так, либо гражданская война внутри селения. — И ты все равно преследовал его. — Он обманывал меня. Всю правду я узнал после… уже после смерти брата. И гнев на Итачи превратился в ненависть к деревне, к старейшинам, к тем, кто сидит у власти. — Ты все еще ненавидишь их? — так аккуратно спрашивает Хината, будто боится спугнуть дикого зверя. — Нет, ненависти больше нет, — устало отвечает Саске, — но я никогда не смогу простить. Ни их, ни себя. — Понимаю, — грустно усмехается девушка. Учиха это замечает. Он снова вспоминает, как накануне Хинату просили вернуться в деревню, и как она уходила от ответа. Протянув сухую веточку розмарина, он заглядывает в ее красивые глаза цвета дождливого неба и мягким тихим голосом спрашивает: — Расскажешь свою печальную историю? Хината тихо смеется, берет в руки своеобразный символ откровения и уже сама принимается его нервно вертеть в руках. — Я пыталась убить отца. Она пристально смотрит в лицо собеседника, стараясь найти там привычные оттенки отвращения и страха. Но не находит ничего, кроме покоя. Она принимает это за добрый знак и глубоко вдыхает теплый воздух, чтобы на одном дыхании все рассказать. — По его мнению я оказалась недостаточно сильна, чтобы владеть титулом главы клана. Моя сестра хоть и младше, но уже в детстве превосходила по всем параметрам. Отец какое-то время пытался меня воспитывать. Это было ужасно, его уроки теперь красуются на моем теле уродливыми шрамами. А после он совсем отчаялся и решил клеймить меня. Хината тянет руку ко лбу, забирается под густую челку. Саске невольно сглатывает вязкую слюну, ожидая увидеть мерзкую печать подчинения. Он помнит, как в детстве брат рассказывал о чудовищных порядках в клане Хьюга. Но лоб девушки оказывается чист. Молочная гладкая кожа сильно контрастирует с израненными натруженными пальцами. — Я была загнана в угол и не видела иного выхода. Ярость ослепила меня, а ненависть запутала разум, — тихо говорит она, но в голосе звучат стальные нотки. И нет здесь ни капли сожаления и раскаяния. — Ночью я напала на него. Сильно покалечила, но убить не смогла. — Жалеешь, что не смогла? — А ты жалеешь, что смог? — парирует Хината. Не дождавшись ответа она сама отвечает на оба вопроса сразу: — Не об этом надо жалеть. Учиха кивает головой. — На меня была объявлена охота. Саске помог мне бежать из деревни. — Саске? — Да, мы с ним в детстве подружились, хотя наши родители были против общения. Но он настолько упрямый, что плевал на все запреты, — на красивых девичьих губах застывает благодарная улыбка. Парень отмечает про себя, что именно в это мгновение видит перед собой не девушку из иной реальности, а самую настоящую Хьюга Хинату. — Он пошел по стопам отца, пожелав стать капитаном полиции, а я, следуя слепому желанию силы, попала в руки к Орочимару. — Понимаю, — с тихим смешком откликается парень. Учиха был очень удивлен тому, насколько схожими оказались их истории. Но его не покидало стойкое ощущение, что его путь подошел к логическому завершению, он стойко вынес все невзгоды и лишения коварной судьбы, и теперь в награду получил столь желаемый покой, в то время как Хината все еще несла на себе это тяжкое бремя отступницы. Она словно застыла на перепутье, пытается отыскать верную тропу, но боится сделать шаг в неизвестность. Быть может именно для этого их пути и пересеклись? Сквозь пространство и время судьба свела вместе таких разных, но в то же время таких похожих друг на друга людей. Все это так забавно и даже немного пугающе. В голове самая настоящая чехарда из различных вопросов, но поймать хоть один вразумительный практически невозможно. Слишком много всего произошло за эти несколько часов, уставший мозг просто не в состоянии справиться со всей этой поступившей информацией. Саске делает над собой усилие и задает вопрос, который должен был