По ту сторону реальности

Они выдвигаются на рассвете. За дверью уныло скрипят замерзшие деревья, окна расписаны причудливым витиеватым узором. Теплый свет огня в камине мягко освещает свежевыпавший снег на крыльце. Саске неуверенно мнется на пороге, мысленно уговаривая себя сделать шаг в эту ледяную тьму. Недовольно ежится, сильнее кутается в теплую одежду, растирает замерзшие руки. Снег под ногами непозволительно громко хрустит. Колючий холод пробирается сквозь накидку, лезет под кожу, сковывает кости. — Заглядывай ко мне почаще, — раздается где-то позади. Парень оборачивается и видит, как девушка встает на носочки и тянет руки к хозяину дома, чтобы обнять его. Тот одной рукой с легкостью обхватывает хрупкое тело и прижимает к себе. — Обязательно, — сонным голосом бубнит Хината, уткнувшись носом в могучую мужскую грудь, — мы еще встретимся. — Береги себя, принцесса. Широкая рука ложится на темную макушку и слегка взъерошивает волосы. Этот жест такой простой, что может показаться, будто это прощаются родные отец и дочь. Каждое действие, каждое слово и каждый взгляд в сторону девушки насквозь пропитаны лаской и заботой. Саске молча наблюдает за всем этим. Вторгаться в их разговор и рушить момент прощания считает ниже своего достоинства. Где-то в глубине души он чувствует некую досаду, что у Хинаты даже в такой тяжелой ситуации оказался человек, который всегда придет на помощь. Хотя… Разве у него самого нет таких людей? Хозяин дома с нескрываемой неохотой отпускает девушку. Его фигура распрямляется, отбрасывая на крыльцо длинную тень, которая почти касается ног Саске. В его холодных серых глазах все так же горит яркое пламя интереса. Он так и не спросил, что за человек пришел вместе с Хинатой, не поинтересовался, какое имя у него, и даже не высказал мысли о поразительном сходстве того с капитаном полиции деревни, рядом с которой и находился его дом. Он поднимает над головой руку. Сквозь расставленные пальцы струится теплый свет. — Удачного путешествия, — мягким низким голосом говорит он. В ответ Учиха лишь кивает головой. Мужчина тянется к ручке и с тихим скрипом закрывает дверь, тем самым лишая спасительного света и остатков тепла. Саске слышит, как под ногами пританцовывающей девушки хрустит снег, как стучат ее зубы от холода. Она усиленно трет друг о друга ладони, дышит на них, пытается согреть. — С-стало холод-днее, — ее слова вырываются из груди маленькими облачками. Это видно даже в темноте. — Согреешься, когда начнешь двигаться, — с видом умника отвечает Саске и идет в сторону леса. Хината цокает языком и с угрюмым видом следует за ним. Окружающая тишина давит на виски, тяжелым грузом валится на плечи, отчего неимоверно сильно клонит в сон. Чтобы не потерять концентрацию и окончательно проснуться, парень решает поговорить. Так и время быстрее пройдет. — Принцесса? Тебя же лишили этого титула. Хьюга едва заметно дергается, на секунду поворачивает голову в сторону парня и снова устремляет свой взор куда-то далеко вперед. — Да, лишили, — безразличным голосом отвечает она, — но все равно есть те, кто ко мне так обращается. Я уже привыкла, поэтому не жалуюсь. Саске мысленно поправляет девушку: не привыкла, а смирилась. Это, казалось бы, простое обращение может приносить огромную массу неприятных ощущений. Ему это знакомо не понаслышке. Каждый раз, когда кто-то напоминал ему о принадлежности к клану Учиха, его одолевала целая буря всевозможных эмоций. Начиналось всегда с ненависти, которая плавно перетекала в гнев, после грязно оседала горечью, а в итоге не оставалось ничего, кроме сожаления. Но бороться с людской молвой так же бессмысленно глупо, как и пытаться противостоять морской волне. Проще смириться. Отрастить защитный панцирь, выстроить стену, спрятаться в раковине. Не осознавать, не чувствовать, не вспоминать. Иначе просто-напросто захлебнешься в собственном горе. Саске тоже привык. И тоже не жалуется. — А твоя Хината тоже принцесса? — теперь в голосе девушки звучат нотки заинтересованности. — Моя? — переспрашивает парень, на что получает нервный вздох. — Из твоей реальности, — поясняет Хьюга. Учиха на несколько секунд призадумывается. Он не помнит, чтобы вообще кто-то когда-то так обращался к наследнице клана Хьюга. Ее называли просто по имени. Хотя это слово очень подходило к ее образу. Она, действительно, была принцессой. С чистым сердцем, готовым подарить всем и каждому частичку своей любви. Странно, что никто этого еще не заметил. — Не знаю, — честно признается парень, — мы мало общаемся. Хотя как-то Наруто мне рассказывал, что совсем скоро в клане Хьюга произойдет смена главы, отчего Хината почти все время проводит в родовом поместье. От услышанных слов девушка заметно мрачнеет и теряет весь свой задор. — Она совсем не похожа на меня, — с грустной