По ту сторону реальности

Они без проблем преодолевают заснеженные владения леса и останавливаются на противоположной стороне опушки. Яркое солнце своими лучами пробивалось сквозь пушистые кроны высоких елей, ласково касаясь розовых щек, задорно щелкая по носу и заботливо обнимая так необходимым теплом. Хината благодарно подставляет лицо, блаженно прикрывает глаза и выставляет вперед руки. Ей нужна всего минутка, чтобы перевести дыхание и насладиться этими мгновениями покоя. Не более. Всего одна минута. — Будет сложно найти то место, где я оказался в первый раз, — задумчиво бормочет мужской голос где–то неподалеку. Девушка как–то резко выпускает из своей груди облачко пара, открывает глаза и пытается сфокусироваться на фигуре, которую так старался поглотить золотистый свет. Саске ловит на себе чужой взгляд и то ли успокаивается, то ли в страхе замирает. Он ищет в этих глазах цвета осеннего неба ответы на вопросы, которые никогда не сможет произнести. Но видит там лишь слабый отблеск чего–то очень печального. Это прощание. — Мы могли бы поискать это место, — говорит Хината, но почти сразу же теряет весь свой запал, начинает неуверенно топтаться на месте, прячет руки в складках дорожной накидки, — но у тебя, видимо, мало времени. Учиха ничего не говорит в ответ. Он аккуратно разворачивает свиток, на секунду опускает веки, чувствует, как обжигающей волной вверх по телу поднимается чакра. В правом глазу вспыхивает алый калейдоскоп, и надписи на бумаге утрачивают всю свою таинственность. Он без проблем декодирует шифр, изучает содержимое свитка. Теперь он знает чуть больше о технике, позволяющей перемещаться между реальностями. И теперь он понимает, что для успешного ее применения не хватает одного важного компонента. Самого важного. — Мне не хватает чакры, — говорит он, снова поднимая взгляд на свою спутницу. Сейчас она была похожа на маленькую девочку, которая впервые в жизни увидела яркую карусель с деревянными расписными лошадками. С нескрываемым интересом она таращилась на парня, грусть в глазах сменилась изумлением. — Это было невероятно, — шепчет она. Широко раскрытые глаза наполняются слезами, но не восхищения, а боли. И ей приходится зажмуриться, чтобы успокоить пылающие от нехватки влаги глазные яблоки. — Я же ничего не сделал, — небрежно пожимает плечами Саске. Хината делает попытку открыть глаза и слегка прищуривается. Вид ее становится лукавым и даже немного игривым. — Напрашиваешься на похвалу? — тихо смеется она. И не дождавшись ответа решает первой закончить мысль: — Ты удивлял меня с самого момента своего появления здесь. Я до сих пор уверена, что все это просто осязаемый сон. — А по твоему лицу и не скажешь, что ты была удивлена. Девушка с загадочным видом сцепляет руки в замок у себя за спиной и принимается широкими шагами мерить расстояние от одного дерева до другого. — Я многое повидала на своем недолгом веку, да и обучение у Орочимару дает свои плоды, — в голосе пропадает задор, появляются холодные ноты. Она поворачивается к солнцу спиной, поднимает голову и смотрит в эту бесконечно далекую небесную синеву. — Я твердо убеждена, что твое появление здесь было не случайным. — Судьба? Услышав заветное слово, девушка оборачивается и одаривает своего собеседника лучезарной улыбкой, отчего тот теряется и едва ли не роняет на снег то, ради чего он проделал такой долгий путь. Саске окончательно путается в чужих эмоциях, ему сложно уследить за быстрой сменой настроения. С девушками всегда так? Так сложно. Или только с непредсказуемой Хинатой, которая, наверное, вне зависимости от реальности, всегда будет казаться до отвращения простой, но не являться таковой на самом деле. Она как книга с самой обычной, непримечательной обложкой. Не заметил? Не страшно, ты ничего и не потерял. Но если тебя чем–то привлек этот простой лаконичный переплет, если в тебе