произнести, когда они только пришли в это уютное место. — Хозяин не просто же так тебе про птиц стал рассказывать, — говорит он, тем самым привлекая к себе внимание Хинаты, которая тоже ушла в свои размышления. — Это что-то значит? Губы девушки расплываются в довольной улыбке. Она откидывается на мягкую шелковую спинку кресла, скрещивает руки на груди. В глазах ярко блестит восхищение. Саске подмечает про себя, что только Наруто смотрит на него таким взглядом. Иногда еще и Сакура. Но в большей степени в ее изумрудных глазах стоят слезы, которые ничего кроме раздражения не приносят. — Мне нравится твоя наблюдательность, — тихо отвечает Хьюга. — Да, значит. Охотники за глазами снова появились здесь. Нам надо поскорее убираться отсюда. — А это еще кто такие? — Убийцы, мародеры и просто омерзительные личности. Готовы лишить жизни любого, если его глаза имеют хоть малейшую ценность на черном рынке коллекционеров. Как-то раз мне довелось с ними повстречаться. Еле ноги унесла. — Уверена, что нас не сдадут? Девушка задумчивым взглядом устремляется в сторону, где все так же гремел посудой добродушный хозяин. — Я оставляю хорошие чаевые, — слегка пожимает плечами она и, немного подумав, добавляет: — И я спасла его дочь. Такую верность ни за какие деньги не купишь. — Ясно, — коротко отвечает Саске, тем самым ставя точку в их разговоре. Голова нещадно гудела, она сейчас представляла собой огромный бестолковый валун, который просто нужно куда-то положить и оставить в покое. И не было особо никакого желания сопротивляться доводам Хинаты о том, что им не стоит сейчас выдвигаться в путь, а следует переночевать здесь и набраться сил. Саске так точно отдых был катастрофически необходим. И почему-то он полностью и всецело доверился этой девушке. Возможно, здесь сказывается безупречная репутация Хинаты, которую он знает в своей реальности? Ее доброты и веры в людей настолько много, что они невольно распространяются и на проекцию девушки в иной реальности? Что ж, будь что-то иначе, местная принцесса клана Хьюга давно бы перерезала чужаку горло и даже не стала бы с ним особо церемониться. Но Саске все еще жив. А это уже о многом говорит. Незримой тенью он скользит следом за своей спутницей, бесшумно ступая по деревянным доскам. Дверь в комнату открывается с противным скрипом, в нос ударяет ночной холод, смешанный со слабым ароматом лаванды. Трудно было понять: это от небольшого букета сухоцветов, что стоит на прикроватной тумбочке, или же так пахнут свежие простыни. Вносить разъяснения в эту дилемму совершенно не хотелось. Саске быстрыми движениями стягивает с гудящих ног обувь, расстегивает тугой ремень, служащий креплением для его невероятно острого клинка, снимает поясные сумки. Устало валится на широкую кровать. От ощущения невероятной мягкости подушки хочется издать протяжный стон. На тонких губах появляется довольная улыбка. — Полностью поддерживаю твой восторг, — нарушает молчаливую идиллию женский голос, — сама уже так устала спать на земле. Где-то по правую сторону от парня раздается шорох и скрип матраса. Желая утолить свое любопытство, он слегка поворачивает голову и лениво открывает правый глаз. — Так почему не вернешься в деревню? Хината как-то слишком вымученно выпускает воздух из легких. Неуклюже приподнимается с постели, поджимает колени к себе, обхватывает руками и кладет на них голову. Саске посещает странное чувство дежавю. Этот образ беззащитной девушки ему кажется до боли знакомым. То был первый и последний раз, когда он видел Хинату такой уязвленной и разбитой. Они и так не часто виделись, по большей части пересекаясь где-то по дороге в резиденцию Хокаге, либо же по пути обратно. Бесконечно добрая и невероятно приветливая наследница клана Хьюга всегда одаривала угрюмого и молчаливого Саске улыбкой, а ее слова о том, что она