усмешкой произносит она. Богатое воображение парня невольно рисует двух девушек, стоящих прямо перед ним. Хоть они и были похожи, как две капли воды, отличались они так же сильно, как холодный и бескрайний океан от тихой, согретой лучами полуденного солнца, горной реки. — Да, она слишком мягкая и добрая. И наивная. И вечно витает в облаках. И все так близко к сердцу воспринимает… — И она тебе нравится. — Что? — голос Саске звучит слишком громко для человека, которого только что не уличили в чем-то постыдном. Он как-то слишком по-детски тушуется, прячет лицо в высоком воротнике своей кофты. — Нет. Хината не может скрыть ехидной ухмылки. Она смотрит на этого смущенного мальчишку и сокрушенно качает головой. И кого он пытается обмануть? Он же Учиха. А они совершенно не умеют скрывать свои чувства. Что ненависть, что любовь — все отражается в их поведении, в их эмоциях, в их словах. Она достаточно времени провела в окружении этих невероятных людей, чтобы научиться четко определять весь спектр их эмоций. — Да, — тоном заботливой мамочки произносит она, — и в этом нет ничего ужасного. Саске молчит, но в мыслях искренне благодарит девушку за эти правильные и нужные слова. Он сам понимает, что испытывать симпатию к кому-то — это абсолютно нормально. Ничего плохого в этом нет. Это часть человеческой натуры, это заложено природой. И все равно он боится признаться даже самому себе в том, что его холодное сердце снова тяготеет к кому-то. Его не пугает возможность стать посмешищем или получить отказ во взаимности. Он боится, что кто-то воспримет это за слабость несокрушимого Учихи и попытается через нее пробить брешь в стальной броне. Враг никогда не дремлет, напасть могут в любой момент. А он слишком сильно дорожит жизнью милой и скромной Хинаты, чтобы поставить ее на кон в своем бесконечном сражении. — Видимо, общаетесь вы достаточно, чтобы ты вот так к ней привязался. Молчание парня начинает приобретать размеры протеста. Он не смотрит на свою спутницу, знает, что ее взгляд тоже направлен не на него. Они оба делают вид, что не участвуют в этом разговоре, но оба ужасно вовлечены в него. Парадокс. — Не подумай, я не пытаюсь залезть тебе под кожу, — в голосе девушки звучат извиняющиеся нотки. — Просто хочу знать, что у нее все хорошо. Саске хочется рассказать, что у Хинаты из его реальности, действительно, все хорошо. Теперь. Потому что когда-то все было не очень. Но это было когда-то давно. А сейчас она окружена любящей семьей и близкими друзьями. С малышней из Академии ведет себя как старшая сестра, своих товарищей по команде любит всем сердцем и очень сильно заботится о них. Она обо всех заботится. Даже о Саске. Он вспоминает, как они однажды пересеклись в далеких облачных землях. Как она поделилась с ним своей провизией, залатала незаживающие раны и развеселила рассказом об их с ребятами приключениях. — Возвращайся живым и невредимым, — на прощание сказала Хината. И он вернулся. Это был первый раз, когда ему хотелось вернуться в деревню. И он нарочито медленно шел по главной улице, желая в толпе безликих прохожих встретить ту, которая взяла с него обещание. И он встретил ее возле цветочного магазина Яманака. Хината о чем-то оживленно разговаривала с Ино, но по ее лучезарному взгляду, направленному на парня, все было понятно. Он исполнил ее завет. А она несказанно этому рада. Очень хочется все это рассказать спутнице, но Саске не произносит ни слова. Не стоит. Его слова лишь растревожат больную рану, расстроят и сделают хуже. Он так долго молчит, что Хината оборачивается, дабы убедиться в присутствии парня. А то вдруг он уснул по дороге. В этом коротком столкновении взглядов Учиха считывает тень беспокойства, мелькнувшую в девичьих глазах. — Так и есть, — тихо произносит он, тем самым ставя точку в этом разговоре. Хината все понимает и одобрительно кивает головой. — Мы почти на месте, — будничным тоном говорит она и резко сбавляет скорость движения. Ловко и одновременно грациозно запрыгивает на ветку высокой сосны, с помощью силы своих глаз изучает местность. Саске следует за ней, практически мгновенно оказываясь на пару десятков сантиметров выше нее. Девушка это замечает и тихо смеется. Учиха всегда стремятся быть лучше, сильнее… ну или просто выше. Взору открылся прекрасный вид на укрытую рассветными сумерками деревню. Свет желтых фонарей был подобен рассыпанным по земле осколкам огненного небесного светила. Вокруг стояла до боли привычная тишина. Лики великих Хокаге все так же были припорошены снегом. Вроде бы все так же, вроде бы ничего не изменилось. Дышится так же легко, а эти исхоженные тропинки заучены наизусть. В груди маленьким пушистым котенком мурчит ностальгия по прошлому. И все же были некоторые отличия, которые не смогли утаиться от зоркого глаза бывшего