загорелась хоть маленькая искра интереса… Возникает большой шанс утонуть в бушующем море чувств и эмоций. Достаточно ли крепок твой маленький плот? — Хотелось бы верить, что и для тебя эта встреча была не пустой тратой времени. Учиха чувствует, как его крохотное судно налетает на скалы, слышит, как по дну скребется острый камень. В нос ударяет запах соленого моря с примесью горечи и боли. Это не было пустой тратой времени. Это была возможность заглянуть туда, куда он боялся заглядывать всю свою сознательную жизнь. Трагичную, скорбную и тяжелую жизнь. Насквозь пронизанную ненавистью и сожалением. Саске отворачивается от Хинаты, находит наименее заснеженный участок мерзлой земли и аккуратно садится. Опускает руки на согнутые колени, закрывает глаза и позволяет теплому свету окутать его своими золотистыми нитями. Мысли кричат, больно бьют, оглушительно звенят, но он их душит, давит и рубит мечом. Не сейчас. Только не сейчас. Он клянется самому себе, что подумает об этом потом. Позволит завывающей грусти затянуть в свои ледяные объятия, затуманить разум, взять под контроль хрупкое сознание. Но после. Не сейчас. Не здесь. Он не может сосредоточиться на медитации, весь этот жужжащий рой из головы плавно перемещается в область сердца. Теперь там нестерпимо заныли старые раны. Не вовремя. Не к месту. Он просит, почти умоляет прекратить это. Он торгуется. А с кем? С маленьким мальчиком из далекого прошлого. — Знаешь, а Итачи хотят назначить на пост Шестого. Где–то глубоко внутри что–то резко обрывается, с оглушительным звоном разбивается, и наступает желаемая тишина. Дыхание сбивается, а глаза режет от яркого света, отраженного от неестественно белого снега. — Люди любят его. Он добрый, внимательный и очень чуткий. Он будет замечательным хранителем деревни. Это же целое событие! Представляешь, Учиха, стоявшие у истоков Конохи, только сейчас удостоятся этого звания. Непростительно долго, но он лучший кандидат на эту роль. Грудь сжимают острые тиски, отчего дышать становится невыносимо больно. В попытках задать вопрос, для чего этот монолог вообще существует, с сухих губ срывается лишь нервный вздох. — Я просто хотела, чтобы ты это знал, — будто читает чужие мысли Хината. Снег неприятно хрустит под ее ногами, тревожный голос заполняет все окружающее пространство. Она устало оседает на колени, лбом прислоняется к сгорбленной спине парня. — Чтобы понимал, что где–то есть место, где все случилось иначе. Где есть твой дом, в котором тебя каждый день ждут. Это помогает. Мне всегда помогало. Чтобы просто не сойти с ума от отчаяния, я всегда представляла, что есть место, где я счастлива. Ее голос предательски дрожит, срывается на неуверенный шепот с примесью хрипоты. Она пытается сфокусировать взгляд на своих сжатых руках, но никак не может это сделать из–за пелены жгучих слез. Ей кажется, что она тонет в этой соленой воде, чувствует, как пытается выбраться на поверхность, как старается ртом схватить спасительный воздух. Но горло и легкие горят от соли, а руки сковывает холод. Поддавшись предсмертной агонии, она дрожащими пальцами хватается за жесткую ткань чужой накидки. С дрожащих губ слетают слова отчаянного признания: — И я рада за нее. Очень рада. Она это заслужила. И я прошу тебя, береги ее. Саске молчит. Руки его сжаты в кулаки так сильно, что ногти впиваются в мозолистую кожу ладоней. Тяжелым взглядом он буравит лежащую неподалеку корягу. Вся изъеденная насекомыми, почти сгнившая изнутри, она еще создает впечатление довольно крепкой деревяшки, из которой можно сделать что–то полезное. Но стоит только присмотреться — и все сразу встает на свои места. Пустая оболочка, которая каким–то чудом еще продолжает функционировать и привлекать к себе внимание окружающих. Как и они. Нормальные снаружи — мертвые внутри. Еще не растерявшие скудные крупицы сострадания и сожаления, не