рада его возвращению, всегда звучали так правдоподобно, что только ради этого стоило вернуться. Разумеется, он не воспылал дикой страстью от этих простых действий со стороны девушки, но мысленно встречи с ней стал считать приносящими удачу. Она была для него своеобразным талисманом, который на какое-то время защищал его от невзгод. Жаль только, что это волшебное действие было краткосрочным. Во время очередного скучного доклада Шестому одним теплым летним вечером в просторный круглый кабинет бесцеремонно вваливается шумный блондин, который, то ли от выпитого алкоголя, то ли от сбитого быстрым бегом дыхания, невнятно мямлит слова извинения и, даже не удосужившись спросить разрешения, тащит брюнета на улицу. Наученный горьким опытом, Саске знал, что с Наруто в таком состоянии лучше не спорить. Он просто смирился и подчинился воле своего упрямого друга. Приходят они в забегаловку, гордо называемую местными жителями «ресторан». Рестораном там даже не пахло. Пахло простой едой, дешевой выпивкой и чужим счастьем. Кажется, что там находятся абсолютно все, кого Саске мог встретить за эти короткие минуты пребывания в деревне. И все они уже были изрядно пьяны. Кто-то срывал голос, стараясь перекричать орущих в караоке, кто-то вел задушевные беседы, сидя на летней веранде, а кому-то в голову ударили гормоны и им пора бы уже снять комнату в отеле. — Ино с Саем решили пожениться, — поясняет Наруто, заметив недоумение в глазах друга. — Вот и устроили пьянку. Размашистыми движениями блондин одной рукой берет со стола свободный стакан, другой хватает бутылку виски и очень неуклюже выплескивает содержимое прямо себе под ноги. Саске брезгливо отступает на пару шагов назад. — Я на задании, — сухо говорит брюнет, в надежде, что это поможет ему с наименьшими потерями покинуть это алкогольное поле боя. До Наруто не сразу доходит смысл услышанного. Он несколько мгновений с наитупейшим видом пялится на собеседника, в лазурных глазах сквозь пьянящую дымку медленно пробивается понимание. В ответ он лишь небрежно пожимает плечами и залпом выпивает те жалкие капли, которые каким-то чудом умудрились попасть в стакан. — А знаешь, что еще случилось? — заплетающимся языком говорит блондин и делает пару достаточно неуверенных шагов в сторону друга, кладет руку тому на плечо и тянет ближе к себе. Тот невольно кривится, когда проспиртованное дыхание блондина касается его лица. — Мы с Сакурой теперь встречаемся, — почти мурчит Узумаки, — она меня поцеловала… Саске чувствует, как к горлу подступает тошнота. Довольно резко он сбрасывает с себя чужую руку, шарахается в сторону и делает глубокий вдох, надеясь, что это спасет его от неприятной ситуации. Утратив устойчивую опору, блондин дрожащей рукой хватается за край стола. В глазах ярко горит смесь обиды и непонимания. — Ты чего? — Мне это не интересно, — ядовито шипит Учиха. В ответ блондин лишь кивает головой. Он мог бы и не спрашивать. Саске никогда не было дела ни до Наруто, ни до Сакуры. А теперь, когда они стали парой, о внимании со стороны последнего из клана Учиха можно вообще забыть. Будет чудо, если этот высокомерный упрямец соизволит хотя бы записку с поздравлением на свадьбу передать. Узумаки принимает решение, что разговор с другом подошел к концу, с трудом отлепляет руку от стола и пьяно волочится в сторону, где звучат девичьи голоса. Почти наощупь находит Сакуру, наваливается на нее со спины, руками обхватывает хрупкую фигуру, носом зарывается в мягкие волосы столь необычного розового цвета. К удивлению, от девушки не последовало никакой негативной реакции. А даже наоборот. Широкие мозолистые руки парня накрывают маленькие девичьи ладони. Сакура склоняет голову в сторону, виском упирается в золотистую макушку. На ее губах красуется широкая улыбка. Учиха чувствует всепожирающую скуку от вида этой