отступника. На скале не хватало одно портрета. В его реальности Цунаде вдоволь нахлебалась ответственности, проблем и переживаний за любимую деревню. Она как-никак прошла войну. И заслуженно ушла в отставку. Тем самым оставив все свои дела нерасторопному Какаши. И было еще что-то, что Саске заметил сразу, но посчитал нужным пока не обращать на это внимание. Где-то в глубине души ему некомфортно и даже страшно. Он не уверен в своих эмоциях, не доверяет чувствам. Все эти годы он выстраивал крепкую нерушимую стену, которая надежно отгораживала его от призраков прошлого. Он прятался за кирпичной кладкой, руками касался шершавой поверхности, ухом прислонялся к холодному камню. Но там — в колючей и безлюдной глубине — всегда было тихо. Трудно сказать: хорошо это или же это был дурной знак. Но даже с такой неопределенностью Саске был уверен в том, что эту защиту никому не удастся сломить. — Охрана спит, так что наше присутствие никто не заметит, — тихо говорит Хината и перед тем, как перепрыгнуть на другое дерево, поднимает голову и быстро смотрит на Саске. Видит его смятение и сама в одно мгновение теряет всю свою уверенность. От нервного топтания на месте на землю срывается плотная снежная шапка, что покоилась на раскидистой ветке. — Я могу сама… — Нет, — перебивает чужие сомнения Учиха. — Идем. И они идут. Без проблем перепрыгивают высокий забор, бесшумно приземляются в самом центре жилого квартала. На мягком снегу остаются их следы, воцарившуюся здесь тишину нарушают тихие постукивания друг о друга маленьких бумажных фонариков. Хината боязливо косится на своего спутника. Его лицо не выражает ничего, кроме безразличия. Только залегшая меж бровей глубокая складка дает хоть какой-то намек на эмоции. Он не смотрит по сторонам, его шаги уверенные, а фигура в целом излучает покой и уверенность. И все же проницательная девушка чувствует, как под этой плотной накидной напряжен каждый мускул. Она готова поклясться, что слышит ритмичный стук сердца, которое с каким-то небывалым ускорением качает по венам кровь. Очевидно, он нервничает. И эта нервозность невольно цепляла и ее саму. — Я не ощущаю его здесь, — оповещает Хьюга, тем самым желая привлечь к себе внимание парня, — и не вижу. — Значит, мы зря сюда пришли, — то ли спрашивает, то ли констатирует факт. Они так быстро прошли жилой квартал клана Учиха, хотя размеры его всегда всех впечатляли и удивляли. Это была самая густонаселенная часть деревни. И связь этой части была крепче, чем у всех великих стран вместе взятых. Каждый готов был отдать жизнь за благополучие и счастье своей семьи. Им было знакомо, что такое честь, и какую цену необходимо заплатить, чтобы суметь ее сохранить. Они трепетно хранили и оберегали все свои секреты и тайны, старались скрыться от любопытных глаз. У них был свой маленький мир, который действовал по особым правилам, но при этом никогда не нарушал правил и устоев целой деревни. Такая тонкая грань, перейти которую не составит никакого труда. А сейчас они так вероломно и нахально вторглись в это царство, что ненароком может подуматься, будто с рассветом в этих каменных стенах разразится жуткий скандал, когда будут обнаружены следы присутствия непрошенных гостей. Но отчего-то Хьюга уверена, что новый капитан военной полиции быстро разберется с этим делом, все поймет и погасит разрастающееся пламя недовольства. — Не зря, — говорит Хината, стоя у высоких ворот. — Наша область поиска заметно сузилась. — И куда нам теперь? — спрашивает Саске у деревянных досок. Он не сразу понимает, куда делась девушка, поднимает глаза и замечает край ее накидки, скрывающийся за внешней стороной ограждения. Недолго думая, делает такое же движение и оказывается на до боли знакомой улице. Он столько раз пробегал здесь, будучи маленьким непоседой, что в его память врезался каждый камень, каждая щербинка и выемка на темном заборе. И он прекрасно помнит эту приятную шершавую жесткую ткань, которая здесь всегда висела. Герб клана Учиха ярким пятном светится на сером полотне. Рука сама по себе тянется к этом красивому вееру, пальцы бережно скользят по аккуратно выведенному рисунку. Хината молча наблюдает за действиями своего спутника. Ей не хочется тревожить его своей болтовней, что так неуместна в данную минуту. Они поговорят потом. А сейчас у него есть несколько минут на то, чтобы побыть наедине со своими мыслями и ощущениями. Ей даже становится немного неловко от того, что она вынуждена присутствовать здесь в столь интимный момент. И чтобы хоть как-то реабилитировать себя в своих же собственных глазах принимается еще раз взглядом прочесывать окрестность. Просто чтобы убедиться, что она ничего не упустила. — Его здесь нет, — раздается позади нарушителей спокойствия. Парочка одновременно оборачивается. На лицах обоих проносится