утратившие способности скорбеть и сопереживать, они все равно отличались от других людей. Нормальных людей. Не сломанных людей. Им нужно больше времени на то, чтобы раскрыться, им чаще нужно говорить слова поддержки, им важно и жизненно необходимо знать, что кто–то здесь в них еще нуждается. Даже если внешне они всегда остаются непоколебимо безразличными. — Есть люди, которые ждут твоего возвращения, — спустя, кажется, целую вечность произносит Саске. Он не оборачивается, а лишь слегка склоняет голову, полный уверенности, что Хината не хочет, чтобы ее видели в таком разбитом состоянии. — В них ты обретешь новый дом. — Никто не сможет избавить меня от внутренних демонов, — срывающимся голосом говорит Хината, — они будут со мной до самой смерти. — Он сможет. В ответ слышится нервный смешок. Девушка разжимает затекшие пальцы, выпускает на свободу смятую ткань. Слишком вымученно пересаживается и своей спиной упирается в спину собеседника. Застывшие в глазах слезы замерзают на холодном ветру, и не остается ничего, кроме как небрежно смахнуть их рукавом униформы. — Уверен? Не вопрос — вызов. Саске берет паузу на размышления. Снова закрывает глаза, снова погружается в свои темные глубины. Замечает, как его привычную непроницаемую тьму пытается рассеять яркий всполох света. Он раздражает и манит к себе одновременно. Непроизвольно руки тянутся к этому угасающему огню, хочется не дать ему совсем погаснуть. И в самое последнее мгновение ему удается укрыть своими дрожащими ладонями эту крохотную надежду. Она благодарно лижет пальцы, но не приносит ничего, кроме боли. Саске терпит и лишь сильнее сжимает руки. Он знает, что, если она погибнет, то не станет и его самого. Он знает, что демоны, сокрытые в глубине его темной души, жаждут отмщения, убийств и крови невинных людей. Он знает, что навсегда останется преступником, позорным пятном на прекрасном веере своего великого клана. Он все это знает, но продолжает свою внутреннюю борьбу. Потому что есть те, кто ни на секунду не переставал верить в него. И ради них Саске продолжает жить. — Он любит тебя, — отвечает на вызов парень. Из груди девушки снова вырывается нервных смех. Она прижимает к груди колени и обхватывает их руками. Ее в очередной раз застали врасплох, и это рискует превратиться в обычное явление. — Дурак, даже влюбиться в нормального человека не может. — Учиха не ищут легких путей, — усмехается Саске. — Это точно, — смеется в ответ Хината. — Не разбивай ему сердце. Девушка всем телом вздрагивает, услышав эти слова. Они бьют по сознанию слишком сильно. Подло и нечестно. Заставляют сильнее сжаться, превратиться в уязвленный комок оголенных нервов. Еще чуть–чуть и последние осколки защиты рухнут к чужим ногам. Саске всегда знает, куда надо бить. Вне зависимости от реальности. Есть что–то в его личности, что остается неизменным. Например, стремление отплачивать людям той же монетой. Хината ясно слышит звон золота, брошенного на мерзлую землю. — Я боюсь за него, — честно признается она. Больше нет смысла врать и пытаться кого–то обмануть. — Боюсь, что моя тьма сломает его. Боюсь, что, узнав меня настоящую, он испугается и возненавидит. Я не хочу потерять его. Где–то в глубине девичей души теплится надежда, что сейчас она получит ответы на все тревожащие ее вопросы. Этот знакомый незнакомец с лицом дорогого ей человека одним взмахом руки развеет все сомнения, привнесет ясность в сознание, распутает клубок противоречивых чувств. Но вместо долгожданных разгадок, получает еще больше вопросов: — Поэтому сама отталкиваешь? Саске как–то инстинктивно озвучил вопрос, плавающий на поверхности сознания. Сейчас весь он был сосредоточен и погружен глубоко в себя. Окружающая реальность утратила свою осязаемость, стала легкой, почти невесомой. Все вокруг превратилось в едва различимые образы, застывшие на подрагивающей глади