парочки. Усталый взгляд мечется из стороны в сторону в поисках спасительного выхода. Но вместо необходимой двери внимание парня привлекает кое-что другое. Грустная Хината сидит на ступеньках, ведущих на второй этаж кафе. Поджав к себе ноги, она обхватила их руками и склонила голову. Такой детский жест, кричащий всем о том, насколько ей некомфортно от всей этой ситуации. Взгляд ее красивых глаз цвета осеннего неба прикован к смеющейся парочке. Это как раз тот момент, когда все понятно без слов. Саске пристально смотрит на девушку и соглашается с мыслью, что даже если бы в этих глазах заблестели слезы, это никоим образом не вызвало бы в нем раздражение. Та чувствует на себе колючий взгляд парня. На мгновение их глаза встречаются, и от этого столкновения по комнате рассыпаются искры. Хьюга виновато улыбается, аккуратно встает на ноги и уходит на второй этаж. Ее хрупкая фигура слишком быстро скрывается в холодном мраке. Учиха чувствует, как на него волнами накатывает злость. Чужой смех отскакивает от стен, неприятно звенит в ушах. Перед глазами все плывет, и хочется как можно скорее покинуть это шумное место. Ему весь этот цирк совершенно не интересен. Но ему внезапно становится интересно, куда ушла Хината?.. — Кому я там нужна? В голосе девушки сквозят ноты горечи. Не вопрос — а звонкая пощечина. Парень невольно хмурится от призрачной вспышки боли, которой обдало левую щеку. Гордая Хината не хочет быть третьей лишней. И ее можно понять. Саске и сам почти привык к стойкому ощущению, что ребятам без него и так хорошо. С момента их с Наруто противостояния, пыл блондина поутих, он уже не так сильно горел желанием видеться со своим обожаемым другом. У него теперь другие интересы, иные приоритеты. Весь фокус внимания блондина плавно сместился в сторону третьего участника их легендарной команды. Он теперь не шатается бездумно по деревне, старается как можно скорее завершить миссии и вернуться домой. Привычные посиделки в баре, которые устраивались каждый раз, когда Саске появлялся в деревне, прекратились. Пару раз Учиха сам выискивал Наруто, желая обговорить какие-то сугубо рабочие моменты. Можно было бы облегченно выдохнуть, искренне порадоваться за близких друзей, с наилучшими пожеланиями отпустить их в новую взрослую жизнь. Можно. Но не получается. Гордый Саске ненавидит быть третьим лишним. Неожиданно Учиха понимает, что ответ девушки относился к совершенно иной ситуации. Это в его реальности Хината страдает от неразделенной детской влюбленности. Здесь же ее судьба сложилась куда трагичнее. Проблемы себя самой из другого мира показались бы ерундой. Хотя это как посмотреть. Парень переворачивается на бок, согнутой в локте рукой подпирает голову. — Саске, — тихо произносит он. Вид у девушки становится обреченно-печальным. С протяжным стоном она опускает голову, лбом упираясь в колени. — Этот наивный и глупый мальчишка что-то там себе придумал, возомнил себя спасителем и теперь вечно лезет со своими дурацкими предложениями, — сердито бубнит она. — Он просто не понимает. Ничего не понимает. — Так объясни. Хината поднимает голову так, что становятся видны только ее глаза. В тусклом свете ночника их манящий туман обретает зловещий блеск. — Это тебе я могу объяснить. А он… — на несколько секунд в комнате повисает молчание. Девушка пристально смотрит на своего собеседника, мысленно подбирая нужные слова. Но не найдя ничего подходящего сухо произносит: — Он просто другой. Саске ничего не говорит. Отворачивается к стенке, закрывает уставшие глаза и пытается заснуть. Сквозь прикрытые веки замечает, как вся комната погружается во мрак, слышит скрип матраса за своей спиной, чувствует на себе чужой тяжелый взгляд. — И хорошо, что он — другой, — звучит тихий женский шепот. Это последнее, что он услышал перед тем, как провалиться в беспокойный сон.