целый спектр эмоций: начиная с испуга и заканчивая изумлением. Итачи стоит, прислонившись к старому дереву. Руки засунуты в карманы черного костюма, на груди красуется защитный жилет. Металлический протектор на лбу ярко блестит в свете фонарей. Он смотрит с таким снисхождением, как будто перед ним маленькая шпана дошкольного возраста, которая прокралась к нему в сад, чтобы украсть пару яблок. На тонких губах застывает добрая улыбка. Он прикладывает усилие и отлепляется от жесткой коры, делает пару шагов в сторону непрошенных гостей. Хината обступает Саске и становится прямо между парнями, тем самым загораживая своего спутника. — Кто к нам пожаловал, — в голосе парня звучит легкая издевка. — Уже успела соскучиться по моему маленькому глупому братцу? Он демонстративно наклоняется вперед, чтобы оказаться с девушкой на одном уровне глаз. Так делают взрослые, когда общаются с детьми, чтобы лучше расположить их на общение. Хината считывает его движения, недовольно дуется и закатывает глаза. — А где он? — вопросом на вопрос отвечает она. Губы парня разъезжаются в еще большей улыбке, придавая его лицу несколько зловещий вид. Он резко поднимает глаза на второго присутствующего здесь человека. От столь внезапного зрительного контакта Саске теряется, ему кажется, что он попался в чужую иллюзию. Но реальность так и осталась неизменной. Только тянущая боль в груди снова дала о себе знать. Итачи смотрит долго, пристально. Его лицо медленно возвращается к привычному серьезному состоянию. В красивых глазах ярким пламенем горит понимание. Он видит их обоих насквозь, читает, как раскрытую книгу. Ему все известно. И складывается впечатление, что как будто он заранее все знал, и просто ждал, когда это случится. Его стройная фигура выпрямляется, а голова снова закрывает яркий свет фонаря, что стоит позади. Хината мысленно благодарит его за это. — Я чувствую столько силы, — в голосе отчетливо слышны ноты горечи и сожаления. — Через что тебе пришлось пройти, чтобы ее получить? Вопрос, на который никто не хочет и не ждет ответа. Все и так очевидно. В воздухе повисает напряженное молчание. Каждый из присутствующих отчего-то начинает испытывать сожаление и скорбь. Хотя, казалось бы, ничего такого не случилось. Но все они сейчас стоят на краю обрыва, а впереди у их ног бушует бескрайнее море воспоминаний. Всего один шаг — и ты начинаешь тонуть в этой ледяной воде, лишенный всякого шанса на спасение. И никто не хочет в данную минуту делать этот роковой шаг. Сейчас не то время, и не то место, чтобы придаваться воспоминаниям и всецело отдаваться в руки коварному сочувствию. Хината осознает это быстрее всех. Она же первая и нарушает тишину: — Саске в здании полиции? Итачи выходит из гипнотического оцепенения, достает руку из кармана и пальцами принимается растирать переносицу. — Да, и свиток там же. Девушка заметно оживляется, когда слышит необходимую ей информацию. Резко оборачивается и одаривает Саске торжествующей улыбкой. — Должность помощника Хокаге тебя совсем не красит. Тебе бы отпуск взять, — снисходительным тоном говорит она, обходя Итачи, — или сменить работу. В ответ она слышит слабый смешок. — Рекомендую попробовать себя на поприще ясновидения, — не унимается та и, почувствовав небывалый азарт, начинает даже усиленно жестикулировать, — раз уж ты у нас такой всезнающий и всевидящий. — Я подумаю над твоим предложением, — отвечает Итачи и в знак подтверждения своих слов слабо качает головой. Он устало бредет в сторону ворот своего родового поместья. Перед тем, как его одинокая фигура скрывается за деревянной дверью, до ушей присутствующих доносится тихое: — Передавай Саске привет. Пару минут они неподвижно стоят и смотрят на закрытые ворота. Их тусклый и обветшалый вид навевает вселенскую тоску и печаль. Впрочем, зимой почти все выглядит именно так. Холодная вьюга забирает с собой яркие краски, оставляя после себя лишь контрастную черно-белую гамму. Маленькие всполохи яркого цвета воспринимаются как спасительный глоток свежего воздуха. Невольно ты начинаешь ценить золотистый цвет языков пламени в костре, глубокий зеленый оттенок плавающих в горячем чае листочков успокаивает, а те редкие солнечные дни, когда небо окрашивается в цвета яркой лазури, воспринимаются как праздник. Вдали, где-то за устало взирающими свысока ликами хранителей деревни, появляется маленькая розовая полоска. Скромные звезды, завидев новый оттенок на небе, спешно рассыпаются в разные стороны, стараясь держаться от этого опасного цвета как можно дальше. Близится рассвет. — Нам надо поторопиться, — говорит Хината и тем самым выводит из глубины тревожных размышлений Саске. Тот кивает головой, еще раз окидывает взглядом стены родового поместья, будто мысленно прощаясь с ним, и идет следом за девушкой. Так ни разу и