кристально чистой воды. Остались только он и голос… мягкий женский голос, который стал тонкой связующей нитью между его подсознанием и реальным миром. Чтобы совсем не затеряться в дебрях своего разума, он аккуратно сжимает в руках эту нить. Чтобы иметь возможность быстро вернуться в реальность, он должен слышать этот голос. — Пусть уж лучше будет в безопасности где–то там, чем, находясь рядом со мной, он будет постоянно подвергать себя риску. — Хината поднимает голову и устремляет задумчивый взгляд в небесную лазурь. — Разбитое сердце жизнь не отнимет. — Но раны оставит глубокие. В красивых глазах цвета осеннего неба появляется слабый отблеск сожаления. Он смешивается с грустью и тоской, обретает грязный холодный оттенок. И хотя взгляд все так же устремлен куда–то ввысь, мысленно девушка оглядывается назад, погружается в свое темное прошлое и чувствует, как начинает снова тонуть в ледяной воде. — Я пыталась разорвать с ним связь. Думала, что это все глупая детская привязанность, что он подуется немного и забудет обо мне. Но как же сильно я ошибалась, — Хьюга опускает голову, лбом упирается в колени, стыдливо прячет лицо от внешнего мира. — Таких гадостей ему тогда наговорила. Видела, как мои слова бьют и попадают в самое сердце, но продолжала это делать. А он просто стоял, слушал и молчал. В сознании Саске невольно возникают образы из его прошлого. Сколько обидных слов он сказал своим друзьям? Сколько боли он им причинил? Достаточно, чтобы сознательно лишить себя возможности все исправить. Да и разве можно такое исправить? Нет. С этим живут, это прячут глубоко внутри, об этом стараются забыть. Но Саске помнит. Даже несмотря на то, что другие давно простили его. — Раны, которые я нанесла ему, не зажили до сих пор. И хоть он и вырос, я по–прежнему вижу перед собой того растерянного мальчишку с глазами, полными боли и отчаяния. Как бы хотелось вернуться назад и самой себе заткнуть рот. — Ты еще можешь все исправить, — тихо говорит парень. Он делает глубокий вдох, на пару секунд задерживает дыхание, и на выдохе, почти шепотом, добавляет: — Просто доверься ему. Хината поднимает голову, чтобы задать вопрос, который был насквозь пропитан ядом сомнения и неверия, но слова колючим комом застревают в горле. Она чувствует приближение чужеродной чакры. И эта встреча не сулит ничего хорошего. — Как там твоя медитация? — спрашивает она, поднимаясь на ноги. Глазами прочесывает лес, взглядом устремляется в самую чащу. — Еще немного… — Саске, у нас нет времени. — Знаю. Учиха тратит всего одно мгновение на то, чтобы оказаться впереди Хьюга и мечом отразить атаку. Клинок выскакивает из руки нападавшего и втыкается в ствол дерева. Фигура в плаще явно не ожидала получить такой стремительный отпор. Человек мешкает, теряется в пространстве. Отпрыгивает на безопасное расстояние, но не успевает перевести дух, как в его левое плечо втыкается кунай. Второй и третий клинок рассекают уже пустующее пространство, где только что был нападавший. — Он отравлен, — где–то сбоку хрипит мужской голос. Дрожащая рука хватается за холодный металл и резко дергает в сторону. На ослепительно белый снег падает пара багровых капель. — Этого следовало ожидать, — звучит с другой стороны опушки. На свет восходящего солнца выходит совершенно обычный мужчина. В нем не было ничего примечательного. Совершенно обычная внешность, средний рост, стандартное телосложение. И только уродливый шрам на левой щеке добавлял в его образ что–то отличительное. Он небрежно вызволяет из деревянных оков меч, начинает вертеть его в руках. Свет, отраженный от гладкой поверхности клинка, ярко блестит в маленьких злых глазах. — Ученица Орочимару иначе не умеет, — с мерзкой ухмылкой говорит он. Его шаги уверенные, даже не смотря на хромату и дискомфорт, который он испытывает при малейшем движении. Это видно по тому, как болезненно кривится его уродливое лицо. — Скольких ты уже убила своим ядом? — До красивой цифры одного не хватает, — холодным тоном отвечает Хината. Правой рукой она забирается под накидку и достает оттуда еще один кунай. — Поможешь исправить это досадное недоразумение? — Извини, принцесса, — отвечает преступник и вскидывает вверх руку, — но сегодня твой последний день. Получив условный сигнал, на поляне появляется еще пара фигур в плащах. Они скидывают капюшоны, и их лица такие же омерзительные, как и у их предводителя. Такие же скалящиеся ухмылки, такие же уродливые шрамы, такая же жажда крови, застывшая в пустых глазах. Саске не сразу замечает, что теперь не он защищает Хинату, а наоборот. Она обступила его, остановилась впереди, приняла боевую стойку. Удушающую тишину рушит приглушенный хрип того, кто сейчас захлебывался собственной пеной. Учиха бросает в его сторону взгляд и замечает, как тот сотрясается в конвульсиях. — От такой дозы не умирают, — тихо шепчет девушка, почувствовав позади себя волну смятения. Она позволяет себе обернуться и одарить своего спутника обеспокоенным взглядом. — Уходи. Я сама с ними разберусь. Саске не успевает ничего возразить, потому что оказывается атакован. Он буквально слышит звон стали, что рассекла воздух у него над головой, но не без удовольствия отмечает, насколько велика разница в реакции между ним и его противником. Пока тот только заканчивает свою атаку, Учиха уже успевает оказаться за его спиной, полоснуть по ней своим мечом и одним ударом отшвырнуть в сторону. Хината же старается держать врагов на расстоянии. Да и те не горят желанием приближаться к девчонке. Они просто выжидают, когда ее запас отравленных кунаев иссякнет, чтобы после одновременно напасть. Хьюга распознает их стратегию и заблаговременно с земли перемещается на безопасную высоту, скрываясь в колючих ветвях высоких сосен. — Да я тебя из–под земли достану, — орет предводитель мерзкой группировки, — и даже дружок твой не поможет! Он срывает с себя плащ, отбрасывает в сторону и принимается складывать печати. Саске слишком поздно распознает комбинацию. Земля под ногами начинает разламываться, уши закладывает от нечеловеческого вопля. Теплый солнечный свет резко исчезает, и всю поляну поглощает тень, которую отбрасывает огромный голем, созданный из грязи, кусков мерзлой почвы и выкорчеванных с корнем деревьев. Гигант размахивает руками, во все стороны разбрасывая камни, без труда вырывает самую высокую ель и принимается ей выкашивать скудные остатки леса, уцелевшие каким–то чудом. Саске ловко уворачивается от летящих камней, без труда отбивается от атак оставшихся преследователей, и с каждым движением все ближе и ближе подбирается к их главарю. Тот сосредоточен на управлении призванным существом и совсем не следит за тем, что происходит всего в паре метров впереди. Это только на руку Учихе. Но ему так и не удается воплотить в жизнь задуманное, потому что в него со всей силы влетает Хината. Она отталкивается от него, как от трамплина, тем самым выбивая парня из ритма и равновесия, переворачивается в воздухе, явно намереваясь оказаться за спиной главаря преступной группировки… и ее план терпит сокрушительное фиаско. Противник хватается за густую копну девичьих волос и резко дергает на себя. — Попалась, мерзавка, — сквозь стиснутые зубы цедит он, наматывая на кулак мягкий шелк. Хината всхлипывает от боли, хаотично дергается в разные стороны, но не в силах высвободиться из этого капкана. Голем, лишенный внешнего контроля и получивший свободу действий, начинает топтать все, что попадается под ноги. Призрачной рукой Саске хватает чудище за конечность и старается опрокинуть того на землю. Сам он уже готовится нанести ответный удар противнику и высвободить напарницу. И почти сразу же передумывает это делать. Он чувствует присутствие еще одного человека, замечает блеск