не обернувшись. Здание военной полиции Конохи было такое же, каким его запомнил Саске в том далеком и призрачном детстве. Все та же старая гудящая лампа над входом, все те же тяжелые деревянные двери, и все то же единственное окно, в котором ярко горит свет. Отец часто задерживался на службе до поздней ночи. Иногда тревожное сердце любящей матери не выдерживало томительного ожидания, она срывалась с места и мчалась туда. Иногда она брала с собой и маленького Саске. Взгляду любознательного ребенка открывался устрашающий вид многоэтажного здания, а разыгравшееся воображение рисовало закованных в железные цепи монстров, что скрываются за этими толстыми стенами. Спустя годы вся эта устрашающая и впечатляющая мишура пропала. Осталось только здание. Скучное, унылое и до ужаса банальное. Старейшины даже знак потребовали изменить, желая избавиться от лишнего упоминания о том кошмаре, что случился с кланом Учиха с их молчаливого согласия. Теперь в четырехконечной звезде заключен знак Конохи. Прекрасный красно-белый веер стерт из памяти, забыт, выброшен из истории. Омерзительно. В этой реальности все осталось без изменений. Герб клана Учиха все так же висит на самом верху здания. Его можно увидеть отовсюду. Где бы ты ни находился в деревне — Учиха следят за каждым твоим шагом. Они видят все твои действия, читают все твои мысли. Они видят тебя насквозь и знают, что ты сделаешь в ближайшем будущем. Довольно разумный способ организации порядка в деревне. Подавляющее большинство преступлений так и не было совершено именно по причине того, что никто не хотел связываться с полицией. — Саске нет в кабинете, — тихо говорит Хината, тем самым заставляя парня вынырнуть из водоворота своих размышлений. Она бегло осматривается, взглядом изучает каждый этаж. Но только под землей находит то, что ищет. Тишину спящей улицы нарушает ее приглушенный смех. Учиха непонимающе косится, на всякий случай рукой лезет под накидку и пальцами касается холодной рукояти меча. — Не капитан полиции, а дурень соломенный, — девушка сокрушенно качает головой и расслабляет набухшие вены у глаз. Слегка наклоняется к своему собеседнику, пальцем указывает в сторону неприметной подвальной двери. — Он в тюремном помещении. Свиток там же. И видимо изучение запретной техники так сильно его поразило, что он аж уснул. Так что работа будет максимально простой. — Понял, — коротко отзывается парень, готовый в любую секунду сорваться с места. Но весь его пыл быстро затухает, когда на его плечо ложится рука Хинаты. — Но иду я, — тоном, не терпящим возражений, произносит она, — неизвестно, что может случится, если вы увидите или коснетесь друг друга. — Я и не собирался его трогать. Но ты можешь ошибиться со свитком. Взгляд у Хинаты такой, будто он ее только что дурой назвал. Она демонстративно закатывает глаза, скрещивает руки на груди. — Ладно, — небрежно пожимает плечами она, тем самым давая понять, что чужие слова сильно зацепили ее, — делай, как хочешь. Но потом не жалуйся. Я тебя предупредила. Саске игнорирует все ее слова и просто пытается составить в голове план действий. Он не может допустить ошибку. У него есть только одна попытка. И катастрофическая нехватка времени лишь мешает сосредоточиться. Хината замечает то, каким нервным стал ее спутник, сразу понимает, что нарушило его спокойствие, и любезно предлагает свою помощь. Даже если ее об этом и не просили. — Мы спустимся вместе. Там длинный коридор с несколькими камерами для заключенных. Сможешь спрятаться в одной из них. А как только я выведу Саске наружу, ты заберешь нужный свиток. — Он же спит, — в голосе парня ярко звенит раздражение. — Он может проснуться, — с таким же раздражением отвечает девушка. — А рукоприкладство я не допущу. — Да-да, я понял, от нашего соприкосновения может схлопнуться вселенная. Учиха обступает девушку и уверенным шагом направляется к указанной двери. Позади слышит торопливые девичьи шаги. — Вот ты смеешься, а вдруг реально какой-то коллапс случ… — Хината не договаривает фразу, потому что давится словами от снисхождения и какой-то вымученной заботы, слабо сверкнувших в глазах Саске. Она стыдливо, прямо как в детстве, прикусывает губу и пристыженно отводит взгляд в сторону. — Да, ты прав, это бред. В ответ слышит лишь тихий смех. Они без труда открывают подвальную дверь. От запаха сырости, прелых листьев и чего-то запретного кружится голова. Скользкие ступеньки ведут глубоко вниз. На стенах даже факелы не зажжены. Но как же хорошо, что они оба обладают способностями, позволяющими отлично ориентироваться в темноте. Хината спускается первой. Саске провожает ее фигуру взглядом, готовый в любой момент получить сигнал к отступлению и раствориться в рассветном тумане. Но все пока идет четко по плану. Она преодолевает последнюю ступеньку, останавливается прямо перед широким проходом, аккуратно заглядывает за угол. Поднимает руку и жестом приказывает парню спускаться. Он аккуратно прикрывает за собой дверь, дабы не привлекать лишнего внимания, и мгновенно оказывается рядом девушкой. От порыва холода, принесенного своим спутником, та резко вздрагивает и воровато оборачивается. — Предупреждай, когда так делаешь, — зло шепчет она. Саске выглядывает из-за угла, быстро оценивает ситуацию и перед тем, как оказаться уже в одной из камер, шепчет: — Предупреждаю. От вида растерянной и изумленной Хинаты хочется расхохотаться в голос. В ее красивых глазах так и читается возмущенное «А что ты еще умеешь?». Саске лишь усмехается, показывает жестом, чтобы та не тратила время и занялась другими более важными вещами. Та в ответ закатывает глаза и показывает средний палец. Реакцию парня она увидеть не успевает, потому что тот растворяется во мраке темной камеры. И очень вовремя. Потому что с дальней стороны помещения доносится чья-то сонная возня. Молодой и зеленый капитан военной полиции Конохи выглядел тут совсем не к месту. Этот огромный стол, заваленный бумагами, жесткий стул, на котором чертовски неудобно сидеть, да и вся эта гнетущая атмосфера так не вязалась с этим наивным и жизнерадостным парнем. Сложно представить, как он ведет допрос, или осуществляет задержание какого-то особо опасного преступника. Но люди отзываются о нем хорошо. Ответственный, с острым чувством справедливости, бесстрашный и довольно сильный. Даже в преступных кругах к новичку относятся настороженно. Хината почти бесшумно ступает по холодному каменному полу. И не успевает пройти и половину пути, как резко останавливается. Сонный взгляд черных глаз пристально изучает нарушительницу спокойствия. Саске с мечтающим видом ставит локоть на стол и сжатой в кулак рукой упирается в правую щеку. В тусклом и невероятно холодном свете настольной лампы его лицо выглядит болезненно бледным. Под глазами залегли темные круги, спутанные волосы падают на лицо. Создается впечатление, что в этом подземелье он проводит большую часть своего рабочего времени. И даже сверхурочно остается здесь. — Снова решила явиться ко мне во снах? — хриплым голосом спрашивает парень. На губах девушки застывает едва заметная улыбка. Она подходит к столу, рукой упирается в край деревянной поверхности, нависает над всем этим жутким беспорядком и другой рукой касается щеки, на которой отпечатался след от защитного жилета. От этого прикосновения парень вздрагивает, рука его соскальзывает, и он локтем сбрасывает со стола папки, наполненные разными протоколами и делами с мест преступлений. Бумаги с грохотом падают на пол, веером рассыпаются вокруг стола, пара листов залетает в закрытые тюремные камеры. Этот шум окончательно пробуждает Саске, он взглядом мечется от девушки, что решила нарушить его покой, к разбросанным бумагам. — Хината, зачем ты здесь? — спрашивает он, медленно сползая с насиженного места. Садится на корточки и начинает руками сгребать в одну кучу листы. Аккуратно по папкам он все разложит потом — когда будет свободное время. Девушка присаживается на корточки рядом, берет несколько бумаг и протягивает их парню. Тот недоверчиво косится, аккуратно забирает документы и не глядя кладет поверх образовавшейся стопки. — Была неподалеку, вот и решила проведать родную и горячо любимую деревню. — Ты еще скажи, что соскучилась, — с насмешкой в голосе говорит Саске. Ему приходится разделить надвое бумажную башню, прежде чем снова водрузить все это обратно на стол. — Соскучилась, — говорит Хината, поднимаясь на ноги и подходя ближе. Руки парня соскальзывают с порядком надоевших бумаг и упираются в стол. Он склоняет голову, пряча лицо в густых черных волосах. — Прошу, не начинай. — Что не начинать? — Эти свои манипуляции, — не говорит, а почти что выплевывает слова в лицо девушке Учиха. Он вскидывает голову, в защитном жесте скрещивает руки на груди. Его глаза недоверчиво сужаются, в их бездонной тьме алым пламенем горит ярость. — Что тебе нужно? Зачем ты пришла? — Я пришла к тебе, — растерянно бормочет девушка. Не такой реакции она ожидала. Вся ее гениальная стратегия рушится на глазах, и она не видит иного выхода, кроме капитуляции. — Но, если ты не хочешь видеть меня, я уйду. И она решает незамедлительно привести в исполнение сказанное. Понуро опустив голову, она старательно прячет свое лицо в длинных волосах. Медленно отворачивается от парня и делает неуверенный шаг в сторону выхода. И мгновенно застывает на месте, ощутив обжигающий холод, сковавший ее запястье. — Я не говорил, что не хочу тебя видеть. Саске тянет руку на себя, и тем самым заставляет Хинату шагнуть обратно. Из-за неудобной позиции, в которой оказалась, она теряет равновесие и падает прямо в раскрытые объятия