стали позади преступника, распознает гнев, алым пламенем пылающий в чужих глазах. Мужчина удивленно охает, заметив, как из его груди вырывается меч, перепачканный в его собственной крови. Его хватка ослабевает, и Хината выбирается из ловушки, отпрыгивает в сторону Саске, успевая при этом ударить наотмашь по противнику. Удар приходится прямо в лоб, оставляя на нем огромную кровоточащую рану. Учиха скрывает их обоих за непроницаемой броней. Оставшиеся дееспособные противники оказываются парализованы от страха при виде новой незнакомой силы. Да и столь стремительное поражение их главаря лишь усугубляет ситуацию. — И вот ты в очередной раз попадаешь в передрягу, — в знакомом мужском голосе ярко звенят ноты раздражения. Парень небрежно отбрасывает в сторону обмякшее тело врага, провожает его взглядом, полным отвращения, — и вот я в очередной раз вытаскиваю тебя из нее. Хината слегка касается плеча Саске, заставляя того обратить на себя внимание: — Не трать чакру. Битва почти окончена. Учиха переводит взгляд на оставшегося противника, который дрожащей рукой сжимал кунай. Вид его был такой жалкий и беззащитный. И исходил от него лишь страх за свою собственную жизнь. Посчитав, что никакой угрозы больше не поступит, парень следует совету девушки. Полупрозрачная фиолетовая дымка быстро растворяется на морозном воздухе. — Ты обманула меня, украла свиток, — поучительным тоном говорит парень, демонстративно загибая пальцы. Взгляд черных глаз снова сталкивается с непроницаемым безразличием, поселившимся в глазах того, с кем он ранее уже встречался. Только теперь было отчетливо видно его лицо. И оно было до ужаса похоже на его собственное. И это настолько пугающе, что парень инстинктивно отшатывается назад, налетает на тело противника, спотыкается и неуклюже плюхается на него, отчего тот подает признаки жизни и протяжно стонет. — А это еще кто? — возмущенно кричит Саске. Голем будто следует зову своего хозяина и с громким рыком пытается подняться на ноги. — После объясню, — отвечает Хината, перед тем как сложить несколько печатей в уже знакомом призывающем жесте. Из огромного облака серого дыма вырывается белоснежная змея. Она почти мгновенно обвивает тушу грязевого гиганта, лишая того возможности двигаться. Хьюга сбрасывает с уставших плеч тяжелый рюкзак, опускает его на колени и принимается в нем хаотично что–то искать. — Прости, Широ, что потревожила, — извиняющимся тоном говорит она, — но без тебя тут совсем не справиться. — Я вс–с–сегда рада тебе помочь, принцес–с–са, — шипит в ответ змея и сильнее вжимается в эту грязевую смесь. Ее белая, почти прозрачная чешуя ярко блестит на солнце, отбрасывая причудливые разноцветные блики. Это завораживает и пугает одновременно. Девушка достает необходимую вещь, отбрасывает в сторону рюкзак и взбирается по телу голема. На центр лба крепит бумажку с печатью, и странные надписи разлетаются по каменной глыбе. Жестом указывает куда–то в область шеи, и рептилия безропотно следует безмолвному приказу, раскрывает могучую пасть и вонзает клыки в тело гиганта. Тот дергается и издает протяжный вопль, полный боли и отчаяния. Место укуса почти мгновенно каменеет и теряет подвижность. Это сковывающее проклятье с каждой секундой все больше и больше завладевало чужим телом. Убедившись, что последняя угроза устранена, змея ослабляет хватку, блестящей волной скользит по холодному камню, бесшумно сползает на снег и почти сливается с ним. Саске становится трудно ее найти, он только ощущает ее присутствие. И почувствовав прохладное и слегка влажное касание гладкой чешуи к своей руке, совсем не пугается. Это вызывает в нем печальную ностальгию. Он давно не обращался за помощью к своим призывным животным, полагаясь только на свои силы. Да и случая подходящего все никак не находилось. Змея выныривает из–под мягкого снега и, оказавшись напротив