парня. Его руки кольцом смыкаются вокруг тонкой талии. Затылком она ощущает его горячее дыхание, отчего по телу проносится табун мурашек. — И снова эта твоя манипуляция, — тихо говорит парень, носом зарываясь в мягкие волосы. Хьюга прижимает руки к груди, старается спрятать шею в приподнятых плечах. Ей щекотно и до ужаса стыдно. Потому что она помнит, для чего оказалась здесь. И она знает, что весь этот разговор слышит тот, кому все это слышать не обязательно. — О боги, ребята, идите и снимите уже номер в отеле… К удивлению и облегчению девушки, голос раздался где-то позади. Она чувствует, как хватка парня ослабла, пользуется моментом и проворно выскальзывает на свободу. Любопытствующий взгляд устремляется в сторону, куда смотрит Саске. — Я тебе сейчас еще на пару суток продлю отпуск здесь, — тон его голоса резко стал холодным и надменным. Хьюга понимает, что это знак свыше, и пользуется возможностью. Руками обхватывает рукав униформы, щекой прижимается к сильному мужскому плечу. — Поговорим снаружи? — не говорит, а скорее мурчит она. Парень смотрит на нее, сокрушенно качает головой, но подчиняется. Позволяет ей взять себя за руку и быть ведомым. Проходя вдоль пустующих камер, Хината бросает боязливый взгляд внутрь одной из них. Но не обнаруживает там ничего, что могло бы привлечь внимание. Даже присутствие чужеродной чакры она не смогла ощутить. Облегченно выдохнув, она уверенно шагает во тьму холодного лестничного подъема. Недоумевающий взгляд провожает парочку. От них не веет бесконечной скукой и приторной сладостью, как обычно бывает в подобных ситуациях. Саске не чувствует приступ тошноты, не испытывает отвращения и брезгливости. Ему даже становится интересно. Интересно! Учиха слегка трясет головой, желая избавиться от внезапно возникшего чувства. Времени катастрофически мало, нельзя вот так потратить его на какие-то размышления. Но в глубине души он признает, что видеть влюбленную версию себя очень занимательно. Он безошибочно находит нужный ящик, открывает его и достает свиток. По телу тут же проносится волна облегчения. Его миссия почти подошла к завершению. — Ну и каково тебе, отшельник, видеть живую семью? — раздается где-то позади. — Уже успел поцеловать в щечку драгоценного братика? Саске прячет свиток в кармане поясной сумки, делает пару шагов назад, медленно поворачивает голову в сторону, откуда доносится звук. Из густой холодной тьмы вышел тот, за кем Учиха последние несколько дней следовал смертоносной тенью. Сейчас он за решеткой. И хоть его дрожащие пальцы сжимают стальные прутья, в глазах продолжает гореть яростный пожар. — И мальчишка этот самое настоящее посмешище, — с кривой ухмылкой выплевывает слова узник. — Таскается за девчонкой, готов ей ноги вылизывать. Сырой воздух в помещении начинает дрожать от громкого смеха. — Верный пес Конохи… Учиха смотрит с нескрываемой злостью и отвращением. Разум затмевает пелена ярости, возникает непреодолимое желание одним ударом пробить грудную клетку этого мерзавца. И поддавшись этому желанию, парень резко поворачивается всем телом, приближается вплотную к решетке. Слегка склоняет голову вбок. — Я бы с удовольствием посмотрел, как этот пес вгрызается в твою глотку, но мне нужно уходить. — Э? — глаза вора от удивления расширились. Злость уступила место смятению. — Ты собираешься оставить меня здесь? Легкой поступью Саске направляется в сторону выхода. На самом верху длинной лестницы он видит тонкую полоску света, просачивающуюся сквозь приоткрытую дверь. Этого будет более чем достаточно, чтобы суметь переместиться на безопасное расстояние. Он делает шаг, но резко останавливается, почувствовав волну смятения. Непременно будут вопросы о том, что стало с вором, когда он вернет украденное. И он, конечно же, не станет рассказывать о своих приключениях в иной реальности. Он скажет максимально банальную и правдоподобную ложь. Ведь от несчастного случая никто не застрахован. — Уже оставил, — тихо говорит Саске и навсегда покидает холодное сырое подземелье. Он останавливается у массивной деревянной двери, предусмотрительно оставленной открытой той, что стала частью его команды. Это даже звучит странно. Саске отвык работать с кем-то, кроме призывных животных. Да и тех использовал только в крайней необходимости. Ему привычно полагаться только на себя и на свои силы. Так проще продумывать стратегию, легче вносить корректировки в план. Он максимально подвижен, обособлен и отстранен от внешних факторов. Он может контролировать абсолютно все. Появление напарника привносит в его тактическую картину элемент хаоса. А хаос Саске очень не любит. По причине того, что его невозможно взять под контроль. — Мне надоело это… Кое-кто в данную минуту тоже не может взять под контроль свои чувства. Саске все так же непривычно слышать