девушки, замирает в ожидании новых приказов. Хината заботливо и бережно кладет ладонь на гигантскую морду. Рептилия моментально откликается на прикосновение и подается вперед. — Спасибо за помощь, — шепчет Хьюга, всем телом прижимаясь к холодной чешуе. — Не с–с–стоит благодарнос–с–сти, — шипит в ответ змея. — До вс–с–стречи, принцес–с–са. Рептилия растворяется в клубах дыма, оставляя после себя горечь сожаления и стыда. Для Саске призывные животные — это только дополнительное оружие. Лишь инструмент. И он никогда не заботился о них. Если они приходили в негодность, он хладнокровно избавлялся от них, резко отсекал связывающие их нити, устранял ненужный балласт из своей жизни. Хината же с уважением и нескрываемой любовью относится к своему призывному животному. Это подкупало, обезоруживало и создавало впечатление, что девушка так относится абсолютно ко всем. Но это было далеко не так. — Защищаешь отступницу? — сквозь хриплый смех бормочет главарь тех, кому не посчастливилось повстречать на своем пути столь мощное сопротивление. Молодой капитан военной полиции Конохи присаживается на корточки, довольно грубо хватает врага за волосы, слишком резко задирает голову, тем самым заставляя установить с ним зрительный контакт. — Я защищаю свою территорию, — стальным тоном отвечает парень. — А ты со своими дружками попытались совершить преступление на этой самой территории. И за это вы отправитесь в тюрьму. Все понятно? Вместо ответа мужчина плюется сгустком слюны, смешанной с кровью, но промахивается. От неестественно резкого поворота головы его размеренное дыхание сбивается, и он заходится приступом болезненного кашля. На поляне появляется несколько человек в такой же форме военной полиции, что была на их капитане. Он жестами указывает на обездвиженных противников, не произнеся при этом ни слова. Те моментально приводят приказ в исполнение, поднимают на ноги незадачливых преступников, и уводят в глубь леса. Один из них медлит, бросает неуверенный взгляд в сторону тех, кто остался на своеобразном поле битвы. — Капитан, а с ними что делать? — как можно деликатнее спрашивает он. — Сам разберусь, — отмахивается парень. Повторять дважды не приходится. На поляне остаются только трое. — Итак, — в голосе Саске фальшиво звенят ноты дружелюбия. — Итак, — осторожно повторяет Хината. — Я жду объяснений, — с недобрым прищуром произносит парень. Демонстративно скрещивает руки на груди, вскидывает кверху подбородок. — Объяснения, — мямлит девушка, старательно подбирая в голове верные слова. Она аккуратно подцепляет пальцами лямку рюкзака и закидывает его себе на плечо. — Я не крала свиток. А просто вернула на место то, что не принадлежит этому миру. — Этому миру? Значит, техника работает? Вместо ответа на вопрос себя самого Учиха медленно кивает головой. — И ты — это я? Только из другой реальности? Снова кивок головы. — А говорить–то ты умеешь? — Умеет, — встревает в диалог Хината. Она одаривает одного парня взглядом полным недовольства, но, повернув голову в сторону другого, весь ее гнев сменяется беспокойством: — Получится использовать свиток? — Да, чакры должно хватить. Учиха закрывает глаза и снова погружается в глубины своего подсознания. Знакомые голоса тонут в темной воде, слышны лишь обрывки чужих фраз. Руки сами по себе медленно складывают необходимые печати. Лицо обдает неестественным жаром, который сменяется пробирающим до костей холодом. Разлом между мирами практически осязаем. — Саске, — звучит женский голос, который заставляет парня открыть глаза. Он сталкивается с теплым взглядом, с нежностью, сокрытой в красивом тумане. И ему невольно хочется ответить тем же, — я прислушаюсь к твоим словам. — А я исполню твою просьбу, — немного подумав, отвечает Учиха. Перед тем, как раствориться в тумане времени и пространства, он видит, как красивые девичьи губы по слогам шепчут «спасибо».