свой голос со стороны. Ему очень интересно понаблюдать за самим собой из другой реальности. Потому что даже здесь он не создает впечатление городского дурачка. Наоборот. Этот мальчишка умен, внимателен и до ужаса проницателен. И он заинтересован в девушке, которую раньше Учиха даже не замечал. — Я не могу спокойно сидеть тут, пока ты там подвергаешь себя опасности. Нет. Не заинтересован. Это что-то посерьезнее обычного интереса. Саске знает, как называется это чувство, но почему-то даже самому себе отказывается говорить. Как будто если примет факт влюбленности себя из иной реальности, то сам внезапно начнет испытывать нечто подобное. Ерунда какая-то. Но ему так сильно не хочется прерывать чужой диалог, что он продолжает прятаться за дверью, ведущей в холодные и сырые тюремные камеры. Это его маленькая прихоть. Он проделал такой долгий путь, успешно выполнил задание. Он это заслужил. А упрямой гордости говорит, что просто подыскивает лучшее место, куда можно спрятаться. — Я не подвергаю себя опасности, — звучит мягкий женский голос. Сейчас Хината говорит иначе. Саске с легкостью распознает знакомую интонацию. Так обычно с ним разговаривает Сакура. — Не подвергаешь? — в мужском голосе звучат насмешливые нотки. — Да ты постоянно попадаешь в какие-то истории. И я постоянно тебя из них вытаскиваю. — Я тебя об этом не прошу. Повисает напряженное молчание. Саске кажется, что на этом чужой разговор окончен, и готовится переместиться за стену маленького продовольственного ларька, что так удачно оказался в поле его ограниченного зрения. Но он слышит, как Хината нервно выпускает воздух из своих легких. Почему-то он уверен, что это была именно она. — Саске, я уже не девочка и в опеке больше не нуждаюсь. Я бесконечно благодарна тебе за все, что ты для меня сделал, но твоя забота душит. Ты должен отпустить меня… — Я уже один раз чуть не потерял тебя. Больше повторять эту ошибку не собираюсь. В узкий коридор врывается тихий женский смех. Он отталкивается от холодных стен, мягкой волной спускается вниз и тонет во тьме. Саске чувствует, как его продрогшего тела касаются теплые нити чужой заботы, и позволяет себе расслабиться. Спиной прислоняется к стене, лбом прислоняется к дверному косяку. В нос ударяет запах старого дерева. — Прости меня за то, что заставляю нервничать и переживать. Ты такой добрый и заботливый. И всегда оказываешься рядом, когда мне требуется помощь. Я не заслуживаю такого отношения к себе. — Звучит так, как будто ты прощаешься. Хината, не пугай меня. В голосе парня звучит надежда в том, что его суждения неверны. Но Саске убежден, что его проницательность осталась неизменно тонкой и точной. Даже в иной реальности. Он воспринимает чужие слова, как сигнал к действию, с неохотой отлепляется от стены, взглядом определяет удобную точку для перемещения и мгновенно исчезает из своего укрытия. Девушка тихо смеется. Она сильнее сжимает чужие замерзшие пальцы, то ли желая забрать немного тепла, то ли стараясь их согреть. Другую ладонь прижимает к порозовевшей щеке парня. Делает шаг в его сторону. — Мой маленький принц, — тихо, почти шепотом говорит она, — я скоро вернусь. Хрупкая девичья фигура грациозно вытягивается тонкой струной. Приходится встать на носочки, чтобы сократить расстояние. Она нежно касается своими губами чужих губ, и выглядит это ни капли не пошло или омерзительно. Это смотрится органично. Закономерно. Правильно. Парень приподнимает руку, явно желая обнять девушку, но за мгновение до прикосновения она растворяется в клубах удушающего дыма. Он испуганно отшатывается назад, заходится приступом кашля… который сменяется приступом истеричного смеха. Сгорбленная фигура выпрямляется, рука небрежно скользит по взъерошенным волосам цвета вороньего крыла. — А врать ты так и не научилась, — с грустной усмешкой говорит он. Он поворачивается в сторону треклятой двери, рукой тянется к покрытым грязью и мхом доскам и невзначай бросает взгляд в сторону, где восходило яркое небесное светило. Их взгляды встречаются. И никакого коллапса во вселенной не возникает. Саске стоит на высоком электрическом столбе, заслоняя собой свет солнца и отбрасывая длинную тень, которая тянется прямо к ногам парня. В глазах того застывает удивление, смешанное с маленькой капелькой интереса. Он не видит лица наблюдателя, его фигура объята золотистым свечением. Он кажется каким-то чужеземным божеством, что спустился с небес и наблюдает за глупыми смертными. От этой встречи становится до ужаса некомфортно. Но прежде чем парень успевает произнести хоть слово, фигура исчезает. Яркое солнце слепит уставшие глаза, заставляя беспомощно щуриться. Он озирается по сторонам, надеясь, что это странное видение снова появится. Но никого рядом нет. Саске остался один на один со своими мыслями и чувствами.